Protector(Predator)

Ёнджун мог бы сказать, что у него хороший контроль над инстинктами. Быть телохранителем означает, что необходимо контролировать свои эмоции и сохранять спокойствие, чтобы держать ситуацию под контролем. Ёнджун — обученный профессионал, и до сих пор у него не было проблем с самоконтролем в своей сфере деятельности. Коллеги и работодатели считают его уравновешенным и опытным специалистом, и до сих пор ничто в его карьере не заставило бы его уверенность в этом поколебаться настолько сильно, чтобы повлиять на его работу. Так было до появления Чхве Бомгю в его жизни. Чхве Бомгю — сын богатой семьи, у всех блестящие глаза, широкие улыбки и громкий смех. Семья Чхве не новый тип клиентов — Ёнджун привык к тому, что его нанимают люди, у которых слишком много денег на счету, и он не из тех, кто жалуется. Платят хорошо, достаточно хорошо, чтобы он мирился с избалованными, богатыми детьми, а это говорит о многом. Тем не менее, это первый раз, когда его попросили быть телохранителем для кого-то близкого к его возрасту. Когда семья Чхве сообщила Ёнджуну возраст их сына, он был озадачен — любой человек возраста Бомгю сказал бы, что он вполне способен позаботиться о себе, но по мере того, как он больше общался с семьей Чхве, Ёнджун понял, что у них немного... устаревшие взгляды на жизнь. В то время как Ёнджун понял бы, если бы их забота о Бомгю происходила из его социального статуса и семейных отношений, но они, казалось, были больше сосредоточены на совершенно другой проблеме. На той, что большинство людей сочло бы устаревшим и неадекватным в современном обществе. Бомгю - гибрид кролика. Что означает, что по некоторым действительно устаревшим характеристикам он классифицируется как добыча. ‘Наука’ о различии классов хищник/жертва - это то, что люди больше не воспринимают всерьез. Раньше это учитывало аспекты жизни каждого человека, влияя на работу, отношения или поведение, но мир начал понимать, что в большинстве случаев категоризация была бессмысленной и неправильной. Инстинкты хищника и жертвы раньше даже преподавались в школе на уроках здоровья и естественных наук. Теперь люди больше не находят в этом особого смысла, и эти ярлыки теперь почти никогда не используются на людях. Хотя животные инстинкты все еще существуют, мнение о том, что люди руководствуются своими первобытными инстинктами 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, давно исчезло. И все же семья Чхве помешана на этом. Когда семья впервые обратилась к Ёнджуну, они почти одержимо хотели подчеркнуть, насколько Бомгю уязвим, не только потому, что он единственный ребенок из богатой и известной семьи, но и потому, что он добыча. Они подчеркивали, что он был молодым гибридом типа добычи и нуждался в защите от диких хищников, которые не могут себя контролировать. Им нужен был сильный, уравновешенный человек, который мог бы уберечь их сына от опасности, и в их глазах Ёнджун идеально им подходил. Он беспокоился, что его гибридный тип оттолкнет семью Чхве от его найма, в конце концов, он пума — хищник. Это никогда особенно не влияло на его жизнь и поведение в прошлом, или, по крайней мере, не оказывало существенного влияния. Он может быть сообразительным, быстрым и сильным, но качества, которые он получает от своей пумы, никогда не углублялись в то, что люди назвали бы хищником. Он нормальный гражданин, как и все остальные, и он никогда не позволял своей животной природе влиять на его поведение или профессионализм. Но есть что-то в Чхве Бомгю, что заставило его сойти с ума так, как никогда раньше. *** Он не ожидал ничего впечатляющего от встречи с клиентом в первый раз. Семья Чхве пригласила Ёнджуна в свой (довольно экстравагантный) дом, чтобы познакомить его с Бомгю, мальчиком, за которым он будет присматривать в течение следующих нескольких месяцев — или дольше, если они решат продлить его контракт. Он заинтригован тем, каким человеком будет Бомгю, надеясь, что он будет достаточно терпимым. Ёнджуна заставляли присматривать за слишком многими неблагодарными мальчишками. К счастью, Бомгю в более старшем возрасте, который, как