Искажение константы

А перед ними водная гладь тонет в небе и небо тонет в водной глади, и нет никаких границ, нет ни начала, ни конца, есть только они — одни на краю вселенной.

***

      — Хён, мне скучно.       Минхо ловко смешивает белок с желтком деревянными палочками, доводя до однородной консистенции, и увеличивает мощность огня.       — Хён, где ты научился готовить?       Следом в сковороду летят приправы, мелко нарезанная зелень и маленькие кусочки сыра.       — Хён, а ты когда-нибудь слышал про эффект Аддамса-Хвана?       Готовить еду с помощью магии — настоящее кощунство по отношению к еде, так думает Минхо. Этим он похож на свою маму, та тоже никогда не допускала применения заклинаний на кухне. Вот и ее сын, следуя традициям, в самостоятельной жизни приучился не полагаться на магию в вопросе приготовления блюд.       — Этот Хван, кстати, дальний родственник одного моего друга. Как думаешь, если я в следующий раз застряну здесь с друзьями, Дом тоже пустит их внутрь?       Все вопросы Джисона относительно того, почему Минхо просто не облегчит себе и ему жизнь, заодно избавив от голода, были пропущены мимо ушей. Хозяин Дома Равновесия был непоколебим, безмолвно настояв на том, чтобы приготовить завтрак без магического вмешательства, и невольно создал себе этой дурацкой настойчивостью очередную проблему.       — Невежливо игнорировать гостей, хён. Хён?       На мгновение голос за спиной затихает, подсказывая, что от такого затишья можно ожидать чего угодно.       Едва заметив, как чужая ладонь с бледными следами почти прошедшей сыпи тянется к тарелке с рисом, готовым отправиться в сковородку, Минхо беспощадно хлопает ее по тыльной стороне. В ответ доносится осуждающее цыканье, но внимания он на это не обращает, тут же вываливая белую массу в уже схватившийся омлет.       Джисон весь извелся, не находя себе места в ожидании завтрака, и потому прикладывает максимум усилий, чтобы подтолкнуть молчаливого собеседника хотя бы на небольшой разговор.       Они проводят редкое совместное утро на жаркой кухне — Минхо готовит у импровизированной плиты, совершенно не вписывающейся в интерьер, а Джисон вновь действует ему на нервы. Почти идиллия, если не считать истошных воплей Кипу, царапающей большие панорамные окна в попытке вырваться наружу и поиграть с Агастусом. Бэллброукский дракон, проходящий курс реабилитации прямо на заднем дворе Дома Равновесия, лениво подергивает хвостом, дразня белую сову.       Тем временем Минхо заканчивает с готовкой и, демонстративно обойдя Джисона, ставит на стол наполненные едой тарелки.       — А вот если бы разрешил мне немного поколдовать, мы бы начали завтракать на час раньше, — поучительно говорит парень, занимая-таки свое место и принимаясь запихивать в рот омлет. Минхо, уже пообвыкшийся с таким, молча следует его примеру.       Их приемы пищи совпадают нечасто, в основном потому, что Джисон — любитель поспать до обеда, тогда как Минхо с раннего утра завален делами. Однако это событие не настолько редкое, чтобы к нему нельзя было привыкнуть. И не только даже к нему — привыкнуть к Джисону.       Минхо начинает его замечать. Не как постороннего в его жилище, вечного зачинателя проблем и неусидчивого шутника, а как вполне равного: собеседника, помощника в некоторых экспериментах, в уходе за Домом, как… друга?       Спустя время у Минхо получается разглядеть, как под внешней неуклюжестью и громкостью пытаются ужиться противоположности. Неуемная тяга к знаниям и затеняющая ее неуверенность, смешанная с наигранной незаинтересованностью, — они-то и губят на корню прекрасные способности молодого ведьмака. И проблемы, которыми Джисону невольно пришлось поделиться с Минхо при первой встрече, тоже приходится принять во внимание.       