В паутине Готэма

      А утром проснулся уже в одиночестве. И паника вдруг всколыхнулась в груди, заставив подорваться с постели, быстро натягивая одежду. Девять утра. Тима в такое время пушкой не разбудишь, если, конечно, он вообще ложился… Обыскав в особняке все места, где Тимоти мог бы находиться, заглянув даже в спальню Дэмиана, где дежурил у его постели усталый, не выспавшийся Джон, со вздохом направился к лифтам. В груди засело беспокойство, поскольку с этим местом у Коннера были не самые лучшие воспоминания, а его назначение настораживало. Неужели еще не все закончилось или начнется сначала?       На выходе из кабинки услышал звуки… драки? Поспешил туда, не зная, чего ожидать, и застыл, издали наблюдая за спаррингом Тимоти и Брюса. Сердце замерло, так хорош был разгоряченный, встрепанный, вооруженный посохом Тимоти. А потом заколотилось от волнения. А ему уже можно? Зачем ему вспоминать эти навыки, которые не пригодятся в новой, мирной жизни? А что, если?..       Плавный и гибкий. Не очень быстрый, Тимоти изучал не противника, нет. Он изучал себя. На что способен здесь и сейчас. А Брюс ждал. Давал на это время. Наносил удары, которые точно смогут быть отбитыми. И ничего не требовал, точно также изучая в ответ. И в кой-то момент, видимо расслабился настолько, что едва не пропустил удар, лишь в последнее мгновение, успев встретить его своим посохом. Кажется, они назывались бо.       — Неплохо, — сдержанно хмыкнул Уэйн.       Тимоти засмеялся в ответ с нотками облегчения. Радости. А потом вдруг тихо охнул, когда его повело. И приемный отец, тут же откинув оружие, поймал его, не позволив упасть.       — Тимоти! — выскочил Кон из своего укрытия, позабыв про решение не показываться. В самом деле, они, пожалуй, слишком его опекали с Дэмианом, не давая ни шага ступить, ни вздохнуть свободно. Кто знает, как на это реагировал мозг Тима, возможно, заставляя его чувствовать себя ущербным, никчемным. — Ты в порядке?       Тимоти уже отстранился и уверенно стоял на своих двоих.       — Да, все хорошо, — кивнув, улыбнулся Тим, опираясь на посох. Кинул взгляд на Брюса. — Новые препараты хорошо работают.       — Пару месяцев держи эту дозировку и понемногу повышай нагрузку, — отозвался Уэйн, убирая инвентарь, убедившись, что, в случае чего, Тима поймают. — Я оплатил полное обследование в клинике Метрополиса, — тут же вскинул руку, не позволяя возмутиться. — Я знаю, что ты не бедствуешь, Тим. Это мое желание.       За Тима его поблагодарил Коннер, которого здоровье Солнца очень волновало, учитывая, что скоро они будут вдвоем и рядом не окажется Дэмиана, который бы сделал необходимый укол.       И не то чтобы он изменил свое мнение об этом человеке и его организации, но все же образ сурового мафиози, угрожающего ему или его близким, существенно размылся за эти бесконечные недели.       Тем более, родители чувствовали себя в его доме довольно вольготно, когда, конечно, соблаговоляли появляться, занятые очередным делом. Коннер даже в интернет не выходил, не желая видеть заголовков о том, как в Готэме все замечательно, а Уэйн такой весь святой, аж нимб на голову давит. Хотя, конечно, в соцсети выйти пришлось пару раз, потому что личка пухла от не отвеченных от друзей. Телефон, в суматохе оставленный в номере гостиницы, наверное, взорвался, не выдержав паники Барта и Кэсси. Даже Мэган пару сообщений скинула. Удивительно.       Как он будет все это объяснять, Кон понятия не имел. Но хоть с универом, вроде как, договорились, черт знает какими путями.       Провожая Тима до душа, он вдруг поймал себя на мысли, что перспектива столь желанного возвращения в нормальную жизнь, откровенно говоря, пугает его. И стало жутко.       Чертов Готэм.       