он надеется, сделает его более зрелым, но нет никаких гарантий, особенно когда дело касается детей из богатых семей. Он беседует в гостиной Чхве, когда входная дверь со щелчком открывается. Входит молодой человек, и Ёнджун не может не смотреть на него, мальчик великолепен. Его круглые глаза расширяются, когда он замечает Ёнджуна на диване, кроличьи уши дергаются на его макушке. Он моргает, глядя на Ёнджуна большими карими глазами, и прикусывает внутреннюю сторону губы. – Это мой новый телохранитель? Его голос сладкий и мягкий. Его уши снова дергаются, когда мама начинает с ним разговаривать, но Ёнджун не может сосредоточиться ни на чем, что она говорит. В тот момент, когда Бомгю вошел в комнату, Ёнджун почувствовал, что все его чувства обострились, и каждое из них, казалось, было направлено на Бомгю. Вид его долговязого тела, облаченного в толстовку с капюшоном, запах его одеколона, мелодичность его слов, когда он говорит. Ёнджун не может отвести от него глаз. Он не может точно судить, насколько значительный Бомгю по сравнению с ним, потому что он все еще сидит, в то время как Бомгю стоит, но он просто выглядит... маленьким. Нежным. Лохматые черные волосы обрамляют его красивое лицо, а его бархатистые заячьи ушки слегка приподнимаются, когда он смотрит на Ёнджуна. Ёнджун чувствует, что его пальцы подергиваются от желания прикоснуться. Внезапно его начинает трясти, ноги притопывают, когда он проделывает дырки в Бомгю тем, насколько пристально он смотрит. Он пытается избавиться от внезапного жужжания, возникшего в его мозгу, когда он увидел Бомгю, тряся своей затуманенной головой. Но даже тогда, когда Бомгю подходит, чтобы пожать руку Ёнджуну в вежливом приветствии, звук его шагов как будто усиливается в десять раз в мозгу Ёнджуна. Глядя, как Бомгю ходит, даже просто двигается, у него чешутся кости и учащается пульс. Его рука протягивается, чтобы пожать руку Ёнджуна, и как только он замечает маленькое запястье Бомгю, выглядывающее из-под рукава толстовки, его охватывает тошнотворное желание просто схватить. Тяжело сглотнув, он берет руку Бомгю (мягкую, тонкую) и вежливо пожимает ее. Он пытается успокоить непрекращающийся гул в своей голове, потому что понимает, что не произнес ни слова с тех пор, как вошел Бомгю. – Ёнджун. Приятно познакомиться. – Он удивлен, что все еще в состоянии говорить. – Я тоже рад познакомиться, Ёнджун-щи, я Бомгю. Он не может оторвать взгляда от его милых розовых губ, когда тот говорит. Ёнджун уже запечатлел в памяти то, как его губы произносят каждое слово, вид его языка и зубов. Большая толстовка Бомгю немного сползла из-за того, что ему пришлось наклониться, чтобы поздороваться с Ёнджуном, оставляя видимыми его шею и ключицы, и единственная мысль, которую Ёнджун способен сформировать в этом дезориентирующем состоянии, — это кусать, кусать, кусать! Бомгю так близко, и он чувствует его запах, аромат его одеколона наполняет легкие Ёнджуна и проникает в кровь, ему приходится закрыть глаза, чтобы хоть немного успокоиться, но это только усиливает его восприятие звуков. Скрип кроссовок Бомгю и шорох его одежды оглушительны. – Ёнджун-щи? Наконец открыв глаза, он встречается взглядом с матерью Бомгю. – Прошу прощения. Я просто почувствовал появление головной боли. – слабо врет он. Ёнджуну требуются все силы, чтобы вести себя нормально, но даже так его нога постукивает по полу. Она предлагает принести ему воды, и он вежливо соглашается, а затем они остаются вдвоем, когда миссис Чхве выходит из комнаты. Бомгю садится на противоположный конец дивана, Ёнджун чувствует, как подушка прогибается в нескольких сантиметрах от него, что определённо сводит его с ума. Бомгю поджимает ноги к груди и почти доводит Ёнджуна до безумия из-за того, каким маленьким он выглядит. Хрупкий. Сейчас Ёнджун понимает, почему семья Чхве хочет, чтобы кто-то защитил Бомгю, и как только мысль о том, что кто-то пытается навредить Бомгю, приходит Ёнджуну в голову, волна гнева и страха захлестывает его. Что, черт возьми, с ним происходит? Сладкий голос снова заполняет его мозг, каскадом обрушиваясь на него и просачиваясь