My lovely neighbour

      Утро выходного дня — мечта любого школьника, а уж так впахивающего, как Ли Ёнбок, — тем более. Хоть и дождливое, хоть и холодное до черта, оно прекрасно, потому что Ён проснулся в половину десятого в своей шелковой постели, сладко потянулся; даже не вставая, съел лежавший на тумбочке еще с вечера шоколадный батончик, проверил мессенджер, в котором его сахарный Джисон уже успел накидать ему мемов про члены. Феликс лишь усмехнулся, мягко отбросил телефон в сторону и прикрыл глаза.       Вдруг он расслышал голос мамы, а следом приближающиеся к двери его комнаты её мягкие шаги. Она тихонечко приоткрыла дверь и заглянула, видимо, желая проверить, спит ли ещё её сын, а когда увидела уставившиеся на неё два больших глаза-уголька, то тут же растаяла в ласковой улыбке, слегка склонив набок голову с распущенными густыми каштановыми волосами, обрамляющими тонкие плечи.       — Ёнбок-и, золотце, к тебе пришли, — мягко и негромко оповестила сына госпожа Ли.       — Чего? Кто там? — Феликс нахмурился, сразу же принимая вертикальное положение в своей постели.       — Уж не знаю, — многозначительно повела взглядом женщина. — Наверное, твой товарищ.       Ли соскользнул с постели и впрыгнул в тапки. Если бы это был Джисон, мама бы так и сказала, но Ликс сомневается, что Джи способен приехать так рано с их нынешним режимом учёбы. Поэтому для него оставалось загадкой, кто же стоит там, за дверью, в такую рань, ровно до той поры, пока он не выглянул на лестничную площадку.       Выйдя в подъезд, Феликс сразу же закрыл за собой входную дверь и немного отошёл в сторону — от глазка. Чтоб родители не смогли ничего услышать или подсмотреть. Перед ним стоит Хёнджин. Уже сухой, чистый и с нейтральным настроением — полная противоположность тому Хёнджину, что вчера ночью вернулся из аэропорта. В руках у него какая-то небольшая чёрная коробка, перевязанная атласной лентой глубокого тёмно-лилового цвета.       — Привет, — выдыхает Хван, наконец оказавшись рядом с соседом, наконец полноценно увидев его.       Это ещё только полдела, дорогой Хёнджин. Остальная половина заключается в том, чтоб младший не отвернулся от тебя из-за твоей бездеятельности.       — Привет, — отвечает Феликс почти равнодушно, вместе с тем пристально осматривая старшего ото лба до шеи, самую малость сощурив глаза.       На самом деле ему вдруг захотелось броситься Хвану на шею, что есть силы сжать в объятиях, прижаться крепко-крепко и, возможно, вдохнуть его запах. По понятным причинам он сдерживается и лишь испытующе смотрит на утреннего гостя.       — Феликс, я…       Пауза затягивается. Хван глубоко дышит. Ли, не отводя взгляда от хвановых глаз, вопросительно приподнимает бровь. Ему уж точно нечего сказать. Он ждёт, пока это сделает старший. Ведь раз пришёл, значит, скорее всего, чего-то хотел.       Хёнджин волнуется. Он весьма размыто понимает, как объяснить младшему такое бессовестное затишье и то, что он даже не предложил обменяться контактами, чтоб поддерживать связь. А Ёнбок, стоящий перед ним в голубой пижаме в клетку и пушистыми после сна волосами, отнюдь не помогает этим мыслям собраться во что-то вразумительное.       Осмотрев еще раз младшего, он чувствует, как у него что-то колет в груди ближе к левой стороне. В данный момент Хван наиболее отчётливо понимает, насколько всё-таки непорядочно он себя повёл и что объясниться сейчас — самая важная часть его извинения.       «Хватит жаться, Хван Хёнджин, — ругает он себя мысленно. — Возьми и расскажи всё как есть».       Так и делает.       — Ёнбок-а, я пришёл извиниться. За то, что пропал. И даже не спросил твой номер, как дурак, — он опускает голову и с грустью усмехается. — Мне очень обидно, что так получилось. Ты надумал обо мне невесть что.       — Нет, я… — прошептал Ли, но продолжать не стал — вдруг перехотелось перебивать гостя.       — В моём отделе заболел сотрудник, который должен был лететь на симпозиум в Ханчжоу. А так как я — один из самых новых там людей, то выставили мою кандидатуру. Чтоб я посмотрел, как это всё проходит, побывал. Другие новички тоже не бывали там, но их профессиональный уровень не соответствовал необходимому для участия в мероприятии.       Хван вздохнул ещё раз. Кажется, теперь ему стало чуточку легче. Скорее всего, от того, что он наконец донёс до Феликса причину своего отсутствия. Теперь осталось объяснить причину отсутствия обмена контактами.       — Я не спросил твой телефон, потому что подумал, что это слишком рано, в тот день, когда ты пришёл ко мне в гости. Я полагал, что мы ещё увидимся после этого, и мы должны были увидеться, — Хван делает акцент на этих словах, хмурится и напряжённо сглатывает. Сердце колотится, ему донельзя обидно, что он не просто потерял столько времени, но и заставил засомневаться в нём. — Если бы меня не послали на этот чёртов симпозиум.       Глаза Феликса уже давно круглые, ладони уже давно влажные и холодные от волнения, пальцы на ногах поджимаются. Он наконец понимает, что в действительности небезразличен старшему.       — Я сначала так сильно жалел об этой поездке, но потом… — он сжимает в пальцах коробку и протягивает её младшему, наконец взглядывая в его глаза. — У меня не было времени гулять по Ханчжоу, но я прочитал в интернете об одном рынке и целенаправленно поехал туда. Я искал вещь, которая бы выглядела так, будто создана для тебя. Я провёл там пару часов. Ходил и держал в голове твой образ, чтоб он подсказал мне, какая именно это будет вещь, — признаётся Хён.       Феликс слабой хваткой принимает коробку из чужих рук.       — Можешь открыть сейчас или потом. — У Хёнджина пересохло во рту. — Даже если это всё, то теперь я всё равно жалею о поездке не так сильно. Потому что эта вещь должна быть у тебя.       Говоря «всё», Хёнджин, очевидно, имел в виду прекращение их общения, что толком и не успело расцвести. Феликс это понял и это «всё» уже тогда решил безоговорочно забраковать, как бы там ни было.       Феликс плавно развязывает атласную ленту, накидывая её следом на плечо — чтоб не мешалась. Хёнджин помогает открыть коробку, придерживая снизу. Он забирает её из рук младшего, чтоб тому было удобнее достать оттуда вещь и рассмотреть её.       Это рубашка. Из чистейшего шелка высшей пробы, заструившегося свежим горным родником по рукам Феликса, как только он развернул её. Глубокого, тёмного синего цвета. Причудливые узоры ветвей с цветками на фоне густой синевы волн, солнце, не слишком яркое, как бы заходящее, персиковое, и два журавля, поднимающиеся ввысь.       Младший безмолвно смотрит на это произведение искусства и, кажется, ему на миг становится тяжело дышать.       — Хёнджин, ты… — он прерывается и волнительно сглатывает, медленно поднимая глаза на высокого соседа. Слегка мотает головой из стороны в сторону, словно не веря, что всё это сейчас делается.       — Я увидел её и понял, что она твоя. Сразу же подошел к продавцу. Уже потом, упаковывая, он рассказал мне, что синий цвет символизирует спокойствие и доверие.       «Я хочу, чтобы ты был спокоен и доверял мне», — транслирует аура старшего.       — А два журавля, поднимающихся в небо, означают желание и стремление достичь больших высот. Я сразу подумал о том, куда ты собираешься поступить, и как хорошо ты учишься… — Хван снова запинается. Говорить оказывается очень сложно, ведь Ликс сжимает в нежных пальцах ткань и шмыгает носом. И всё ещё смотрит. — А ещё журавль это символ счастья. А твоё имя…       Он не договаривает — Ёнбок тянется и мягко, на пробу, обвивает руками его торс, сразу же прижимаясь к груди. Чтоб, не дай Бог, не встретиться с ним взглядами. Он не имеет воли на то, чтоб отказать себе в удовольствии провести носом по грудной клетке и втянуть с одежды запах. Такой новый для него, но такой мгновенно пробирающийся под кожу.       Хёнджина ведёт. Он на секунду каменеет, а сердце, наоборот, ускоряется до невообразимого ритма. Дыхание сбивается. Спустя миг он, не раздумывая, с силой, возможно, где-то даже излишней, обнимает младшего в ответ, слегка отводя коробку в пальцах в сторону, чтоб не задеть его. Прижимает к себе и утыкается носом в макушку. Тут же находит, что она сладко пахнет и очень тёплая.       «Твою мать, — думает Хван, жмурясь. — Что со мной происходит?».       Он ласково, почти инстинктивно, мягко гладит младшего ладонью по тонкой, но крепкой спине, задерживая кончики пальцев на краях лопаток, и шепчет:       — Я очень виноват перед тобой. И я прошу твоего прощения… — он горячо выдыхает Ёну в волосы и, прикрывая рот, случайно сминает губами прядь.       — Я подумаю, — басит Ли в ответ, всё ещё куда-то в чужую грудную клетку. — Но больше так не делай. — Наконец поднимает голову и они встречаются взглядами.       Хван кивает, а во взгляде невыразимая вина и благодарность. Ли показалось, и не безосновательно, что старший был за пару секунд от того, чтоб поддаться мгновенному помешательству и коснуться его губ своими.       — Меня скоро выйдут искать, а тебя, скорее всего, звать в гости, — младший тихо смеётся и отстраняется, прижимая к себе рубашку.       Хёнджин умудряется разглядеть в этом почти прозрачное руководство к действию и, не желающий больше упускать ни единой возможности, усиленно соображает, что он может предложить.       — Можно тебя пригласить куда-нибудь? — он смотрит на веснушчатое лицо невысокого Феликса и пытается увидеть в нём малейший намёк на предстоящий ответ.       — Допустим, — Ли мягко подбирает нижнюю губу и смотрит, смотрит, Боже, как же он смотрит снизу вверх. От этого испытующе-проницательного взгляда у Хёнджина почти совсем отключается голова.       Ли не продолжает. Не говорит ни слова, без зазрений совести вручив (нет, сбросив) всю инициативу на старшего. И он имеет на это полное право. Потому что в ином случае не сделал бы так.       — Я придумаю до вечера, куда, обещаю, — честно отвечает старший, сдаваясь под напором юношеских глаз. — Пожалуйста, дай мне свой телефон, иначе я… — он вдруг запинается, не будучи уверенным, что стоит продолжить, ведь он буквально сойдёт с ума, если Ли не даст ему свой контакт.       Феликс не коварный. Он вообще не хитрый — простецкий как пять копеек. Обычно. В большинстве случаев. Но, видимо, не в этом. Он решает извести старшего совсем в этот раз, поэтому спрашивает:       — Иначе что? — приподнимает бровь и еле заметно усмехается, но, чёрт, Хван успевает уловить это.       — Феликс… — выдыхает Джин шумно, а получается почти рычаще.       Ему страшно признаваться, стыдно отговариваться, он понимает, что младший играет с ним, и если он не ответит, то будет неправ втройне. Да и потом… ради Феликса хочется признаться.       — Иначе я просто сгорю на месте, — наконец капитулирует Хван, сдавая себя с потрохами.       — +82, — неожиданно слышится от младшего после короткой паузы.       Он выиграл. Он доволен. Почему бы не осчастливить других? Хён дёргается и одной рукой достаёт из кармана телефон, лихорадочно пытается снять блокировку, потому что младший продолжает, чёрт возьми, диктовать цифры, и даже не ждёт. Лишь аккуратно забирает из его рук коробочку от подарка и, сложив обратно рубашечку, прижимает её к себе.       — Я сейчас же тебе позвоню, — взволнованно вполголоса уведомляет Хёнджин, удерживая смартфон во влажных ладонях.       — У меня телефон в постели, — Феликс покачивает слегка наклоненной вбок головой, наблюдая за суетящимся старшим, и держит чуть заметную улыбку.       — Ничего страшного, — решает Хён, когда в трубке уже раздаются гудки. — Внеси меня в телефонную книгу сразу же, как только вернёшься, хорошо? — он с надеждой смотрит на младшего и бегло облизывается, всё ещё глубоко дыша.       — Хорошо, — отвечает тот, смотря в ответ, а удары сердца ощущаются где-то у горла — до того волнительно. — Тогда до связи?       — До связи, — почти шепчет Джин и провожает взглядом быстро юркнувшего в квартиру Ли.       «Феликс…» — думает старший и, слегка, будто бы неверяще, мотая головой, издаёт смешок, таращась в одну точку.       Дома Феликс впоследствии был окружён вниманием, особенно интенсивным со стороны мамы. Когда он вошел с коробкой и родители поинтересовались о предмете, он рассказал, что их сосед, Хёнджин, был в командировке в Китае и привёз ему эту рубашку в качестве подарка.       — Я так рада, что вы с ним подружились, — искренне восхитилась госпожа Ли. — Ведь, судя по всему, он толковый мальчик.       — Он, кстати, программист, — поделился Ёнбок.       — Тем лучше, — отозвался господин Ли, откладывая газету и тепло взглядывая на ребёнка из-под очков. — Возможно, он подскажет тебе, на что стоит сделать упор при поступлении, и поможет с подготовкой к экзаменам.       — Да, вот об этом я и хотел вам сказать, — посмотрел Феликс на обоих родителей. — Сегодня он предложил немного посидеть над задачами, так что, скорее всего, вечером я уйду на пару часов…       — Конечно, Ёнбок-и, — поддержала мама. — Посидите немного, а потом сходите куда-нибудь — выходной всё-таки. Не всё же время учиться, — улыбнулась она, накрывая стол к завтраку.       Спустя пару часов в мессенджер Ликсу пришло сообщение.       «Феликс, привет. Это Хёнджин. Я зайду за тобой сегодня в пять. Хорошо?».       Ликс в тот момент на слова щедр не был, ведь волновался из-за самого факта предстоящего свидания. Поэтому в ответ Хван получил лишь скромное:       «Хорошо. До встречи».

…

      Четыре часа наступили быстро. Половина пятого ещё быстрее. А семнадцать ноль ноль уже стояли и звонили в двери.       «Это ко мне. Я ушёл», — пронеслось вместе с нарядным Ликсом мимо гостиной, в которой проводили время родители. Он надел чёрные водолазку и обтягивающие брюки, а сверху — белую рубашку, тёплую дублёночку и те самые ботинки, которые ему подобрал Джисон. Надушился, причесался и снова увлажнил губы персиковым бальзамом, который даже добавлял немного цвета.       Хёнджин стоит у дверей и напряжённо сопит, вдумчиво уставившись на носки своих ботинок. Он ждёт. Ждёт, пока к нему выйдет человек, который ему нравится слишком сильно, а что делать дальше — он не знает от слова совсем.       «Просто буду действовать так, чтоб всё шло своим чередом. Сейчас сядем в машину, поедем, куда я запланировал, а там поедим, расслабимся… Да, всё будет хорошо», — он решительно сжимает ладони в кулаки и мужественно впивается взглядом в дверь квартиры младшего, в которой в тот момент уже щёлкает замок.       Феликс выходит, сосредоточенно осматривая ключи в своей ладони, анализируя, ничего ли не забыл, выбираясь на прогулку. А когда он поднимает взгляд и видит перед собой соседа, то на миг застывает на месте.       Хёнджин красивый, Боже, какой же он красивый: распущенные, но почти официально уложенные гелем слегка назад волосы, бордовый свитер с высокой горловиной, чёрные, немного просторные, джинсы и такого же цвета пальто длиной чуть ниже колена.       — Привет, — мягко отзывается Хван, и Ли всерьёз размышляет о том, чтоб трусливо сбежать обратно домой и не натворить никаких глупостей.       Но после ответного на приветствие взгляда старшему в глаза что-то в голове щёлкает и возвращаться он передумывает. По крайней мере, до полноценного завершения их прогулки. Поэтому он лишь тихо здоровается в ответ и направляется к лифту вслед за Хёнджином.       — Куда мы поедем? — заговаривает Ли, когда машина старшего трогается с места, к выезду из подземного паркинга. Он аккуратно складывает ручки на коленках и смотрит в окно, усиленно стараясь не подмечать, насколько красиво выглядят длинные пальцы, обхватывающие рулевое колесо.       — Увидишь, — мягко отговаривается Хван. — Как твои успехи в учёбе? — он бегло взглядывает в сторону младшего и снова сосредотачивается на дороге.       — Порядок, спасибо, — скромно пожимает плечами тот. — Занял первое место на олимпиаде.       — Серьёзно?! — восклицает Хён с неподдельным восторгом в голосе. — Я так сильно рад за тебя, Феликс.       Ликс тихо смеётся. Он всё ещё немного напряжён, и успокоиться помогает только вечерний пейзаж за окном: пышные деревья, с которых ещё не опала листва, светящиеся высокие здания тут и там, проносящиеся мимо автомобиля с приличной, но допустимой в черте города скоростью. Они проезжают места, которых Феликс, кажется, никогда не видел. В тёмное время суток по крайней мере точно. Он даже успевает угреться и успокоиться, прежде чем Хёнджин мягко тормозит на светофоре и тихо уведомляет:       «Почти приехали».       В его голосе ощущается какое-то воодушевление, будто он предвкушает что-то однозначно радостное. Оказывается, что он вёз их на набережную. Красивая, широкая, в это время она уже освещается фонарями. Воздух здесь, несмотря на то, что проказливо пробирается прохладными ладонями сквозь одежду, — освежает, побуждая мысли приходить в порядок.       Припарковавшись в нужном месте, Хёнджин как можно быстрее постарался выскочить из машины, чтоб успеть открыть перед младшим дверь, но сделать этого тот, самостоятельный, конечно же не дал — бойко выпрыгнул с пассажирского сиденья, ещё и отряхнуться умудрился.       Они направились вдоль набережной. Свежий, чуть влажный, ветер и неописуемого шарма воздух, имеющий осенью особый запах, как, впрочем, и в любое другое время года, заставляли Ёнбока чувствовать себя необычайно, совершенно по-новому. И даже несмотря на то, что рядом, буквально плечом к плечу, идёт мужчина, который привлекает его с самой первой встречи, упрямый юноша всё равно списывает всё на воздух.       — Так хорошо… — низко отзывается Ли первым, мечтательно вглядываясь вперёд, где вдалеке у воды притягательно мерцает огнями какое-то двухэтажное здание.       — Да, — поддерживает Хван. — Спасибо тебе, что согласился выбраться со мной сегодня.       — Рад составить компанию, — отвечает Ён сдержанно, как-то уж совсем по-взрослому. Поняв, что он только что сказал, он как-то удивлённо округляет глаза (чего Хёнджин не замечает из-за недостатка света вокруг), ведь в его стиле было ответить что-то вроде «Это тебе спасибо за приглашение».       Они прошли немного — недостаточно, чтоб Феликс успел замёрзнуть, но достаточно, чтоб проветриться, разговориться и почувствовать себя более раскованно в компании друг друга. И младшему стоило больших усилий не сковаться обратно, когда он увидел место, в которое его в конечном итоге привёл Хёнджин.       Это дорогой ресторан в современном минималистическом стиле с высокими потолками, панорамными окнами повсюду и средиземноморской кухней в меню. Ликс понимает, что именно это здание он и видел десять минут назад ещё вдалеке, сверкающее тёплыми огнями.       «Чёрт возьми! — ругается Ликс в своей голове, потому что он не был к такому готов. — Как себя вести? Что делать, как сбежать? — Пока Хван называет свою фамилию сотруднику у входа, Ён украдкой оглядывается по сторонам, и вправду раздумывая над тем, куда, в случае чего, деваться. — Он забронировал стол… А я же сейчас завалюсь и сломаю там что-нибудь. Споткнусь или неуклюже скрипну стулом о пол…»       — Идём? — вдруг слышит он мягкий джинов голос и, делать нечего, идёт вместе с ним вслед за сотрудником, провожающим их к их месту.       Цены в меню для младшего преградой не явились — гораздо больше напрягал сам факт того, что Хёнджин пригласил его, школьника, в ресторан, и собирался провести с ним вечер таким образом.       — Ёнбок, — ненавязчиво обращается к нему старший через некоторое время, пока они изучают меню.       — Да? — отзывается Ликс, взглядывая на сидящего напротив и мимолётом подкусывая губу.       — Тебе некомфортно здесь? — он спрашивает уже тише, мягче, более успокаивающе для Феликса, как будто чувствует, что ему нужно. Ведь гораздо хуже младшему было бы, если бы собеседник начал сходу грузить его пафосной болтовнёй «о высоком», ведь Ли всё время подозревал, что в подобных заведениях именно этим и занимаются. Безусловно, таких людей достаточно, но разве Хван Хёнджин производит подобное впечатление?       — Нет, всё в порядке, — уклончиво отговаривается он. — Просто немного неожиданно, что ты выбрал именно такое место… — он ещё раз осматривается вокруг и задерживает внимание чуть дольше на спокойном море, виднеющемся из окна, у которого расположен их стол. — Часто здесь бываешь? — старается выглядеть как можно более непринуждённым, подпирая ладонью подбородок и натягивая лёгкую улыбку.       — Ни разу не был, — простодушно отвечает Хён. — Если честно, я когда-то услышал, как руководитель отдела с моей работы очень хвалил это место. Сказал, что кухня здесь изумительная. А я не хотел ударить в грязь лицом перед тобой, так что… — он пожимает плечами, сдержанно разводя руками в воздухе, как бы показывая, почему они именно здесь.       Ликс начинает смеяться. Негромко, смущённо. Ему вдруг делается настолько приятно от того, что старший так к нему отнёсся, что он не может себя сдержать от умиления. Смотрит на Хвана сквозь прищуренные глаза с длинными ресницами и облизывается — то ли от голода, то ли от чего-то ещё. Тот улыбается в ответ и едва слышно по-доброму шутливо выдаёт что-то вроде «Смешной я, да?».       Ужин был вкусным. Очень вкусным. По-особенному вкусным, потому что такого рода первым в жизни Феликса. Он заказал ещё и десерт, и молочный коктейль, ведь твёрдо рассчитывал и даже не допускал сомнений в том, что счёт они со старшим разделят. Когда-то от Джисона, во время его рассказа об очередном свидании, он услышал фразу: «Ликси, в тот вечер я ел не стесняясь, так, будто собирался заплатить за себя сам». Он вспомнил её в этот свой вечер, где-то между тирамису и напитком, и едва заметно нежно усмехнулся самому себе.       — Твой руководитель был прав, — обращается Ён к старшему, допивая коктейль, — замечательное место.       — Тут не поспоришь, — соглашается тот, отставляя на блюдце чашку из-под чая. Их слегка разморило, ведь тепло и сытость — самые важные факторы, способствующие такому состоянию. — Хочешь ещё посидеть или будем собираться? — он с любопытством смотрит на дивно разомлевшего розовощёкого брюнета, и ощущает что-то горячее в груди, как бывает с пищеводом, когда делаешь глоток крепкого алкоголя.       — Да чего сидеть, давай лучше пройдёмся уже по свежему воздуху, — Ликс тут же оживляется и оглядывается назад в поиске официанта. Чтобы попросить счёт.       — Феликс, — снова негромко и спокойно зовёт Хван, а младший готов поспорить, что тот улыбается.       — М? — ничего не подозревающий, он принимает прежнее положение, устанавливая зрительный контакт со спутником.       — Что ты ищешь? — Ли не ошибся — Хван улыбается, и, стоит отметить, весьма снисходительно, а оттого загадочно. Он, кажется, уже понял, чего пытается добиться до предела самодостаточный Ёнбок.       — Официанта, чтобы мы могли… — не собирается утаивать Ликс, жестом указывая куда-то всё в ту же сторону.       Старший в этот момент кивает кому-то, находящемуся за его спиной, а затем, возвращая внимание на отчего-то умилившего его младшего, не даёт договорить:       — Тебе не стоит беспокоиться об этом. — Он слегка наклоняет вбок голову и протягивает руку через стол в успокаивающем жесте.       — Нет, стоит, — артачится упёртый Ли, удивлённо округляя глаза. — Я собирался…       — Феликс, — снова этим тоном голоса. — Это я тебя пригласил сегодня. И я хочу тебя угостить. Так что позволь мне, пожалуйста, сделать это. Хорошо?       — Но я… — Ли мгновенно смущается и краснеет от неловкости. — Если бы я знал…       — Ёнбок-а, — Хён почти шепчет — настолько не хочет, чтобы Ликс чувствовал себя неудобно или огорчённо. — Ёнбок-а, — снова зовёт он.       — Ну чего? — почти всхлипывает младший. — У меня ведь достаточно…       — Дело не в деньгах. А во внимании. В данном случае — в моём внимании к тебе. Хорошо? — голос старшего мягкий и лёгкий, как пенка в коктейле Ёна. Тот говорит так, что он и вправду думает, что дело, кажется, действительно не в деньгах.       — Хорошо, — ворчит наконец Ликс. — Только в следующий раз угощаю я. Уговор?       — Уговор, — добродушно смеётся Джин.       После выхода из заведения было решено пройтись по берегу. Погода в этот вечер словно самолично пожелала самой приятной прогулки двоим юношам: ветер утих, а воздух не остыл до пробирающей температуры. Волны сбоку от них рокочут тихими всплесками, а песок под ногами с каждым шагом в новом месте мягко принимает форму подошв ботинок.       — Ты меня пригласил сегодня в качестве извинений? — тактично интересуется Ёнбок, упрятывая руки в карманы.       — Нет, — тут же следует честный ответ от старшего, заламывающего руки за спину. — Извинился я перед тобой днём.       — Тогда что… это значит?       — То, что я хотел провести с тобой время.       Хван хотел ограничиться этими словами, но он не смог бы предугадать реакцию младшего на столь недвусмысленное признание, а посему, решая, что на первых порах стоит быть поскромнее в заявлениях, добавляет:       — Мы ведь неплохо разобщались, я не хотел бы, чтоб наше общение угасло. — Он косится в сторону идущего рядом младшего и, чёрт, так хочется взять его за руку.       Они останавливаются у причала, и Ли ступает на него. «Хочу посмотреть воду», — уведомляет он, оборачиваясь на остающегося сзади Хвана и уверенно шагает к краю. Удивительно ли, что тот спешит пройти за ним?       Ликс опирается руками об ограждение, отделяющее платформу от тёмных синих волн, спокойных, но глубоких, устрашающих в своей тишине. Он шепчет что-то вроде слов «так красиво», и восхищённо выдыхает в почти бесконечную морскую темноту.       — Правда? — доносится до стоящего позади Хёнджина.       — Правда, — соглашается тот почти неслышно, голосом, охрипшим от очарования младшим.       Он осторожно делает шаг вперёд, к нему поближе, и опирается руками по обе стороны от рук Феликса. Он незаметно для младшего (так ему самому кажется) проводит носом по его волосам и, немного наклонившись, шепчет куда-то ему в затылок:       — Феликс, я хочу, чтоб ты знал, что мне всё ещё стыдно за мой совсем не мужской поступок. — Он водит носом из стороны в сторону, разгребая пахнущие сандаловым парфюмом волосы младшего. — Я не знаю, сколько понадобится времени, чтоб реабилитироваться в твоих глазах.       