Когда вся вода просеивается

— Что за хрень, — воскликнул кто-то. Дилюк вскочил на ноги, взвизгнул и зарычал, инстинкт сработал раньше, чем мысль. Затем он подумал: снег? и понял, кто воскликнул. Просочились события предыдущей ночи. Он посмотрел на себя и подтвердил, что он, на самом деле, все еще собака. Кэйя продолжал смотреть на него с затуманенным шоком. Сегодня утром с ним было что-то не так — Дилюк не мог понять, что именно. Ему было не очень интересно разбираться в этом. Он оттолкнул Кэйю в сторону и захромал в квартиру, принюхиваясь и следуя за запахом, пока не оказался на кухне. Наверняка у Кэйи где-то должна была быть еда. Он ткнулся носом в холодильник, чихнул и попытался открыть его лапами. Это сработало не слишком хорошо. — Архонты, — пробормотал Кэйя. Он последовал за Дилюком на кухню. — Ты такой странный пес. Дилюк заскулил. Он был так голоден. Почему никто не понял, что он голоден? — Почему ты ушел от Джинн? — спросил Кэйя. По крайней мере, он, похоже, не ожидал ответа. Он открыл холодильник и строго указал на Дилюка. — Веди себя хорошо. Как будто он был животным. Дилюк вздохнул и сел. — Мне нужно разогреть это, — произнес Кэйя, доставая замороженное мясо из коробки. Мужчина зевнул. Его руки дрожали, когда он засовывал мясо в духовку, он разогревал его целых пять мучительных минут, прежде чем выложить на тарелку и поставить перед Дилюком. Дилюк справился с этим достаточно быстро. Когда он снова поднял глаза, Кэйя сделал себе кружку кофе и медленно потягивал его, прислонившись к стойке и глядя на Дилюка с отвлеченным выражением лица. Как собаке было странно трудно поддерживать его подозрения. Его мозг в основном регистрировал Кэйю как первого человека, который накормил его в этом городе, и было трудно вспомнить, что этот человек также был бессердечным предателем, который годами лгал Дилюку. Кэйя снова зевнул. Дилюк понял, что в нем было странно, — тот все еще был во вчерашней одежде, будто он вообще не ложился спать. На самом деле это звучало так, как мог поступить Кэйя. Кэйя всегда спал чутко и беспокойно. — Что случилось с твоими лапами на этот раз? — вздохнул он, смотря на лапы пса. Дилюк посмотрел на свои лапы, затем, пошатываясь, шагнул вперед и осторожно протянул одну. На таком близком расстоянии Глаз Бога Кэйи отдавал ледяной аурой. Дилюк сдержал рычание, когда Кэйя опустился на колени и взял его за лапу, изучая подушечки. — Ах, — вырвался с его губ тихий вздох. — Ты упал в розы Фредерики, не так ли? Его пальцы были холодными и точными, вытаскивая шипы и разглаживая запекшуюся кровь и мех. Дилюк протянул вторую лапу, не дожидаясь просьбы, испытывая облегчение от отсутствия боли и почти удивляясь тому, насколько сильно он не думал о том, что Кэйя может причинить ему боль. Кэйя уже причинял ему боль — атаковал его льдом, когда думал, что Дилюк может причинить вред Джинн. Но Дилюк на его месте поступил бы так же — или еще хуже. Скорее, хуже. — Сядь, — приказал Кэйя. — Не переноси вес на свои лапы. Я должен это убрать. Дилюк сел. Ему хотелось спать. Его желудок был полон, а лапы теперь болели куда меньше, и он чувствовал, что теперь с ним все будет в порядке. Ощущение только усилилось, когда Кэйя вытер кровь теплой влажной тряпкой. Он был очень нежен. Дилюк не мог перестать смотреть на темные круги под единственным голубым глазом Кэйи и думать о том, каким сонным он был. — Полагаю, мне лучше пойти и сказать Джинн, что ты в порядке, пока она не сошла с ума от беспокойства, — рассеянно проговорил Кэйя. Дилюк моргнул. Было так рано, и в Ордо должна была быть только ночная смена. — Ты можешь вздремнуть здесь. Только не на диване, я не хочу, чтобы мех был повсюду. Он не может лечь