Protector(Predator)

Как трус, Ёнджун избегает разговоров о ситуации. Честно говоря, он целиком и полностью избегает Бомгю. Вместо того, чтобы непринужденно болтать, как они делали это раньше, ему приходится воздерживаться от длительных разговоров с Бомгю и просто давать ему краткие ответы. То, что он видел, а именно то как Бомгю трахает себя вибратором и то, что он делал, просто стоял в дверях и смотрел, как последний извращенец, даже не кажется ему реальным, и это, должно быть, самая неловкая ситуация, в которой когда-либо был Ёнджун. Сделав шаг назад и осознав всё, что произошло и привело к этому моменту — его потаённые инстинкты, которым он поддался, хрупкое подобие самоконтроля, которое он изо всех сил пытался сохранить, тот факт, что он видел своего клиента обнаженным и истекающего спермой, – Ёнджун смутился из-за того, что позволил этому произойти и зайти так далеко. Какая-то его часть думает об уходе. Простое присутствие Бомгю так сильно меняет его мысли и поведение, а ему нужна ясная голова, чтобы правильно выполнять свою работу. И несмотря на все рациональные мысли, говорящие ему, что он должен уйти, он всё ещё колеблется. Он колеблется, потому что всё ещё заботится о Бомгю. Он бесчисленное количество раз хвалил Ёнджуна говоря, что он был лучшим охранником, который у него когда-либо был, в шутку говоря, что ему нельзя уходить, потому что он будет скучать по командованию Ёнджуном. Между ними возникла связь, за разрыв которой он чувствовал бы себя виноватым. Он знает, что Бомгю тяжело это воспримет. На самом деле, он знает, что уже расстраивает Бомгю той дистанцией, которую он пытается создать между ними. Бомгю далеко не глупый, поэтому нет никаких сомнений в том, что он точно определил, что делает Ёнджун, и что вызвало это напряжение и неловкость между ними, из-за чего это сделало его несчастным и подавленным. Сейчас своё свободное время вместе они проводят гораздо сдержаннее, чем раньше. Бомгю проводит много времени взаперти в своей комнате, а Ёнджун больше не осмеливается даже ступить ногой в коридор. Каждый раз, когда он смотрит на закрытую дверь, ведущую в комнату Бомгю, он переживает тот момент снова и снова, его голова сразу же наполняется образами Бомгю, сгорающего от желания на своей кровати. Меньшее пребывание Ёнджуна рядом с Бомгю означает, что ему не приходится так часто сталкиваться с дикими побуждениями и инстинктами, которые, как он думал, были довольно-таки утешительными, но теперь просто расстраивают ещё больше. Он знает, что Бомгю прямо там, прямо за закрытой дверью, и это заставляет его тело зудеть от желания, из-за того, что кролик находится вне его досягаемости. У него ломка. Постоянная петля Бомгю в голове Ёнджуна, должно быть, вызвала кролика, потому что Ёнджун внезапно слышит скрип двери его спальни и его тихие шаги позади себя. Даже не оборачиваясь, он знает, что Бомгю смотрит на него. Несмотря на всю ту холодность которую Ёнджун проявляет по отношению к кролику в последнее время, Бомгю всё ещё так хорошо настроен на него. – Хён? Ты всё ещё здесь? Ёнджун закрывает свой ноутбук, стоящий без дела на кухонном столе, на самом деле он служил его оправданием для того чтобы остаться допоздна в доме Чхве, мол Ёнджун хотел проверить некоторые электронные письма перед тем как пойти домой, когда на самом деле он эгоистично хотел задержаться в аромате Бомгю ещё немного. – Прости, Бомгю-я. Я как раз уже собирался идти. – Говорит он, намереваясь взять свою сумку. – Подожди, хён, не уходи пока. — Вмешивается Бомгю, прежде чем тихо добавить. – Пожалуйста. Ёнджун наконец поднимает взгляд. Бомгю закутан в большой свитер и свободные спортивные штаны, его руки спрятаны в передние карманы, а жалобное выражение искажает его красивые черты лица. Несмотря на холодный кондиционер в доме, тело Ёнджуна начинает согреваться от идеальной картины такого уязвимого и домашнего Бомгю перед ним. Ёнджун сильно прикусывает внутреннюю сторону щеки. Он хотел бы, хоть один чёртов раз думать нормально по отношению к Бомгю. Но вот он здесь, такой вкусный и аппетитный, и даже несмотря на то, что его милое личико нахмурено, Ёнджуну всё равно хочется заставить его плакать. Он чувствует резкий металлический привкус крови во рту и с опозданием понимает, что слишком сильно прикусил щеку, пытаясь подавить свои мысли. Бомгю всё ещё выжидающе смотрит на него с жалобным и беззащитным выражением лица. – Мне нужно с тобой поговорить. – Говорит он. Ёнджун нахмурился. Это не то что он ожидал услышать. – Может присядем? – тихо спрашивает Бомгю. Когда Ёнджун кивает, он ожидает, что они пройдут в гостиную, чтобы сесть на один из смехотворно дорогих плюшевых диванов, но неожиданно Бомгю ведёт его в свою комнату. Пульс Ёнджуна учащается с каждым новым шагом, который он делает по направлению к той самой комнате, которую избегал почти две недели. Он нерешительно следует за Бомгю в его спальню, отчаянно пытаясь не думать о том, что тот лежит голый и оттраханный на той самой кровати, на которую Бомгю жестом указывает ему сесть. Матрас прогибается, когда Бомгю садится рядом с ним. Это заставляет Ёнджуна задуматься, как часто Бомгю ублажает себя на нём и есть ли у него прямо сейчас спрятанные под кроватью игрушки? Он думает о том, проводит ли Бомгю с кем-нибудь свои ночи и тычется ли он лицом в одну из своих многочисленных подушек, чтобы заглушить стоны, когда он становится слишком громким? Как часто его пальцы сжимают атласные простыни, скручивая их от удовольствия? Бомгю подтягивает ноги и прижимает их к груди. Их близость удушает. Они впервые так близко друг к другу с тех пор, как Ёнджун начал его избегать, и этого уже достаточно, чтобы заставить его потеть. — Думаю, ты уже знаешь, о чём я хочу с тобой поговорить. — Бормочет Бомгю. Ёнджун снова начинает кусать внутреннюю сторону щеки, резко дёргая головой вместо ответа. – Мы… Мы оба знаем, что произошло, и я знаю, что это было неловко, странно и э-э… смущающе. — Лицо Бомгю розовеет. — Но мы можем просто забыть, то что произошло и вернуться к нашему обычному общению. Верно? Ёнджун проводит рукой по лицу. – Бомгю-я, я думаю, будет лучше, если я дам тебе больше личного пространства. Брови Бомгю хмурятся. Он раздражённо возражает. – Я не хочу личного пространства. Я хочу, чтобы мы снова общались как раньше. Пальцы Ёнджуна несколько раз барабанят по бедру в нервном тике. Присутствие Бомгю подавляет все его разумные мысли до такой степени, что он изо всех сил пытается сформулировать разумные предложения, которые могли бы успокоить кролика. – Просто так будет лучше. – Тупо повторяет он. – Чем это лучше? Ты даже толком не разговариваешь со мной больше! Я понимаю, что было странно зайти ко мне и увидеть, как я… — Бомгю дико жестикулирует. — Блять, трогаю себя, но все так делают! Это не странно, если только ты не считаешь это странным. Бомгю теперь явно зол, его уши раздраженно подергиваются. – Я просто хочу, чтобы ты снова обратил на меня внимание! — Послушай, я просто… я не думаю, что больше могу быть рядом с тобой, я… Бомгю прерывает