My lovely neighbour

      Зима вступила в свои полные права, а учёба у Феликса пошла в гору. Даже несмотря на влюблённость, которая занимала огромную часть его времени и мыслей. Скорее всего, именно поэтому так случилось и с учёбой — Хёнджин неустанно готовил его к экзаменам, за что младший был ему безмерно благодарен.       Забирать Феликса из школы стало любимым вечерним занятием старшего, и он старался делать это каждый день. Получалось исправно, а когда рабочие обстоятельства просто вынуждали задерживаться, Феликс всё понимал и обещал встретиться у той самой кофейни, чтоб вместе пойти домой и, конечно же, поцеловаться у лифта.       Хёнджин наконец пришёл на ужин к семье Ли. Его родители, кажется, всё до конца поняли и, воспитанные в свободолюбивой Австралии, ограничивать сына в межличностных отношениях не собирались, хотя это и совершенно нехарактерно для консервативного корейского общества. Эти супруги готовы каждый день идти против общества, отстаивая интересы своего сына. Конечно же, Феликс понимает, что вся личная жизнь должна оставаться в стенах дома, а кое-какая не должна выходить даже за дверь его собственной комнаты, поэтому ни о чём, кроме его успехов в учёбе и спорте, не знает никто из коллег родителей, соседей и дальних родственников.       О родителях Хёнджина он знал только, что они живут в загородном доме и имеют бизнес в отрасли общественного питания. Он не замечал, чтобы Хван часто с ними виделся. Просто знал, что они общаются.       А ещё Феликс решил перенести своё путешествие (то, в которое собирался на подаренные родителями в день рождения деньги) на период, который наступит после сдачи выпускных экзаменов и перед подачей документов в университет. Он решил, что это будет всё же лучшим временем, чем перед экзаменами, и, конечно же, заранее пригласил с собой Хёнджина. Тот, безусловно, согласился. И, хотя они ещё точно не знали, куда поедут (однозначным было только то, что это будет то место, куда захочется Феликсу), всё равно жить с этим предвкушением в сердце было очень приятно.       Близости с того самого вечера между ними не случалось. Ласки не заходили дальше мокрых поцелуев у Хёна дома после жаркой игры в приставку или посреди прерванного Ликсом, влезшим к старшему на колени, занятия по математике. Было много предпосылок и ситуаций на грани, но Феликс не торопился, а Хван не настаивал.       Хотелось ли? До жути. У Хёна зудели зубы, когда Феликс ёрзал своим подтянутым задом по его коленям. Дыхание сбивалось, когда младший касался его бёдер и груди. Когда Ликс задумчиво тянул ко рту карандаш, вчитываясь в условия очередной задачи, и потом что-то спрашивал, поднимая на него взгляд невинных глаз, а вслед за отнятым ото рта карандашом тянулась блестящая ниточка слюны — всё это делало старшего гиперчувствительным. Когда он открыто целовал его в шею на диване под пледом, давая волю языку и дыша в ухо — хотелось раскладывать его на этом самом диване до полуночи. Но Хёнджин держался. Потому что с Феликсом надо нежно. Осторожно. Бережно.