в каждую клеточку тела Ёнджуна. – С вами всё в порядке? – тихо спрашивает Бомгю. Все, что Ёнджун хочет делать, это смотреть на кролика, но что-то в глубине души подсказывает ему, что нужно взять себя в руки. Это кажется невозможным, но он ведь профессионал. – Да. Прошу прощения. Не беспокойтесь об этом, пожалуйста. – говорит он с улыбкой, надеясь, что она не выглядит слишком натянутой. Бомгю кивает и уходит в себя. Его большие, круглые глаза снова смотрят на Ёнджуна, а затем перескакивают на миссис Чхве, когда та возвращается в комнату. Ёнджун с благодарностью принимает стакан воды и начинает пить небольшими глотками, используя все остатки силы воли, которые у него остались, чтобы вести себя нормально. Он улыбается госпоже Чхве и благодарит ее. Они обсуждают некоторые вопросы, касающиеся того, что он должен делать, пока работает у них, Ёнджун кивает и старается вникать в разговор настолько, насколько это возможно, с удушающим присутствием Бомгю, который находится всего в нескольких футах от него. Он пытается не так сильно пялиться на него, но, несмотря на это, он остро реагирует на каждое движение мальчика, которое может заметить своим боковым зрением. Ёнджун должен оставаться с Бомгю каждый раз, когда он выходит из дома один, а также присматривать за ним в доме Чхве, если потребуется. Так что, насколько понимает Ёнджун, он должен быть рядом с ним все время. Каждый день, по несколько часов. Наблюдая за Бомгю и защищая его. Он прикусывает внутреннюю сторону щеки и кивает в знак согласия с миссис Чхве, натянуто улыбаясь и бросая взгляд на рядом сидящего мальчика, который смотрит на него с робким интересом. Ёнджун допивает свой стакан воды и пытается расслабиться, выпрямляется и пытается принять максимально спокойное и непринуждённое выражение лица. Но он, кажется, не может заставить себя прекратить нервное постукивание ногой. *** В течение недели, предшествующей первому рабочему дню Ёнджуна, он надеется и молится всем возможным богам, чтобы его реакция на Бомгю была разовой. Но это было не так. Он заходит в дом Чхве рано утром в понедельник, готовый справиться со всем, что приготовила для него судьба, а затем чуть не теряет рассудок, когда Бомгю выходит из своей комнаты. Маленький кролик зевает и трет глазки, уши его опущены от сонливости. Из-за сонной пелены перед глазами сначала он не замечает Ёнджуна, но когда он его замечает, то немного подпрыгивает от удивления и страха, прежде чем узнает, кто это. В ту долю секунды, когда Бомгю боится, Ёнджун внезапно чувствует искру внутри себя, озаряющую его разум, он может с уверенностью сказать, что никогда раньше не чувствовал чего-то подобного. Как только Бомгю вздрагивает, Ёнджун практически чувствует его страх у себя на языке, и все его внутренности напрягаются от предвкушения и волнения. Запах страха Бомгю выветривается, но ощущение все еще сохраняется в легких Ёнджуна. Он облизывает губы, а его горло внезапно пересыхает. — Доброе утро, Ёнджун-щи, — щебечет Бомгю, не имея ни малейшего представления о внутренней битве, с которой сталкивается Ёнджун, пытаясь вести себя как можно более естественно. – Доброе утро. – говорит он, и его голос звучит на удивление нормально, несмотря на то, насколько он подавлен. – Какие у нас планы на сегодня? Уши Бомгю навостряются, и он хмурит брови. Это выглядит невыносимо мило. – Я хочу пройтись по магазинам. Мой друг устраивает большую вечеринку в честь своего дня рождения через несколько недель, и поэтому я хочу найти ему что-нибудь красивое. Ёнджун беспомощно кивает, притворяясь, что на самом деле слушает и понимает, что говорит Бомгю, а не просто смотрит на изгиб его тонкой и изящной шеи, он чувствует зуд в зубах от вида, двигающегося кадыка Бомгю, когда тот говорит. Что-то глубоко внутри его нутра умоляет укусить кролика. Он пытается подавить это желание любым способом — кусает щёку, цокает языком, облизывает губы, делает все, чтобы избавиться от зуда в своих клыках. Укусить клиента в первый рабочий день — не очень хорошее впечатление для начала. – Хорошо. Я могу подождать вас в гостиной, пока вы будете