его. – В чём, чёрт возьми, твоя проблема? Просто забудь об этом случае, и мы опять сможем вернуться к нормальному общению. — Думаю, я просто разорву контракт с твоими родителями. — Бормочет себе под нос Ёнджун, и это ещё больше раздражает Бомгю. – Ты собираешься уйти, потому что застал меня за мастурбацией? Ты серьезно? — Недоверчиво спрашивает он. Ёнджун десятки раз видел раздражённого Бомгю, но он никогда раньше не видел такого огня в его глазах. Инстинкты подсказывают ему приручить Бомгю, придавить, поставить его на место... – Я блять, не могу контролировать себя рядом с тобой! — огрызается Ёнджун, повышая голос больше, чем собирался. Очевидно, Бомгю пугает это, судя по тому, как он замолкает и съёживается. Ёнджун делает вдох, чтобы успокоиться. После нескольких минут молчания Бомгю тихо спрашивает. – Что ты имеешь в виду? Ёнджун закрывает рот рукой, словно пытаясь заставить себя замолчать. Он обдумывает признание того, что с ним происходит с тех пор, как он впервые встретил Бомгю, но он знает, как нелепо это прозвучит. Он не знает, как он должен рассказать Бомгю о том, что он думает, как осквернить его почти каждую секунду, пока они вместе. Бомгю, вероятно, подумает, что он урод, и после этого их отношения не исправятся, даже если бы он захотел. Но если он уже думает об уходе, разве Бомгю не заслуживает знать причину этого решения? Он слишком долго молчал, и поэтому атмосфера в комнате опустилось до неуютного, тихого напряжения. Бомгю всё ещё выжидающе смотрит на него. Ёнджуну приходится отвести взгляд от Бомгю, он просто не сможет смотреть ему в глаза, если собирается рассказать обо всём. – Это действительно будет звучать странно и, вероятно, заставит тебя чувствовать себя некомфортно – начинает Ёнджун, в надежде удержать Бомгю от этого разговора. – Мне всё равно. Расскажи обо всём. – Хорошо – соглашается он. Ёнджун делает глубокий вздох и готовится к тому, что его вышвырнут из дома Чхве, а затем начинает. – Каждый раз, когда я нахожусь рядом с тобой, я начинаю… чувствовать себя странно. У меня появляются ужасные мысли, которые я не могу контролировать или избавиться от них. И это не просто мысли, это также… — Руки Ёнджуна сжимают его колени, — эти побуждения, которые я испытываю. Я должен перестать думать обо всём этом, но иногда это трудно контролировать. Ёнджун знает, что он ходит вокруг да около, но он не может набраться смелости, чтобы рассказать, что это за мысли и побуждения преследуют его так долго. – Хён, если ты влюблён в меня, то в этом нет ничего страшного. — Встревает Бомгю. Ёнджун щиплет переносицу. – Замолчи. Это вообще нисколько не похоже на бабочек в моем животе, мое тело просто получает эти инстинктивные побуждения, когда я рядом с тобой. – Так ты собираешься мне сказать, что твоё тело побуждает тебя делать, или ты просто так будешь продолжать ходить вокруг да около? Глаза Ёнджуна раздраженно сверкают на Бомгю. Должно быть, он показался более агрессивным, чем думал, потому как кролик вжался в себя от брошенного на него взгляда. Дерзкий рот Бомгю затих и Ёнджун продолжает. – Если ты действительно хочешь знать, я расскажу тебе, но ты будешь думать обо мне совершенно по-другому. — Говорит он. Бомгю решительно кивает. Ёнджун сглатывает ком в горле. – Когда ты рядом, я начинаю чувствовать себя больше как… животное? Как будто я просто хочу раствориться в этих инстинктах, поддаться этим первобытным побуждениям чтобы начать преследовать и охотиться. И эти животные побуждения всегда сосредоточены на тебе и вызваны тобой — когда ты идешь слишком быстро, мои мышцы напрягаются, и я просто хочу начать преследовать тебя, или когда ты не обращаешь на меня внимания, мой мозг думает о том, насколько ты уязвим в этот момент. Я знаю, что это пиздец, но мне нравится, когда ты напуган, когда ты плачешь, когда ты беспомощен. – Ёнджун слышит почти неслышный звук сбившегося дыхания Бомгю, и он ненавидит то, как это возбуждает его. – Ни в коем случае не дай своей матери услышать, о том, что я всегда себя чувствую в режиме хищника рядом с тобой, а то она просто сойдёт с ума. И я ведь даже никогда раньше не верил во всё это глупое дерьмо про добычу и хищника. Мне жаль, Бомгю, и я пойму, если ты захочешь, чтобы я ушел после этого. Наконец, закончив свою речь, он поворачивается, чтобы посмотреть на Бомгю. Выражение его лица нечитаемо даже для Ёнджуна, который обычно способен уловить эмоции кролика. – Хён, ты знаешь, что я изучаю в университете на своей специальности? Ёнджун ошарашенно моргает. Какое это имеет отношение к тому, что он только что сказал? Он только что признался во всех развратных вещах, которые он думает о Бомгю, и его спрашивают о том какая у того университетская специальность? Конечно, он действительно не знает, что именно изучает Бомгю, все, что он знает, это то, что он в STEM. – Не совсем. Какое это вообще имеет отношение к тому, что я только что сказал? – Раздражённо говорит он. Бомгю тянется вперёд, чтобы щелкнуть его за одно из мягких ушей на макушке. – Послушай меня хоть раз, идиот. Я изучаю исследования феромонов у гибридов. Полагаю, ты конечно ничего об этом не знаешь? – Он воспринимает безмолвный хмурый взгляд Ёнджуна как ответ. – Я знаю, что мои родители могут показаться странными и консервативными из-за своих убеждений, но я хочу, чтобы ты знал, что они не так беспочвенны, как ты можешь думать. Озадаченное выражение лица Ёнджуна и отсутствие реакции говорят о том, что Бомгю может продолжать рассказывать дальше. – Некоторые гибриды сохранили способность обнаруживать феромоны, как настоящие животные в дикой природе. Есть две гибридные составляющие: железа для выделения феромонов и обонятельный сенсор для их обнаружения. Некоторые гибриды рождаются с обоими, некоторые же рождаются только с одним типом составляющих. Ёнджун моргает как болванчик. Он как будто бы снова попал на урок биологии и изо всех сил пытается понять технический жаргон, который ему бросают. – Люди с железой, выделяющей феромоны, способны выделять особые запахи, связанные с их гибридным типом, поэтому, если у двух гибридов есть гибридные типы, которые естественным образом взаимодействуют друг с другом в определенных ситуациях в дикой природе, это может повлиять на то, как они будут вести себя друг с другом. Например, – Бомгю бросает на него целеустремленный взгляд. –То, как животное, которое является естественной добычей другого животного в дикой природе будет реагировать на него. – Как пума и кролик? – Говорит Ёнджун низким голосом. Бомгю одобрительно хмыкает, и Ёнджун не упускает из виду то, как его кадык подпрыгивает в нервном сглатывании. — Так ты говоришь, что у нас обоих есть эта самая штука, и именно она, заставляет меня всё время хотеть охотиться на тебя? Звучит правдоподобно. Особенно когда он думает обо всех его побуждениях, которые он получал всё это время и если рассматривать их в этом свете, то становится очевидным, насколько первобытное чувство соответствует тому, как он действовал, если бы он был настоящим животным в дикой природе на охоте. Однако