Детский дом "Вместе"

Разумовский проснулся первым, с удивлением обнаружив, что лежит почти на груди Игоря. Покраснев, он попробовал вспомнить — чем закончился вчерашний вечер, но последнее воспоминание было, как он задремал на диване. Серёжа попробовал позвать Птицу, чтобы расспросить его на этот счёт, но изнутри донеслось только донельзя усталое ворчание, а на беспокойство Серёжи, Птица отмахнулся, пояснив: «Подарок для мелкого…» Вспомнив, что он обещал вернуть Олега утром, Разумовский на время отложил разборки вчерашнего. Когда он вернулся в башню из детдома, то тут же попросил у Марго записи с камер. Вид ощутимо захмелевшего майора, осторожно перебирающего его волосы, заставил Серёжу смутиться, а уж когда тот подхватил рыжего на руки, тихо бормоча, что «гениям пора в кроватку»… В общем, картина вчерашнего вырисовывалась уже яснее — Игорь смог донести его до постели, но не сумел уйти оттуда сам, уснув рядом, чтобы «Беречь и прикрывать!». Гром, к удивлению Серёжи, ещё спал, да так сладко, что Разумовский не удержался — скинул футболку и нырнул под одеяло, позволив себе ещё немного погреться в чужом тепле. Он не заметил, как задремал. Зато через время проснулся сам Игорь. Не понимающий, что произошло, не помнящий ничего, с дикой головной болью и сушняком, зато с Разумовским в обнимку. С тёплым таким. Игорь тяжко вздохнул. Ну вот сколько не бухай — похмелья обычно не было, а вот джин — пожалуйста. Видимо, подвиг его юности и правда был не единоразовой акцией, когда джин окончился диким похмельем и отсутствием памяти о произошедшем. Гром до этого как-то теорию не проверял, подсознательно избегая этого напитка, но тот как-то решил его встретить сам вчера. Случайно так. И попробовал уже — терять нечего было. Судя по всему времени было уже много. Игорь осторожно завозился, пытаясь выползти из объятий. Сползло одеяло, продемонстрировав, что Серёжа был всё-таки в одежде — и хорошо. Но то, что без футболки — плохо. На чужой коже было море засосов — на шее уже привычные, но и на других участках их было много. А… не оставил ли какие-то из них сам Гром? Игорь сжал челюсти и переборол проявившуюся полупохмельную тошноту. У Серёжи явно кто-то был, то, что не видно кто — не важно, следы говорящие. Ненормально уже то, что они уснули в обнимку — даром, что оба мужики, а Игорь вроде как натурал, да и Серёжа, может, тоже — а если уж он ещё и натворил что на пьяную голову… Сережа недовольно поежился, когда тепло чужого тела исчезло, да и одеяло, кажется, тоже. Разумовский завозился, невольно пытаясь придвинуться ближе к Игорю, в упор отказываясь просыпаться. Гром прикусил щеку изнутри, чувствуя помимо неловкости и смущения ещё что-то, что не давало покоя. Сделал ещё одну попытку выползти, стараясь не издать звуков боли — голова просто раскалывалась. Нужно было вставать. Да и Олега надо было проверить… Сережа, которого это шебуршение все же заставило приоткрыть глаза, зевнул: — Игорь, ты куда? — Олега проверить, — хрипло ответил Гром. — Да и… пора мне. Извини, что я… — Олега я уже отвёз, он просил передать, что ему все очень понравилось, — Сережа потёр глаза. Извинения Грома он предпочел не заметить — ему никаких неудобств тот не принес. — Да, хорошо, — растерянно произнёс Гром. Если Разумовский уже просыпался, тогда почему остался в таком положении? — Я пойду, наверное. Надо будет в аптеку заскочить по дороге домой. Кажется, джин мне всё-таки пить противопоказано. Извини ещё раз. — Тебе не за что извиняться, — улыбнулся Сережа, затем, немного хитро сверкнул глазами, — мне все понравилось… Ему было важно знать, как отреагирует Игорь на столь откровенный намек — отвращение, гнев или… Игорь сжал челюсть, постарался привести мысли в порядок. То, каким тоном это сказал Серёжа, погнало дрожь по спине, но затем это сменилось опаской — неужели он всё-таки наделал глупости? Мысль о нём и Серёже даже не вызывала неприязни — странно-странно-странно, но если подумать, Игорь не настолько повёрнут на общепринятой нормальности, чтобы зацикливаться на этом — а вот то, что у Сергея явно кто-то был… Разумовский напряжённо ждал ответа, наблюдая за сменой эмоций на лице Грома. К его радости, ни презрения, ни злости он не заметил… — Что