My lovely neighbour

      Если бы каждого из нас попросили описать утро после пьянки парой каких-то ёмких слов, без сомнений, каждый бы дал ответ, опираясь на свои субъективные ощущения. Ли Ёнбок ответил бы на этот вопрос двумя словами: беспомощность и вибрация. Проснувшись утром, он ощутил её крайне явственно. От ступней до кончиков пальцев рук его тело потряхивало настолько мелко, что, казалось, каждая клеточка его организма содрогается от микроскопических импульсов, исходящих откуда-то изнутри неё самой. Ему так сильно не хотелось вставать с кровати; да он, в общем-то, и не был уверен наверняка, получится ли у него, ведь ощущал себя таким слабым, что становилось стыдно за вчерашнюю произвольность, из-за которой он позволил себе выпить слишком много. Поэтому он всего лишь перевернулся с боку на спину, чтоб не было так неясно плохо в животе. Внезапно он вспомнил окончание вчерашнего вечера. Он вспомнил, что его сосед, который ему нравится, увидел его вчера слишком ярко, чересчур выразительно одетым, да ещё и в таком провокационном положении, как за углом на его этаже, и ему стало ещё хуже. Потому что, как он сам подумал, если ему ещё хоть как-то удалось исправить впечатление о себе после первого случая, то уж теперь-то Хёнджин точно будет думать о нём невесть что. Ликс почувствовал себя так позорно, что обессиленно застонал.       Внезапно он вспомнил, что где-то там в гостиной наверняка есть Джисон, которому скорее всего сейчас не лучше, чем ему самому, и только это заставило его подняться с кровати. Оставив позади себя смятую постель кремового цвета, Ликс неуверенно ступил босыми ногами на холодный пол. Он аккуратно медленно зашагал в сторону нужной комнаты, а когда показался в дверях, остановился и осмотрел всё: на подлокотнике дивана висели аккуратно сложенные джинсы, а сверху — шелковая рубашечка; Джисон лежал, укутанный в одеяло по самый нос и, кажется, даже не думал просыпаться. Он, безмятежный, шумно сопел, и Ликс предположил, что он наверняка видит сон о каких-нибудь модных шмотках и гламурных вечеринках где-нибудь в Лас-Вегасе. Феликс, конечно же, не мог знать наверняка, что другу в тот момент снился один образ… То был молодой, очень молодой мужчина с мягкого коричного цвета волосами, в джинсовой куртке и с необычным тембром голоса. Точно такой мужчина, которого они видели вчера в конце вечера на лестничной клетке сорок третьего этажа вместе с Хван Хёнджином. Отчего-то именно этот образ взволновал Джисона настолько, чтоб даже явиться ему во сне.       Феликс заваривает себе крепкий чёрный чай и выходит на балкон. Он смотрит на субботний только сейчас пробуждающийся мегаполис и задумывается о том, что когда-нибудь он будет просыпаться рядом со своей любовью, готовить завтрак и вот так выходить вместе на балкон по выходным с чашкой кофе, а потом они оба будут снова нырять в постель и не менее чем до полудня делить на двоих долгие, ленивые утренние поцелуи. Ёнбок думает о том, что его любовь, вот так, выйдя утром на балкон, обнимет его сзади, поцелует в голову и зароется носом в волосы, а потом только крепче обовьёт надёжными руками его талию.       Любви, конечно, пока что особо нет — есть только Джисон, уже проснувшийся и вломившийся в утреннюю феликсову идиллию, хоть и жутко похмельную.       — До-оброе, — урчит Хан, жмётся сзади, утыкаясь носом в тонкую шею друга и как можно глубже втягивая его природный запах, по правде говоря, просто надеющийся с помощью этого отвлечься от мерзкой горечи во рту.             — Проснулся? — ласково отзывается Ликс, отводя голову назад и намеренно ударяясь макушкой о ханово плечо.       — Восстал из мёртвых, — хрипло смеётся Джи и водит носом по открывшемуся участку чужой кожи. — Мы вчера натворили что-то пиздецовое, да, Ликси? — приближаясь к ушку друга, он понижает почему-то всё ещё хриплый голос и тоже вглядывается вперёд — в вид с балкона, который, по правде говоря, действительно впечатляющий.       — Подозреваю, что это так, — пожимает плечами Ли, отзываясь почти равнодушно, потому что сейчас ему уж точно неохота думать о том, насколько, чёрт возьми, сильно они вчера набедокурили.