Не иначе, город еще долго будет сниться ему в кошмарах. Надо не затягивать с отъездом, пока ничего не случилось и сети не затянулись вновь. Пока в ванной шумела вода, Коннер осмотрелся, прикидывая объем того, что Тимоти, возможно, захочет захватить с собой. Хотя, в никуда безо всего Тим не уйдет, какие-то вещи остались на его съемной квартире в Метрополисе. Если совы или кто-то еще не перевернули там все верх дном, конечно, и не подожгли…       — О чем задумался? — поинтересовался Тимоти, тихо подкравшись со спины и поцеловав в плечо. Он всегда был тактильным, а по утрам особенно. Жаждал этого тепла, но и делился им с готовностью.       Обернувшись, Коннер заключил его в крепкие объятья, скользнув ладонями по спине:       — Об отъезде, — честно признался он. Да и чего скрывать, вопрос-то насущный. И многое следовало решить и продумать заранее, чтобы не делать этого в спешке, рискуя что-то забыть. А возвращаться потом в Готэм, Кон не хотел. Как и отпускать сюда Тима. — Что-то стремно прямо, как перед экзаменом, к которому не готов.       — Да ладно, я же не к тебе переезжаю, — тихо засмеялся Тим в ответ, чтобы, отстранившись, припудриться на ходу большой мягкой кистью. Если Коннер правильно понимал механизм, чтобы лицо «не сползло».       Кажется, теперь он истово ненавидел три вещи: макияж, шарфы и капюшоны. Но, увы, безо всего этого, без своей брони, Тим не мог чувствовать себя комфортно.       — А хотел бы? — спросил Коннер, сорвав с его губ поцелуй. Признаться, он уже не представлял, как это: засыпать без теплой тушки Тима под боком, просыпаться одному в холодной постели. Да и кто присмотрит за Тимоти, если тот станет жить один?       Тим, натягивающий толстовку поверх футболки застыл на мгновение, так и не просунув руки в рукава. Смущенно кашлянул, наконец приходя в себя, но движения его оставались медленными, будто он давал себе время на размышления. Тихо спросил, отведя взгляд:       — А ты предлагаешь?       — Да, — улыбнулся Коннер, вновь притягивая его к себе, целуя за ухом. Потянул к постели. Но не для того, чтобы склонить к сексу, которым частенько заканчивались их разговоры. Усадив рядом, взял пальцы Тима в свою ладонь, поглаживая. — Я хочу быть с тобой. Жить с тобой.       От признания в горле вмиг пересохло, Коннер вдруг осознал, что только сейчас они хоть как-то обозначали статус своих отношений. А вдруг… Тиму все это не нужно?       Тот смотрел на него не мигая. Подарил чувственный поцелуй, положив ладонь ему на грудь. Погладив, разорвал поцелуй и, склонившись, выдохнул, обжигая дыханием:       — Потом не жалуйся.       — Хочешь меня отпугнуть? — засмеялся Кон, вновь завладевая его губами, на этот раз надолго, целуя страстно и немного жестко, как нравилось Тимоти, напоследок прикусив нижнюю губу. — Не выйдет. Правда, тебе придется помочь мне выбросить из комнаты лишний хлам, чтобы перенести туда твои вещи. Ты готов?       — Эм… — Тим смущенно засмеялся, натягивая чертов капюшон. То ли прятался, то ли правда очень мерз. — Я понимаю, конечно, что твои родители толком дома не живут. Но… лучше сначала с ними переговорить. Ваш дом все же не поместье, чтобы только через месяц обнаружить чье-то присутствие.       — Ты меня недооцениваешь, — рука потянулась, чтобы стащить капюшон, но Коннер удержался, уважая желание Тимоти, его комфорт. И он просто погладил его по голове поверх ткани. — Я звонил на днях маме и… обсудил с ней такую возможность. Она сказала, что, когда вернутся, предупредят заранее. Чтобы не попасть в неловкую ситуацию.       Кон немного смущенно и скованно засмеялся.       — Боже, ты это серьезно… — обескуражено выдохнул Тимоти, на мгновение спрятав лицо в ладонях.       Сидел напротив него абсолютно пунцовый, сливаясь цветом с толстовкой. Все такая же красная, мягкая и слишком большая для него, она все же была другой. И по оттенку и потому, что на груди была вышита маленькая сойка.       Он что решил весь гардероб Джейсона перетаскать? Впрочем, если он подобным образом легче переживает потерю последнего, то почему бы нет? Кона же это совсем не раздражает. Совсем. Гораздо больше его бесило то, что Тим не хочет поверить, что до сих пор может нравиться, быть кому-то нужен.       — А ты сомневался? — тихо спросил он.       — Это… просто… Господи, — не в состоянии найти слов, Тим потянулся в чужие объятия. — Да. Нет. Да. Да. Я готов… попробовать.       