это не учитывает те грязные и развратные стороны его воображения хотя… Может быть, это просто его человеческая половина возбуждена. – Я предполагаю, что у меня есть железа, которая выделяет феромоны, а у тебя есть сенсор, который способен их улавливать. Это довольно-таки редкое состояние для гибридов, но у меня уже некоторое время была эта теория, основанная на твоём поведении рядом со мной – Признаётся Бомгю. – И именно поэтому мои родители так сильно настаивают на том, чтобы рядом со мной был телохранитель. Просто у меня уже были случаи, когда другие гибриды чувствовали, что мои феромоны странные и настойчивые, но ты единственный из всех, кого я встречал, кто способен так хорошо это контролировать. Мир Ёнджуна переворачивается от этого нового откровения. Если это редкое состояние у гибридов, Бомгю должен быть первым, кого он встретил с подобной железой, выделяющей феромоны, которые он может обнаружить, потому что его опыт с ним был совершенно новым. Но, судя по всему, Бомгю уже сталкивался с этим раньше. Он хочет почувствовать облегчение, получив ответ на то, из-за чего он чувствовал себя так последние несколько месяцев, но что-то не дает ему покоя. – Как давно ты это знаешь? Когда ты пришел к выводу, что у меня есть эта штукенция? Бомгю замолкает. Его нога постукивает по кровати, его нервная привычка, которую Ёнджун конечно же хорошо знает. – У меня было подозрение с самого начала. Прошло, может быть, несколько недель, прежде чем я был полностью в этом уверен. – Тихо признается он. – Так ты знал, и всё равно издевался надо мной? – Ёнджун сжимает и разжимает кулак, внутри него нарастает разочарование. Бомгю теперь выглядит встревоженным. – Я не забыл, как ты дразнил меня. Ты делал то, что, как ты, должно быть, знал, сводило меня с ума, и прикидывался дурачком. Прямо как когда ты спросил меня, достаточно ли ты симпатичен, чтобы я мог охотиться на тебя? – Ёнджун рычит. – Думаешь, было забавно наблюдать за тем, как я изо всех сил пытаюсь себя контролировать? Нога Бомгю теперь постукивает сильнее, его глаза широко раскрыты и в них видно волнение, смешанное с отчаянием. – Хён, я правда не хотел… – Знаешь, может быть, я был прав. – Перебивает его Ёнджун и встаёт с кровати. – Может быть, мне правда было бы лучше просто уйти. Я не терплю лживых сопляков, Бомгю-я. – Хён, подожди! – Теперь его голос полон отчаяния, а руки протянуты так, как будто бы он умоляет Ёнджуна остаться. Не обращая на него никакого внимания, Ёнджун выходит из спальни Бомгю. Идя по коридору, он испытывает чувство дежавю. Это второй раз, когда он вот так оставляет Бомгю разрушенным на своей кровати, уходя, не сказав ни слова. Чувство вины терзает его изнутри, но гнев выталкивает его за дверь.

***

Ёнджун размышляет об этом разговоре весь вечер. Как бы ему ни было приятно наконец-то понять, что он всё это время чувствовал по отношению к Бомгю, он не может справиться с гневом на кролика за то, что тот дразнил его всё это время, зная, через что проходил Ёнджун. Очевидно, Бомгю понимал, что ему нужно было приложить немалые усилия, чтобы сохранять хладнокровие рядом с ним, он действительно сказал, что Ёнджун был единственным гибридом с таким хорошим самообладанием из всех, кого он встречал раньше, и всё же он решил проверить это самообладание и подразнить его ради забавы. Возможно, он слишком остро отреагировал, когда сказал Бомгю, что уволится из-за этого. Но всё внутри него говорит о том, что Бомгю нужно наказать за это, нужно поставить его на место, и если он будет находиться с ним в одной комнате со всеми этими мыслями о дисциплине, которые приходят к нему в голову, он знает, что потребуются большие усилия, чтобы не наброситься на Бомгю и не преподать ему хороший урок. И если это был план Бомгю с самого начала, заставить его сорваться, он не хочет доставлять паршивцу удовольствие от происходящего. Ёнджун идёт в ванную и поворачивает ручку крана для того, чтобы включить душ. Он быстро раздевается, сбрасывает одежду на пол и встаёт под горячую струю воды. Чувство напряжения во всём его теле немного ослабевает, когда на него льется тёплая вода. Не чувствуя себя больше таким злым, как раньше, его мысли начинают непроизвольно возвращаться к тому, что Бомгю мог бы делать прямо сейчас. Он наверняка расстроен заявлением Ёнджуна об уходе, а затем его внезапным уходом. И хотя он всё ещё не прощает Бомгю, он не может избавиться от чувства вины, зная, что, должно быть, причинил ему боль. Он может представить Бомгю, сидящего на кровати, с тёмными, полными слёз глазами. Мысленный образ такого разрушенного кролика вызывает у него одновременно как сжатие сердца, так и волнение в животе. Чёрт, даже за много миль в собственном доме, он все еще не может избавиться от развратных мыслей о Бомгю. И, несмотря на здравый смысл, он позволяет своему разуму блуждать. Ёнджун размышляет о том, что произойдёт, если он будет действовать в соответствии со своими желаниями, теперь одарённый знанием того, что Бомгю понимает, что он испытывает, и даже подстрекает его своими поддразниваниями. Ведь если бы кролику действительно не нравились или были бы неприятны побуждения Ёнджуна, он давно бы уже расторг контракт с ним. Но он, очевидно, доверяет Ёнджуну и конечно же очевидно, находит забавным дразнить его, исходя из этого было бы разумно предполагать, что Ёнджун когда-нибудь наконец-то захочет утолить свой голод. Пар наполняет его лёгкие, а грязные мысли затуманивают мозг. Он чувствует, как у него начинает формироваться эрекция, и как только его рука начинает тянуться к ней, скрипучий звук рингтона вырывает его из своих фантазий. Ёнджун громко стонет, резко перекрывая воду и сдёргивая полотенце с двери душа, чтобы поспешно вытереться им. Он вытирает руки, чтобы вода не попала на смартфон, затем берёт его с того места, где тот гудел, на столешнице раковины. Идентификатор вызывающего абонента сообщает ему, что это мать Бомгю, и его охватывает ужас. Он срочно принимает вызов и подносит телефон к уху. – Да? Я вас слушаю. – Ёнджун-щи? – Голос на другом конце телефона звучит взволнованно. – Бомгю куда-то тайком убежал, и никто из охранников не знает, куда он делся. Мы знаем, что он ушёл только из-за камер наблюдения зафиксировавших движение. Блять, точно, как он мог забыть. Оба родителя Бомгю на этой неделе уехали из города, поэтому в доме помимо кролика никого не было. Поэтому Бомгю было бы легко прокрасться мимо охранников. Ведь в основном они там для того, чтобы не пускать людей, а не держать кого-то внутри. Предполагалось что это должно было быть обязанностью Ёнджуна. Чёрт. Ёнджун изо всех сил старается вытереться одной рукой, пока держит телефон у уха. – Хорошо. Вы пытались ему позвонить? – Да, но он не отвечает ни на чьи звонки. Уже поздно и я беспокоюсь, что Бомгю будет небезопасно бродить по улицам одному в столь поздний час. — Говорит она с явным волнением и испугом в голосе. — Не волнуйтесь, я обещаю, что найду его и позабочусь о том, чтобы он вернулся домой целым и невредимым. Мне нужно идти, но я буду держать вас