Парень не раз и не два доказывает, что способен на многое, если дело касается магии. Несмотря на недостаток некоторых теоретических знаний по основным дисциплинам, которые изучают во всех академиях, магией он пользуется на подсознательном уровне. Минхо часто подмечает, что Джисону с первых попыток удается то, над чем сам он возился целую вечность во времена учебы. И даже проблемы с контролем метлы не портят всей картины: Минхо предлагает помочь ему позаниматься на заднем дворе, когда Агастус полностью придет в себя и покинет территорию Дома.       Если бы не вот этот раздражающий характер…       — В Стороннем городе тебя бы любая ведьма с руками оторвала, — продолжает в перерывах между жеванием Джисон. — Умный, красивый, готовить умеешь, животных любишь. Самому-то не тяжело таким идеальным быть? — и снова эта улыбка — не только на лице, но и в глазах, в каждом движении, так и сквозящем озорством. Минхо подавляет вздох.       — Поесть в тишине правда так сложно для тебя? — вместо ответа спрашивает он.       — Это для тебя сложно поддержать разговор, — легко парирует Джисон, через весь стол протягивая руку к графину с соком. — Такими темпами я в конце концов всю энергию на тебя потрачу, а в ответ что? Ничего! — он преувеличенно всплескивает руками. — Если хочешь мне помочь, то начни с себя, хён. Тебе очень надо поработать над дружелюбием.       Минхо удивленно вскидывает брови.       — Когда это я говорил, что хочу тебе помочь?       — Я-я-ясно, уже забыл, — парень щурится, подпирая ладонью подбородок и на время забывая про остывающий завтрак. — Хотя чему я удивляюсь? — тут в ход идут палочки, которыми он начинает активно тыкать в сторону Минхо. — Ты напугал меня ночью на террасе, а потом сказал, что я могу найти помощь здесь, в Доме Равновесия, потому что он для этого и создан.       Минхо невозмутимо слушает его объяснения, про себя ругаясь на собственные же необдуманные слова.       — Вот именно — в Доме. А не у меня, — не сдается он, переводя взгляд на свою тарелку и возобновляя трапезу с меньшим аппетитом. Вот надо было ему тогда ляпнуть что-то про помощь?..       На Джисона его слова никакого впечатления ожидаемо не производят.       Они заканчивают завтрак в относительной тишине, и Минхо выгоняет парня из дома с совой в придачу, чтобы посвятить немного времени себе.       То, что рядом есть тот, кто при желании помогает с любыми делами, мелкими и не очень, очень облегчает жизнь. Однако постоянный шум и напряженное ожидание, что в любую секунду что-то может упасть, взорваться да и в принципе пойти не так, мягко говоря, утомляет.       Закрывшись в своем кабинете и вытащив на рабочий стол новый артефакт, который ему на днях прислал отец, Минхо погружается в работу. Перед ним стоит несколько привычных задач: распутать паутину защитных чар, оплетающих простой на вид кубок с золоченым покрытием, опробовать на нем растворы некоторых зелий и снять все заклинания, которые могут повредить особенно любопытным и недалеким.       Большие панорамные окна, выходящие во двор, пропускают в кабинет достаточно света, чтобы Минхо не включал никакие дополнительные источники освещения, но вместе с тем…       Стекла Дома Равновесия звуконепроницаемые, однако все еще прозрачные — то, как Джисон бесится со своей Кипу и Агастусом видно в мельчайших деталях. Мелькающие силуэты, огромная тень дракона и солнечные лучи танцуют вокруг дома, отражаются от озера, и вскоре Минхо приходит к неутешительному выводу: надо срочно купить большие шторы, чтобы полностью закрываться от происходящего снаружи.       Ему все-таки удается дойти до того момента, когда все основные тесты над кубком-артефактом проведены, и он сдается. Но только немного: в груди уже зреет предвкушение, как завтра он снова отправит Джисона собирать что-нибудь в лесу и выиграет себе тем самым полдня спокойствия и умиротворения. Главное, чтобы потом опять не пришлось неделями бороться с последствиями.       Запечатав кубок набором новых защитных заклинаний, Минхо, совершенно игнорируя творящееся на улице мракобесие, идет на кухню, чтобы разогреть оставшийся со вчера перекус перед обедом. Он еще не чувствует в себе желания вмешиваться во что бы там ни происходило у дверей дома. Тем не менее, «происходящее» все равно его настигает.       — Ты почему меня не позвал? — возмущается Джисон, влетая на кухню следом через пару минут. Весь взъерошенный, перепачканный не в золотой пыльце, но в пыли, с застрявшими в волосах травинками — ну просто образец гениального ведьмака. Минхо не удерживается, закатывая глаза, и продолжает обслуживать одного лишь себя.       — Я не соглашался звать тебя с собой каждый раз, когда появляюсь на кухне, — говорит он, заваривая кофе и пряча банку из-под него на полках. — Когда-нибудь ты сдашься и перестанешь донимать меня всякой ерундой.       — Это не ерунда, — Джисон, по пути стряхивая с себя приставший мусор прямо на чистый пол кухни, подходит к нему вплотную и тянется за банкой с кофе. Минхо бесстрастно за ним наблюдает, не выпуская из рук свою кружку. — Но скорее сдашься ты, — парень, уловив непонимание в его глазах, добавляет: — Сдашься и поймешь, какой хороший я сосед. Растай уже, Ледяная Королева.       Еще чуть-чуть, и Джисон щелкнул бы его по носу, но от этого движения Минхо ловко уворачивается, тут же теряя маску непоколебимости. Направленный на парня взгляд наполняется наигранным отвращением.       — А ты у нас что за сказочник, чтобы помнить такое старье? Уже как несколько веков неактуально, — бросает он. Серьезно, знать настолько старые сказки, но не уметь управлять своей метлой — что за чушь?       Джисон на его выпад никак не реагирует, старательно повторяя его действия по заварке кофе. Он насыпает в кружку гораздо больше, чем Минхо, и залитая горячей водой масса кажется почти черной.       Они недолго молчат, Джисон — успокаиваясь после чуть ли не марафона по борьбе сразу с двумя драконами, а Минхо — возвращаясь к размышлениям о том, как можно отвязаться от обещания парню помочь с полетами на метле.       Не так давно он понял, что не горит желанием смотреть, как тот падает с десятиметровой высоты куда бы то ни было, и что намного проще было бы улучшить безопасность ведьмака каким-нибудь заклинанием. В ходе того разговора о неудачах Джисона в контроле метлы они выяснили, что ни одно из известных и доступных им заговоров не действует: то ли метла бракованная, то ли парень никогда и не пытался по-настоящему научиться ей управлять.       — Мы можем попробовать кое-что перед тем, как запускать тебя в воздух, — задумчиво произносит наконец Минхо.       — Запускать меня в воздух?..       — Создадим новое заклинание, которое будет полностью соответствовать характеру твоей метлы, и уже после будешь тренироваться в полетах под моим чутким руководством.       Лицо Джисона сразу светлеет.       — Ты серьезно? Да это ж супер! — парень едва не расплескивает на себя весь кофе. — А мы сможем? Это же все сложно, я помню, в прошлом году на практике пробовал. А тут структура заклинания будет многослойная, еще и с реакцией метлы угадать надо…       — Просто скажи, согласен или нет, — морщится Минхо. — У меня достаточно литературы, к тому же нас двое, а значит будем замечать любые ошибки и что-то дополнять.       — Да согласен, конечно, спрашиваешь еще, — Джисон активно кивает головой, в несколько быстрых глотков осушая кружку. — Когда начнем?       — Сейчас.       Спустя полчаса подготовки они принимаются за работу, отгоняя от себя любые мысли о том, насколько она затянется. Обычно уверенный в своих силах Минхо молчаливо выражает солидарность с сохраняющим позитив Джисоном, когда тот тяжело вздыхает, занимая выделенное ему место. Оба знают: легко им с этой задачкой не справиться.       И все же работа кипит.       Джисон, вследствие недостатка каких-либо знаний, не спешит отвлекать Минхо по поводу и без, вместо этого роясь в его книгах. Всяких энциклопедий и древних пособий в библиотеке Дома Равновесия выше крыши. Одних только справочников по темной магии парень насчитывает под две сотни, пробегаясь взглядом по корешкам толстых фолиантов. Остается надеяться, что какая-нибудь умная ведьма создаст портативное устройство для загрузки туда всевозможной информации по всем видам магии. Это значительно облегчит жизнь всему Стороннему городу и бедным студентам.       