Коннер обнял его так крепко, чтобы Тимоти почувствовал всю его решимость. Он бы никогда не стал шутить подобными вещами. Только не с тем, кто и так не верит в подобный поворот… Таки стянув капюшон, поцеловал вдруг ставшие холодными губы, согревая.       — Мы не будем торопиться, — пообещал он. — И… если ты захочешь, всегда сможешь… уйти. Если так тебе будет лучше.       Тимоти задумчиво кивнул, устроил голову у него на плече.       — Твоя мама убьет меня… — пожаловался Тим, и усмехнулся, почувствовав, как напрягся Коннер. — Я же в ванной торчу часами по утрам.       Кон усмехнулся, представив, как эти двое делят ванную комнату, вывешивают расписание… Поцеловал парня в висок, осторожно, чтобы не потревожить его, передернув плечами:       — Ты можешь краситься в комнате. Обещаю не подсматривать.       — Ты завтракал? — уходя от разговора поинтересовался Тимоти, поднимаясь на ноги. — Я дико голодный. Как будто марафон пробежал.       Вздохнув, Коннер позволил ему это, как доказательство обещания не торопить. Понятно же, что Тимоти сейчас очень трудно. Необходимо время, чтобы он реально поверил, привык.       — Ну, после тренировки оно не удивительно, — поднялся он следом, потянув Тимоти к выходу. — Ты не будешь против, если я постараюсь вытащить Джона? Он выглядит ужасно…       — Конечно, — кивнул Тим, — тоже хотел предложить. Думаю, Дэми и сам бы рад его выпроводить, поесть, отдохнуть…       Полные решимости, хоть бы и силком, вытащить Кента-младшего из спальни раненого, они преодолели коридоры, постучав в дверь, прежде чем ее толкнуть. Ну, мало ли… И застали все ту же картину, что и накануне вечером. Джон сидел у постели младшего Уэйна, держа последнего за руку.       — О, явились, наконец, — проворчал Дэмиан, приоткрывая глаза. — Вот так помрешь, и никому дела нет.       — Что-что? — ухмыльнулся Тимоти, привалившись плечом к косяку. — Наследник великой империи зла буквально говорит, что ему одиноко без таких плебеев как мы? — он состроил рожицу, пародируя «Крик» Мунка. — Или, о ужас! Ты беспокоился?       Джон хлопал покрасневшими от недосыпа и… слез? глазами, явно не понимая, как именно следует воспринимать короткий диалог. Подвинулся к Дэмиану ближе, с чувством заметив:       — Я буду рядом, Дэми. Всегда. Ты не останешься один.       Слишком громкие слова, особенно учитывая близость разлуки. Или у Джона и память отшибло?       Дэмиан как-то слишком обреченно вздохнул, вновь прикрывая глаза:       — Джон, шел бы ты поесть. Я от тебя устал.       Даже Кон дернулся, вопросительно изогнув бровь. Джона так вообще, как током ударило. Судорожно всхлипнув, он, тем не менее, быстро закивал, соглашаясь, что Дэми нужно отдохнуть.       Точно послушный щенок.       Господи… Коннеру до зуда в кулаках захотелось кого-нибудь убить.       — Пошли, Джон, — только поторопил он брата, сдерживаясь. — Если продолжишь голодать, кое-кто набьет синяков о твои кости. Ты ведь этого не хочешь, правда?       Тимоти пристроился по другую руку Джона, словно опасаясь, что тот сбежит по дороге. И тому не оставалось ничего, кроме как подчиниться, послушно следуя в столовую.       Джон дернулся, когда на лестнице они пересеклись с Колином, — вроде… слишком много новых людей в его жизни… — словно собираясь сменить траекторию и присоединившись к нему, вернуться к Дэмиану, забыв обо всем на свете. Однако Тим крепко вцепился в локоть Кента-младшего позволяя рыженькому навестить друга самостоятельно. Настойчиво напомнил, что они идут есть.       В столовой, во главе с Брюсом Уэйном, собрались те, кто уже не спал в этот час, и дворецкий четко и деловито накрывал плотный завтрак. После безумной ночи и потери крови, всем необходимо было восстанавливать силы. Заняв свободные места, — завидев их, Дик перебрался на соседний стул, позволяя им усесться рядом, — они жадно втянули ноздрями запахи пищи, и даже у Джона, кажется, проснулся аппетит. Кон так вообще едва дождался, когда перед ним окажется тарелка.       Стоило признать, Альфред готовил изумительно.       