в курсе – Отвечает Ёнджун профессионально сохраняя спокойствие в голосе. Она благодарит его надломленным из-за слёз голосом, и как только он слышит гудки, бросает свой телефон на кровать, наугад хватая чистую одежду. Он с трудом одевается из-за того, что его кожа всё ещё слегка влажная, и всё это время ругается, как сапожник. Обычно Ёнджун был бы уверен, что, Бомгю выходя на улицу один будет находиться в безопасности, но тот факт, что уже поздно, и что он всё ещё может быть очень эмоционален после произошедшего между ними разговора, заставляет Ёнджуна беспокоиться, из-за этого, Бомгю может попасть в какую-нибудь ужасную ситуацию. И то, как взволнованно его мать говорила по телефону, тоже не очень утешало. Он хватает ключи и быстро набирает номер Бомгю, но его сразу же отправляют на голосовую почту. До дома Бомгю ехать не очень долго, но он каким-то образом умудряется проехать на каждый красный свет по пути. Время ожидания нужного сигнала светофора он тратит на то, чтобы схватить свой телефон и отправить несколько сообщений Бомгю, но неудивительно, что он не получает никакого ответа. Он недолго беспокоится о состоянии своей машины, когда резко переключается с передачи на парковку, но об этом он подумает позже. Прямо сейчас ему нужно как можно быстрее найти Бомгю. Ночь прохладная с легким слегка дующим ветерком. Он крутит головой, осматриваясь вокруг и оценивая, куда мог пойти Бомгю. Его мать отправила Ёнджуну запись с камер наблюдения, на которой видно, как Бомгю тайком уходит, так что у него есть общее представление о направлении, в котором ушёл кролик. Беззвучно. Он отправляется на поиски. Ёнджун крадётся по улицам и переулкам богатого района, ища любые признаки Бомгю. Уличные фонари не обеспечивают хорошей видимости и оставляют некоторые области затенёнными и пугающими. Ёнджун может легко постоять за себя, он беспокоится только о Бомгю. В темноте и тишине ночи кто-то может так легко подкрасться к маленькому кролику, и Ёнджун ни в коем случае не может этого допустить. Проходя по боковой улочке, он улавливает запах чего-то знакомого. Чего-то что пахнет прямо как Бомгю. Он бесшумно крадется по темной улице, следуя за кроличьим запахом. Его уши остаются настороже к любому шуму, а глаза сканируют всё что находится слева и с права. В глубине души Ёнджун понимает на что это похоже. Он бродит по ночным улицам, идет по следу и выслеживает свою цель. Ёнджун действительно самый настоящий хищник, вынюхивающий свою добычу. Возможно, мысли об этом усилили его чувства, потому что то, с какой высокой чувствительностью он способен обнаружить запах Бомгю, ни в какое сравнение не идёт с тем что было раньше. Даже его движения приспосабливаются к этому состоянию охоты, в котором он находится, шаги становятся тише и быстрее. Он облизывает губы, улавливая более отчётливый запах Бомгю и следуя за ним по незнакомым улицам, словно это его вторая натура. Что, по его мнению, так и есть. Несомненно, это его вторая натура — под влиянием его гибридного типа и очевидного действия на него феромонов, он был рожден, чтобы вот так вот, таким образом охотился на Бомгю. Слабый шум привлекает его внимание. Вдох, легкий вздох. Ёнджун вертит головой, осматривая местность. На скамейке возле круглосуточного магазина сидит Бомгю, поджав ноги к груди и в страхе прижав к голове милые заячьи ушки. Внезапно у Ёнджуна начинает сильно кружиться голова, зрачки расширяться, а сердце бешено колотится. Он крадется к Бомгю, сверхфокусируясь на каждом его движении. Все мышцы Ёнджуна готовы к погоне, если кролик попытается убежать. Он знает, что у него, должно быть, безумный взгляд, когда он нависает над Бомгю. —Твои родители очень сильно волновались. — Говорит он серьезным, но на удивление ровным голосом для того, насколько сильно он взбудоражен. Бомгю хмурится, теребя рукав своего свитера. – Почему? Я ведь в полном порядке. Конечно, он снова прикидывается дурачком. Ёнджун растирает свои руки, которые гудят от переполняющей их энергии. Всё, чего он хочет – это схватить кролика, взять его и владеть им. – Ты знаешь почему – Рявкает он. – Твоя мать позвонила мне в слезах, сказав, что я должен найти тебя, потому что она боялась, что какой-нибудь хищник подкрадётся к тебе. Глаза Бомгю путешествуют вверх и вниз по телу Ёнджуна, рассматривая пугающую фигуру, которая становится всё ближе и ближе, словно запирая его в клетке. Он встречает мрачный взгляд Ёнджуна и говорит. – Я думаю одному уже удалось это сделать. Ёнджун не ожидал этих слов, как и не ожидал того, что они вызовут злую улыбку на его лице. Что-то тёмное и зловещее внутри него радуется слышать это — радуется наконец-то быть признанным за животное, каким он является на самом деле. – Да? – Насмехается Ёнджун. – Ваш хищник намеренно преследовал вас по всем этим улицам. – Он резко становится опять серьёзным. – Я почувствовал твой запах, Бомгю-я. Так вкусно, что я просто хочу разорвать тебя на части и съесть. Слабое хныканье, которое вырывается из горла Бомгю, не остаётся незамеченным. Это сводит Ёнджуна с ума. Он ловит взгляд Бомгю, устремленный вниз, и с опозданием понимает, что невероятно возбужден. То, как беспомощно сейчас выглядит Бомгю, вызывает у него невероятный аппетит. — Ты же знаешь дорогу домой отсюда, верно? — Пробормотал Ёнджун, дразняще склонив голову набок. – Да, хён. Его член пульсирует в штанах от такого сладкого и послушного голоса Бомгю. – Хорошо. Потому что я собираюсь дать тебе фору, и если я тебя поймаю, то буду делать с тобой всё, что захочу, прямо здесь и сейчас. Глаза Бомгю расширяются, от него исходит запах страха. – Чт-что? – Заикается он. – Фору? — Я говорю, что тебе блять лучше бежать, маленький кролик. Бомгю неуклюже встаёт на свои ватные ноги, поспешно направляясь в сторону своего дома, бросив несколько взглядов за спину на Ёнджуна. Вскоре он скрывается из виду, и Ёнджун ждет, пока не перестаёт слышать шаги, чтобы наконец бросится в погоню за кроликом. Раньше Ёнджун думал, что медленное преследование Бомгю было просто захватывающим, сейчас же, погоня за кроликом заставляет адреналин в его крови бурлить так, как никогда раньше. Он знает, что мог бы легко догнать Бомгю, если бы бежал на полной скорости, но гораздо веселее всегда быть всего в нескольких шагах позади него, предоставляя для Бомгю столько места, чтобы заставить его думать, что, возможно, он сможет убежать от Ёнджуна, но при этом чтобы он знал, что тот не сильно отстает. Он понимает привлекательность охоты, но теперь он получает удовольствие от погони. Всю выдержку и самообладане, которые Ёнджун научился применять за последние несколько месяцев, он небрежно выбросил в окно, теперь получая удовольствие, просто сдаваясь инстинктам. Он поддаётся каждым первобытным, животным побуждениям, которые у него были, направляя их всех на бедного маленького Бомгю, преследуя его по ночным улицам. Это то, чего он хотел, то, чего жаждал всем сердцем с самого начала, — отпустить человеческий разум и прислушаться к инстинктам. Даже в тех немногих случаях, когда он теряет Бомгю