…

      Ближе к полудню Джисон изъявил желание уехать домой, закопаться на все оставшиеся выходные поглубже в постель, читать книги и заказывать еду. Ёнбок подшутил над ним о том, что, будь его родители дома, а не в деревне у дедушки с бабушкой, — уж точно быстро бы его раскопали и подпрягли к занятию чем-нибудь важным. Джисон только мысленно поблагодарил Бога за то, что всё обстоит наилучшим для него с такого похмелья образом, а товарищу не забыл дать напутствие примерно следующего содержания: «Так, ну ты давай там, Ликси, не робей — заваливайся сегодня к этому своему соседушке «поиграть в комп», — делая ударение на этих словах, он многозначительно поиграл бровями. — А сам там потихоньку, ну, как-нибудь отдайся ему прям там, на компьютерном кресле», — Джи звонко засмеялся, увидев, как немедленно открывается от удивления ликсов рот, и, конечно же, получил кулаком в плечо.       «Я теперь вообще ему в глаза смотреть не смогу, — проворчал Ён в ответ, — ты вчера придумал этот план со слежкой. Тебе-то ничего — ты смываешься, а мне с ним ещё в одном подъезде жить!»       «Милый, они тоже были пьяные, — утешающе протянул Сон. — Самое главное — не оправдывайся перед ним, ты ни в чём не виноват.»       Кажется, сейчас Джисон точно не настроен продумывать для бедного друга варианты выхода из сложившегося в очередной раз какого-то курьёзного положения — сейчас он слишком хочет отдохнуть. Феликс его понимает и ни капли не обижается. Наоборот, он даже немного взволнован предстоящей необходимостью действовать самостоятельно, а не по составленному кем-то плану. Поэтому он целует друга в щёку, загружает его (и его огромную сумку) в автомобиль такси, желает счастливого пути и уютных выходных, сам, по правде говоря, предвкушая такие же. Пока провожает взглядом карету своего прихотливого принца, улавливает боковым зрением выплывшие из подъездной двери две знакомые (хорошо успел ознакомиться вчера) фигуры.       «Чёрт, чёрт, чёрт! Да твою же мать, вот ничего никогда не бывает ровно», — возмущается мысленно Ли и со скоростью стрелы, выпущенной из лука, перемещается в кофейню. Он уверен, что его не заметили, ведь он опередил Хвана — пока тот стопорился в дверях, ожидая Минхо, Ликс уже был на шаг впереди — на пороге заведения.       Он заказывает большой холодный латте и занимает самый-самый дальний столик, вскользь косясь в одно из панорамных окон, за которым уже вовсю играющее довольно тёплое солнце и Хёнджин, сажающий товарища в автомобиль такси, как и сам Ли пятью минутами ранее. Приветливая официантка приносит ему его заказ и он, питающий надежду на успех выполненного им плана по маскировке, почти облегчённо тянет через соломинку первый глоток леденящего горло мягкого напитка.       Почти ничего в этом мире не происходит без издержек, и данный случай — не исключение. Именно поэтому Феликс слышит где-то у бара кофейни слова «большой фильтр-кофе» до нерешительной дрожи в ногах знакомым голосом. Голос сотрудника в ответ даёт знать, что гость может расположиться где угодно, и, как только его заказ будет готов, ему всё принесут. И этот самый гость осматривает помещение в поиске наиболее комфортного для себя места. Удивительно ли, что оно очень быстро находится в самом дальнем углу напротив юноши, который упорно на него не смотрит, изучая в окне пожилую женщину с маленькой собачкой так увлечённо, будто они — участники всюду известной кей-поп группы.       — Доброе утро, — уже спустя миг слышит Феликс где-то, чёрт возьми, над своей головой. — Здесь свободно? — он не может утверждать, что голос над ним на сто процентов уверенный. Он, всё же, скорее робок, чем решителен. Мягок и очень тих. Должно быть, Хёнджин делает над собой усилие, чтобы заговорить с ним и где-то в глубине души, где Ли чуть меньше взволнован, это, конечно же, ему льстит.       — Доброе утро, — поднимает Ён свои милые сверкающие карие юношеские глаза и кивает в ответ на вопрос, поджимая губы.       — Могу я… — Хван легонько взмахивает кистью, указывая на место напротив младшего, и тот понимает, что сосед желает составить ему компанию за полуденным кофе.       — Да, конечно, — его тон безусловен, но взгляд сосредоточен на напитке в стакане, а щёки розовеют.       Хёнджин садится так бесшумно и аккуратно, словно с кошачьей грацией, а Феликс вряд ли догадывается, что тот прилагает просто колоссальные усилия, чтоб, не дай Бог, ничего не задеть и где-то не предстать перед соседом неловким.       — Мне наверное снова придётся перед тобой объясниться, — Феликс издаёт смущённый смешок, опуская голову и слегка мотая ей из стороны в сторону.       — Нет, — внезапно решительно отвечает Хван. — Здесь нечего объяснять, — мягко сообщает он. — Это была просто встреча соседей на этаже, правда ведь? — он пытается ненавязчиво заглянуть в глаза младшему.       Хёнджин уверен, что не стоит сейчас выманивать из Феликса истинную причину присутствия в тот вечер на его этаже, ведь ему так сильно хочется верить, что она, причина, заключена во взаимной симпатии. И, если это действительно так, Хван уверен, что в данный момент младшему будет нелегко в этом признаться.       — Да, мы… — Ли почти всхлипывает — ему так неловко, ведь он был пьян и наверняка как-то развязно шёл или, не дай Бог, вилял задницей! — Мы с товарищем просто…       Он запинается и Хёнджин его прекрасно понимает, ведь он и сам довольно скромный человек на первых порах. Но когда дело коснулось дискомфорта такого прекрасного создания, он готов отодвинуть свою робость подальше.       — Так и мы с товарищем же! — задорно подхватывает он. — Он так напился, я еле увёз его из бара. Представляешь, он хотел остаться и пить всю ночь. — Хёнджин пытается придать голосу как можно больше непринуждённости и лёгкости, он готов на всё, только бы младший расслабился хоть немного.       — Это твой коллега, да? — голос Ёнбока слегка охрип от напряжения и, кажется, только-только отступившей готовности расплакаться. Он робко вскидывает взгляд на сидящего напротив и тут же вновь его отводит, легонько теребя в пальцах салфетку.       Хёнджин допускает (очень осторожно допускает), что Ли спрашивает это, основываясь на каких-то внутренних ощущениях к нему самому, а не просто с целью поддержания разговора.       — Да, коллега. Мы и учились вместе, и в эту компанию вдвоём устроились, — Хёнджин тепло улыбается и, честное слово, ему так хочется сейчас взять младшего за руку в успокаивающем жесте, что требуется большое усилие, чтоб унять этот порыв.       — По пятницам почти все где-нибудь отдыхают, — придает Ли разговору нейтральную окраску. — Мы вот вчера пошли в какой-то клуб, там выступал известный диджей. Я его не знаю, а товарищу очень понравился. Тот парень, что был вчера со мной, — он снова поднимает взгляд на Хвана, всё ещё несмело, но уже задерживая подольше, — мы тоже учимся вместе. В одном классе.       — Он, кажется, очень важный юноша, так? — на лице старшего мелькает тень снисходительной улыбки, когда он вспоминает манеры второго школьника.       — Ой, он самый важный человек на свете, — оживляется Феликс, с нежностью в сердце вспоминая своего друга.       Хёнджину приносят его кофе, он благодарит официантку, а в следующий миг проводит кистью руки по волосам, зачёсывая их ото лба к затылку, и Феликс только сейчас оказывается способным заметить, что обыкновенно собранные в сдержанный, почти строгий хвостик сзади, сегодня они, полностью распущенные, безмерно привлекательно небрежно спадают к углам бровей.       Какой-то дикий бес даёт ему по голове и шепчет обжигающе: «Представь, как с них, влажных, на тебя будут стекать капельки пота, когда он будет трахать тебя, находясь сверху. Представь, какие мутные у него будут глаза от того, насколько сильно он будет тебя хотеть. Они будут смотреть прямо в твои». И Феликс представляет. И низ живота моментально обжигает густым, вязким желанием.       — Мой товарищ думает о себе точно так же. — Голос старшего побуждает вынырнуть из мыслей, охвативших сознание и окрасивших щёки. — А на работе от него вообще спасу нет, — тихо смеётся Хван, вряд ли подозревая, что сейчас в голове у Ли. — Как раскричится на всех.       — Да, я понимаю… — тихо отвечает Ликс, потирая кончиками пальцев шею сбоку и отводя взгляд.       — Ёнбок, — зовёт Хван, кажется, слегка задумчиво, но однозначно решительно.       — Да? — Ли считает невежливым не посмотреть на собеседника в момент, когда к нему так обратились.       — Если что, предложение по знакомству с компьютером в силе, — он еле заметно улыбается и мягко подбирает нижнюю губу.       Смотрит, склонив на бок голову, так тепло, что Феликс начинает сомневаться в том, что они знакомы всего-ничего.       — Тогда… — вкрадчиво отзывается Ликс, немножечко приподнимая бровь, — что мне принести вам с компьютером к чаю?       — Мы не привередливы, так что на твоё усмотрение, — Хён улыбается шире, и каждый из них готов поклясться, что его собеседник сейчас флиртует. — Приходи хоть сегодня. Можем ещё и на приставке сыграть. Вдвоём.       — Во сколько?       — Давай в шесть.       — Уговор. — Ли тянет ладошку через стол и они жмут друг другу руки.

