В паутине Готэма

      Сердце колотилось, легкие истерично качали воздух до горящей боли в груди, руки дрожали, в ногах была какая-то болезненная легкость. Бей или беги. Но ни то и ни другое не вариант. Оставалось разве что на стену лезть от бушующего в крови адреналина, что разметал мысли в голове как конфеты из пиньяты после пары мощных ударов.       Сам себе напомнив зверя в клетке, которой стал для него Готэм и особняк Уэйнов, Коннер усилием воли остановил метания и рухнул на кровать. Все услышанное и произошедшее требовало осмысления на свежую и, желательно, трезвую голову.       Вот только заснуть не получалось. Только сбил покрывало, извертевшись.       Чертов Джейсон! Это надо же придумать такое… Кон яростно потер губы, пытаясь стереть даже воспоминание о поцелуях соперника: умелых, горячих. И вдруг замер, осененный неожиданной мыслью. А что, если Джейсон просто решил напугать его, отвадить от Тимоти и Готэма, чтобы бежал прочь, и только пятки сверкали? Даже сел, порываясь вернуться и продолжить прерванный мордобой, но повалился обратно. Чего доброго, правда, Тимоти разбудят. А он уже двое суток нормально не спал. Или… Дыхание перехватило. Господи, нет. Нет! Он же не извращенец, чтобы испытывать возбуждение от домогательств парня его парня. Это все адреналин и бурбон в крови. И какой-то ядерный бред!       С тихим стоном Коннер уткнулся в подушку, пытаясь не дать прорваться наружу внутреннему крику. Но тот настойчиво требовал выхода! Все это требовало выхода! Иначе поутру Кона рисковали найти посреди окровавленной комнаты с разорванной головой и грудной клеткой.       Не то, чтобы ему хотелось добавлять Тимоти и Джону причин для психотерапии. Да и Альфред уже в возрасте для таких подвигов в уборке…       Судорожно выдохнув, Коннер все же решительно поднялся с постели, чтобы… нет не пойти бить морду Джейсону. Боксерская груша тоже подойдет.       Казалось, огромный дом спал, но Коннер знал, что тишина его обманчива. И потому старался не нарушать ее, не привлекая к себе внимание. Пробравшись в спортивный зал, с облегчением обнаружил его пустым. Ему не нужны ни свидетели, ни вопросы.       Он не смотрел на часы и не смог бы ответить, сколько дубасил несчастную грушу, выпуская пары, но видимо достаточно долго. Пот катил с него градом, бедро разнылось, а желудок напоминал, что завтрак уже недалеко. И он должен на нем присутствовать, чтобы ни у кого не возникло никаких подозрений. А потому Кон снял бинты, отправляясь в душевую размером с квартиру Барта, что была предусмотрительно оборудована рядом со спортзалом.       Тело приятно ломило. Через пару часов это грозило стать мучительным, но пока приносило облегчение. Горячие упругие струи расслабляли напряженные мышцы. Обжигали сбитые костяшки, которые не спасли даже бинты. В голове было пусто. Только где-то в глубине зарождалась похмельная боль. Мысли были слишком ленивыми, чтобы их думать. И это хорошо. Это правильно. Он не хотел думать. Только усталость, вода и легкий сквозняк, скользнувший по ногам.       Сквозняк?       Коннер резко развернулся, чтобы увидеть под потоками воды, обнаженного Джейсона. Отдернулся, едва не поскользнувшись, и прижался спиной к нагретому от воды кафелю. Нет! Нет-нет-нет! Взгляд заметался в поисках выхода.       Джейсон же только примирительно поднял ладони.       — Тихо. Спокойно. Мне не нужно, чтобы ты тут убился. Я даже не коснусь тебя, если ты того не захочешь.       — Тогда зачем пришел? — сипло спросил Коннер. Дыхание невольно перехватило. Он бы и хотел сказать, что от страха, но нет. Взгляд невольно скользнул, изучая чужое тело. Мощное, сильное и… все покрытое шрамами. Которых Кон хотел, но не посмел коснуться. Может, он и впрямь извращенец?..       Тот усмехнулся, вопреки обещанию, касаясь пальцами его груди, медленно, но неуклонно ведя вниз:       — В том, что я предлагаю, нет ничего страшного, — заверил Джейсон. — Обычно, получать удовольствие людям мешают лишь комплексы. Я ведь не противен тебе.       