из виду, он всё равно чувствует запах страха и паники в воздухе, таким образом продолжая преследовать кролика. Прошло совсем немного времени, прежде чем они вернулись на знакомую территорию, он знает, что совсем скоро они доберутся до дома Бомгю. Его глаза прикованы к кролику, и он наблюдает, как тот спотыкается в пустынном переулке прямо перед тем, как добраться до главной улицы, спотыкается и падает на землю. Он может поймать себя подставив перед собой руки, так что падение не сильно жёсткое, но он всё ещё недостаточно быстр, чтобы встать и продолжать бежать, потому что Ёнджун уже на нем. Бомгю пытается приподняться, но Ёнджун прижимает свою ногу к его спине, легко толкая обратно, тем самым прижимая его к земле ботинком между лопаток. Жалкий визг и прерывистое дыхание, вырывающиеся из горла Бомгю, опьяняют разум. — Доблестное усилие, признаю, — хихикает Ёнджун, переводя дыхание. – Но к сожалению, всё ещё недостаточно быстро. – Х-хён, я… – Бомгю прерывается тем, что Ёнджун сильнее упирается ногой ему в спину, прижимая его грудь к асфальту. Из-за чего его фраза превращается в сдавленный стон. Ёнджун ослабляет давление на спину, но прежде чем Бомгю успевает сделать хоть какое-то усилие, чтобы сбежать, он становится на колени на землю и седлает его, садится на верхнюю часть его бедер и теперь руками прижимает Бомгю лицом вниз. В этой позе он просто не может ничего с собой поделать. Ёнджун хватает тощие запястья Бомгю и прижимает их над его головой, наклоняясь вперед и придавая себе правильный угол, чтобы прижаться к заднице Бомгю. Низкий стон слышится из-под него, когда Бомгю понимает, что он делает. Боже, как приятно получать любую стимуляцию, он был возбуждён с тех пор, как только начал охотиться на кролика. С его губ срываются хриплые, беззастенчивые стоны, пока он продолжает тереться о Бомгю. Ёнджун наклоняется, пока полностью не закрывает кролика своим телом, тяжело дыша ему в ухо и ухмыляясь в ответ на хныканье, которое он получает. Он утыкается носом в шею Бомгю, задевая клыками чувствительную кожу. — Бомгю-я, скажи мне остановиться. Скажи мне остановиться, и я остановлюсь. — Требует он. Бомгю на это лишь приглашающе выгибает спину, подталкивая свою задницу к движениям Ёнджуна, и хрипит. – Блять, нет. Ёнджун ругается себе под нос, сильнее прижимая бедра кролика к себе. — Вот мой хороший мальчик. — Шёпотом хвалит он. Хоть это и мучительно, но он останавливается и нависает над Бомгю, выравнивая своё тяжёлое дыхание. – Сейчас, мы встанем и пойдём в дом, я скажу охранникам, что с тобой все в порядке, и что я буду наблюдать за тобой до конца ночи. — Заявляет Ёнджун. Это означает, что он собирается приказать остальным охранникам идти домой, чтобы он мог остаться с Бомгю в полном одиночестве, один на один в доме. Бомгю на это лишь слабо кивает. Ёнджун встаёт и помогает Бомгю подняться на трясущиеся ноги. Расстояние, которое осталось пройти, чтобы добраться до дома, минимально, но он по-прежнему собственнически держит руку на пояснице Бомгю. Ему повезло, что здесь почти никто не ходит так поздно ночью, потому что на них двоих наверняка бы все смотрели с любопытством. Верный своему слову, Ёнджун вводит Бомгю внутрь и отправляет его в комнату, прежде чем приказать нескольким охранникам уйти на ночь. Один немного возражает, но угрожающий взгляд Ёнджуна отправляет его прочь. Он уверен, что они все задаются вопросом о состоянии, в котором он и Бомгю появились, но ему наплевать, не тогда, когда его ждет милый маленький кролик. Ёнджун спешит в комнату Бомгю, он быстро заходит и запирает за собой дверь. То, что он видит на кровати, заставляет его думать, что он, должно быть, умер и попал в рай. Бомгю эротично растянулся, уже наполовину раздетый. Его брюки и рубашка уже давно исчезли, и он остался только в одних боксерах. Его полувставший член натянул ткань боксеров, а посередине виднеется мокрое пятно. Ёнджун думает, что кролик выглядит неземным, его лицо раскраснелось, а грудь всё ещё вздымается от напряжённого бега. Болезненное удовлетворение течёт по венам Ёнджуна, когда он думает о том, что оставил Бомгю таким податливым и слабым после, погони за ним, оставив его идеальным для захвата. — Боже, Бомгю, ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя прямо сейчас. — Тихо говорит он, обходя кровать. – Тогда возьми меня. – Насмехается он. – Разорви меня на части, так, как ты этого давно хотел. В глазах Ёнджуна вспыхивает что-то опасное, его гладкий хвост заинтересованно покачивается. – Я не собираюсь быть нежным. Ты должен сказать мне, если захочешь остановиться, потому что я могу вести себя как животное, но я не монстр. — Требует Ёнджун. – Я знаю, хён. Я остановлю тебя, если мне это понадобится, но прямо сейчас. – Бомгю ещё шире раздвигает ноги. – Я хочу, чтобы ты сделал всё, что в твоих силах. Ёнджун ухмыляется. – Ты пожалеешь, что сказал это. Он стягивает с себя одежду с такой настойчивостью и силой, что, кажется, разорвались один-два шва, но сейчас это меньше из всего что беспокоит его. Всё, на чём он сосредоточен, — это заполучить Бомгю в свои руки. Он заползает на кровать и быстро стягивает боксеры Бомгю с ног, чтобы, наконец, получить доступ ко всему его драгоценному телу. Ёнджун довольно проводит руками от голеней Бомгю к его бёдрам и талии. Он вдавливает большие пальцы в мягкую кожу, чтобы посмотреть, как она податливо проминается, а затем вонзает в неё когти и чуть-чуть проводит ими. Бомгю хнычет от боли, но Ёнджун заворожён красными линиями, которые он оставляет на его нежной, бледной коже. Он хочет оставить следы на красивом теле Бомгю. Ёнджун должен видеть синяки на бедрах кролика в форме его рук, должен оставлять следы укусов и царапины на коже. Он отметит своё владение Бомгю прекрасными, жестокими руками. Он ныряет вниз, чтобы схватить тонкие запястья Бомгю, прижимая их к кровати. Это похоже на то положение, в котором они находились раньше, но на этот раз Бомгю был на спине. Таким образом, Ёнджун мог хорошо видеть его лицо, внимательно изучая его красные щёчки и широкие, обманчиво невинные глаза. Бомгю делает слабую попытку вырваться из хватки Ёнджуна, толкая и вытягивая руки, пытаясь освободиться от железной хватки, в которой его держат. Неудивительно, что это очень волнует Ёнджуна. Его член пульсирует между ног, когда он наблюдает, как Бомгю пытается бороться с ним, но абсолютно ничего не добивается. Он действительно держит Бомгю в своей власти. – Ты такой милый. — Воркует он. — Сражайся больше, на это забавно смотреть. Бомгю дуется. Он ещё немного извивается под ним, прежде чем сдаться. Ёнджун легко нависает над ним, не прилагая никаких усилий, чтобы удержать кролика, в то время как тот задыхается и слабеет. Его тело расслабленное и податливое, Ёнджуну так легко делать с ним всё, что он хочет. – Хён. – Скулит Бомгю, растягивая гласные. – Сделай уже что-нибудь. Ёнджун крепче сжимает запястья Бомгю (втайне надеясь, что это оставит синяк) и наклоняется, чтобы прикусить линию подбородока Бомгю. – Я не собираюсь торопиться. Я так долго этого