собираться. – предлагает Ёнджун. Ему действительно просто нужна секунда вдали от Бомгю, чтобы успокоиться. Как только Бомгю убегает в свою комнату, Ёнджун с облегчением выдыхает. *** Возможно, разговор с консервативными родителями Бомгю посеял извращенное маленькое семя в его подсознании, потому что Ёнджун не думает, что когда-либо чувствовал себя настолько неуправляемым, как когда он находится рядом с Бомгю. Он не может отделаться от желания перейти к чему-то более… первобытному. Животное. Наблюдая за тем, как Бомгю носится по роскошному магазину, ныряя между стеллажами и полками с одеждой, внутри Ёнджуна пробуждается что-то первобытное и инстинктивное. Он очень внимательно следит за каждым движением Бомгю, его глаза прикованы к кролику, Ёнджун прицелился и всегда прячется не слишком далеко. Он не дышит Бомгю в затылок, просто следит за ним, но небольшое расстояние и тот факт, что Бомгю не обращает на него особого внимания, начинает напоминать ему о другом сценарии. Он чувствует себя диким животным, преследующим маленькую, ничего не подозревающую цель, которая не обращает никакого внимания на его движения. Он мог так легко подкрасться и наброситься на Бомгю. В милом маленьком кролике есть что-то, что вызывает инстинктивное желание охотиться. Что нелепо, ведь они находятся в универмаге. И все же, Ёнджун никогда не чувствовал себя менее человечным. Бомгю присаживается на корточки, чтобы посмотреть что-то на нижней полке, он берет пару туфель и изучает их. Кажется, он чувствует присутствие Ёнджуна, когда тот подходит ближе и поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Сердце Ёнджуна подскакивает к горлу при виде этого зрелища. Маленький кролик присел, выглядя таким маленьким, таким уязвимым, глядя на Ёнджуна своими большими невинными глазами. Гладкий черный хвост Ёнджуна бьется позади него, прежде чем он успевает его остановить, но он быстро наматывает его себе на кулак, прежде чем становится слишком очевидно, насколько он взволнован. Бомгю выглядит так чертовски вкусно, что ему приходится сдерживать слюни. – Что ты думаешь, Хён? Бомгю осознает свою ошибку раньше, чем Ёнджун, слишком сосредоточенный на том, каким маленьким кролик выглядит у его ног. Он краснеет, поправляя себя: – Извините, Ёнджун-щи, я не хотел показаться слишком невежественным. Он наконец понимает, что сказал Бомгю. Хён. Бомгю смущен и застенчив из-за своего промаха, тело Ёнджуна согревается от робости, которую тот источает. Боже, он просто хочет съесть его целиком. – Вы можете называть меня хёном, я не против. Мы также можем пропустить формальности, если вы этого хотите. Милые круглые глаза медленно моргают, глядя на него. – Я бы хотел этого, хён. Тепло разливается в животе Ёнджуна, становясь неприятно близким к ощутимому возбуждению. "Я хочу уничтожить тебя" - думает Ёнджун. – Я думаю, что туфли выглядят очень красиво – говорит он вместо этого. *** Последние пару месяцев, которые он провел, наблюдая за Бомгю, Ёнджун научился подмечать все особенности и привычки Бомгю. Когда он устает, когда он голоден, когда он раздражен, Ёнджун замечает все это по тому, как меняется его дыхание или выражение лица. Бомгю хвалит его за это, говорит, что у него никогда не было телохранителя лучше, чем он, и Ёнджун радуется. Он гордится тем, что знает все, о Бомгю. Он использует это, чтобы заботиться о нем, но всё же есть та темная, извращенная часть его разума, которая отмечает каждую мелочь, когда Бомгю становится уязвимым. Ёнджун ненавидит, что его мозг делает это снова и снова, но он не может это остановить. Инстинкты внутри него запоминают тот факт, что уши Бомгю дергаются, когда он слышит, как кто-то входит, даже если он не может этого видеть, и если Ёнджун ведет себя достаточно тихо, он может сказать, когда Бомгю его не замечает. Иногда он превращает это в игру, чтобы посмотреть, как близко он сможет подобраться незаметно, посмотреть, сможет ли он заставить Бомгю подпрыгнуть, а после притвориться, что не хотел его напугать. Это то, чем Ёнджун одержим больше всего то, что одновременно и пугает, и волнует его. Он пристрастился к запаху страха