Он не спрашивал, утверждал. А еще звучал как персонаж плохого порно, что заманивал юную нимфетку на оргию. Если бы не внутренняя пружина напряжения, что с каждым мгновением сжималась все сильнее, Коннер бы, наверное, и поржал над дурацким сравнением, над абсурдностью ситуации. А так он мог только растерянно молчать, сверху вниз вычерчивая взглядом шрамы на чужой груди, что складывались в какой-то причудливый узор. И ниже к животу. Еще ниже… Усилием воли Коннер заставил себя остановиться и посмотрел в лицо соперника.       — Тебе-то это зачем?       — Я не хочу, чтобы ему пришлось выбирать, чтобы ему было больно, — ровно ответил Джейсон, смотря в глаза Коннера. Усмехнулся одними губами, взгляд же оставался спокойным: — К тому же ты весьма привлекателен.       Выбор. Коннер даже знал, в чью пользу он будет, но, если Джейсон сказал правду, Тимоти все равно будет страдать.       Кон ударился затылком о стену душевой кабинки, надеясь встряхнуть мозги, чтобы встали на место, однако благополучие Тимоти по-прежнему оставалось на первом месте. Он не хотел, чтобы Тим страдал, он и так достаточно натерпелся в этой жизни… Но…       Рука Джейсона спустилась еще ниже, коснувшись его члена, и мысли рассыпались, как карточный домик. Дыхание предательски прервалось.       Неожиданно, снаружи донеслись голоса. Тимоти и Джон. Пришли потренироваться перед завтраком.       — Кажется, мне пора в другую кабинку? — выдохнул Джейсон, склонившись к самому его уху.       Отстранился. И Кон неожиданно обвил пальцами чужое запястье, удерживая. Точно в омут головой. Пальцами другой руки обвил член Джейсона, выражая без слов свое желание, что снова заставило гореть скулы.       И вновь усмешка. На этот раз немного напряженная.       — А я не ошибся. Ты пришибленный, — хмыкнул Сойка, прихватив мочку чужого уха губами, широкими медленными движениями лаская немедленно отреагировавшую горячую плоть. Скользнул губами ниже, оставив поцелуй-укус на челюсти. — Это хорошо. Мне нравится.       Кон шумно выдохнул, чуть откинув голову назад. Это было не менее классно, чем с Тимоти, но ощущения были иными, более острыми что ли. И сам не переставая работать рукой, лаская, как привык ласкать себя, тихо засмеялся:       — Мне начинает казаться… что в этом месте другим просто… не выжить, — скользнул губами на шею Джейсона, оставляя свой след. — Слишком много нас на… квадратный дюйм.       — Ты еще и умный. Неудивительно, что птенчик поплыл. — Джейсон хрипло засмеялся, обжигая дыханием: — Я бы и сам поплыл.       Очередной поцелуй-укус в шею вышел агрессивным, болезненным. И пронзающим позвоночник насквозь.       Черт!       Пальцы невольно сильнее сжали чужую плоть, почти на грани грубости, и с губ Джейсона сорвался стон. А ему, похоже, понравилось… Чувствуя, что уже находится на грани, Кон начал двигать рукой быстрее, настойчивее, не желая сдаваться первым.       Тихо зарычав сквозь зубы, соперник совершенно точно не собирался уступать, движения его руки стали широкими, размашистыми и при этом властными. Пытался доминировать даже сейчас, заставляя колени Коннера подгибаться.       Все закончилось неожиданно и ярко, у Коннера аж в глазах потемнело, но он почувствовал, как, почти одновременно, в его руке стало липко от чужого семени. Колени окончательно ослабли и, чтобы не сползти по стеночке, он сжал плечо Джейсона.       — Боже… — выдохнул он, пытаясь собрать в кучу разлетевшиеся вдребезги мысли.       — Ты мне льстишь, — выдал Джейсон хриплый смешок, принимаясь смывать с Коннера следы этой странной неловкой близости.       Ах ты ж сволочь…       — Самомнение у тебя, дай боже, — тихо засмеялся Кон. Протрезвев от этой странной, нахлынувшей страсти, сделал шаг назад, восстанавливая границы личного пространства, рухнувшие под ее напором. — Никогда бы не подумал, что мне может… понравиться такое.       