…

      В один из дней, когда Хён должен был забрать младшего, они созвонились перед тренировкой, чтобы всё уточнить. Джин слышал в разговоре, что Феликс был весёлым и, казалось, ничто не могло омрачить этот прекрасный настрой, который передался и ему самому. К тому же, как он понял (по чужим возгласам в трубку): Джисон оставался на дополнительные занятия, так что они должны были освободиться в одно время.       Когда Хёнджин подъехал к школе, то заглушил двигатель, ведь они почти никогда не отъезжают сразу. Первые мгновения Феликс всегда рассказывает что-то интересное и спрашивает о работе Джина. Сразу они уезжают только тогда, когда младший жутко голодный, и он всегда даёт об этом знать.       Хван набирает его номер и удивляется, потому что спустя несколько гудков Феликс сбрасывает вызов. Джин ждёт смски ещё некоторое время, а затем пишет сам. На привычное «Я у школы, Ёнбок-и» ответа никакого не следует ещё минут десять, и тогда он снова звонит.       — Да, Джинни, — слышится наконец родной голос на том конце провода, и Хван готов поспорить, что у Феликса заложен нос. А он был здоров. По крайней мере, с утра.       — Золото, у тебя всё в порядке? — это всё, что спрашивает старший, потому что это первое, что он хочет знать. Ни когда Ликс выйдет, ни почему он задерживается, а всё ли у него в порядке.       — Я скоро… скоро приду, — отвечает школьник, и Хёнджин слишком хорошо знает, когда он плачет, поскольку случалось с ними и такое.       — Феликс? — дыхание спирает и губы поджимаются, ведь что, чёрт возьми, такого могло произойти с Ликсом после тренировки у этого неоднозначного тренера?       — Я скоро. — Ликсу очень обидно бросать трубку, его сердце буквально разрывается, потому что он ненавидит обрывать связь с близкими из-за посторонних неурядиц, но он должен. Он должен успокоиться перед тем, как выйти к своему парню.       Хван конечно же закрывает машину. Он конечно же направляется в школу. Приветствует охранника, правда, несколько спешно, и очень радуется, что уже знает, куда идти. Он глубоко, взволнованно дышит и не помнит, как прошёл весь коридор прежде, чем увидеть у дверей спортивного зала спину какого-то юноши, прикрывающего собой ещё кого-то, пониже ростом. Издалека кажется непонятным, но Хёнджин достаточно осведомлён, чтоб всё разложить по полочкам.       Юношей оказывается Джисон, накинувший на Феликса куртку — младший в майке, заплаканный, с красными пятнами по лицу и плечам. Сон прижимает его к себе, а шея мокрая от чужих слёз. Хван подходит достаточно тихо, чтоб его увидел только Хан, ведь взгляд Феликса упрятан где-то в воротнике белой рубашки друга. Хёнджин смотрит неверяще — вся эта ситуация совершенно точно возникла из-за учителя Со, а Джисон только кивает ему в знак приветствия, смотря исподлобья, и легонько кланяется.       — Что случилось? — Хёну не потребовалось много времени, чтоб ощутить, как внутри закипает чистейший гнев, и Феликс отвлекается, переставая теребить в пальцах жилетку Сона и оборачиваясь вслед за любимым голосом.       — Привет, — только шепчет он и почему-то медлит с жалобами, поэтому друг берёт на себя обязанность объясниться.       — Господин Со снова посылает его на какие-то соревнования, — осуждающе выдаёт он всё как на духу, и Феликс тушуется, на мгновение, впрочем, переставая плакать.       — Нет, он… — всхлипывает Ли перед тем, как продолжить, — он говорит, чтобы я ехал с ним. Он будет участвовать, а мне это нужно, чтоб отточить навык…       — Какой к чёрту навык? — шипит Хван и его кулаки сжимаются. — Он там? — Джин указывает в сторону зала, спрашивая больше Джисона, чем Феликса.       Тот кивает, а Ликс говорит что-то вроде «Не надо», но старший в этот момент уже закрывает за собой дверь изнутри.       — Садись, Ликси, — Джисон бережно ведёт его за собой, усаживая на лавочку у стены и не переставая обнимать.       — Зачем он пошёл? — ворчит Феликс себе под нос. — Что между ними там произойдёт? Мне пойти за ним? — он с надеждой смотрит на товарища и хмурится.       — Ни в коем случае, мой хороший, — урчит Сон успокаивающе. — Тогда это будет похоже на мелодраму. Мы просто подождём здесь, пока взрослые парни разберутся. — Он гладит Ли по голове и бубнит что-то о том, что пора бы одеться.       