спать. У него есть работа, которую нужно выполнять. Было бы проще, если бы он мог просто заставить Кэйю лечь на несколько часов, чтобы Дилюк знал, где он. Кэйя пошел, Дилюк вздохнул и последовал за ним в спальню, затем отвел взгляд, когда понял, что Кэйя не изменился. После этого Кэйя направился к двери, и Дилюк последовал за ним. — Ты не хочешь спать? — спросил Кэйя. Дилюк уставился на него. Кэйя вздохнул и придержал дверь открытой. Мондштадт перед рассветом был прекрасен даже глазами собаки; мягкий оранжевый свет струился между каменными строениями. Он тихо шел рядом с Кэйей, легко ступая перевязанными лапами, и почти не возражал, что их путь лежит в Ордо. Дилюк понятия не имел, что Кэйя планировал там делать, но он должен был следить за ним. По-видимому, то, что Кэйя планировал делать в Ордо, было работой. Он зевнул и положил ноги на стол, откинувшись на спинку стула и перебирая стопки бумаг. В кабинете стоял холод. Когда Дилюк был капитаном, у него был другой кабинет, на верхнем этаже. Кэйя, казалось, предпочитал эту тусклую комнату на первом этаже, и даже не трудился зажечь фонарь. Дилюк свернулся калачиком перед полкой и следил за ним. По крайней мере, он намеревался присматривать за Кэйей. Он заснул под шелест бумаг и скрип ручки. Когда он проснулся, было очень холодно, а Кэйя склонился над своим столом, положив голову на руки. Дилюк встал и потянулся, лениво смахнул снежинку и подошел, чтобы подтолкнуть колено Кэйи, лед хрустнул под его лапами. Глаз Бога Кэйи пульсировал неравномерно, как будто он был в центре боя. Дилюк снова толкнул его, затем сдался и громко залаял. Кэйя резко пришел в сознание. Он посмотрел на Дилюка с ошеломленным удивлением, затем усмехнулся. — Надоел снег, да? — он протянул руку. Дилюк внимательно рассмотрел это, затем наклонил голову. Он притворялся животным, и при этом не особенно умным. Даже тогда прикосновение Кэйи пронзило его, как электричество; прохладные пальцы гладили макушку Дилюка и чесали за ушами. Дилюк проигнорировал и это. Было трудно вспомнить, почему это была плохая идея, когда в кабинете было холодно, а Кэйя, казалось, нуждался в этом так же сильно, как и Дилюк. Если бы Дилюк был человеком, это было бы невозможно. Мало того, что Дилюк гораздо лучше сдерживал бы свою ненависть, но Кэйя не осмелился бы предполагать привязанность или даже заботу. Или, может быть, так бы он и сделал. Дилюк не знает. В последний раз, когда они виделись, Дилюк чуть не убил Кэйю. Это была достаточная причина для того, чтобы Кэйя хотел держаться подальше, будь он предатель или нет. Он чувствовал себя немного виноватым за то, что обманывал Кэйю, но не настолько сильно, чтобы заставить его остановиться. Но не настолько, чтобы сопротивляться желанию облизать пальцы Кэйи, скривившись от вкуса льда и крови. Не настолько, чтобы снова не подтолкнуть Кэйю, потому что Дилюк не видел, чтобы тот ел за последние бог знает сколько часов, а Дилюк тоже был голоден. Он потянул Кэйю вверх, кусая ремень его пояса и отказываясь отпускать, пока Кэйя не пошевелился. — Ладно, хватит, — сказал Кэйя, поднимаясь на ноги. — Куда ты хочешь пойти? Дилюк подбежал к двери и подождал, пока Кэйя откроет ее. Затем он пошел на кухню, время от времени оглядываясь, следует ли Кэйя за ним. — Как ты выяснил, где находятся кухни? — спросил Кэйя. Дилюк завилял хвостом и выжидающе положил лапу на дверь. На этот раз Ноэлль сдержала свой крик. — Свежее мясо для маленького тирана, пожалуйста, — попросил Кэйя. — Он голоден. — Да, капитан, — кивнула Ноэлль. — И, эм, что-нибудь для тебя? — Нет, спасибо, — покачал головой Кэйя. Дилюк зарычал. Кэйя недоверчиво посмотрел на него. — Хотя, может быть, тарелку блинчиков? Хорошее