***

      До шести у Ёнбока оставалось предостаточно времени чтобы подготовиться. Готовился он весьма основательно: помылся, побрился, уложил волосы (как смог, особо не усердствуя), немножко даже увлажнил губы персиковой джисоновой гигиеничкой, что тот ему когда-то оставил, ведь «Ликси, милый, губы нужно беречь и поддерживать. Тем более такие волшебные, как у тебя». Надушился своими новенькими духами, надел белую футболочку, безупречно отглаженные тёмно-синие шортики и примерно такого же цвета гольфы. Что же поделать — ему очень нравится подобная одежда, пусть даже и вне школы, и он вряд ли догадывается, что для Хёнджина в этот вечер его предпочтение станет настоящим испытанием. Накинул лёгкую курточку — предстояло спуститься всё в ту же кофейню — взять к чаю какой-нибудь тортик, ведь невообразимо невежливо ходить в гости с пустыми руками, а Ли Ёнбок и дурные манеры всегда идут врозь, не пересекаясь.       Феликс уже знал, в какую дверь ему предстоит звонить и, собравшись с мыслями у зеркала в лифте, он сделал глубокий вздох и вышел на сорок третьем.       Ровно 18:00. Звонок. Дверь открыли так быстро, как будто стояли и ждали, пока в неё позвонят. Скорее всего, так и было, но Ликс постарался об этом не думать, потому что слишком уж это льстило.       — Привет, — заговорил хозяин дома первым и постарался максимально непринуждённо улыбнуться. Он в самом деле был очень рад визиту обворожительного соседа, но настолько же сильно и тревожился по этому поводу, что не могло не сказываться на его поведении. Он отошёл от входа, пропуская гостя внутрь.       — Привет, — ответил Феликс. — Это, вот, к чаю, — он вручил Хвану коробочку со своим любимым тортом (выбирая в кофейне, он решил, что шоколада много не бывает, и сейчас — ещё одна возможность полакомиться любимым десертом).       — Ох, спасибо, — Хёнджин растерянно принял угощение, — в общем, ты тут раздевайся, а я пока отнесу… — он указал на торт и кивнул в сторону кухни.       Феликс всё, без сомнения, понял: повесил на вешалку куртку и аккуратно составил в угол кроссовочки.       — Идём? — Хёнджин, вернувшись из кухни, жестом пригласил его в гостиную.       Феликс вёл себя скромно. Он стеснялся. И даже крутецкий комп Хёнджина особо не помогал отвлечься от того факта, что он сейчас наедине с тем, кто ему почти до безумия нравится, а ещё от того, что Хёнджин такой преступно красивый, такой обходительный, ведь он предложил младшему тапочки, а ещё нарезал торт и принёс чашки с чаем прямо на кофейный столик в гостиной, потому что именно там они собирались играть в приставку.       Стоит отметить, что Хван тоже не блистал уверенностью, ведь рядом находился такой привлекательный человек, от которого буквально исходил жар юношеской прелести, живость ума и чистое любопытство. Да и к тому же гольфы эти… Хван такую одежду на парнях видел нечасто, а на небольших упругих ножках младшего она и вовсе казалась чем-то убийственным. Он, конечно же, эти мысли гнал от себя подальше, ведь что он, в самом деле, за старый извращенец?       Чай сделал своё дело и оба расслабились. Исчезла большая часть наэлектризованности и смущения.       — Мне скоро в школу, — между делом обмолвился Ли, когда они мочили очередного босса в красочной видеоигре.       — Тебе осталось отучиться всего-ничего, — поддержал разговор старший. — А потом университет.       — Да уж… Ещё я решил продолжить ходить на тэквондо, пока не закончу школу, — Ли не отрывался от экрана и наверняка болтал без какой-либо задней мысли, просто чтоб не так страшно было сражаться с огромным огром на экране.       — Ты занимаешься борьбой? — Хёнджин удивился, даже несмотря на то, что мысли его были, мягко говоря, слегка заняты.       — Да, уже десять лет… — низко проговорил Ликс, прикусывая губу и не отрывая сосредоточенного взгляда от экрана. — Вон там посох, хватай посох! — вскрикнул он внезапно, толкая сидящего рядом плечом.       Хван издал тихий, хоть и немного взволнованный, смешок, но посох всё-таки подобрал.       