В спортивном зале, к счастью, не оказывается никого кроме учителя, к которому Хван и направляется шагом более решительным, чем ожидалось бы в такой обстановке.       — Ты в своём уме? — начинает он с порога, даже не поприветствовав педагога, что вообще на него не похоже.       — Не понимаю, о чём речь. — Чанбин смотрит на вошедшего спокойно, как будто бы ни в чём не виноват.       — Какие к чёрту соревнования? — рычит Хёнджин бесстрашно, возвышаясь над учителем. Если ситуация накалится, он может неслабо так пострадать, но ему плевать, потому что дело касается Феликса.       — Ты о Ли Ёнбоке? Ему не помешает съездить в Ульсан со своим наставником, чтоб улучшить навык, и в целом…       — Какой навык? У него экзамен совсем не по тхэквондо, и тебе, думаю, это известно, — Хёнджин не собирается быть мягким и таким привычно тактичным ни на секунду, потому что это уже через край. — Дай этому ребёнку покой, просто поставь ему финальную оценку, прими нормативы, что вы там ещё делаете? Прекрати уделять ему особое внимание.       — Слушай, ты вообще кем себя возомнил? — кажется, учитель тоже не собирается долго терпеть, и неясно, за что он вступается: за право «уделять особое внимание» ученику или за то, чтоб не вмешивались в его преподавательскую деятельность. — Кем ты ему приходишься, что лезешь в его дела?       — Не смей ты лезть в его дела, тренер недобитый! — вспыливает Хёнджин не на шутку. Его лицо краснеет от злости, ноздри раздуваются, а на шее проступают вены. — Тебе сколько лет?       — Какое тебе дело?! — гаркает учитель. И становится совсем непохоже, что он на пятёрку сдавал психологию в ВУЗе.       — Сколько тебе лет? Отвечай немедленно! — голос Хёна становится всё ниже и резче.       — Пошёл ты нахер с такими вопросами! — не сдаётся Со. — Я тебя не знаю и в рядах учителей не видел, так что какого чёрта ты здесь вообще делаешь?       — Тебе под тридцатку, так? — не унимается Хван и пристально вглядывается в лицо оппонента, сузив глаза. — Ты, мать твою, педофил, и тебя завтра же вышвырнут с работы. Отвали от него, понял меня?       Он пронзительно смотрит в чужие глаза, а когда Со замахивается на него — даже не дёргается. Только продолжает тем же тоном:       — А если меня ударишь — будет ещё хуже, ублюдок. Я позабочусь, чтоб на нормативах тебя уже не было, чёртов извращенец.       Со отходит на шаг назад.       — Ты сам-то кто для него? Раз так вступаешься.       — А тебе до этого вообще не должно быть дела, как и ни до одного из твоих учеников. Бывших учеников.       — Своими угрозами ты меня не проймёшь, придурок.       — Посмотришь, — ворчит Хван. — Но запомни: не приближайся к нему ни на шаг. Урод.       Со что-то ещё кричит в спину стремительно удаляющемуся Джину, но тот не слушает — обдумывает, как бы объяснить всю ситуацию директору школы. Когда он выходит из зала, Феликс встаёт и с вопросительным взглядом подходит к нему.       — Где кабинет директора? — спокойно спрашивает Хван, касаясь его руки.       — Не надо, Джинни, — шепчет Ликс, легонько хватаясь за его мизинец.       — Покажи мне кабинет, золотце, — урчит Джин ему на ухо и целует в висок. И плевать, что они в коридоре школы — вокруг всё равно ни души.       — Нам не стоит… — опускает голову младший. — Я скоро всё равно выпускаюсь, так что нет смысла…       — Феликс, — Джин говорит всё ещё мягко, но уже более настойчивым тоном.       — Пойдёмте все втроём, — подключается Джисон, хватая со скамейки спортивную сумку друга. — Я всё покажу.       Преодолевают длинный школьный коридор все трое в молчании. Когда Хёнджин скрывается за нужной дверью, Феликса обдаёт неприятным жаром изнутри. Всей этой ситуации он вообще не желал, а уж тем более впутывать в эти школьные заварушки старшего. Немыслимо. Он так рад, что рядом с ним сейчас Джисон — его опора, его советчик, его утешитель.       — Что теперь будет? — шепчет Феликс, утыкаясь лбом в его плечо.       — Всё будет хорошо. Хёнджин взрослый и умный, он разберётся. Ты разве так не считаешь? — Джи приобнимает его за талию и устало таращится на дверь кабинета.