В конце концов, его парень и брат находились буквально за стенкой.       — Тебе, судя по всему, еще и не такое может понравится, — насмешливо хмыкнул Сойка, также отступая на шаг, чтобы, запрокинув голову, подставить лицо под струи горячей воды. Устало повел шеей. Вдруг произнес совершенно серьезно: — Не бойся. В его жизни я теперь редкий гость. Возможно, однажды, и вовсе исчезну навсегда. Так что терпеть меня долго не придется.       Кон покачал головой:       — Не надо. То, что было с ним, когда… Уж лучше я потерплю твои домогательства, — усмехнулся он, все же коснувшись чужих шрамов. — Даже если их станет больше — возвращайся.       — Звучишь, как влюбленная школьница, — насмешливо дернул уголком губ Джейсон. Чуть сощурился: — Осторожнее. Птенчик заревнует, мозги на раз выклюет обоим.       — Предупреждать надо, — улыбнулся Коннер. Перевел дыхание, что все никак не хотело выровняться. — Просто я тоже не хочу, чтобы Тимоти было больно. Ну что, выходим по одному? Короткими перебежками?       Джейсон коротко засмеялся, заметив:       — Можно прям так, но своего брата будешь откачивать сам. А то за дыхание рот в рот местное исчадье ада мне голову открутит. — Выключил воду. — Можно сделать вид, что у нас был спарринг. И Альфред передал тебе чистую одежду.       — Отличная идея. И синяки будет на что списать, — заметил Кон, потерев челюсть.       Прямо как камень с плеч упал. Никогда прежде не приходилось врать и придумывать алиби. Хотелось бы, чтобы больше и не пришлось. Протянул Джейсону одно из полотенец. Где-то на задворках мелькнула мысль, что все запутывалось только сильнее, но Кон отмахнулся. Он устал бороться с безумием. Так пусть же уже затянет, чтобы не осталось страхов и колебаний.       Наверное, так люди с ума и сходили: сдаваясь, теряя критику своего состояния, плывя по течению.       Пока он размышлял, Джейсон уже по-армейски быстро оделся и вышел в зал, больше не говоря ни слова. Да и нужны ли они теперь?.. Все, что оставалось, это не спеша выйти следом и застать его наблюдающим за разминкой Тимоти и Джона. И, боже, тот даже не собирался скрывать своего пожирающего взгляда.       — Отлично, Джон, — похлопал Коннер в ладоши, когда очередной поединок подошел к концу. — Сегодня, ты как никогда был близок к победе.       Брат бросил на него убийственный скептический взгляд и отдал оружие Тимоти:       — Не смешно. Рука еще плохо держит бо… Тимоти щадил меня.       — Джон… — мягко начал Тим, но был прерван Джейсоном.       — Да ладно тебе, мелочь, — хмыкнул Сойка, подходя ближе, чтобы потрепать младшего Кента по волосам. — На восстановление требуется время. Иногда много времени. Ты ж у нас не дьявольское отродье, чтобы, словив пулю, носиться как взбешенный робот-пылесос. — Перевел взгляд на Тима. — Ты бы тоже прыти поубавил.       — Ой, да заткнись, — фыркнул Тимоти, внезапно кидая посох Джона ему. — Лучше займись делом.       И с этими словами скользнул от него прочь, занимая боевую стойку.       Коннер приобнял Джона за плечи, ободряя. Заметив, что Тим учился всему с самого детства, ничего удивительного, что потребуется много времени, чтобы его переплюнуть. Главное, что Джон не закомплексовал из-за увечья и не бросил тренировки. А Коннер прежде и не подозревал, насколько братишка, оказывается, сильный. Впрочем, Джон, наверное, и сам не знал.       За переживаниями за брата Коннер как-то упустил, что Тим предложил Джейсону спарринг, и в первое мгновение, когда они схлестнулись, сердце ухнуло в пропасть. Слишком решительные. Слишком жесткие. Словно бы реально готовы друг друга, если не убить, то покалечить.       Однако Коннер видел, как, даже в бою, Джейсон продолжал заботиться о Тимоти, помня все: о свежих швах, где у него еще тянут старые, о следах от инъекций, неизменно оставляющих на нежной коже синяки.       