поведение должно быть вознаграждено. Дилюк снова лизнул пальцы Кэйи. — Ты очень особенный пес, — сказал Кэйя, рассеянно почесывая подбородок Дилюка. — Я понятия не имею, кто тебя обучал, но держу пари, твой прошлый хозяин сожалеет, что потерял тебя. Кэйя ел стоя. Дилюк не торопился с едой, чтобы довести дело до конца. То, что Кэйя был лжецом и предателем, не означало, что ему было позволено умереть с голоду или замерзнуть до смерти. Как, черт возьми, Дилюк должен был разгадать его план, если человек умрет прежде, чем приведет его в действие? На его плечи легла рука. Дилюк потратил время, чтобы справиться со своими эмоциями, а затем позволил Кэйе отвести его наверх. Зудящие помехи атаковали нос Дилюка, как в кабинете капитана. — Ах, вот он, — произнесла Лиза. — Джинн ужасно беспокоилась. — Нашел его на своем пороге сегодня утром, — ответил Кэйя. — Думаю, ему не очень понравилась Фредерика. Я не виню его, эта женщина — ведьма. Лиза поморщилась. — Расскажи мне об этом, — кисло сказала она. — Сегодня утром Джинн устроила с ней настоящую драку. — Ну, я полагаю, я должен пойти успокоить ее, — произнес Кэйя. — Не смотри на меня так! Я только что пришел, знаешь ли. Лиза, похоже, не уловила лжи, а Дилюк не мог это оспорить, поэтому он молча кипел, пока они тащились в кабинет Джинн. Где Кэйя провел половину утра, разговаривая с Джинн. Разговор был невыносимо запутанным: очевидно, Джинн боролась за то, чтобы оставить Дилюка, а затем тот пропал, и он не мог не ощущать чувства вины за это. Затем она рассказала Кэйе о чем-то, связанном с Орденом Бездны, на информации которой Дилюк так сосредоточился, что только на середине объяснения понял, что Джинн имела в виду, чтобы Кэйя разобрался с этим. А затем они обсудили кое-что, что сделал Кэйя на прошлой неделе, но Дилюк смог разобрать только около четверти из этого — что-то связанное с импортом руды из Инадзумы. Что ж, это действительно ответ на вопрос, который Дилюк не осмеливался задать сам: никто, кроме него, не знал секрета Кэйи. Иначе Джинн, конечно, не было бы так комфортно рассказывать ему о передвижениях Ордена Бездны. А потом Джинн провела полчаса, играя с Дилюком, и у него не хватило духу проигнорировать ее. К тому времени, как они ушли, он был измотан и с нетерпением ждал обеда, но Кэйя задержался в своем кабинете только на минуту, чтобы забрать стопку бумаг. Они оставили Ордо, Дилюк последовал за Кэйей, как огромная собачья тень, и они вышли за стены Мондштадта. Было трудно следить за тем, что происходило на самом деле. Дилюк не мог прочитать, что говорилось в бумагах, а Кэйя не стал объясняться с собакой. Эта экскурсия могла быть о чем угодно, но целенаправленный быстрый темп, который задал Кэйя, подсказал Дилюку, что у них есть конечная точка. Они были почти у ворот, когда Кэйя вспомнил об обеде. Они остановились у Хорошего Охотника, где Кэйя купил стейк для Дилюка и ничего для себя. Дилюк толкнул его в колено, затем демонстративно пододвинул свою тарелку ближе к Кэйе. — Это твоя еда. Я не буду есть, — покачал головой Кэйя, забавляясь. Дилюк откусил кусочек, прожевал и проглотил, затем положил лапу на ногу Кэйи. Он был настолько очевиден, насколько мог быть, действительно, почему Кэйя не понял? — Ах, — вздохнул Кэйя. — Ты снова пытаешься запугать меня. Не-а, не в этот раз. Дилюк зарычал. Кэйя снисходительно погладил его по голове. — Ты пугаешь прохожих, Андреас. «Голодовка, значит», — яростно подумал Дилюк и проглотил остатки своей еды. В лесу за пределами Мондштадта было труднее сдерживать свои собачьи позывы. Дилюк не мог устоять перед желанием погнаться за кристальными бабочками, щелкая их нежные хрустящие крылышки зубами. Он потратил