В первые несколько часов Джисон отыскивает книги, которые, на его взгляд, будут полезны, и забирается с ногами на кресло, чтобы погрузиться в чтение. Минхо уже давным-давно приступил к практике, однако он тем же самым похвастаться пока не может. Вот и приходится восполнять пробелы, не поднимая голову от исписанных чернилами страниц.       Вскоре ведьмак начинает клевать носом. Так долго сосредотачиваться на чем-то одном ужасно тяжело, и Джисон решает попробовать влиться в работу над самим заклинанием. Для этого приходится покинуть уютное кресло и вернуться за стол, но парень правда не хочет сбрасывать всю ответственность на плечи Минхо, который вообще ко всему этому отношения не имеет. Он предложил помочь — Джисон согласился, но это не значит, что можно расслабиться и издалека наблюдать, как за него все делает кто-то другой.       Все еще испытывая трудности с концентрацией, он безрезультатно создает несколько слабеньких фундаментов, подвешивая их в воздухе золотистыми созвездиями, и разочарованно облокачивается на стол.       «Надо было больше внимания уделять лекциям по магическим практикам», — с тоской думает Джисон, обращаясь взглядом к притихшему Минхо.       Склонившийся над переносным котелком ведьмак выглядит очень серьезным. Умудряясь одновременно регулировать силу огня под чугунным дном и в нужном порядке забрасывать внутрь ингредиенты, он с нечитаемым выражением лица бормочет себе под нос мелкие заклинания. Кончики его пальцев мягко светятся теплым оранжевым светом, формируя в пространстве над котелком переплетения магических нитей, пока невидимых, но уже вполне ощутимых для ведьминского восприятия. Он тоже трудится над фундаментом, то и дело возвращаясь к изучению нескольких ворсинок, которые Джисон смог выдернуть из хвоста своей метлы.       Сосредоточенный донельзя, иногда хмурящийся, Минхо целиком захвачен процессом. Джисон может поклясться, что огонь интереса в его глазах не гаснет ни на мгновение.       Поймав себя на том, что глупо улыбается, пялясь на ведьмака, он через силу отворачивается, принимая нормальное сидячее положение, и вновь прилагает усилия, чтобы закончить свою часть работы.

***

      Два дня проходят за одну секунду. Джисон моргает раз — и они с Минхо после быстрого завтрака идут в его кабинет. Джисон моргает два — и вот уже обед, на часах почти четыре вечера. Джисон моргает три — и вот он падает на кровать, забываясь глубоким сном.       — Что-то я не припомню, чтобы мы тратили так много энергии даже на экзаменах с проверяющими, — бурчит он на третий — или четвертый? — день, по стеночке заходя на кухню. Бодрящий аромат кофе больше не бодрит, но Минхо варит его каждое утро, перенимая привычку Джисона класть сразу несколько ложек растворимого порошка в их чашки.       Хозяин Дома Равновесия все-таки не кажется таким же уставшим, как он. Зато у Джисона от начавшегося истощения ломит все тело, словно после долгих тренировок на злополучной метле, будь она сто раз проклята.       Минхо ставит перед ним дымящийся кофе, но рядом не садится, в несколько глотков осушая свой напиток и даже не морщась от горечи.       — Я забыл вчера дать Агастусу его лекарство, — безэмоционально произносит он, не услышав жалобы парня.       — И поменять магическое поле твоих этих… — Джисон взмахивает рукой, — кошек. Они же так рассеются, если не обновлять руны. Они же прикольные, прозрачные такие… Почему они вообще призраки?       — Все равно скоро переродятся, — отмахивается Минхо. — Как я понял, им надоело шастать между мирами, хотят вернуться на Землю.       — А почему бы им не остаться с тобой? — вопрошает парень, так и не притрагиваясь к кружке. Над ней до сих пор вьется пар, и Джисон зависает на несколько секунд, смотря на это.       — Может, и останутся, — Минхо неуверенно ведет плечами. — Я не против. Места много, мне они не мешают.       