ждал, тебе не кажется, что я заслуживаю веселья? Бомгю откидывает голову назад, его волосы падают ореолом вокруг головы, и он подставляет свою шею Ёнджуну. Знак подчинения. Пьянящий прилив обжигающего возбуждения наполняет внутренности Ёнджуна, и в одно мгновение его зубы впиваются в Бомгю. Это грубо с самого начала, то, как он кусает нежную плоть на шее Бомгю. Он втягивает кожу так, чтобы на ней остались синяки, вонзает зубы достаточно сильно, чтобы заставить Бомгю завизжать, но не настолько, чтобы порвать его нежную кожу. Он, должно быть, чувствителен здесь, потому что Бомгю начал извиваться ещё больше, чем раньше, мечась головой по подушке. Ёнджун издает низкий горловой рык, звук, который он никогда раньше не слышал от себя, и отпускает слабые запястья Бомгю, чтобы вместо этого запутаться пальцами в его волосах, оттягивая голову Бомгю назад и удерживая его неподвижно с насильственно обнаженной шеей. Он наслаждается тихими страдальческими всхлипываниями, которые получает, когда тянет Бомгю за волосы и впивается зубами в кожу вокруг ключиц. Ёнджун наконец отстраняется, чтобы полюбоваться своей работой. Пурпурные синяки и красные следы от укусов покрывают дрожащую шею и тяжело вздымающуюся грудь Бомгю. Он смотрит на Ёнджуна слезящимися глазами, и всё ещё неестественно вытягивая голову из-за руки, зарывшейся в его волосы. Губы Бомгю красные, опухшие и скользкие от того, что он кусает их, чтобы сдержать звуки, вырывающиеся из его рта. – Черт, Бомгю-я. Ты такой великолепный. – Бормочет он себе под нос, наклоняясь, чтобы, наконец, поймать свои губы в их первом настоящем поцелуе. Он скользкий, грязный, горячий, подпитываемый только желанием и плотской потребностью. – Такой красивый, что мне почти стыдно за то, что я порчу такую драгоценность, как ты. – Шепчет Ёнджун ему в губы. Вместо того, чтобы нависать над Бомгю, он позволяет своему телу опуститься так, что они прижимаются друг к другу, кожа к коже. Это вызывает громкий, развратный стон у Бомгю и чтобы, наконец, получить хоть какую-то форму стимуляции его нуждающегося члена. Его бёдра отчаянно выгибаются вверх, а освобождённые теперь руки обхватывают тело Ёнджуна и ложатся ему на спину, притягивая его ближе, впиваясь ногтями и всем прочим в его кожу. Их тела горячие и скользкие от пота и предэякулята, когда они трутся друг о друга. Бомгю стонет в рот Ёнджуну, когда тот сжимает его сосок, он содрогается и стонет громче, когда Ёнджун делает это снова, но на этот раз жёстче. Это подтверждает его подозрения о том, что Бомгю любит боль, поэтому он хлопает его по внешней стороне бедра и рычит. – Так громко, ты хочешь, чтобы все соседи услышали? Бомгю визжит от грубого шлепка, его бёдра прижимаются к Ёнджуну, а его тело внезапно напрягается. Ёнджун застигнут врасплох, когда внезапно чувствует влажность между их нижними половинками, он медленно садится, чтобы обнаружить, что член Бомгю разливает сперму по всему его животу. Трясущееся тело кролика бьётся в конвульсиях от внезапного оргазма, а сам он пытается отдышаться. Ёнджун смотрит на него с восхищением. – Прости, хён. – Выдыхает он. – Я должен был сказать тебе, что был близок ... Лицо Бомгю покраснело ещё больше, чем раньше, румянец дошёл аж до самой груди, а в глазах застекленели слёзы. Ёнджун хочет попробовать их на вкус. –Чёрт возьми, не извиняйся, зайка. Это была самая горячая вещь, которую я когда-либо видел в своей жизни. Он остаётся неподвижным, чтобы дать Бомгю немного отдышаться, наблюдая, как тот, к сожалению, вытирает свои красивые слёзы. Что его удивляет, так это тот факт, что эрекция Бомгю ни на йоту не спала, оставаясь такой же твердой, как и до оргазма. Бомгю, должно быть, заметил замешательство Ёнджуна, поэтому в смущении закрывает своё лицо руками. – Мы можем продолжать… – Но ты же только что кончил, Бомгю-я. Он стонет, всё ещё прикрывая лицо руками, и призывно приподнимает бёдра, пытаясь заставить Ёнджуна хоть что-нибудь сделать. – Я в порядке, я могу продолжать. Это... гм... что-то вроде кролика. – Кролика? – Дразнит Ёнджун, снова сжимая его сосок, чтобы увидеть, как он извивается. – Не хочешь уточнить? – У меня очень низкий рефрактерный период. — Говорит он, съеживаясь. — Так что я могу продолжать… несколько раз подряд. Это имеет смысл, фраза «трахаться как кролики» существует не просто так. Ёнджун думает, что это невероятно жарко. Он может заставить Бомгю кончать снова и снова, смотреть, как он выворачивается и разваливается на части для него. – Каков твой предел? – Спрашивает Ёнджун. Когда Бомгю начинает говорить, он резко проводит большим пальцем по головке его члена и садистски улыбается, когда слова вырываются из его горла. – Хён. Пожалуйста. – Стонет он. Ёнджун так благодарен, что он отослал охранников, потому что нет никаких сомнений, что если бы в доме был кто-то помимо них, они бы точно услышали грязные звуки, которые издаёт Бомгю. – Ответь на мой вопрос. Сколько раз подряд ты можешь кончить? Тело Бомгю настолько ослабело от грубой стимуляции его чувствительного члена, что он даже не может прикрыть лицо от смущения, как раньше. Он просто лежит с закрытыми глазами и приоткрытым ртом. – Восемь. – Выдыхает он писклявым голосом. – Это было самое большее, что я мог сделать за один сеанс. Ёнджун быстрее двигает рукой, заставляя Бомгю тем самым начать бессмысленно лепетать — вырывая из его рта ничего большего, кроме повторяющихся просьб и стонов. – Такой жадный. Пришлось кончать аж восемь раз, пока ты полностью не был удовлетворен, да? Я бы хотел увидеть тебя после этого. – Мурлычет Ёнджун. – Грязная маленькая штучка, покрытая своей же собственной спермой. Держу пари, я мог бы заставить тебя кончить ещё больше, тебе бы этого хотелось? Бомгю тупо кивает головой, слишком вымотанный, чтобы сформулировать какой-либо вразумительный ответ. Его бёдра трясутся там, где они обхватывают тело Ёнджуна. Ёнджун всё ещё безжалостно дрочит ему, подводя его всё ближе и ближе к краю так скоро после его первого оргазма. – В один прекрасный день я свяжу тебя и буду использовать твой вибратор, чтобы заставить тебя кончать снова и снова. Посмотрим, сможешь ли ты получить новый рекорд. Что ты думаешь, детка? Как думаешь, мы сможем дотянуть до девяти? Десяти? – Его свободная рука опускается под Бомгю, и он дразняще трёт его дырочку. – Я буду трахать эту маленькую дырочку и прижимать вибратор к твоему члену, пока ты не заплачешь. И эти слова делают всё за него, это во второй раз толкает кролика через край. Бомгю всхлипывает и дрожит, когда белая жидкость снова проливается на его живот. Он плачет и что-то бормочет во время своего оргазма, но ничто из этого больше не является внятным, только цепочки полусформированных слов и жалкие стоны. Если он таков после всего лишь двух оргазмов, Ёнджун жаждет узнать, насколько совершенно разрушенным он будет после восьми оргазмов. Ёнджун подносит руку, покрытую спермой Бомгю, к своему рту, слизывая широкую дорожку липкой субстанции. Это не слишком невероятно на вкус, в общем-то сперма никогда особо не имеет какого-то