Тимоти благодарно кивнул, когда перед ним опустилась чашка кофе, кажется, с ореховым сиропом. Дворецкий только учтиво коснулся его плеча, прежде чем переключить внимание на осоловелого Джона, также предлагая ему кофе и блинчики с кленовым сиропом. Потому что что-то иное вряд ли он смог бы осилить в таком состоянии. А так, сладкое поднимет уровень гормона счастья.       Коннер поймал себя на мысли, что Альфред вел себя не только как истинный дворецкий, но и как истинный… дедушка. Возможно, именно благодаря ему, дети Уэйна еще не сошли с ума в этом дурдоме. Потому что о самом Брюсе, что Тим, что Дик, отзывались зачастую неласково. Дэмиан же предпочитал отмалчивался, но теплыми чувствами, похоже, тоже особо не пылал.       Завтрак прошел в молчании, словно все устали настолько, что не осталось сил даже на разговоры. Погруженные каждый в свои мысли. Впрочем, наверное, после вчерашней операции подобное было нормально? Кон не знал и не хотел узнавать. Просто смотрел на всех, понимая, что… по некоторым будет скучать. Но, может, Дик станет иногда навещать братишку Тимми? Даже не заметил, как собственный брат, быстро прикончив свою порцию, поднялся из-за стола. Только услышал, как тот поблагодарил Альфреда и поспешил назад, к Дэмиану.       — Джон, подожди меня, пожалуйста. Надо поговорить, — окликнул он его.       Брат сбавил шаг, позволяя нагнать себя, но не остановился, продолжая свой путь.       — Я знаю, о чем ты хочешь поговорить. Это не обсуждается, — жестко отрезал он, хотя голос его глох от усталости и недосыпа. — Я не поеду домой. Не оставлю Дэми в таком состоянии.       Кон замер на мгновение. Ну что за упрямец! Захотелось схватить за плечи, откровенно наорать, признавая свои страх и бессилие. И он бы так и сделал, наверное, но его руки вдруг неожиданно коснулись чужие холодные пальцы. Обернулся на потемневшего лицом Тима, отчаянно сжимающего в руке свой мобильный.       — Пусть идет. Сегодня вечером мы уедем все вместе. Обещаю.       Коннер бросил взгляд вслед улепетывающему брату, точно за ним гнались. Осознание, что Дэмиан таки решился порвать с Джоном сам, сейчас, точно окунуло в ледяную воду. Сердце невольно сжалось от боли. Но он понимал, что так надо. Так будет правильно. Лучше для всех.       Бросил на Тимоти виноватый взгляд:       — Я присмотрю за ним, — попятился он в сторону спальни Уэйна. — Мало ли…       И не ошибся. Почти налетел на окаменевшего в дверях Джона, до побелевших пальцев вцепившегося в дверной косяк, не в состоянии даже нормально дышать. И Кон понимал. Правда понимал. Потому что не представлял, что было бы с ним, если бы… Если бы он вот так застал Тима с кем-то из его бывших.       Повыше устроив Дэмиана на подушках, Колин придерживал его за талию, так осторожно и трепетно, словно тот был главным сокровищем его жизни. Пальцы Дэмиана скользили по его шее… Они целовались медленно, чувственно, словно мира вокруг не существовало. Признаться честно, если бы Кон не знал точно, то он бы поверил. Слишком близко для друзей, слишком честно для игры. Или они не играли?..       Стиснул кулаки, сверля Уэйна-младшего взглядом. Ну зачем… так? Неужели нельзя просто оттолкнуть?.. Точно почувствовав убийственный взгляд Кента, а может, услышав его тихий стон, Колин с сожалением оторвался от друга, оборачиваясь.       Но Джону было не до него, он не отрываясь смотрел на смурного Дэмиана, смаргивая злые слезы.       — Вы что все тут с ума посходили в оголтелом желании отправить меня домой? Я все понимаю, но разыгрывать измену… Ты совсем офонарел?! — голос Джона то глох, то взлетал до ультразвука.       — Ну, вообще-то, нагло изменяли здесь мне, — вдруг мрачно заметил Колин, заставив Джона осечься.       — Что?..       Уилкс поджал губы, решительно отстраняясь от Дэмиана, чтобы сложить руки на груди.       — Скажи ему, — жестко потребовал он, в упор глядя на младшего Уэйна. Он требовал так, будто действительно имел на это право. — Решай уже что-нибудь. Хватит мучить нас обоих.       