Когда огр был героически повержен командой из двоих отважных товарищей, а джойстики временно отложены с целью отдыха, Феликс поёжился — окно в комнате открыто, а августовские вечера редко когда балуют тёплым ветром.       — Подмёрз? — спросил Хён, осматривая Ли, который, вообще-то в футболке и с полуголыми ногами.       — Да, немного… — стушевался Феликс, потирая себя ладонями по плечам.       Хёнджин молча встал и скрылся в маленьком коридорчике, вероятно, ведущем в спальню, а через полминуты вернулся с пушистым бежевым пледом в руках.       — Вот, — он накинул постельный предмет на плечи младшего. — Так должно быть лучше.       — Спасибо, — почти прошептал Ликс, подтягивая плед по туловищу.       — Когда ты возвращаешься в школу? — спросил Джин спустя пару минут молчания.       — Буквально в следующий понедельник, — ответил Ликс, отпив из чашки уже остывшего чаю.       — Готов к выпускным экзаменам? — Хван состроил почти коварную ухмылку, оглядываясь через плечо на почему-то донельзя домашнего и уютного младшего.       — А к ним когда-то бывают готовыми? — тихо хмыкнул Феликс, сжимая в пальцах сосуд.       — Ну, я был готов. Конечно, это стоило мне немалых нервов, но тем не менее… — он пожимает плечами.       — Сколько бы ни готовился, всегда кажется, что я что-то упускаю… — вздохнул Ли, задумчиво опуская взгляд.       — Не переживай слишком сильно, — поддержал Хван. — Это только так кажется. А как сядешь в конце года за парту перед листом с заданиями, так и поймёшь, что все твои труды были не напрасны.       — Спасибо тебе за поддержку, — хрипло отозвался Феликс, придвигаясь (совершенно неосознанно, по правде говоря) ближе к соседу и укутываясь поплотнее в плед.       Старший робковато и быстро обернулся, совершенно не имеющий воли на то, чтоб отказать себе в очередном взгляде на соседа, очаровывающего его с каждым часом всё более и более. — Да не за что. И это… — Хван замялся на миг, подбирая наиболее правильные слова. — Если что, обращайся. Помогу чем смогу.       Тот вечер прошёл без особых приключений. Вопреки наставлениям мудрейшего в свои юные годы Джисона, Феликса так и не разложили на компьютерном кресле, а лишь галантно проводили до двери его собственной квартиры на два этажа ниже. Для обоих тот день закончился крайне тепло, а в сердцах стало селиться какое-то не до конца на тот момент проясняемое чувство.

***

      Пришло время, и Ли Ёнбок нырнул с головой в учёбу. Они с Джисоном очень усердно готовились к экзаменам, почти каждый день старались заучивать что-то новое, ведь учителя то и дело твердили, что в этом году программа выпускного экзамена обновилась чуть ли не на семьдесят процентов.       С Хван Хёнджином они практически не пересекались, даже в подъезде, ведь время ухода и возвращения, как ни странно, почему-то не совпадало. Из странного ещё то, что они почему-то даже не обменялись контактами, поэтому и не могли нигде списаться. Были такие периоды, когда Феликс унывал, ведь упорно считал, что, раз старший никак себя не проявляет, то однозначно потерял к нему интерес. На самом деле, так считал бы почти каждый, ведь если мы кому-то в самом деле нравимся, то этот кто-то обычно предпринимает всё, чтоб получить хоть капельку нашего внимания.       «Даже у меня, если честно, нет объяснения такому затишью с его стороны», — резюмировал однажды Джисон за обедом в школе.       «Ты чего как в воду опущенный в последнее время, а, Феликс?» — каждый раз упорно и обеспокоенно интересовался Со Чанбин — новый учитель по тэквондо, только-только выпустившийся из национального спортивного университета.       «Из-за экзаменов», — на каждой тренировке твердил Ли одно и то же, натягивая слабую улыбку и выпуская за двухчасовое занятие весь накопившийся за несколько дней пар. Тренировки повторялись с частотой два раза в неделю, а его показатели в спорте, несомненно, безоговорочно стали лучше и были на данный момент одними из самых высоких.