удивительного вкуса, но тот факт, что она исходила от Бомгю, затмевает его чувство вкуса, и в мгновение ока он дочиста облизал свою руку. Ёнджун проглатывает свидетельство удовольствия, которое он доставил Бомгю, и тепло разливается у него в животе. Он бы съел каждую частичку Бомгю, если бы мог. Мальчик всё ещё приходит в себя, прерывисто дыша. Он подпрыгивает, когда Ёнджун кладёт руки ему на бёдра, каждое прикосновение вызывает у него преувеличенную реакцию из-за того, насколько он сейчас чувствительный. – Ёнджуни-хён… — Плачет он. Он очень истощён, из-за чего совсем ослаб и обмяк. Ёнджун мог легко поднять его, как тряпичную куклу, и манипулировать им в любом положении, которое он хотел. – Тебе нужно остановиться? Ёнджун ничего не хочет, кроме как оказаться внутри Бомгю прямо сейчас, но кролик гораздо более сломлен после двух оргазмов, чем он ожидал. Он должен убедиться, что не заходит слишком далеко. – Нет! – Бомгю взвизгивает. – Нет, ты должен трахнуть меня, пожалуйста, пожалуйста, хён, трахни меня. Неистовое отчаяние в его голосе ощутимо, Ёнджун слышит его панику при мысли, что он остановится. Бомгю, с конечностями желеобразной консистенции, изо всех сил пытается подняться с кровати. Он выглядит так, словно вот-вот упадёт, когда садится и поворачивается, утыкаясь лицом в подушки, но его нижняя половина едва поддерживается слабыми бёдрами. Он лежит лицом вниз, а задницей вверх, представляя себя Ёнджуну. Его маленький чёрный кроличий хвостик, подёргивающийся у основания позвоночника, является невероятно милым сюрпризом. – Пожалуйста – Он снова всхлипывает, словно вот-вот расплачется, если Ёнджун его не трахнет. – В тумбочке есть смазка… Тот факт, что Бомгю представляет себя Ёнджуну, буквально умоляя, чтобы его трахнули, заставляет его чувствовать себя ещё более диким. Он двигается на чистом инстинкте, хватаясь за ручку ящика и копаясь в нём в поисках смазки. Как будто он на автопилоте, и единственная задача, которую он должен выполнить, — это попасть внутрь Бомгю. Ёнджун открывает смазку и старательно смазывает ею пальцы. Он проводит пальцем по дырочке Бомгю, массируя её и осторожно вставляя палец внутрь. Палец входит очень легко, достаточно, чтобы заставить Ёнджуна изогнуть бровь и мгновенно ввести второй, хотя после проникновения первого не прошло и минуты. Скольжение происходит плавно, а нежные стенки оказывают лишь небольшое сопротивление. Он вводит и выводит пальцы, хлюпанье смазки почти заглушается тем, насколько громким является Бомгю. – Так легко, зайка. – Высказывая свои подозрения, он спрашивает. – Ты играл сам с собой? Бомгю хнычет и ещё сильнее зарывается головой в подушку, обхватывая её мёртвой хваткой. Он только молча кивает, смущённый вопросом старшего. Ёнджун грубее трахает его пальцами, раздвигая их и нащупывая место, дотронувшись до которого Бомгю мог бы увидеть звёзды. – Хён, разозлившись, вывел тебя из себя или что-то в этом роде? Не мог удержаться, чтобы не прикоснуться к себе после того, как он ушёл? – Он усмехается, вставляя в проход младшего третий палец. – Маленькая шлюшка. Бомгю лишь подрагивает от этого. – Всегда нужно что-то внутри тебя, да? Я могу помочь тебе с этим, зайчонок. Бесчисленное количество раз я буду выслеживать тебя, а потом держать на своём члене, пока не буду уверен, что ты никуда не сбежишь от меня. – Ёнджун подчёркивает свои слова резкими движениями пальцев. – Тебе больше никто не понадобится, только хён. Я никого не подпущу к тебе. – Собственнически рычит он. Пронзительный стон разносится по комнате, когда Ёнджун определённым образом сгибает пальцы. Бомгю цепляется за простыни и визжит в подушку, когда Ёнджун снова и снова водит пальцами по тому самому месту. Пальцы его ног подгибаются, и он бьёт ступнями по матрасу. Ёнджун думает, что его короткий пушистый хвостик подёргивающийся из стороны в сторону — самая милая вещь в этом мире. Бомгю, наконец, поднимает своё лицо с того места, где он зарылся в подушку, и со слезами на глазах умоляет. – Пожалуйста, войди в меня! И Ёнджун не может на это сказать ему «нет». Он снова берёт смазку и смазывает свой пульсирующий член, который уже как минимум час жаждет, чтобы к нему прикоснулись. Бомгю покачивает бёдрами из стороны в сторону, и Ёнджун не уверен, намеренно ли он таким образом соблазняет его, или ноги кролика настолько слабы, что он не может держать себя должным образом. В любом случае, это горячо, и он не может ждать ни секунды, чтобы не быть похороненным внутри него Одной рукой он держит костлявое бедро Бомгю, а другой хватает свой собственный член, направляя его в уже подготовленную дырочку. Скольжение внутри такое горячее, плавное и лёгкое, опьяняющее настолько, что Ёнджун думает, что может опьянеть от этого чувства. Он никогда не испытывал такого удовольствия, удовлетворяя что-то настолько плотское и инстинктивное внутри него, что умоляло об удовлетворении с тех пор, как он впервые увидел Бомгю. Это то, к чему стремился каждый атом в его теле. Испытать ощущение погружения глубоко внутрь его милого маленького кролика. Бомгю дрожит, чувствительный до невозможности. Звук, который он вырывает из своего горла с первым толчком просто великолепен. Ёнджун не начинает медленно, он не думает, что это возможно в том состоянии, в котором он находится. Его толчки наказуемы и быстры, превращая каждую маленькую отвратительную, развратную мысль, которая у него когда-либо была, в податливую форму под ним. Он собирается прислушаться к грязным побуждениям и, чёрт возьми, разрушить Бомгю, будто бы он был создан только для этого. Жалобные, обиженные стоны вырываются из Бомгю с каждым полученным им толчком. Ёнджун обхватывает большими руками его тощую талию и впивается в неё когтями, ухмыляясь от садистского удовольствия, когда особенно грубый толчок, который он наносит отправляет Бомгю вперед, при этом сохраняя неподвижными руки на боках, из-за чего острые когти оставляют ряд царапин на нежной коже кролика. Бомгю плачет и выгибает спину, трахаясь с Ёнджуном так хорошо, как только может. – Я собираюсь оставить свой след на тебе. Потому что никто не смеет прикасаться к тебе так, как я. – Он хватает в охапку волосы Бомгю, тем самым поднимая его лицо с подушек, которые теперь пропитаны слезами и слюнями. – Скажи мне, кому ты принадлежишь? Теперь, когда подушка больше не заглушает стоны кролика, Ёнджун может отчётливо слышать его жалкие рыдания. Отвратительно, что это заводит его ещё больше чем раньше. Он разрушает Бомгю. – Ты так и собираешься продолжать плакать, или всё-таки ответишь мне? Он удивлен, что Бомгю всё ещё может хоть что-то говорить, когда тот выдыхает. – Хён, Бомгю принадлежит Ёнджуни-хёну. Он вознаграждает его более мощными толчками, стараясь как можно точнее попасть в его простату. Бомгю вопит с такой громкостью, что Ёнджун действительно обеспокоен тем, что его могут услышать снаружи дома. Он отпускает волосы Бомгю, позволяя его голове обратно упасть на подушку. В конце концов одновременно с этим его ноги начинают сильно подкашиваться, колени скользят по ткани, и