смущающее количество времени, вынюхивая следы попрыгуний, и чихнул так громко, что Кэйе пришлось сражаться с одной из них, когда та появилась из-под земли. Дилюк надеялся, что Кэйя никогда не связывал человека, которым он был, с собакой, которой он был сейчас. Он не знал, как сможет пережить знание Кэйи. Информация Джинн об Ордене Бездны, по-видимому, была другой стороной того, что Кэйя уже знал. Он безошибочно привел их к самой окраине Старого Мондштадта, к ущелью, которое когда-то было дорогой. — Вот они, — тихо сказал он. — Теперь, Андреас, ты знаешь, как вести себя тихо? Дилюк проигнорировал это. Там была группа из примерно полудюжины магов Бездны — в основном крио и гидро, один пиро; они слонялись вокруг, явно пытаясь провести какой-то ритуал. Кэйя же не настолько глуп, чтобы взять их всех на себя? Даже Дилюк не был бы настолько глуп — на самом деле, если быть честным с самим собой, он бы бросился на всех сам. Разница между ними заключалась в том, что Дилюку уже три года не для кого было оставаться в живых, а у Кэйи был какой-то безымянный темный долг перед своей родиной. Джинн бы не узнала, если бы Кэйя решил не противостоять им. Знал бы Дилюк, но он вряд ли мог что-то сделать с этим знанием прямо сейчас. И Кэйя не знал, что Дилюк следит за ним. — Если бы тебя здесь не было, я бы попробовал сделать это умнее, — прошептал Кэйя. — Но я не могу оставить тебя. Так что оставайся на месте, Андреас. Ты ведь понимаешь меня, верно? Дилюк завилял хвостом вместо того, чтобы закатить глаза. Кэйя поднялся из-за камней, отшвырнув меч и расправив плечи. Он шагнул вперед с улыбкой, засунув руки в карманы, и позвал Магов Бездны на их странном языке. Внезапно Дилюк был так напряжен, что его мышцы напряглись от усилий оставаться неподвижным. Это ли и есть план Кэйи? Заставить Джинн посылать его на все миссии, связанные с Бездной, чтобы он был двойным агентом внутри Рыцарей? Клянусь богами, Дилюк думал, что привык к правде о предательстве Кэйи, но это все еще причиняло боль. Маги, казалось, удивились, увидев Кэйю. Двое из них придвинулись ближе друг к другу, настороженно поглядывая на Кэйю. Еще двое столпились вокруг него, щебеча вопросами, от которых он уклонялся с легкостью, знакомой независимо от того, на каком языке говорил. Что, блять, делал Кэйя? Если он продолжит в том же духе, Дилюк нападет. Нельзя было допустить, чтобы Кэйя подверг Мондштадт опасности. Все они собрались вокруг него свободным полукругом, когда он опустился на колени, изучая работу их ритуала. Затем он что-то сказал и указал в сторону от Мондштадта, в сторону Драконьего Хребта. Они повернулись, чтобы проследить за его рукой. Дилюк приготовился к прыжку, уши направлены назад, а все тело вибрировало от предвкушения. Меч Кэйи появился в его руке, лед поразил магов в ту же долю секунды. Дилюк бросился бежать, прежде чем понял, что происходит на самом деле, а потом было уже слишком поздно, поэтому он продолжил бежать. По какой-то причине Кэйя решил, что сейчас не самое подходящее время для нападения на Мондштадт. Дилюк никогда не был большим прагматиком, но он мог уважать то, что они были на одной стороне, и шесть к одному были плохими шансами даже для пользователя Глаза Бога. Он приспосабливался к этой форме. Он набросился на одного из магов — крио, к черту вкус горького льда между его зубами — и рухнул на землю вместе с ним, вырвав кусок металлического мяса и ткани мага. Тот закричал и попытался бросить в него лед. К сожалению для него, Дилюк уже знал, каково это. Боль было легко игнорировать в середине боя: он зарычал и снова бросился на него, хватая за руку, которая держала ветку лей-линии. Обезоруженный — в буквальном смысле — у него не