И кажется, бесил этим Тима невероятно. По холодному бесстрастному лицу трудно было что-то определить, но напряжение, что просачивалось через окаменевшие мышцы, напряженные уголки губ, внезапно заострившиеся скулы, не оставляло шансов. Тимоти не терпел жалости. Не терпел снисхождения. Только не по отношению к себе. А потому нападал жестко, стремительно. Перед ним находился не Джон. Перед ним был человек равный ему. И он вынуждал. Признать равным его самого. Прекратить играть в поддавки.       И при этом не прозвучало ни слова. Но не вербально это считывалось так легко, что даже страшно.       Коннер внутренне напрягся. Игривая усмешка уже сползла с лица Джейсона. Он хмурился, возможно, встав перед этим выбором и не желая его делать. Не желая играть в полную силу, чтобы случайно не навредить. Но и обидеть, задеть и без того уязвленное бессилием эго, было страшно.       В конце концов, когда кто-то требует драки — он ее получает. Получив посохом под колено, Джейсон почти зарычал. И предохранители снесло.       Игра началась по-настоящему.       Они скользили по татами. Хищная птица — быстрая, легкая, стремительная, и хищный кот — быстрый, гибкий, мощный. Кто охотник, кто жертва — не разобрать. Да и надо ли?       Тимоти нападал, дразнил и уходил от ударов, распаляя соперника, заставляя беситься и терять концентрацию. Совершать ошибки и от этого беситься еще сильнее. Он знал все слабые места Джейсона. Но это не значит, что Джейсон не знал его слабых мест. И тот бил. Стремительно, целенаправленно, безжалостно.       В конце концов, Тим оказался на лопатках, а его бо улетел в другой конец комнаты. Джейсон навис над ним, кажется, всерьез готовый совершить добивающий по животу, но остановил посох в последнее мгновение. И оба замерли, тяжело дыша.       — Полдюйма, птенчик. И ты бы отправился в больничку на стационар, — хрипло выдохнул Сойка с нечитаемым лицом, мышцы его были каменными от напряжения. Отступил на шаг, прежде чем подать поверженному сопернику руку, помогая подняться. Усмехнулся: — Предлагаю ничью. Ты конкретно меня укатал.       С трудом отведя взгляд от этих двоих, что, вопреки заявлениям Джейсона, прекрасно подходили друг другу, ну, может быть не в скучной повседневности, Коннер усмехнулся, пальцами подобрав отвисшую от восхищения и зависти челюсть Джона.       — Смотри, влетит что-нибудь, — засмеялся он.       Джон отбил его руку, снова пронзив взглядом.       — Я голоден, как волк, — объявил Джейсон, глянув на часы. Посмотрел на Кона, то ли насмешливо, то ли заговорщически. — Идите с Джоном вперед, мы примем душ и догоним вас.       — Хорошо, — улыбнулся тот уголками губ. Прежде чем последовать совету, приблизился к Тимоти, чтобы нежно поцеловать, напоследок, скользнув по губам большим пальцем. — Не задерживайтесь, а то ничего не достанется.       Пытался проигнорировать дрогнувшее от ревности нутро. На словах, адреналине и возбуждении договоренность с Джейсоном звучала куда как легче, чем чувствовалась на самом деле.       Впрочем, Джейсон дальше намеков явно не пошел. Потому как они присоединились к завтраку всего на десять минут позже Кентов. Чуть нахмурившись, Джейсон буквально на руках внес Тима в столовую. Тот возмущенно шипел, но особо не дергался. Только под вопросительным взглядом Дика чуть приобнял себя за живот.       Черт!       Забыв про завтрак, Коннер поднялся, чтобы немедленно оказаться рядом. Посмотрел на Джейсона, зная, Тим только отмахнется:       — Швы?       — Мышцы, — пожал тот плечами. — Говорю же, чересчур резвый.        — Да ничего страшного! — прошипел Тимоти, все же попытался отмахнуться, но поздно. Кон буквально затылком почувствовал прожигающий насквозь взгляд Уэйна-старшего, наконец, оторвавшегося от планшета с утренними новостями.       — После завтрака Альфред отвезет вас с Джоном в клинику. Возражения не принимаются.       — Я поеду с ними, — забываясь, что только гость в особняке, а может, пленник, как считал отец, заявил Коннер. Не то что бы он не мог доверить безопасность близких Альфреду, но сходить тут с ума от беспокойства он не хотел.       — Как пожелаешь, — равнодушно отозвался Уэйн, возвращаясь к изучению информации. Тут же пресек дальнейшие вопросы и возражения с других сторон. — Дэмиан, Джейсон, остаетесь дома. Вы нужны мне здесь.       В ответ все равно получил ропот и недовольство со всех сторон. Впрочем, ему не привыкать. Он лениво отбривал претензии, вяло переругиваясь со всеми. И так каждое утро. Для Кентов, привыкших совсем к другой встрече нового утра, это было шоком. Коннер, вернулся к завтраку, стараясь отключиться от всего этого. Тем более что голова гудела с похмелья и недосыпа. Джон задумчиво ковырялся в тарелке, точно оттягивая момент отъезда.       И только Дик со вздохом отложил вилку, подобно любопытной птичке склонив голову на бок, взглянул на приемного отца.       — Брюююс… Когда ты собираешься возвращаться к активной социальной жизни? Без тебя в доме так тихо и спокойно.       И венчал все это дело самой своей обезоруживающей улыбкой.       Судя по лицу Уэйна, он едва сдержался, чтобы не выпороть старшего сына планшетом.       — К слову о социальной жизни, — совладал он с собой через несколько бесконечно долгих мгновений. — Стоит устроить какой-нибудь благотворительный фуршет и засветиться всей семьей перед журналистами.       — И повесить мишени себе на спину, — кисло заметил Джейсон.       — Показать, что запугать нас не так просто, и мы держим все под контролем, — немедля парировал Брюс.       Коннер успел убедиться, что, если Уэйн-старший что-то решил, спорить с ним бесполезно, разве что нарушить его приказ, прогулять… а потому морально начал готовиться. И ведь это не скромная студенческая вечеринка, все намного серьезнее, ответственнее, опаснее. Паранойя подняла голову, окончательно испортив трапезу, но он не позволил себе оставить в тарелке ни кусочка, показывая пример брату.       Впрочем, всерьез спорить никто и не стал. Наверное потому, что даже Кон отчасти понимал решение Брюса. Статус следовало поддерживать, враги должны знать, что они по-прежнему вместе и сильны, особенно сейчас, после репортажей в новостях, мафиозных войн и передела власти. И официальный прием — лучший способ.       Правда себя и скисшего Джейсона он тоже прекрасно понимал: больше народа, больше шансов воткнуть перо, выстрелить в упор или даже подложить бомбу, если действовать совсем уж грязно.       Интересно, он теперь когда-нибудь научиться снова не оглядываться и не просчитывать двести пятьдесят восемь способов быть убитым в той или иной ситуации? Прикольно, конечно, но как-то нервно. Ему не нравилось. Есть у этого кнопка отмены?       Но кнопки не имелось. Только вперед. Как будто был выбор. Одним глотком допив кофе, Коннер кинул взгляд на Тима. Кажется, тому стало хуже. Бледный и к еде почти не прикоснулся. Так, заставил себя проглотить пару кусочков…       В бронированном автомобиле с тонированными стеклами, что отъехал от особняка ровно через четверть часа после завтрака, несмотря на уверения Тимоти, что ему необходимо поправить лицо, Кон скользнул ладонью ему на щеку, не рискнув стянуть капюшон толстовки.       — Как ты? — спросил он, стараясь сбавить в голосе концентрацию тревожности.       Тим чуть повернул голову, касаясь губами его ладони.       Медленно выдохнул, натужно улыбнувшись:       — Бывало и хуже.       И словно бы в подтверждение собственных слов стоически перестал обнимать себя руками.       — Ты уж побереги себя немного, — попросил Кон. Улыбнулся, сглаживая назидание фразы. — Что мы станем без тебя делать?..       — А чего меня-то потащили? — недовольно проворчал с переднего сидения Джон. У них с Дэмианом имелись грандиозные планы на день? — Дэми говорит, что все заживает, как на собаке.       — Мастеру Дэмиану, при всем уважении, до медика, как мне до актера Бродвея, — мягко заметил Альфред, уверенно и плавно ведя автомобиль, на что Тимоти вдруг хихикнул и тут же болезненно сморщился. — Вам необходим невролог и травматолог. Подготовка к протезированию не так проста, как может показаться.       — Протезированию? — удивленно воззрился на него Джон.       Не иначе, его и самого не посвятили в планы Брюса Уэйна. А кого еще? Удовольствие-то не дешевое… Или это Дэмиан устроил любовнику сюрприз, пытаясь искупить вину? Как бы там ни было, Коннер чуть подался вперед, выражая радость за брата, сжав его плечо. Конечно, протез — это не настоящая часть тела и, вероятно, Джон о том не забудет никогда. Потребуется время, чтобы только привыкнуть к нему, но не выработается комплекс и чувство ущербности из-за возможных косых взглядов.       Альфред кивнул:       — Конечно это потребует времени… зато палец заживет как следует.       Джон растерянно кивнул, словно пытаясь осознать происходящее, беспомощно выдохнул, что это очень дорого и родители не смогут оплатить.       Бедолага похоже совсем выпал из реальности. Или нет? Кон кинул на Альфреда вопросительный взгляд в зеркало заднего вида. Дворецкий только мягко заметил, что деньги — последнее, о чем стоит беспокоиться. Мастер Брюс человек небедный.       Мягко говоря. Вопрос только, делал ли он это из совершенно альтруистических целей, как для возлюбленного своего сына, или с какими-то далеко идущими намерениями. С него станется. Впрочем, куда уже Джону деваться, привязанному к Дэмиану, как преданная собачонка?..       А он сам?       Коннер бросил на Тимоти быстрый взгляд, чтобы тут же перевести на клинику, у которой припарковал авто Альфред. Всего несколько шагов и ступеньки вверх. Острое дежавю похолодило спину. На мгновение он прикрыл глаза, справляясь с приступом почти физически болезненной паранойи. Кажется, даже бедро задергало. Ну, вот и как с этим жить? Как с этим свыкнуться? Смириться? Просто игнорировать? А получится?       В любом случае, сидеть в ступоре тоже не вариант. Незаметно вытерев взмокшие ладони о джинсы, Коннер выбрался из автомобиля и поспешил на помощь Тимоти, который с трудом распрямился. Кинул очередной взгляд на здание. Клиника имени Томаса и Марты Уэйнов. Господи, было что-нибудь в этом городе, что не принадлежало ему? Как другие мафиози в таких условиях конкуренцию-то выдерживали?       В здании, миновав ресепшен они разделились. Альфред повел Тимоти до кабинета врача, что уже ожидал важного пациента. Коннер же повел по необходимым кабинетам брата. Хотел было податься к хирургу следом, но Джон закрыл дверь перед его носом, буркнув: не маленький же мальчик. И Кон послушно опустился на мягкое сидение, разглядывая плакаты на стенах, изучая людей, особенно пристальное внимание уделяя подозрительным.       Зажмурился. Господи… Есть у них здесь психотерапевт?! Надо бы записаться. Старался дышать медленно, успокоить сердцебиение. И все равно подпрыгнул, когда дверь открылась и в коридор выскользнул бледный как мел Джон.       — Что?.. — хрипло спросил Кон, но брат только покачал головой.       — Ненавижу больницы, — выдохнул он. — Идем. Рентген надо сделать…       Первым двинулся по коридору, изучая номера кабинетов. Нагнав его, Коннер коснулся плеча брата в знак поддержки. Чтобы там ни было, он рядом и готов помочь: словом, делом. Послушно и терпеливо ждать за дверью, чтобы потом вытягивать из брата подробности клещами. В ожидании рентгена заметив, как чуть подрагивают нервно пальцы брата, накрыл их своей рукой, чуть сжимая:       — Все получится, — заверил он.       Тот молча кивнул, блуждая где-то далеко. Не убедил.       Потом снова был кабинет хирурга, куда подошел и невролог, так же осмотрев Джона. После чего пациента выставили в коридор, дожидаться их решения или приговора.       