он всем телом падает на простыни. В этот момент Ёнджун действительно чувствует себя самым настоящим животным, склонившимся над своим покорным партнером и намеренно взгромоздившимся на него сзади, чтобы встать в позу для спаривания. Он впивается зубами в изгиб между шеей и плечом Бомгю, как если бы это сделал зверь. В конце концов, он с лёгкостью отрывает Бомгю от простыни и с лёгкостью переворачивает его на спину так, чтобы они оказались лицом к лицу. Таким образом, он, наконец, может увидеть, насколько разрушен Бомгю. Его лицо мокрое от слез и слюны, глаза красные от бесконечных рыданий, а волосы в абсолютном беспорядке. Несмотря на жестокий трах, который он получает, Бомгю всё ещё заводит свои слабые маленькие ручки за голову Ёнджуна и притягивает его для поцелуя. Ёнджун никогда не мог сказать кролику "нет", поэтому он потакает ему в грязном, беспорядочном поцелуе. Бомгю тяжело дышит ему в рот, и Ёнджун чувствует вкус слёз на его губах, достаточно солёный, чтобы заставить его член дёрнуться внутри него. Он целует распухшие губы Бомгю, переходит к уголку рта, а затем его язык перемещается к щёчкам кролика, слизывая его слёзы под глазами. Ногти Бомгю впиваются в спину Ёнджуна, и он хнычет. – Я так близко. Ёнджун ставит своей целью довести Бомгю до третьего оргазма раньше своего собственного, поэтому он наклоняет бёдра, чтобы снова найти то самое место внутри кролика. Это заставляет Бомгю взвизгнуть и напрячь ноги, заворачивая их сильнее за спину Ёнджуна, и продолжая тянуть его ближе для ещё более глубокого проникновения. Словно мантру он повторяет "да" и "пожалуйста" прямо в ухо Ёнджуну. – Мой хороший мальчик. — Хвалит он. – Давай же, кончи для хёна. Серия громких, задыхающихся стонов вырывается из горла Бомгю, когда он достигает оргазма в третий раз. Его ногти впиваются в спину Ёнджуна с такой силой, что он не удивился, если бы из-за этого пошла кровь, но боль не отпугивает его, а только заводит ещё больше. Сперма брызжет из истощённого маленького члена Бомгю, собираясь в лужицу на предыдущей уже высыхающей сперме. Ещё больше слёз стекает по его раскрасневшимся щекам, когда он рыдает во время оргазма. Ёнджун слизывает их все до того, как они успевают упасть на простыни. Бомгю полностью обмяк после того, как пережил волны своего оргазма, вся его энергия была истощена. Он так сильно обмяк что стал всего лишь маленькой, мягкой и податливой игрушкой, которой Ёнджун мог пользоваться, подстегиваемый слабыми всхлипываниями и нерешительным сжатием ног Бомгю, всё ещё сцепленных за спиной. – Так хорошо, малыш, ты так хорош. – Бессмысленно бормочет Ёнджун. Пока гоняется за своим собственным оргазмом, он шепчет бесчисленные грязные обещания Бомгю. – Однажды мы сделаем это по-настоящему. – Говорит он сквозь затруднённое дыхание, всё ещё покачивая бёдрами в Бомгю, который едва слушает, просто смотря на него затуманенными глазами. – Я отведу тебя в лес и отпущу на свободу, а потом хорошенько за тобой поохочусь. Я поймаю тебя и сорву с тебя всю твою одежду, возьму тебя на земле, как я должен был сделать это раньше. Бомгю зажмуривает глаза и хнычет. Кролик сильнее сжимается вокруг члена Ёнджуна, и это то, что, наконец, доводит его до крайности, толкаясь глубоко в последний раз, вливая всю свою сперму в его сладкого маленького кролика. Он неглубоко двигает бёдрами, доя свой оргазм и следя за тем, чтобы все до последней капли спермы оказались внутри него. Он знает, что это невозможно, но всё же какая-то часть его разума говорит ему как следует оплодотворить Бомгю. Даже когда Ёнджун, наконец, выходит, он прижимает подушечки пальцев к измученной дырочке Бомгю, чтобы удержать сперму внутри него. Бомгю даже не протестует, слишком измученный, чтобы даже говорить. Ёнджун погружает большой палец в его чувствительную дырочку и медленно вытаскивает его, чтобы увидеть полупрозрачную белую жидкость, покрывающую палец. Удовлетворённый, Ёнджун ложится отдохнуть рядом с Бомгю. Веки Бомгю распахиваются, когда он чувствует, как матрас рядом с ним проваливается. Он смотрит на Ёнджуна усталыми, но довольными глазами, перекатываясь на бок, чтобы обнять его за талию. Это необычайно мило и сокровенно, учитывая то, насколько грубым был их секс, но ни один из них ни капельки не жалуется. Ёнджун вздыхает и притягивает Бомгю ещё ближе. – Прости, я был слишком груб. Дыхание Бомгю щекочет его шею, когда он смеётся. – Я хотел, чтобы ты был злым. Я буквально сказал тебе сделать всё, что в твоих силах. Ёнджун игриво ущипнул его. – Я знаю это. Было приятно наконец-то выплеснуть накопившееся раздражение, но я понимаю, что это было... слишком для тебя. Бомгю мурлычет, прижимаясь к его груди, и Ёнджун вспоминает о том, что они оба все еще потные, отвратительные и покрыты спермой. Он знает, что им нужно сначала привести себя в порядок, прежде чем они заснут, но его веки уже начинают тяжелеть. – Это было действительно хорошо, Хён. Ты был прав, когда обвинил меня в том, что я дразнил тебя ради забавы. Я хотел, чтобы ты сорвался. – Говорит Бомгю совершенно беззаботно. Ёнджун раздражённо стонет, хотя в этом нет ничего удивительного. Он чувствует, как плечи Бомгю трясутся от смеха над его реакцией. Если быть честным, это так же мило, как и раздражает. Он никогда бы не признался об этом вслух, но ему нравится своенравный характер Бомгю. Ему это конечно иногда надоедает, но он также любит хороший вызов. – Ты самая настоящая угроза. – Ворчит он. – Я угроза? – Восклицает он. – И это говорит парень, который преследовал меня ночью по закоулкам Чхондам-дона. Несмотря ни на что, щёки Ёнджуна всё ещё краснеют. Он начинает осознавать реальность того, что произошло сегодня вечером. О боже, он только что трахнул сына своих работодателей. Он оставил синяки, следы укусов и царапины по всему телу Чхве Бомгю — – Я практически слышу, как ты думаешь. Просто приведи нас в порядок, и мы можем идти спать, я чертовски устал. – Жалуется Бомгю. Ушёл тот податливый и послушный кролик, которым он был буквально пару минут назад, теперь он вернулся к нормальному, своенравному Бомгю. Какой бы жаркой ни была силовая игра, Ёнджун чувствует облегчение от того, что Бомгю легко вернулся к своему повседневному требовательному "я". Он не хочет, чтобы между ними всё менялось в геометрической прогрессии, даже несмотря на то, что у них только что был самый страстный, самый удовлетворяющий секс в жизни Ёнджуна… Ему кажется, что его тело весит пятьдесят тонн, но он всё равно вылезает из постели, чтобы, спотыкаясь, добраться до ванной комнаты Бомгю и взять влажные салфетки, для того чтобы он мог очистить их обоих. Его грудь сжимается, когда он замечает, уже дремлющего Бомгю, свернувшегося калачиком на грязных простынях. К настоящему времени он привык к тому, что Бомгю заставляет его чувствовать всевозможные странные и неестественные для него чувства, которые он никогда раньше не испытывал, но это странное стеснение в груди – что-то совершенно новое. Запрятав эту мысль на задворки своего мозга, он говорит себе, что побеспокоится об этом позже.