Джисон хочет сказать: «А я? Если я тоже останусь, я тебе не помешаю?», но вовремя прикусывает язык. Не время для праздных разговоров. О своих навязчивых мыслях о том, что ему, в общем-то, очень даже нравится в Доме Равновесия, лучше не говорить. Они как раз стали появляться в перерывах между созданием заклинания и донимали Джисона по ночам. Вот, например, прошлой ночью ему снилось, как он остается здесь жить и проводит полные тихой радости дни в библиотеке, в лесу, у озера. Мечта, а не жизнь.       Это все пустое.       Разве захочет Минхо оставлять у себя под боком шумного и приносящего одни проблемы Джисона? Да Джисону надо радоваться и благодарить его за то, что ему вообще позволили здесь остаться. Ведь, если так подумать, он на самом деле мог оказаться в совершенно безвыходном положении, если бы не набрел на Дом Равновесия. Нескольких дней бы хватило, чтобы его пришибло какой-нибудь космической силой. И осталась бы от него еще одна горстка косточек на платформе.       Минхо — его спасение, и даже речи не может идти о том, чтобы навязываться. Над Джисоном висят экзамены, объяснительные для родителей, преподавателей и друзей и еще много всего, того, что осталось в другой жизни в Стороннем городе.       Предаваясь столь нерадостным думам, Джисон следует за Минхо обратно в кабинет, в котором они чуть ли не полноценно поселились за эту часть недели. И надо потратить еще много часов, прежде чем можно будет свободно вздохнуть. Поэтому Джисон набирает в грудь побольше воздуха и снова открывает новенький, написанный самим же Минхо, справочник по соединению темной и светлой магии.

***

      — Закончим на сегодня, — устало выдыхает Минхо, когда время переваливает за половину девятого вечера.       Джисон что-то согласно бурчит из-за спины, и ведьмак, развернувшись, видит, как тот вовсю растянулся на поверхности стола, зарывшись лицом в сложенные на его поверхности руки.       Сегодня они полностью проработали основу для будущих чар и воссоздали их фундамент, завершив тем самым сложнейший этап работы. В следующие два-три дня, если продолжат стараться, все будет готово, и Джисон сможет без опаски сдавать свои летные испытания.       — Поднимайся и освобождай мой кабинет, — ворчит Минхо, параллельно очищая рабочее место. Над столом все еще летают частички искрящейся в воздухе магии.       Джисон сползает со своего стула, потягивается, широко зевая, и без пререканий плетется к двери.       Подобные занятия всегда быстро лишают сил. Одно дело — следовать уже изученным путям создания заклинаний, и совсем другое — попутно искать свой. Но без этого никуда, Минхо предупреждал. В случае неуправляемой метлы было необходимо применять обе стороны магии: светлую и темную, смешивая их и экспериментируя с соотношениями. Никто не знал, насколько легко получится обнаружить подходящее.       Погасив везде свет, Минхо выходит в коридор и видит, как спина Джисона исчезает за поворотом. Он тоже подумывает сразу отправиться спать, но чувство опустошенности не позволяет так просто провалиться в небытие.       Ничего не подозревая, и хозяин Дома Равновесия, и его гость не могут уснуть. Сон кружит вокруг них, дразня, но не поддаваясь; зудит в венах магия, словно ругая их за растраченные силы.       В этот вечер они оба выходят на улицу, не сговариваясь.       Джисон — потому что понимает, что уснуть уже не получится; Минхо — потому что знает, что прогулка поможет победить сонливость и вернуть ее в нужное русло.       Прохлада близящейся ночи мягко окутывает их со всех сторон. Граница магического купола медленно тускнеет, впуская внутрь черноту космоса.       Не нарушая тишину, два ведьмака медленно спускаются к озеру и садятся прямо на траву в небольшом отдалении от зеркальной поверхности.       Несколько прошедших дней они трудились над подходящим для Джисона и его метлы заклинанием, оставляя все свои силы в рабочем кабинете Минхо. Он сам даже отклонился от привычного расписания и обнаружил, что в этом нет ничего плохого. Наоборот, это освежило, заставило подключить неиспользуемые ранее ресурсы и задуматься о чем-то, кроме нескончаемых артефактов и зелий.       