Дэмиан передернул плечами и, обреченно вздохнув, фыркнул:       — Естественно, я выберу тебя. — Скривил губы, словно вместо того, чтобы проглотить горькую пилюлю, разжевал ее. И внимательно посмотрел на Джона. — Мне жаль, Джонатан. Колин… — он помедлил, словно силясь подобрать слова и формулировки помягче, но видимо так и не смог, а потому признал, на мгновение стыдливо отведя взгляд. — Это он мой парень. Мы со школы вместе. А то, что было между нами — случайность, не более. В Метрополисе я изнывал от скуки. А тут подвернулся ты. С хорошим телом. Наивный, светлый, смотрящий мне в рот. Мне льстило. Ты показался мне неплохим вариантом. Да и в постели оказался хорош. Развлечься и забыть о тебе тут же, как вернусь в Готэм. Но потом все закрутилось слишком стремительно, и я не смог оставить тебя одного посреди мафиозных разборок. Но не более того.       Он говорил немного пристыженно, чуть раздраженно, словно действительно пойманный на измене, но не желающий признавать, что накосячил здесь только он, а не все вокруг, кого он подспудно обвинял. Даже Кон, точно понимающий, что происходит, на миг допустил страшную мысль, что все именно так и обстоит.       Какая мафия? Оскар, Золотой Глобус и Пальмовую Ветвь этим двоим! По ним должны плакать киноакадемики всего мира, а режиссеры драться за право с ними работать!       — Неправда! — выкрикнул Джон, едва сдерживая всхлипы. Кон сжал сзади его плечо, поддерживая и одновременно призывая быть выше этого, сохранив гордость. Однако тот скинул чужую ладонь. — Скажи, что это неправда. Ты не мог, так… если… — слезы все же прорвались в звенящий от негодования и обиды голос.       — Мне жаль, Джон, — повторил Дэмиан, переплетя пальцы с пальцами Колина. Устало вздохнул. — Ты, конечно, можешь остаться в особняке. Отец не прогонит. Но это ничего не изменит.       Толкнув Коннера плечом, Джон выскочил из спальни, точно ошпаренный, на ходу вытирая рукавом мокрые от слез глаза. Внутри все кипело, но остаться и высказать Уэйну все, что он о нем думает, значило упустить из вида брата. Кроме того, разве Дэмиану было легко сейчас?       Так что он кинулся следом за младшим братом. Но дверь в гостевую спальню, в которой тот, по факту, едва ли бывал за все это время, захлопнулась аккурат перед его носом. Щелкнул замок.       Черт!       — Джон! — Он требовательно постучал. — Джон, открой!       Какое там. Судя по звукам, брат отдался на волю истерики, рухнув на кровать. Из-за двери доносились лишь отчаянные рыдания и сдавленные всхлипы. Ни звона стекла, ни открытых окон. Пока. Но, у дворецкого же должны быть ключи от всех комнат! Кон ломанулся обратно по коридору, не рискнув даже заглянуть в спальню Дэмиана. Как бы там ни было, сегодня они уедут, и ему, например, не будет никакого дела до того, что происходит в Готэме и особняке. Кто и с кем спит…       На лестнице он столкнулся с Тимоти и Альфредом, что перебирал на связке ключи в поисках нужного.       — Боже, Тим… — выдохнул Коннер, хватая Дрейка за руку и, позволив дворецкому вырваться вперед, припер парня к стене, схватив за плечи. — Ты охренел?! Нельзя было решить этот вопрос иначе?!       Словно в ужасе оцепенев в первое мгновение, уже в следующее Тим не сильно, но чувствительно толкнул его в грудь, заставляя отступить на шаг, выстроив личные границы.       — А как бы ты это решил? — холодно поинтересовался Тим, раздраженно скинув капюшон, как делал всегда, когда злился или жаждал что-то доказать. Шипел, чтобы не было слышно никому кроме Кона: — Он никого не слушал. Не реагировал на другие попытки Дэмиана как-то его вразумить. Коннер, это не шутки! Его мало оттолкнуть, он слишком упрям. Все равно, что сражаться с ветряной мельницей. Нужно было сделать так, чтобы он не просто уехал, а чтобы у него не возникло ни малейшего желания возвращаться. Это единственный способ его спасти.       Кон сделал еще шаг назад и привалился к перилам, пытаясь примирить чувства с суровой реальностью. Вот только все сильнее хотелось зажмуриться, а потом проснуться. Бросил виноватый взгляд на Тимоти, понимая, что ночью может обнаружить на его теле синяки от собственных пальцев.       — Но он же теперь не поверит никому. Никогда… Эта боль останется в его душе навсегда, — сокрушенно покачал он головой.       — Никогда и навсегда слишком длинные промежутки времени, чтобы о них можно было говорить всерьез, — как можно мягче отозвался Тим, но шага навстречу не сделал, так и оставшись стоять у стены, скрестив руки на груди. — Джону всего восемнадцать. Жизнь на этом не закончится. Просто дай ему время.       — Я хочу в это верить, — вздохнул Коннер. Но пока не верилось. — Пойдем? А то он опять куда-нибудь сбежит, придется обыскивать особняк.       Он первым стал подниматься по лестнице, чтобы успеть к тому моменту, когда, повернув в замке ключ, Альфред открыл дверь.       Дворецкий послушно посторонился, позволяя Коннеру пройти. Но тот замер, едва переступив порог. Комната оказалась перевернута вверх дном, а сам Джон склубочился на сбитой постели едва слышно всхлипывая. Ну… выпустить пар никогда не помешает. Выплеснуть боль и обиду вовне, чтобы не разъедали душу. Извинившись за брата перед дворецким, Кон таки шагнул внутрь, чтобы осторожно приблизиться к Джону, точно загнанному в угол лесному зверьку. Маленький, напуганный, беззащитный… а тронь — мало не покажется.       — Джон, — позвал Коннер, присев на краешек постели. Коснулся вздрагивающего плеча. — Ну не убивайся так… Оно того не стоит, поверь мне. Дэмиан не стоит.       Младший Кент не ответил, судорожно всхлипнув. Осторожно присел, смотря куда-то в пустоту заплаканными глазами. Едва слышно просипел, медленно моргая:       — Когда мы уедем?       — Ближе к ночи. — Коннер осторожно обнял его, погладив по спине, успокаивая. Хотя истерика, похоже, окончательно выдохлась. Необходимое решение «самостоятельно» принято. Вот только на душе было муторно и гадко. — Есть время восполнить недостаток сна и отдохнуть. Хочешь, я посижу с тобой? Как в детстве.       Джон заторможено покачал головой:       — Не усну. Пойдем… поможем Тиму собраться? Может раньше уедем…       С этими словами первый и поднялся с кровати, чтобы направиться прочь, кажется, даже не заметив Тимоти, терпеливо ожидающего развязки в коридоре. Коннер набрался смелости и взял Дрейка за руку, потянув следом. Надеясь, что он поймет и простит вспышку эмоций и агрессию, направленную в его сторону. Не испугается, передумав относительно попытки наладить стабильные отношения. Джон впереди двигался точно зомби, даже не заметив, как рядом открылась дверь, и Колин покинул комнату друга, покачав Тимоти головой.       Да, натворили дел… А главное, винить в этом особо некого. Просто так сложилось. Потому что Дэмиан не отступит. Потому что этот мир, его мир, его не отпустит.       Кинул мимолетный взгляд на Солнце. А Тим? Его отпустит? Нет. Кон сделает все, чтобы Тимоти никогда, никогда не захотелось вернуться!        Нагнали Джона уже у спальни, в которой они с Тимом, чего уж отпираться, пережили массу приятных моментов. И не только в постели. Взять хотя бы последнюю совместную игру… Жаль Джон не сможет вспоминать ее в таком же позитивном ключе.       Последний за работой, казалось, немного отошел. Движения перестали быть такими заторможенными, просохли слезы, то и дело скатывающиеся по щекам, появился минимальный интерес к происходящему: диски с играми, навороченная техника, фото… Отступая спиной от снимка Дэмиана, точно тот мог его укусить, Джон толкнул спиной Кона, что снимал фотографии со стены — чем меньше тут останется того, что дорого Тимоти, тем меньше шансов, что… Одна из рамок выскользнула из рук и разбилась об пол. Тим обернулся столь стремительно, точно они разбили вазу династии Мин.       — Прости.       Коннер осторожно извлек фото из осколков стекла и дерева.       — Ничего… — как-то медленно отозвался Тим, не отводя взгляда от карточки в руках Кона. Сморгнув наваждение, качнул головой. — Не пораньтесь. Джон, сядь, пожалуйста, на кровать. Я сейчас веник принесу. Мало ли. — Махнул рукой. — Положи в ежедневник на столе, чтобы не потерялась.       