И вот дверь вновь приоткрылась. Пригласив в кабинет Джона, хирург взглянул на Кона:       — Вы брат? — Получив в ответ торопливый кивок, дежурно улыбнулся. — Заходите тоже.       Джон на глазах побледнел, напрягаясь от подобного поворота, но послушно опустился в кресло, выпрямившись, точно ему в одно место… бо загнали. И Кон погладил его по спине, пытаясь немного расслабить. Да только какое там…       Коннер и сам волновался, не зная, чего ожидать. Однако то, что им предложили, не мог даже вообразить. Он видел, как осветился брат изнутри безумной надеждой, когда хирург сказал, что есть возможность… нарастить палец! Оказывается, наука уже доросла до такого чуда. А потом погас, заметив, что не может дать ответ сразу, ведь оплачивать будет не из своего кармана.       — Я разговаривал с мистером Уэйном прошлым утром, когда он попросил меня заняться вашим случаем, Джонатан, — мягко отозвался хирург, сияя как отполированный коллекционный четвертак. — Он сказал, что мы можем применять те методы лечения, которые посчитаем необходимыми. Все финансовые вопросы будут закрыты. Главная проблема не в этом.       — А в чем? — хрипло спросил за брата Кон. Под ложечкой противно засосало.       — Восстановление будет многоэтапным, трудоемким и весьма болезненным. Кроме того, Джонатану самому придется изрядно попотеть, чтобы добиться возвращения функционала, — пояснил доктор, взглянув на Коннера, как на старшего. — Протезирование процесс непростой и кропотливый, но все же проще восстановления. И конечно куда менее болезненный.       Имелась еще проблема доверия, но она уже не касалась доктора, а потому Кон не стал ее озвучивать. Посмотрел на брата, взглядом спрашивая, готов ли тот пройти через все это? Выдержит ли? А деньги… Во сколько бы это не обошлось, если что, отработают как-нибудь. Лишь бы снова видеть брата счастливым. Джон все понимал, это читалось на его лице, но он кивнул, выражая свое второе по степени важности заветное желание.       Найдя его руку своей, Коннер осторожно сжал пальцы. Он будет рядом. Даже если для этого придется связать Дэмиана и оставить посреди пустыни. Он Джона не оставит. Брат почти до побеления сжал пальцы в ответ. Внимательно слушал доктора, который пытался простым языком рассказать о том, как происходит процесс реконструкции. Через полчаса Кон почувствовал, что у него пухнет голова. Однако он выдержал, оставаясь с Джоном до самого конца, чтобы буквально вывести его из кабинета.       Тимоти уже ожидал их снаружи. Вот только определить в порядке ли он, в каком настроении, было затруднительно из-за натянутого капюшона, пока он не заговорил.       — Ну, как, порядок? — спросил он, поднимаясь навстречу. Звучал бодро и двигался легче, если не притворялся, конечно, снова насилуя свое многострадальное тело.       — Мы в шоке. А в остальном, да, все прекрасно. У нас будет новый пальчик, — чуть напряженно улыбнулся Кон. — А тебе что сказали?       — Это же замечательно! — искренне восхитился Дрейк и поймал потянувшегося к нему Джона в свои объятия. Нервно засмеялся. — Сказали, что, если я не прекращу издеваться над собой и трудами лечащего врача, он на полгода привяжет меня к кровати, чтобы не дергался.       Хоть он и улыбался взгляд его оставался серьезным и задумчивым.       — И будет прав, — рискнул заметить Коннер, в праве ожидать бурной ответной реакции. Которой, как ни странно, не последовало. Неужели действительно не показалось? Впрочем, у них будет время это обсудить. Позже. По возвращении в особняк. — А где Альфред?       — Ждет в машине.       Только оказавшись под защитой брони, Кент-старший незаметно выдохнул. Нет, с этим определенно надо что-то делать. Или не надо? Ведь тогда он снова станет легкой, уязвимой целью. Теперь уже точно навсегда связанный с Готэмом и семьей Уэйнов, постоянно под угрозой стать рычагом давления или «подарком», например, на Рождество. Просто так, чтобы не забывались.