было шансов. Он выцарапал магу глаза, чтобы убедиться, что тот вышел из строя, а затем уставился сквозь дымку битвы стихий на Кэйю. Он отбивался от четырех магов, чередуя метание льда и быструю работу клинка. За последние несколько лет он стал лучше. Он был слишком эффектным, но этого следовало ожидать. Кэйя всегда предпочитал более красочный стиль, все завитки и красивые движения. На удивление, экстравагантность хорошо послужила ему в ближнем бою: лезвие его клинка нанесло больше ударов, чем промахнулось. Это не означало, что он все еще не был в меньшинстве. Дилюк прыгнул на голову пиро мага, рассчитав приземление на следующий взрыв льда, чтобы тот не врезался в щит. Он вгрызся в горло этому магу, а затем пнул того, кто пытался подкрасться со слепой стороны Кэйи, пока тот отбивался от двух других. Дилюк не очень хотел проверять, что это говорит о нем самом, что он так легко принял бой на четырех лапах с когтями и зубами вместо клинка и огня. Он прыгнул на поверженного пиро мага и рычал на него, пока тот не перестал пытаться дотянуться до ветки, а затем опустил свои клыки на его лицо. — В следующий раз я оставлю тебя в Мондштадте, — проговорил Кэйя. Он победил двух последних, и по его виску стекала кровь. — Это было довольно смело, но чрезвычайно глупо. Дилюк фыркнул. Кэйя был бы мертв, если бы не он. — Болит что-то? — спросил Кэйя. — Ты кажешься удивительно устойчивым к стихийным повреждениям, что хорошо, но… — он замолчал, осторожно прижимая прохладные пальцы к неглубокому порезу возле живота Дилюка. Это был старый шрам — старше трансформации. Дилюк не помнил о нем до сих пор, но напряжение, должно быть, разорвало его. Кэйя сглотнул. — Я отведу тебя к Барбаре, когда мы здесь закончим, — тихо пообещал он. Он звучал очень грустно. Дилюк не знал почему. Ему это не понравилось. — Мне очень интересно, кто тебя обучал. Темнело, но Кэйя потратил полчаса на то, чтобы зарисовать ритуал на листе бумаги. Дилюк сел рядом с ним и подождал, пока тот закончит. Если бы не пульсирующие боли, дающие о себе знать в его теле, он мог бы уснуть. Обратный путь в Мондштадт был долгим, и он планировал поохотиться на цапель на обратном пути. Его тошнило от обычного мяса. По крайней мере, Кэйя не жаловался на птицу, которую Дилюк поймал, чтобы полакомиться ею. Он поморщился и отвернулся, но ничего не сказал. К тому времени, когда огни Мондштадта начали доминировать на горизонте, Дилюк почувствовал себя яснее и светлее. Кэйя весело помахал дежурным охранникам. — Не могли бы вы, мальчики, сделать мне одолжение? — Да, капитан Кэйя? — отозвался тот, что справа. — И, ах, разве это не та собака, которая… — Та самая, — усмехнулся Кэйя. — Разместите копии этого по всему Мондштадту, хорошо? Держу пари, его владелец скучает по нему — и хотя он замечательный пес, у меня нет времени на него. Дилюк фыркнул. Кэйя погрузился в нехарактерное для него молчание, пока готовил ужин (Дилюк обеспечил это, заблокировав дверной проем). Он рассеянно гладил Дилюка, когда тот проходил мимо, но по большей части оставался погруженным в мысли, в которые Дилюк не был посвящен. После ужина он налил себе выпить и растянулся на диване, не мигая смотря в пространство. Дилюк понюхал его, а затем решил не беспокоиться. От Кэйи пахло ихором магов Бездны и тяжелой бесцельной печалью, и Дилюк ничего не мог поделать ни с тем, ни с другим. Если подумать, то он, вероятно, и сам пах не намного лучше. Дверь в ванную была открыта. Дилюку пришлось приложить немало усилий, чтобы охватить своим собачьим мозгом концепцию поворота крана — он мог поворачивать направо и налево, пока не слишком задумывался об этом, но как только включились сознательные процессы, собачья