Бомгю. Это аппетитно, так чертовски аппетитно, что он боится, как на это реагирует его тело. А именно, сердцебиение учащается, мышцы напрягаются, начинается слюноотделение и сопротивление всему внутри него, что говорит преследовать Бомгю чтобы схватить. Он хочет прижать его к земле, хочет взять его и завладеть им. Ранее Ёнджун думал, что чувство агрессии, которое он испытывал, думая о том, что кто-то хочет навредить Бомгю, было вызвано тем, что он хотел защитить его, но теперь он понял, что это желание обладать им. Он хочет, чтобы Бомгю принадлежал только ему. Никому не позволено нависать над ним, подкрадываться к нему, нюхать, какой он вкусный, когда напуган. Стало нормальным, как дикий, первобытный Ёнджун чувствует себя рядом с кроликом. По возвращении домой в конце дня он лежит в постели и смотрит на потолок в кромешной темноте, думая об этом. Если бы кто-нибудь смог услышать мысли Ёнджуна, когда он рядом с Бомгю — мысли о том, чтобы охотиться на него, преследовать его, оставлять укусы и синяки по всему телу, чтобы все знали, что он принадлежит Ёнджуну - их мнение о нём полностью изменилось бы. Черт возьми, если бы родители Бомгю когда-нибудь узнали обо всех тех развратных вещах, которые приходят ему в голову каждый раз, когда он находится рядом с их сыном, они были бы в ужасе. Ёнджун становится тем самым, от чего Чхве стремилась защитить Бомгю, тем, от чего его самого наняли чтобы уберечь их единственного сына. Если бы они знали, кем Ёнджун был на самом деле, каким его сделал их сын, с ним сразу же было бы покончено. Он старается скрыть это как можно лучше, и по большей части у него это получается. Первобытные побуждения не прекратились и не уменьшились ни на грамм (на самом деле, иногда он думает, что они только усилились), но он приспособился к тому, чтобы вести себя сдержанно большую часть времени, когда он рядом с Бомгю. Ну, или достаточно сдержанно, чтобы другие люди не заметили. Но иногда ему начинает казаться, что Бомгю все понимает. *** — Хён, тебе не нужно так пристально смотреть на меня каждый раз, когда я нахожусь на расстоянии более двух метров от тебя. – Дуется Бомгю. Они только что вернулись в дом Бомгю после того, как Ёнджун возил его по разным делам. Как только машина была припаркована, Бомгю распахнул дверцу машины и выбежал на крыльцо, Ёнджун же неуклонно последовал за ним. Ухо Ёнджуна дергается, и он сжимает кулаки. – Что ты имеешь в виду? Он знает, что имеет в виду Бомгю. Каждый раз, когда он увеличивает свою скорость до чего-то большего, чем нормальная скорость ходьбы, мышцы Ёнджуна напрягаются, и он концентрируется только на Бомгю, следя за тем, чтобы тот не ушёл за пределы его досягаемости. – Ты просто смотришь на меня так, будто в любой момент собираешься побежать и схватить меня. Я не ребенок, ты же знаешь. Я могу постоять за себя. Беги и хватай меня. Боже, как же он этого хочет. – Я твой телохранитель. Я не могу тебе позволить отходить слишком далеко на тот случай, если кто-то всё-таки захочет навредить. – препирается Ёнджун. – Каким охранником я тогда буду? Смех Бомгю эхом разносится по огромной кухне, когда он складывает различные сумки, которые купил сегодня. – Ты прямо как моя мама. Беспокоишься о хищниках, которые налетят и украдут беспомощного, маленького кролика — язвит он. Повернувшись к Ёнджуну, он подкрадывается к нему, чтобы запрокинуть голову и посмотреть на него своими большими невинными глазами. –Ты хищник, хён, как думаешь, я достаточно милый, чтобы на меня охотиться? — шутит он. Язык Ёнджуна сразу становится тяжелым во рту, горло перехватывает до такой степени, что он не может ответить. Бомгю с покорно прижатыми ушками и милым лицом, смотрящим на него, спрашивает, стоит ли охотиться на него. Чёрт возьми. Он выглядит таким маленьким, хрупким, привлекательным и съедобным, что у Ёнджуна внезапно кружится голова. Бомгю все еще ждет ответа, но он невольно молчит, лицо становится красным, а зрачки расширяются. Он предположил бы, что Бомгю понятия не имеет, что этот вопрос делает с ним, но по тому, как тот смотрит на Ёнджуна словившего ступор и как на его лице