И с этими словами вышел.       Кон только тихо вздохнул, мельком взглянув на карточку в своих руках. На оборотной стороне каллиграфическим почерком было выведено стихотворение. О Готэме и его крылатых рыцарях. О маленькой красной птичке в тени этого ужасного города, что отчаянно сдерживает поступь тьмы. Выписанное с таким трепетом, что внутренности свело.       И подпись:       «Навсегда моей малиновке. На память.       Дж. П. Т».       Коннеру не нужно было поворачивать карточку, чтобы понять, чья фотография полетела на пол. Но он перевернул в каком-то мазохистском желании убедиться.       На фото все так же ночной Готэм расстилался под ногами Джейсона.       И между ними действительно ничего не было? Или Бернард просто не обо всем был в курсе? Сердце заколотилось. Пальцы свело от желания смять фото или выкинуть в окно, но Коннер сдержался. Тим не простит ему. И будет прав. Кто он такой, чтобы поступать подобным образом? А может, он просто еще находился под впечатлением после представления, разыгранного Дэмианом и на самом деле в этом стихотворении нет ничего кроме братской любви?       Как бы там ни было… Кон перешагнул осколки стекла, открыл ежедневник, снова зависнув на миг, чтобы положить фото и накрыть его обложкой. Положил на нее ладонь, словно в надежде, что Тим никогда не откроет ежедневник, никогда не вспомнит об этом фото… И подпрыгнул, словно застуканный на месте преступления, когда в комнату шумной стайкой помимо Тима ввалились Стеф и Харпер. А еще эта молчаливая азиаточка. Кажется, ее звали Касс. Сердце словно бешеное болезненно колотилось о ребра. Чертов Бернард! Зароненное им зерно сомнений расцветало в груди Коннера буйным цветом.       — Что-то случилось? — спросил он, совладав с голосом.       Он никогда не ждал от этого места чего-то хорошего, только неприятностей, потерь и крушения надежд. И подобные явления невольно заставляли напрягаться.       — Нам сказали помочь вам со сборами, чтобы к ночи вас здесь не было, — хмыкнула Харпер, принимаясь убирать осколки, в то время как Касс забралась на кровать к Джону, притягивая его к себе, обнимая. И тот ответил взаимностью, прячась в ее объятиях.       Неожиданно. Хотя, за последние недели они с Джоном почти и не виделись, разве что в столовой, да иногда сталкивались в холле, точно Джон избегал общества брата. Что еще Кону следовало бы знать, но прошло мимо?..       — О, не переживайте, провести тут еще одну ночь, не входило в наши планы, — заверил Коннер, дежурно улыбнувшись.       Вымотался он за это время морально, и чем ближе подходило время отъезда, тем сильнее становилось волнение, нетерпение, граничащее с раздражением.       — Отлично! Тогда собираем вас в темпе вальса и кыш-кыш-кыш отсюда в нормальную жизнь, — фыркнула Стеф, чтобы тут же начать раздавать особо ценные указания.       Все, что представляет эмоциональную ценность — брать, все что можно купить на месте — купить на месте. Никто и не удивился, что первым делом Тим вцепился в фотографии и дипломы. И в игры, конечно! Коллекционки. Сейчас фиг достанешь.       — Почему ты перепоступил на юриста? — спросил все же Кон, снимая диплом со стены и послушно укладывая в коробку.       — Повторение пройденного еще никому не вредило, — хмыкнул Тим, без разбора вытряхивая прикроватную тумбочку в косметичку размером с чемодан. — От безделья я бы совсем сошел с ума. А брать новые вершины сил не было. Поэтому Брюс запихнул меня в университет Метрополиса. Легенда была под стать.       — Если бы это был любовный роман, а не криминальная драма, я бы сказал: это судьба, — усмехнулся Коннер. — Ведь, если бы ты поступил куда-то в другое место, мы могли бы вообще не встретиться…       Тимоти только усмехнулся в ответ, никак иначе не реагируя на подобное сравнение, открывая шкаф. Шкаф, где каждая вещь о чем-то напоминала, так как он на какое-то время зависал над каждой, прежде чем кинуть на кровать или убрать обратно.       Кону было доверено упаковывать шмотки в чемодан. И только когда была уложена последняя толстовка, он выпрямился, оглядываясь. Замечая, что сборы идут к завершению, а хозяин спальни отсутствует.       — А где Тим? — спросил он у Касс, что учила Джона какой-то нехитрой карточной игре.        Кассандра, по лицу которой обычно ничего нельзя было прочитать, — внебрачная дочь Уэйна что ли?.. — вдруг чуть замялась и отозвалась:       — Он не сказал, но, думаю, в спальне Джейсона. Прощается…       Ну конечно, а как же иначе? Ведь он, возможно, уходит навсегда, и почти все, что связано с его любимым братом, его кумиром, остается в прошлом, становится недосягаемым. И Коннер не собирался туда идти, не собирался мешать, уважая право Тимоти проститься, побыть наедине, с собой ли, с призраком Джейсона… Однако, когда ожидание затянулось забеспокоился:       — Пойду, проверю, как он.       Вдруг Солнце снова плачет или ему стало нехорошо… Миновав несколько запертых дверей, ведущих гостевые спальни, где сейчас остались выздоравливать тяжелые раненые, он замер у приоткрытой двери, услышав голоса. Тима и… нет, не Джейсона.       Брюс. Не уговаривал, конечно, возможно, считая себя выше этого, но…       — Ты правда уверен? Что хочешь оставить…       — А что меня держит? — тихо поинтересовался Тимоти в ответ. — Джейсон погиб. Без него мне здесь делать нечего.       — Мы без тебя не справляемся, — прозвучало как-то робко, неожиданно для Брюса Уэйна.       — Справляетесь. Уже год справляетесь, Брюс. Ты не нуждаешься во мне. Так что можешь перестать играть в заботливого отца. Я благодарен тебе. Но теперь это не моя история.       Тим появился в проеме двери, собирая на кровать какие-то книги, красные толстовки покойного, достал из ящика стола небольшую связку не то стихов, написанных от руки, не то писем. Боясь попасться ему на глаза, Кон тихо сделал шаг назад и прижался к стене слева от двери.       Все шло по плану, но отчего же так тошно-то?..       Хотел уйти, но, услышав, как Уэйн стремительно направляется к двери, развернулся, делая вид, что только еще идет к спальне.       Хозяин дома стремительно промчался мимо него. Коннер и рад был бы сказать, что, не удостоив взглядом. Но нет. Взглядом удостоил, да таким, что захотелось самостоятельно выйти в окно. Потому что взгляд этот обещал ему самые адские и изощренные пытки. Миллиардер не умел принимать отказы. Кент не был этим удивлен.       Наверное, стоило подумать об этом подробнее, но из спальни вышел Тим, и стало совершенно не до мафиози. Солнце прижимало к себе коробку, как будто она была наполнена величайшими сокровищами вселенной. Заметив Кона блекло улыбнулся, словно совсем остался без сил:       — Потеряли меня, да?       — Немного, — признался Кон, забирая коробку, которая вышла довольно увесистой. Если Тиму это надо, пусть хоть всю комнату вынесет. — Ты как себя чувствуешь, в порядке?       — Не свалюсь, думаю. В дорогу в любом случае приму лекарство. Доедем нормально. Не бойся, — отозвался Тимоти, передернув плечами. Чуть улыбнулся. — Что там девочки? Всю комнату упаковали и даже паркет отковыряли для надежности, чтоб уж точно не вернулся?       — Когда я уходил, был на месте, — засмеялся Кон, не выдавая себя.       Прошло не более часа, за который они уложили в машину вещи, попрощались со всеми, кто этого желал. Хозяин дома тоже был, смирив свою обиду, на прощание всучив Тимоти посох, чтобы не забывал о тренировках. Усадив брата на заднее сидение, куда тут же запрыгнул и Крипто, вылизывая лицо младшего хозяина,       Коннер оглянулся на особняк, пленником которого стал почти на месяц, и мог поклясться, что видел у окна спальни Дэмиана знакомую фигуру. До чего упрямый парень… Впрочем, сейчас это их спасло. О том, что, от части его упрямство и довело все до этой ситуации, Коннер старался не думать.       Кинул взгляд на Тима, обнимающегося с Диком. А после почувствовал, как челюсть его тянет вниз. Потому что из объятий Ричарда, Тима перехватил Брюс, крепко обняв.       — Чтобы ты не думал, ты — мой сын, Тим. Всегда был. И навсегда останешься.       Судорожно выдохнув, Тимоти зажмурился и крепко обнял его в ответ.