Меланхоличность накатывает волнами, пока они смотрят на своеобразный закат. Хотя закатом это явление назвать трудно: словно художник накладывает тени на свой рисунок, темнота осторожно захватывает кончики деревьев, опускается на землю, пятнами покрывает стеклянную террасу.       — Я хочу увидеть, как умирает Солнце и как гаснет Полярная звезда. А ты, хён?       Минхо молчит, и Джисон эту тишину с ним разделяет. Говорить не хочется, тем более на темы, враз способные затянуть в долгие философские размышления. Но никто из них не протестует, просто смотрит вперед, думая о чем-то своем и вместе с тем соединяясь в едином потоке энергии.       А перед ними водная гладь тонет в небе и небо тонет в водной глади, и нет никаких границ, нет ни начала, ни конца, есть только они — одни на краю вселенной. Где-то вдалеке, в недостижимых глубинах космоса взрываются сверхновые, и вокруг настолько тихо, что Минхо кажется, будто он слышит каждый из этих сотен тысяч маленьких взрывов. Оглушительно тихо и в то же время громко, на грани полнейшей тишины, так, что необъятность вселенных, их вселенной ощущается всем его существом.       Минхо ценит такие моменты. Когда все атомы и частицы его тела, души и сознания соединяются в единое целое со всем, что его окружает, когда вместе с биением собственного сердца слышится пульс вселенной и всех живых существ, находящихся в ней. Когда все чувства обостряются до предела, и Минхо по-настоящему чувствует себя живым. Еще ни разу не доводилось ему разделить это время с кем-то еще. Ни разу до сегодняшнего вечера. И Джисон, наверное, тоже все понимает, все чувствует, потому что, если бы было иначе, он не сидел бы тут с ним, глядя, как растворяются, сливаясь, все границы перед их глазами.       Минхо мажет взглядом по застывшей рядом с ним фигуре, по лицу, ловящему холодный бледный свет ближайших звезд.       Сколько себя помнит, он всегда был один. Убрать в сторону извечных друзей-животных, родителей и раздражающих родственников — и не останется никого, с кем можно было наладить хорошие отношения. С самого детства Минхо воспринимал это как должное, не задумываясь, что будет делать, если когда-то оставит позади абсолютно всех.       А Джисон… Джисон в очередной раз напомнил, от чего ему пришлось отказаться. От вот таких простых вечеров с кем-то под боком, от разговоров ни о чем, от совместных прогулок и от возможности делиться мыслями, не боясь встретить осуждение или ввязаться в тяжелый спор.       Если так подумать, то рядом с ним хорошо. Тепло, наверное. Минхо может сколько угодно отнекиваться, но в конце концов нельзя не принять тот факт, что Джисона не хочется отпускать.       Выделенное им судьбой время бесследно пройдет, выпускнику Академии надо будет искать работу и как-то устраиваться в жизни, а Минхо нельзя оставлять Дом Равновесия без присмотра. Даже если он предложит обменяться контактами, согласится ли Джисон поддерживать общение с человеком, который даже встретиться с ним не может? И согласится ли сам Минхо на эту глупую пародию дружбы или чего бы то ни было?       Ему важно как раз-таки то, что с Джисоном можно увидеться почти в любой момент, стоит только прикрикнуть. А когда он уедет, не будет больше завтраков на душной кухне, ночей у прохладного озера, мелких ссор из-за того, что кто-то что-то не так сделал. Перемены неизбежны.       Но… можно ведь попробовать?       Можно попробовать объяснить это Джисону. Постараться найти понимание в темных горящих глазах, запечатлеть моменты, когда они вместе, и продлить их хотя бы до расставания.       Он ничего не потеряет, если чудной студент не вернется к нему после сданных экзаменов. Минхо настолько привык жить в одиночестве и считать своими лучшими товарищами кошачьих ду́хов, тигров да драконов, что спустя время и забыл бы, что целых полгода жил с другим ведьмаком. Его обязанности как хозяина Дома Равновесия в итоге снова поглотят его целиком, не оставляя времени ни на какие другие глупые мысли.       