появляется самодовольная улыбка, создается впечатление, что он знает, что это что-то сделало с Ёнджуном. Он надеется, что Бомгю сделал это просто для того, чтобы подразнить его, и на самом деле не знает, каких глубин достигают его извращенные мысли. Он до сих пор не ответил, и Бомгю драматично вздохнул. – Думаю, нет. Неважно. Если я понадоблюсь, то я буду в своей комнате! — чирикает он и уходит. Ну что за сопляк. Его дыхание стабилизируется после того, как Бомгю уходит. Должно быть, Бомгю понял, как влияет на Ёнджуна. Он боится того, что может знать Бомгю. Знает ли он о развратном голоде, который питает к нему Ёнджун? Или он просто думает, что Ёнджун волнуется за него? Тем не менее Ёнджун надеется на то, что Бомгю не умеет читать мысли. Он знает, что не должен думать о Бомгю в таком ключе, если бы кто-нибудь узнал о его мыслях его бы уже уволили и, возможно, он получил бы судебный выговор. Ёнджун способен контролировать свои действия рядом с Бомгю, даже если случаются некоторые инстинктивные промахи, но если Бомгю продолжит дразнить его подобным образом, он не может гарантировать, что сможет скрыть свою реакцию. У него такое ощущение, что Бомгю заметил, как меняются выражение его лица и язык тела, когда он делает определенные вещи, и если он ещё не замечал этого, то теперь он наверняка знает, по тому как потемнели глаза Ёнджуна на его вопрос. Черт, его дурацкий маленький вопрос о том стоит ли на него охотиться. Да, кричит его мозг, да, ты достаточно симпатичен, чтобы на тебя охотиться. Достаточно симпатичный, чтобы выслеживать тебя, вынюхивать и ещё раз выслеживать, а затем преследовать, пока не поймаешь. Ёнджун проводит рукой по своему раскрасневшемуся лицу. Он опирается на дорогую мраморную столешницу, прохладную для его разгоряченных рук. Ему действительно нужно пойти домой и подрочить, но, к сожалению, он все еще на работе, даже если Бомгю заперт в своей комнате и занимается бог знает чем. Он смутно осознает, что его хвост виляет от интереса к перспективе дрочить на милое личико Бомгю, смотрящее на него снизу вверх. Он быстро трясет головой, чтобы очистить свои мысли. Никаких стояков на работе. – Хен! Можем ли мы заказать сегодня еду на вынос? В настоящее время Бомгю умоляет его, используя столько эгё, сколько может. Ёнджун почти мгновенно сдается, но он помнит, что есть правила, которые его работодатели хотят, чтобы он соблюдал. “Разве шеф-повар не собирается готовить ужин? Ты же знаешь, как твои родители относятся к нездоровой пище. ” Он уныло надувает губы – Шеф-повара сегодня здесь нет, как и моих родителей. Им ведь не обязательно про это знать! Ёнджун скрещивает руки на груди. – Я умею готовить так что, могу просто... – Хен, пожалуйста. – снова умоляет Бомгю, ещё больше усиливая свою театральность. Он делает самое несчастное лицо, и внезапно на его глазах появляются слезы. Сердце Ёнджуна подскакивает к горлу, смесь эмоций бурлит в животе. Он волнуется, что на самом деле расстроил Бомгю, но он также потрясен тем, как его милое лицо хмурится, а стеклянные слезы угрожают пролиться по его щекам. Ёнджун хочет наброситься на него, прижать к земле и заставить эти слезы пролиться ещё больше, чтобы он мог слизать их с лица Бомгю. – Да, хорошо, хорошо. Хорошо. Мы возьмем еду на вынос, — выдавливает он, неопределенно жестикулируя в никуда. Он избегает зрительного контакта с Бомгю, шатаясь к двери. – Напиши мне, чего ты хочешь, и я непременно доставлю это для тебя. Как только за ним закрывается дверь он может глотнуть свежий воздух, он, наконец, чувствует, что его мышцы расслабляются, а тело успокаивается. Больше не поглощенный мыслями о том, чтобы осквернить Бомгю, он тяжело вздыхает и садится в свою машину. *** Ожидание в кафе ужасное. Работникам требуется чуть больше часа, чтобы наконец приготовить его заказ, и к тому времени он уже получил три текстовых сообщения от Бомгю с жалобами на голод. Он предлагал пойти в другое место, чтобы получить что-нибудь побыстрее, на что Бомгю отвечал хмурыми смайликами, говоря, что хочет еду на вынос именно из этого кафе. Итак, Ёнджун ждет, ждет, и ждет, и, наконец, получает