…

      «Что ж, отлично поработали! — заключал тренер в конце одной из тренировок дождливым холодным осенним вечером. — На сегодня свободны все, кроме названного когда-то давно счастливым.»       Так Со иногда называл Феликса, ведь такое значение и имело его имя — счастливый, благополучный. Только статусу этому он в последнее время почему-то не соответствовал — это и беспокоило старшего. Предшествовал ли этому какой-то личный интерес или же просто нежелание присутствия в его группе отрицательного духа, который источал некогда улыбчивый и всегда донельзя милый Ёнбок — однозначного ответа на этот вопрос Ли не знал. Но, судя по всему, тренер собирался посвятить его в это дело уже сегодня.       — Я? — Ликс поднимает на него расфокусированный усталый взгляд и прикладывает ладонь к своей груди, как бы делая невербальный акцент на своём вопросе.       — Именно, — кивает тренер, затем заводя руки за спину и потягиваясь после плодотворной работы.       Когда за последним вышедшим учеником закрывается широкая дверь спортивного зала, Чанбин усаживается на мат, складывая ноги по-турецки, и жестом приглашает младшего сделать то же самое, указывая на место напротив себя.       Со Чанбин занимается с группой Феликса совсем недавно — с вновь наступившего после каникул семестра, но он уже успел зарекомендовать себя как очень умелый тренер и, если честно, как крайне чуткий человек. Он всё время наблюдает за учениками, выявляет у каждого слабые и сильные стороны, составляет план на тренировки согласно этим наблюдениям и даёт каждому задания не только посильные, но и такие, которые помогают отшлифовать слабые места ученика и с нового ракурса раскрывают его сильные качества.       Когда-то в столовой Феликс краем уха услыхал его беседу с коллегой-преподавателем, в которой Со делился тем, что, помимо спортивных дисциплин, в их университете ещё был предмет психология, изучение которого ему крайне нравилось, и в чём он тоже неплохо преуспел.       «Он крутой, — подумал тогда Ли. — Ведь подошёл к делу преподавания со всей ответственностью».       — Рассказывай, — мягко начал Чанбин.       Их положение и расстояние, на котором они сидят, позволяют говорить негромко, а приглушенный тренером пятью минутами ранее свет в зале создаёт доверительную атмосферу.       — Что Вам рассказать, господин Со? — сейчас Ли больше устал, чем грустит из-за внезапно запропастившегося из его жизни Хёнджина. Поэтому он только глубоко вздыхает и на миг оттягивает ворот влажного от пота тобока.       — Господин Со я на занятиях, — добродушно улыбается старший. — Сейчас давай просто Чанбин. Хорошо? — Он немного наклоняет голову набок и смотрит в феликсовы глаза.       — Хорошо, — кивает тот, прямо смотря в ответ, и почти взволнованно сглатывает, но всё ещё, конечно же, держится аристократически ровно. Он настолько вымотан в конце недели, что даже не сразу придаёт значение тому, что учитель вот так запросто растворил эту немаловажную (одну из самых важных в их обществе) грань между ними.       — Ты хорошо питаешься, Ёнбок-а? — тактично осведомляется старший. Он уже понял, что спросить напрямую = получить шаблонный ответ об экзаменах, обесценивать который он, в общем-то, и не вправе совсем. Поэтому, чтоб подвести ученика к более открытому диалогу, он решил начать издалека.       — Да, вполне, — честно отвечает Ли, кивая. Он не обманывает — действительно, в его доме, благодаря заботе мамы, всегда есть свежая, полезная еда, а насколько хорошо кормят в школе, Чанбин знает и сам.       — Тебе хватает времени на отдых? — Со начинает смотреть на него более внимательно, от чего младшему становится слегка дискомфортно. Он ёрзает и отворачивается в сторону. Старший вовремя понимает свою оплошность и снижает интенсивность взгляда.       — В основном да, — басит младший в ответ. — Но иногда я слишком нервничаю из-за предстоящего экзамена. Чаще всего это происходит, когда я слишком долго сидел за зубрёжкой и в один момент информация просто перестаёт обрабатываться в моей голове. А нужно, к примеру, хотя бы прочитать ещё три параграфа.       — И что ты делаешь, когда так происходит? — хмурится Бин, выглядя чрезвычайно участливым.       — Конечно закрываю все книжки, иду в душ, чтоб смыть этот весь кошмар, и ложусь спать. Больше ничего не остаётся… — Ликс вздыхает, ожидая осуждения со стороны старшего (пусть и не намного) человека.       — Ты всё правильно делаешь, — отзывается Со бархатным голосом.       Феликс переводит на него удивлённый взгляд.       — Да, — кивает Бин в ответ на немой вопрос. — Ведь если не давать организму полноценного отдыха в перерывах от нагрузок, тем более, таких, — то что с ним станет? Насколько быстро он выдохнется, как думаешь?       — Думаю, что слишком быстро, — живо находится с ответом прозорливый юноша.       — Всё верно. Поэтому не стоит корить себя в те моменты, когда мозг устаёт и отказывается воспринимать информацию.       — Я так боюсь завалить экзамен, господин Со… — Ли снова вздыхает, утомлённо и почти на грани слёз. Он пошатывается и прикрывает глаза. Опирается следом на отставленные назад руки.       — Тише, тише. — Бин тянет к нему руки, исключительно автоматически, чтоб, в случае чего, поддержать обессиленного юношу. — Ты не завалишь экзамен. Всех тех знаний, что сейчас есть у каждого из вас, хватит, чтобы сдать нынешний экзамен, со всеми его обновлениями, на минимальный балл.       — Но мне нужен высокий балл, чтобы поступить туда, куда я собрался.       — Ты недостаточно для этого работаешь? — вдруг мудрый тренер подводит младшего к такому руслу, мыслить в направлении которого он даже не догадывался на протяжении всего этого времени.       Ли впервые задумывается об этом. Ведь он и вправду работает над знаниями за пятерых и, готов поспорить, со всей своей скромностью, что знает материал лучше по крайней мере пятидесяти процентов учеников в его классе.       — Достаточно, как мне теперь кажется… — отвечает он таким голосом, в котором старшему теперь слышится что-то новое. Он почти наверняка может определить, что это вновь открывшаяся уверенность в своих собственных силах, к которой он сам же и подтолкнул. Вот таким простым одним вопросом.       — Если ты продолжишь работать так же — не меньше и не больше — то ты с почти стопроцентной вероятностью сможешь поступить в желаемое место. Ведь, Феликс, твоё упорство — не пустое место, поверь. Сегодня пришли результаты олимпиады по математике, в которой ты принимал участие. Учитель принял решение сообщить вам всем их в понедельник, ведь сегодня уже было довольно поздно. Но я был в учительской, когда он обсуждал их с другим учителем.       Ли уставился на Чанбина глазами, источающими искрящийся интерес сквозь мутность усталости.       — Ты занял первое место, Феликс. И, я уверен, только потому, что ты упорно трудился.       Младший восхищённо ахнул и выпрямился, сложив ладошки вместе у груди. Его глаза загорелись и, старшему показалось, он даже задышал глубже.       — Господин Со… — прошептал Ликс, конечно же, снова забыв (или проигнорировав) условие Бина насчет обращения к нему. — Это же что! Это же такое событие!       Ли вдруг подскочил на колени, хлопнул в ладоши, огляделся вокруг, а затем шлёпнулся обратно и глубоко дышал, молча смотря на учителя. Чанбин видел в нём так много всего: и первичный восторг от неожиданно обрушившейся на него новости такого масштаба, и жуткую усталость, что вынуждало любую эмоцию проявляться обострённо, и неподдельный интерес к их беседе, и что-то едва уловимое, очень напоминающее удаляющуюся печаль, неясную для Со, ту самую, одолевавшую Ли в последнее время.       Чанбин так же молча смотрел на него некоторое время в ответ. Изучающе. И однозначно с облегчённым сердцем.       — Я надеюсь, что наша сегодняшняя беседа хотя бы сколько-нибудь была тебе утешением, — спокойно и успокаивающе обратился он к младшему.       — Да, — выдохнул наконец Ли. — Спасибо Вам.       — Если тебя будет беспокоить что-нибудь ещё — помни, что ты можешь подойти ко мне в любое время. Хорошо?       — Хорошо. — Не сказать, что это заявление не смутило младшего. — Но господин Со… То есть, Чанбин.       Произнеся имя, он, словно на пробу, взглянул на старшего и, получив в ответ одобрительный кивок, продолжил:       — Почему Вы решили поговорить со мной?       — Мне показалось, что тебе нужна помощь, — честно отвечал Бин. — Ободрение, чья-нибудь поддержка. Я самонадеянно посчитал, что моя поддержка тоже сгодится, — он мягко и ненавязчиво засмеялся, разряжая обстановку.       Феликс рассмеялся в ответ. Впервые за долгое время он смеялся искренне, со своим привычным милым прищуром глаз.       — Не знаю, как Вас благодарить, — Ли пожимает плечами, следом неосознанно ёжась, ведь влажное после тренировки тело остыло, а в спортзале не то чтобы высокая температура воздуха.       — Сочтёмся как-нибудь, — отговаривается Бин в шутку. Конечно же ему ничего не нужно в ответ на его добродетель кроме благополучия ученика. — Уже поздно, Ёнбок-а… — он смотрит на часы на стене справа от них. — Беги, собирайся. Я пока тоже переоденусь.       — Ой, точно, — спохватывается Ли. — Ещё же такси вызвать. Телефон в раздевалке… — он бормочет себе под нос, поднимаясь на босых ногах.       — Я тебя подвезу, — прерывает его Бин тоном, как показалось младшему, настроенным беспрекословно.       — Но… — поворачивается Ликс. — Не утруждайтесь, учитель, я прекрасно доберусь на такси, — он слабо мотает головой из стороны в сторону, сдвинув брови домиком.       — Я бы не стал тебя оставлять после занятия, если бы не рассчитывал безопасно доставить домой, Ли Ёнбок. — Чан серьёзнеет на глазах, но, конечно же, он настроен совершенно положительно. — Это было бы очень безответственно с моей стороны.       — Но… — снова пытается возразить младший, отводя взгляд и, по правде говоря, не имея в запасе ни одного довода.       — Собирайся, — кивает Чан. — Я буду ждать тебя здесь, у выхода из зала.       На парковке у школы тренер помогает Феликсу сложить вещи на заднее сиденье своей машины, закрывает за ним дверь у переднего пассажирского сиденья и напоминает о том, что нужно пристегнуться. Феликс называет свой домашний адрес, а в середине пути ожидаемо задрёмывает, расслабившись в прогретом салоне автомобиля.       Подъехав к нужному дому, Бин осторожно принимается будить младшего, потихоньку зовя по имени. Ликс зашевелился, следом моргая, как сонный котёнок, и пытаясь понять, где он, и чего с ним происходит.       — Мы приехали, да? — хрипло отзывается младший, смотря в окно автомобиля на дверь своего подъезда и выше — на светящиеся окна.       — Да, — так же тихо отвечает Со, не желая создавать раздражающих факторов в виде громкости выше данной.       — Спасибо Вам, учитель, — Феликс смотрит прямо в карие, близко расположенные друг к другу глаза старшего, отчего тот даже отводит взгляд. Уж слишком прекрасен его ученик.       — Не за что.       Со уехал только тогда, когда за Феликсом закрылась дверь его подъезда. Младший благополучно попал домой, где его уже ждали родители — не садились ужинать без него. После такой тёплой беседы с тренером, а еще буквально исцеляющего времени с семьёй Ли уже почти не помнил, что его тревожило и почему. Он испытывал чувство, заключающееся в простом: с такой поддержкой ему не страшны никакие обстоятельства и внешние воздействия. Он может справиться со всем, что бы там ни было.       Когда Феликс уже погружался в безмятежный сон на своих шелковых простынях, там, снаружи, на холодной мокрой улице, у подъезда остановился, светя фарами сквозь занавес из ливня, автомобиль такси, и из него вылез высокий и стройный, чуть посуше асфальта, с деловым портфелем и небольшим чемоданчиком в багажнике — Хван Хёнджин. Поблагодарив водителя и, уже не видя никакой практичной надобности в раскрытии зонта, он покатил свой чемодан ко входу в дом, перехватывая под мышкой портфель, чтоб свободной рукой достать ключи из кармана пальто.       «Чёртова командировка… — то и дело ворчал Хван, ссутулившись под тяжелыми плетями дождя и звеня ключами. — Чтоб я ещё раз согласился…».