Минхо смотрит на Джисона и пытается понять, что же в нем такого особенного. Ведьмак как ведьмак, ну, может, одареннее других, способнее, любознательнее. Ярче. Минхо даже не помнит, когда в последний раз ему нужна была эта яркость в жизни. Но это было тогда, а сейчас — он тянется к ней, как полевые цветы тянутся к солнечным лучам, и прекращать это совсем не хочется.       Джисон как источник энергии, которая питает Минхо и наполняет его чем-то новым. Как если бы он нашел что-то, что помогало бы ему — живущему и так хорошо — жить в десятки раз лучше.       Сложно сознаваться в этом самому себе, но с трудом Минхо признает, что нахождение рядом кого-то, как Джисон, действует на него наилучшим образом. Тот ведь не какой-то случайный человек, путник, неожиданно забредший в эти края. Он — ведьмак, изначально близкий к Минхо по истинной сущности и умению воспринимать мир. И так совпало, что они подошли друг к другу, как два фрагмента пазла, составляя наконец единую картину. Так идеально подошли, что…       Джисона хочется поцеловать.       Желание размытыми образами вспыхивает в голове, перебивая все остальные мысли, и Минхо невольно наклоняет голову вперед.       Ну в самом деле, почему нет?       Как будто никто из них раньше ни разу не целовался. Стопроцентной уверенности в этом, конечно, нет, но Минхо готов поклясться, что уж в их-то возрасте хранить целомудрие как минимум считалось бы глупостью. К тому же он не будет его принуждать, всего лишь… предложит. Не словами, а сразу действием.       Если захочет — оттолкнет, убеждает себя Минхо. А он не обидится, сам все-таки понимает, что лезть с поцелуями без предупреждений так себе идея, просто…       Почувствовать губами чужое тепло, на мгновение коснуться энергии, сосредоточенной в этом человеке, испытать на себе те эмоции, которые не мог и не давал себе испытывать на протяжении долгих лет, — все это до невозможности притягивает, и сопротивляться с каждой секундой становится все сложнее. Повторно такой шанс может и не выпасть, Минхо уверен. Их время утекает день за днем, и почему-то полгода, в начале казавшиеся мучительно долгими, ныне представляются совершенно незначительными. Да и какие полгода? Закружившись в водовороте событий, никто из них двоих не заметил, как четверть отведенного им времени прошла.       Пока притирались характерами, привыкали, вливаясь в новый темп жизни, пока разбирались с болячками Джисона и новыми исследованиями Минхо. Только на слух кажется, что случилось не так много всего, а на деле эти события создали целый пласт новых воспоминаний.       Рано или поздно этот пласт накроют другие, и Минхо с Джисоном потеряют друг друга в бездонных глубинах памяти. И ничего уже не будет иметь значения: ни первая встреча, ни разбитые артефакты, ни та ночь у озера. И уж точно не будет иметь значения этот поцелуй, если Минхо на него решится. Никакого значения.       «Я долго жил один. Это из-за недостатка общения и отсутствия личной жизни, ничего более».       Не выныривая до конца из своих спутанных мыслей, Минхо ровным, почти незаметным движением придвигается ближе и чуть склоняет голову в сторону Джисона. А парень продолжает завороженно наблюдать за огромными звездами, не замечая ничего вокруг и в то же время притягивая все внимание Минхо к себе.       «Если оттолкнет, то пусть так и будет. Лучше жалеть о содеянном, чем о том, чего так и не смог сделать».       Мерцание распростершейся перед ними вселенной и взрывы сливаются в один протяжный гулкий звук, наполняющий сердце и распирающий легкие. Зрение сужается до одного-единственного человека, сидящего рядом, и издалека слышится чужой голос:       — Джисон…       В следующую секунду их взгляды встречаются, и Минхо, более не оттягивая этот момент, подается вперед, прижимаясь своими губами к губам напротив.