часть его разума взяла верх и все испортила. Но, наконец, он подтолкнул его в правильном направлении, горячая вода потекла в ванну. Дилюк выбрался обратно, тихо поскуливая от ощущения горячей воды на своих незаживших лапах. Он совсем забыл о своих лапах. Он был хорош в игнорировании травм — он заставил себя быть таким. Это напоминание было неизбежным. Он стиснул зубы и продолжал вертеть кран, пока не набрал нужную температуру и не наполнил ванну до краев. Полная ванна оказалась наполовину лишней. Вода выплеснулась, когда Дилюк забрался обратно, его мех стал мокрым и теперь свисал с тела. Но это было приятно. Он повернулся и пожалел, что у него нет рук или чьих-то других рук, чтобы соскрести грязь. Он ненавидел то, как ихор Бездны вонял через некоторое время, гнилью, влажным песком и чудовищностью. В одной из бутылок на полке, вделанной в стену, было жидкое мыло. Дилюк схватил его ртом и снова слишком поздно понял, что у него нет рук. Бутылка соскользнула и упала в грязную воду, печально покачиваясь. Дилюк ткнул его носом и чихнул. — Во имя семи архонтов, что? Дилюк неловко повернулся. В дверях стоял Кэйя. Он снял куртку и перчатки и выглядел довольно голым и крайне ошеломленным при виде Дилюка, что, честно говоря, было довольно странно. Большинство собак не знали, как принимать ванну. И не пытались этого делать. Дилюк рявкнул. — Да, я понял это, — огрызнулся Кэйя, как будто он имел представление о том, что пытался сказать Дилюк. — Что ты там делаешь? Дилюк направил бутылку с мылом в сторону Кэйи. — Ты хочешь, чтобы тебя помыли? — недоверчиво спросил Кэйя. Боже, он был идиотом. Дилюк демонстративно завилял хвостом. Кэйя смотрел еще мгновение, затем достал плавающую бутылку из ванны. — Не то чтобы это что-то значило для тебя, но у меня болит голова, — сообщил ему Кэйя. — Я надеялся лечь спать пораньше. Повернись, ладно? Уши Дилюка опустились без его участия. Он обернулся, чувство вины зудело у него под кожей. Он знал, что Кэйя устал. Он просто не думал, что его собственные действия будут иметь какое-либо значение в любом случае. И все же он расслабился, когда Кэйя начал втирать мыло в его мех, смывая грязь, землю и ихор. Это был почти массаж, напряжение уходило из мышц и сухожилий, пока он не захотел ничего больше, чем заползти на колени Кэйи и лизнуть его лицо. Это было бы плохой идеей. Дилюк держался за сдержанность на волоске. Некоторое время спустя Кэйя вытащил пробку из ванны. Собачий мозг Дилюка на мгновение был остановлен видом грязной воды, смывающейся, затем пришел в себя и заметил, что Кэйя стоит над ним с полотенцем. Его штаны были влажными. Он закатал рукава и завязал волосы. Ничто не могло скрыть усталость в его плечах или нежность в его улыбке. Дилюк завилял хвостом и подчинился тому, чтобы его высушили, превратив в пушистый шарик. От него пахло шампунем, которым пользовался Кэйя — морской солью и волчьими крючками — и чувствовал себя чистым, по-настоящему чистым, впервые за много лет. Единственное, что могло бы добавить ему счастья, — это большие пальцы. Оказалось, что ему даже это не нужно. Кэйя положил полотенце и заменил его руками, зарывшись лицом в мягкую шерсть на затылке Дилюка. — Ты такой странный пес, — сказал он приглушенно. — Мне будет очень грустно, когда ты уйдешь. Дилюк фыркнул и повернул голову, облизывая ухо Кэйи. Он никуда не собирался уходить, потому что Кэйя был предателем, и Дилюк все еще намеревался помешать ему. Просто… не помешало бы позволить себе это, только сейчас. На самом деле у него даже не было выбора. — Мне действительно не стоит привязываться, — пробормотал Кэйя. — Это никогда не заканчивается хорошо. Ты тоже не должен, если знаешь, что для тебя хорошо.