…

      — Господин директор, я хоть и не прихожусь Ли Ёнбоку членом семьи, всё равно считаю своим непосредственным долгом сообщить Вам о проблеме, возникшей в стенах этой школы. — Хёнджин располагается на стуле напротив директорского стола и принимает свой самый представительный вид.       — Что случилось? — следует участливый ответ от господина Кима — доброго человека, который обычно делает всё, чтоб содержать школу в самом лучшем состоянии во всех отношениях.       — Один из учителей, господин Со, — Джин тактично прокашливается, — как всем кажется, проявляет недозволенную симпатию по отношению к Феликсу.       — Симпатию? — удивлённо распахивает глаза директор.       — Именно её. Всячески добивается внимания этого юноши, пытается навязать участие в совершенно ненужных мероприятиях, ехать на которые нужно в другой город и, более того, вдвоём…       — Да Вы что?! — мужчина оказывается не в силах сдержать изумлённого возгласа.       Хёнджин кивает и, кажется, не думает останавливаться.       — Вы же знаете, что у Феликса экзамены, он усиленно готовится к поступлению и я как раз ему в этом помогаю.       — Конечно знаю, он один из лучших наших математиков. Но почему же он не пришёл ко мне с этой проблемой?       — Скорее всего, потому что боялся неизвестности, — пожимает плечами Джин. — Но когда дело дошло до этой совместной поездки, я уже не мог закрывать на это глаза.       — Конечно, конечно я Вас понимаю. И уверяю, что это дело будет решено в кратчайший срок. Скорее всего, этот преподаватель не останется здесь работать.       — Соглашусь с Вами. Это ведь такое опасное дело — сегодня один ученик, завтра другой.       — Вы совершенно правы! И я очень благодарен Вам за участливость и неравнодушие.       Они жмут друг другу руки и расходятся, обмениваясь самыми добрыми пожеланиями.       Как только Хёнджин довольный — счастливый, с улыбкой, вышел из кабинета, на него сразу же вытаращились две пары испуганных глаз.       — Ну как там? — первым, на удивление, заговорил Джисон.       — Всё в порядке, — спокойно отзывается Хён и подходит ближе к Феликсу. — Пойдём? — он касается рукой его поясницы.       — Да, идём… — опоминается Ли, всё ещё мало что понимающий. — А мы сможем подвезти Джисона?       — Конечно, — отвечает старший. — Тебе куда? — и смотрит на Хана.       — Спасибо вам огромное, — тот сразу тушуется и, Ликс готов поспорить, розовеет щеками. — Но за мной… за мной заедут. — Он отводит взгляд и крепче вцепляется пальцами в лямку своего рюкзака. — Так что, Ликси, я пойду?       — Раз так, то… — младший пожимает плечами и сводит брови к переносице. — До завтра?       — До завтра.       Они обнимаются и Хан спешит убежать, даже не дожидаясь их двоих, чтоб вместе выйти из школы.       — Ты как? — шепчет Джин на ухо Ликсу, провожающему взглядом тонкую фигуру друга. И снова не удерживается от поцелуя на чужом виске.       — Просто скажи мне честно, — загадочно начинает Феликс, покусывая губу. Хён успевает ощутимо напрячься. — Ты мой ангел-хранитель? — поворачивается к нему младший наконец с растроганной улыбкой.       Хёнджин начинает повержено смеяться, роняя голову и прикрывая глаза. Он думает о том, что ради этого готов на всё, и неважно, что это будет — хоть драка с преподавателем боевых искусств.       — Идём в машину? — влюблённо смотрит он на Ли.       — Почему ты так заступился за меня, Джинни? — спрашивает Феликс потихоньку, пока они ещё сидят в автомобиле в темноте и нежно держатся за руки.       — А как же мне за тебя не заступаться? Я не смог бы, — объясняет Хён терпеливо, поглаживая чужие пальчики. — Никогда.       — Знай, что если нужно будет — я тоже за тебя заступлюсь! — храбро ставит в известность младший.       — Я в этом не сомневаюсь, мой хороший. — Хёнджин обнимает школьника за плечо и целует в голову, смотря на дверь школы, которая между тем открывается, выпуская человека, с которым он уже виделся сегодня.       Со Чанбин. Неумолимо быстро идёт прямо по направлению к его машине, а на почтительном расстоянии останавливается и машет ему рукой, мол: «Выходи, мы не договорили».       — Что за..? — шепчет Феликс, настораживаясь. — Что ещё ему нужно?       — Если в нём есть хоть капля здравого смысла, он не подойдёт ближе, чтобы не смутить тебя, — спокойно говорит Хёнджин, будто вовсе не его вызывает на разборку мастер спорта по боевым искусствам.       — Не выходи, поехали скорее домой, — шепчет Феликс, ощущая, как постепенно холодеют кончики пальцев на руках.       — Я очень не хочу оставлять тебя здесь одного, но я просто обязан до конца ему объяснить, что от нас обоих пора отвязаться. Посидишь в машине пару минуток, хорошо? И тогда поедем. Ладно?       Старший заглядывает в чужие глаза в то время как в его собственных столько надёжности и самообладания, что, кажется, ничто не способно их нарушить. Между тем, что-то, способное на это, всё ещё стоит в ста метрах от его автомобиля.       — Нет, — отрезает Феликс. — Я боюсь за тебя.       — Феликс, — Хёнджин подносит его руку к губам и оставляет крайне кроткий поцелуй. — Не произойдёт ничего такого, о чём бы ты потом переживал. Веришь?       — Тебе — верю, — вздыхает наконец младший и отворачивается к боковому окну, давая Хвану свободу действовать так, как ему виднее.       Старший выходит из машины и, подойдя к Чанбину вплотную, не даёт ему сказать и слова: ядовито гудит «За угол» и скрывается за стеной школы, в таком месте, где Феликсу ничего не будет видно.       — Что ты наговорил директору? — рявкает на него Со, наконец настигая в том самом месте.       — Всё по существу, — невозмутимо отвечает Джин.       Страшно ли? Он не может объективно отвечать на этот вопрос, потому что на кону не стоит ничего такого, за что он не был бы готов отдать всё.       — Нахер ты туда попёрся?! — вспыхивает Со. — Это всё вообще не твоё дело, это, блять, моя преподавательская карьера!       — Так нечего тогда было херить свою ебучую карьеру подкатами к ученикам, — рычит Хван, напирая на учителя.       — Ты сам кто? Ты встречаешься с моим учеником? Я точно так же могу поднять этот вопрос с директором и родителями.       — Какой же ты тупой. Тебе вот вообще невдомёк, как обстоят дела, я смотрю, да? — он крутит пальцем у виска. — За стенами школы он — совершеннолетний человек, вольный делать всё, что душа пожелает, а в этом сраном спортзале он — твой у-че-ник, — произносит по слогам, почти прижимая Со к стене, — которому ты обязан преподать материал и отпустить домой. А не подваливать с сомнительными предложениями.       — Сомнительные, мать твою?! — гаркает спортсмен, отталкивая Хёна грудью. — Да ты хоть знаешь, для чего я это всё, с какими намерениями?       — Я вижу одно: то, что ты портишь ему жизнь. А с какими намерениями ты это делаешь — мне абсолютно всё равно. Но если ты не оставишь его в покое после своего увольнения, я…       — Какого нахуй увольнения?! — не выдерживает Чан. — Сейчас же вернись к директору и всё объясни.       — Отвали от меня, животное. А от него — тем более. Помни, что полицейские участки всегда открыты, и два заявления за преследования сделают тебе ещё меньше чести, чем одно.       — Сука, — скрипит зубами Чанбин. — Сука, вот не могу тебе врезать, потому что ты здесь сдохнешь с одного удара. Я отвалю, тварь, но верни мне работу.       — А условия ставить теперь поздно, — хмыкает Хван. — Повезёт, если найдёшь что-то похожее на эту должность. Но помни: ты сам всё просрал. Только ты, и никто кроме тебя.       — Мразь!       Чан бьёт кулаком в стену прямо рядом с лицом Хёнджина, что происходит для того весьма неожиданно и потому влечёт за собой рефлекс, выразившийся в ответном ударе, только уже по лицу. Учитель отшатывается и хватается за нос.       «Падла», — гнусавит мастер спорта, зажимая пальцами источник вдруг внезапно открывшегося кровотечения. Хёнджин и вправду не знает, что ему делать дальше, потому что он впервые в такой ситуации. Конечно же, первой назревшей мыслью оказывается: «Заднюю давать нельзя».       — Сам виноват, утырок, — нарочито устрашающе шепчет Джин, не сводя взгляда округлившихся уже непонятно от чего: то ли от стресса, то ли от изумления, глаз с чужого лица. — Нечего было кулаками махать. И не смей нападать на меня! — отрезает вовремя, когда Со делает в его сторону один тяжёлый, устрашающий шаг. — Я защищался, а ты попадёшься за избиение.       — Придурок, — хрипит Чанбин и… отходит. Это может означать только одно — он отступает.       Не сказав больше ни слова, учитель уходит к парковке у школы, чтоб занять свой автомобиль, и возится в нём ещё какое-то время, очевидно, останавливая кровь. Хёнджин расценивает это как выполнение собственной цели и, переведя дух, собравшись с мыслями, возвращается к ждавшему его всё это время Феликсу.       — Ты как? — Ликс накидывается сразу же и принимается шарить по нему руками, ощупывая на предмет повреждений. — Как ты, м? — заглядывает в его глаза тревожно и хватается пальчиками за подбородок, осматривая лицо.       — Всё хорошо, — улыбается Хён — без малейшей натяжки, что действительно обнадёживает младшего.       — Как всё прошло? Что он делал? Что говорил?       — Бесился, что я донёс на него директору, — пожимает плечами старший. — Что его теперь уволят. Просил сходить забрать свои слова обратно, — тихо смеётся он.       — Глупый дурак, — басит Ликс, хмуря брови. — Так ему и надо… — вздыхает и не ощущает ни тени жалости к настырному преподавателю.       — Я так кичился, что смогу сам его отшить, а в итоге… — Ликс опускает глаза и поглаживает большим пальцем кисть чужой руки, почему-то ощутимо погорячевшую. — Ты разбирался с ним.       — Ты и не должен был сам его отшивать, — мурлычет Хван ему на ухо, стараясь не подать виду, что костяшки саднят.       — У тебя здесь что, это…? — Феликс прерывается, сначала отдёргивая руку от ушибленного участка, а сразу после — невесомо касаясь кончиками пальцев. В темноте не видно синеющей кожи.       — Издержки разговора, — тихо хмыкает Хёнджин. — Поехали домой? — он смотрит на Феликса ласково, пока тот подбирает слова, способные облечь и исступление, и замешательство, которые он испытывает: его Джинни ударил тхэквондиста.       — Вы подрались? — только и может прошептать Феликс, прижимаясь к нему плотнее и, изворачиваясь, старается посмотреть в глаза.       — Нет, он меня не тронул, — тихо урчит Джин в ответ. — Так получилось, что только я его ударил. И то, не сильно, я же не мастер спорта. — Смеётся застенчиво, а Ликс только поражённо вздыхает.       — Нужно приложить что-нибудь холодное, у меня есть бутылка воды в рюкзаке, сейчас… — Ликс, придя в себя, начинает суетиться.       — Не стоит, — улыбается Хён. — Дома приложу. Всё правда хорошо.       Он несколько раз целует младшего в горячую щеку, следом опускаясь ниже, к уголку губ. Медлит с пару мгновений, после чего, облизнув собственные губы, оставляет влажный, нежный след в желаемом месте. Ликс чувственно выдыхает, прикрывая на миг глаза, и отзывается: ластится, бодаясь, и поднимает голову, стремясь скорее соприкоснуться губами. Старший кладёт руку ему на шею сзади, плотнее прижимая к себе. Феликс понимает, что, если они продолжат, то зайдут далеко, а Хёнджину как можно скорее нужно что-то сделать с рукой, так что отстраняется непозволительно быстро под обескураженный вздох Хёна. Они оба смотрят прямо, стремясь прийти в себя. Из школы, между тем, вскоре выходит Джисон и направляется к парковке.       — О, Сонни решил всё-таки поехать с нами?       Ликс не то чтобы рад возможности отвлечься — скорее просто переключиться, хотя бы ненадолго. Он уже думал было выйти, чтоб помочь другу расположиться, как Сон внезапно свернул и поспешно сел в какую-то другую машину. Ликс точно знает, что у его родителей не такая.       — Чего это он? — недоумённо ворчит младший, вглядываясь в отъезжающий автомобиль. — Это же не их машина.       — Это машина Минхо, — тихо смеётся Хёнджин себе под нос, кивая.       — Он ошалел! — возмущается Ликс. — Я об этом ничего не знаю!       Кажется, в номинации на звание самого неожиданного события вечера, помимо разборки Хвана с учителем, появился ещё один участник.