две коробочки с едой, аккуратно завернутые в полиэтиленовый пакет. Он благодарит работников кафе и отправляет сообщение Бомгю, в котором говорит, что уже направляется домой. К счастью, на обратном пути к дому Чхве на дорогах не было пробок, так что ему больше не нужно доставлять неудобства Бомгю из-за задержки. Припарковавшись, он выуживает из кармана телефон и проверяет его на наличие уведомлений, прежде чем войти внутрь. Удивительно, но от Бомгю нет ответа. Обычно он немедленно отвечает. Ёнджун хмуро смотрит на свой пустой телефон. Он берет еду с пассажирского сиденья и запирает за собой машину, направляясь внутрь. Подойдя к входной двери, он задается вопросом, спит ли Бомгю. Для него очень странно не проверять свой телефон. Может, он играет или в душе? Ёнджун уверяет себя, что с Бомгю, вероятно, все в порядке, и он просто слишком много думает. Он открывает входную дверь ключ-картой, заходит внутрь и направляется на кухню. В доме так тихо и безмолвно, что аж жутко. Он ожидает, что Бомгю выскочит из своей комнаты при звуке возвращения Ёнджуна, но кролика нигде нет. Брови Ёнджуна задумчиво хмурятся, пока он распаковывает пакет с едой на вынос, разворачивает его и достает две коробки, чтобы положить их на стол, чтобы обеспечить для Бомгю более лёгкий доступ к еде. Сквозь громкий шелест пакета Ёнджун слышит шум. Он тут же замирает, навостряет уши и снова прислушивается. На мгновение наступает тишина, а затем снова раздается шум. Это очень слабый, высокий звук, и теперь он может сказать, что он доносится со стороны коридора, к которому ведет комната Бомгю. Осторожно и тихо он крадется по коридору. Звук определенно доносится из комнаты Бомгю, и, подойдя ближе, он понимает, что это похоже на слабый скулящий звук. Почти как плач. Он быстро догадывается, что звук, должно быть, издаёт сам Бомгю. Это не похоже на звук из видео или фильма, и он бы знал, если бы были гости, и когда из-за закрытой двери Бомгю раздается гораздо более громкий всхлип, он подтверждает, что это, должно быть, кролик издаёт эти непонятные звуки. Сердцебиение Ёнджуна учащается при звуке плача Бомгю. Он бросается к двери, и, хотя обычно он бы постучал, сейчас он слишком взволнован, чтобы думать об этом. Поэтому он поворачивает ручку и быстро распахивает дверь, чтобы увидеть зрелище, совсем не похожее на то, что он ожидал увидеть. В комнате полумрак, но прикроватная лампа Бомгю освещает ее ровно настолько, чтобы Ёнджун мог разобрать хоть что-то в этой кромешной темноте. Бомгю сидит на своей кровати со сброшенными на пол простынями и тревожным отсутствием одежды. Он полностью обнажен, его тело блестит от пота, а пушистые черные волосы прилипли ко лбу, и он, кажется, не заметил присутствия Ёнджуна из-за того, что его глаза плотно закрыты. Жалобные стоны и всхлипы срываются с его распухших, приоткрытых губ, когда он раскачивается взад-вперед на чем-то. Ёнджун догадывается, что должно быть у него внутри какая-то игрушка, когда он подпрыгивает, и его голос срывается на вопль. Чёрт возьми. Святое дерьмо, Ёнджун только что застал Бомгю за мастурбацией. А тот даже не заметил его. И Ёнджун просто продолжает стоять, как извращенец, и смотреть, как Бомгю кончает. Он не думает, что ему когда-либо настолько быстро становилось так плохо. Он должен закрыть дверь и уйти. Он действительно должен. Но его ноги приклеены к полу, и его взгляд прикован к тому, как маленький зайчик наклоняется вперед, чтобы лучше трахнуть себя игрушкой. Ёнджун слышит слабое жужжание, которое он сначала принял за то, что его мозг просто сходит с ума, но теперь он понимает, что оно исходит от игрушки, которая находится внутри Бомгю. Бомгю хнычет и скулит, одна-две слезинки катятся по его щекам, когда он задевает что-то особенно чувствительное внутри себя. Ёнджун никогда не хочет забывать этот образ, вид Бомгю, потного и слабого, трахающего себя на своей же кровати, не подозревая, что кто-то наблюдает за ним из дверного проема. Он такой уязвимый в этом состоянии, такой беззащитный и, беспомощный о, что Ёнджун мог бы сделать с ним прямо сейчас. Рука Ёнджуна все ещё крепко сжимает