Ликс, кажется, вздыхает громче положенного и крепче стискивает пальцы на ограждении причала.       — Я уверен, что у тебя всё получится, — басит он в ответ и наклоняет голову вниз, прикрывая глаза.       Ликс снова даётся диву о самом себе, ведь обычно в его стиле в таких ситуациях либо совсем прекращать общение, либо суетиться и выдавать что-то вроде: «Ну что ты, не накручивай себя, ты ничего такого не сделал, я тебя давно уже реабилитировал, только не переживай». Видимо, что-то в этот вечер на него нашло и побудило вести себя более зрело, что ли.       — Ты удивительный человек, Феликс. Поверить не могу, что мы когда-то встретились и совсем друг друга не знали. — Хёнджин почти невесомо касается кончиком носа открывшегося участка кожи на чужой шее и не рискует задействовать свои губы.       — Теперь знаем. — Голос Ликса, и так еле слышный, теперь совсем срывается, и последние слоги слышатся шепчущим рыком. — Хёнджин, ты меня изводишь, — предупреждает он, находящийся в полушаге от того, чтоб спиной податься навстречу стоящему сзади.       — Извини, — выдыхает горячо Хён туда же, в беззащитную перед его помешательством шею, — я ничего не могу с собой поделать…       Ликс вздыхает ещё раз и прогибается таки назад, навстречу ласкам — почти невинным, но опьяняющим и таким нужным его юношескому телу, полному играющих гормонов.       — Ты играешь с огнём, Хёнджин, — снова предупреждает младший, совсем уж ставшим утробным голосом, откидывая голову тому на плечо.       Ведь Хван и вправду рискует оказаться в его ловушке — Феликс голодный, жадный до внимания и ласки, и, кто знает, — быть может, застенчивый с виду юноша — самый настоящий хищник, и охотился он именно на него, Хёнджина?       Но разве старший уже не в ловушке? Ведь он ведёт носом по шее снизу до мочки уха, вбирая в лёгкие чужой запах, прежде, чем опоминается:       — Чёрт, Феликс… — его вдруг отбрасывает от младшего на шаг назад и он просто становится рядом, опираясь об ограждение. Делает глубокий вдох — успокоиться чтобы. Лицо горит и краснеет от осознания: он только что ласкал несовершеннолетнего школьника, который даже не давал повода. — Что я творю, просто кошмар…       — Всё хорошо, — вдруг слышится от младшего мягким утешающим тоном.       — Нет, это ведь ненормально, — отвечает Хван, а самому уже стыдно в очередной раз извиняться.       — Если бы было ненормально — я бы дал знать, поверь.       Кажется, Феликс самым кричащим намёком заявляет, что готов к ухаживаниям.       — Мне всё очень понравилось, — добивает он обомлевшего Джина.       Они дошли до автомобиля почти молча. А всю дорогу домой Феликс так сильно не желал, чтоб этот вечер заканчивался. На подъезде к дому он решил не молчать:       — Я очень благодарен тебе за проведенное время, Хёнджин-а, — невесть откуда взявшаяся смелость побуждает его пристально посмотреть на водителя.       Хван мягко нажал на тормоз у самого въезда в подземную парковку. Посмотрел в ответ.       — Я тоже тебе благодарен, — тихо выдыхает он. — Ты не представляешь, как мне было замечательно сегодня.       — Представляю, — хихикает Ликс и отводит взгляд совсем уж по-кошачьи сощуренных тёмных глаз.       Хёнджин провожает младшего до двери его квартиры. Они обмениваются тихим «до свидания» и ничего более. Уж слишком ещё тонка нить начавшей зарождаться между ними доверительной связи, чтоб предпринимать сегодня ещё какие-либо действия. Слишком не хочется ни спешить, ни лезть раньше времени, ни даже пробовать. Слишком каждый из них дорожит этой связью, пускай ещё и совсем маленькой.