дверную ручку, так сильно, что он боится раздавить ее. Ёнджуну приходится прикладывать все свои силы, чтобы не броситься на эту чёртову кровать и не осквернить самого Бомгю. Он наблюдает, как тот борется с углом наклона игрушки, и его разум кричит, что он мог бы сделать это лучше. Он мог бы трахнуть Бомгю лучше. Он мог уничтожить этого маленького кролика. Он не обращал внимание на то, как яростно бил его хвост за спиной, пока тот не врезался в дверной косяк, создав тем самым глухой звук, достаточно громкий, чтобы его заметил Бомгю. Его глаза распахиваются и расширяются от ужаса при виде силуэта Ёнджуна в дверном проеме. – Хён! – Кричит он. Запах страха Бомгю поражает Ёнджуна, на что его тело почти сразу же реагирует. Его мозг плавится, а кровь горит в венах от желания, потребности разорвать Бомгю на части. Он пахнет так чертовски вкусно, что у Енджуна действительно начинают течь слюнки. Кролик смотрит на него широко раскрытыми, заплаканными и испуганными глазами. Бомгю протягивает слабую, трясущуюся руку и пытается найти простынь или одеяло, чтобы прикрыться, запоздало понимая, что ранее всех их он повалил на пол. Он впадает в панику и начинает лихорадочно обыскивать кровать из-за чего из его горла всё чаще вырываются стоны удовольствия. Ёнджун не произнес ни слова, он все равно не думает, что способен на какую-либо внятную речь. Тонкие пальцы Бомгю сжимают маленький пластиковый пульт, предположительно, от вибратора, все еще жужжащего внутри него. Бомгю настойчиво нажимает несколько раз на пульт, чтобы выключить его, но, как будто вселенная играет с ним злую шутку, и он случайно нажимает на кнопку для увеличения мощности. Ёнджун наблюдает, как он сгибается пополам с жалобным визгом, когда вибратор гудит внутри него. Его хватка ослабла настолько, что пульт снова выпал из его руки, так что он остался дрожать и всхлипывать из-за усилившихся вибраций, обрушившихся на него. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Ёнджуна испуганным, полным слез взглядом, и внезапно его тело напрягается, и он издает самый сокрушительный крик и кончает на себя. Жалкие всхлипы вырываются из его дрожащего тела, рыдания сотрясают его и оставляют на лице беспорядок. Сильно трясущейся рукой он, наконец, тянется за спину и вытаскивает игрушку, которая продолжала непрерывно жужжать. Бомгю падает лицом в кровать, плача в простыни. В одно мгновение к Ёнджуну внезапно возвращается весь контроль над движениями, который он потерял, когда был захвачен происходящей перед ним сценой. Он спотыкается от того, как быстро отступает назад и захлопывает за собой дверь, отгоняя вид Бомгю, хнычущего на своей кровати. Ёнджун стоит в начале коридора, тяжело дыша. Картина Бомгю, растянувшегося на кровати, кончающего на простыни под ним, прокручивается в его голове снова и снова, пока не впивается в его мозг. Звуки всхлипывания Бомгю все ещё слышны даже за закрытой дверью. Это титаническая задача - поставить одну ногу перед другой и уйти от Бомгю, которого он просто хочет сожрать. Пошатываясь он идет на кухню, его взгляд падает на коробки с едой, все еще терпеливо ожидающие на столе. Ёнджун хватает свой телефон, чтобы проверить время. Время приближается к девяти вечера, и он знает, что скоро прибудет ночная охрана, но он не может больше оставаться в доме, иначе он чувствует, что сойдет с ума. Нерешительно пальцы разблокируют его телефон и открывают чат с Бомгю. Последним отправленным сообщением было то, в котором Ёнджун говорит о том, что он направляется обратно, Бомгю до сих пор не ответил, но теперь он, кажется, понял, почему. Он нажимает на окно сообщения, чтобы открыть клавиатуру, его пальцы скользят по экрану, не зная, что написать. Он знает, что лучше ничего не упоминать о том, чему он только что был свидетелем, но он чувствовал бы себя виноватым если бы просто исчез, не сказав ни слова Бомгю. "Твоя еда лежит на кухонном столе. Скоро прибудут ночные охранники, но ты можешь написать мне, если тебе что-нибудь понадобится." Ёнджун блокирует свой телефон и бросает последний взгляд в коридор на закрытую дверь, ведущую в комнату Бомгю.