я успел натворить? — пока сам не додумал до чего-то совсем уж плохого, уточнил Игорь. Вдруг он не так понял или ещё что. — Ничего такого, за что стоило бы извиняться, — расплывчато ответил Сережа. — Твою ж мать, — обронил Игорь тихо. Разумовский от его возгласа вздрогнул, не зная, что делать — Гром, кажется «осознавший» возможности вчерашнего и явно этому не обрадовался. — Прости, — то ли за то, что испугал, то ли снова за вчерашнее. Игорь поморщился от головной боли и приступа тошноты. — У тебя ведь есть кто-то, а я… — О, так ты поэтому…? — Сережа, заметивший его состояние, спохватился и протянул страдальцу стакан с растворенной шипучкой от похмелья. Игорь удивлёно вскинул брови — подготовился тот что ли — и принял предложенное. Мелькнуло смутное недоумение, а почему Разумовский не видел в произошедшем проблемы? — Сам с утра лечился, — на его взгляд улыбнулся Сережа. — А насчёт моего… — Разумовский замялся, потом подобрал слово, — партнёра, не беспокойся, там все сложно, я тебе немного позже объясню, пока просто поверь — это не проблема, он не против… Гром нахмурился, отчего-то кольнуло в груди. Он слышал, что такое бывает, но… — Я не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал он и уже более чётко добавил. — По крайней мере, судя по одежде, ничего непоправимого мы не сделали. Надеюсь, не злишься. В любом случае, думаю, мне пора. Сережа не знал, что именно не понравилось Грому, но на всякий случай перехватил его руку, хотя и понимал, что если Игорь захочет, то удержать его не получится. — Не уходи, пожалуйста, — умоляюще посмотрел на Игоря Сережа. — если хочешь — я расскажу, только… Ты все равно не поверишь… Последняя фраза прозвучало тихо и тоскливо, словно он заранее смирился, что его сочтут сумасшедшим и отвернутся. Гром посмотрел на чужую руку на его собственной и вздохнул. — Рассказывай. Сережа тихо и неуверенно начал рассказ. Он говорил о мальчике, который был одинок, пока однажды не встретил существо, ставшее его лучшим другом, о том, как крылатый хранитель защищал от кошмаров во снах и иногда помогал справиться и с реальными, а потом… Разумовский виновато опустил плечи, запинаясь, пытался объяснить, что при появлении в его жизни Олега — реального друга, настолько боялся его потерять, что прятал Птицу, стараясь не замечать. В двух словах рассказал о том, как год назад получил похоронку. Он не говорил, что тогда произошло, но его взгляд на запястье, где теперь белели два шрама, было невозможно не понять. — Он мне помог, поддержал и с тех пор никуда не уходил… А недавно мы встретили тебя. Ты нам понравился — ты волевой очень хороший, честный и смелый… Нам не хватает именно этого, понимаешь? — Сережа отчаянно боялся заглянуть в глаза Игоря, готовясь к худшему. — Серёж, — голос Игоря звучал хрипло. — Ты понимаешь хоть, насколько дико это звучит? Разумовский кивнул, сжимаясь в комок. Сейчас очень не хватало поддержки Птицы, но тот все ещё спал в глубине и тревожить его не стоило. Гром молчал, пытаясь понять, что, собственно говоря, происходит. По всему выходило, что у Серёжи то ли биполярка, то ли что-то типа того — Игорь не был силён в этой теме — но с другой стороны, откуда засосы тогда взялись? Не сам же он их себе поставил. Зато рассказ многое объяснил, а также раскрыл тайну того, какое именно прошлое ворвалось снова в жизнь Разумовского… «Понравился» — Игорь мысленно вздохнул, стараясь в кой-то веке не думать. Сереже от его молчания хотелось провалиться сквозь землю, он сидел зажмурившись в ожидании приговора, а руки начинали дрожать. Гром не мог не заметить этого, учитывая, что одна рука рыжеволосого всё ещё удерживала его. — Серёж? — мягко позвал он. Разумовский помотал головой, все ещё желая исчезнуть. — Не надо… Забудь… — очень тихо попросил он. — Серёжа, пожалуйста, успокойся. Всё в порядке. Тот не верил, думая, что Игорь просто его жалеет, не называя прямо сумасшедшим. — Прости… — он прикусил губу. Гром почувствовал себя попавшим в очень сложную ситуацию. Ладно, с существующим — несуществующим любовником Серёжи они разберутся позже, сперва его успокоить нужно. — Не извиняйся, — успокаивающим тоном говорит Игорь. Ведёт свободную руку в сторону и обнял его. — Иди сюда. Серёжа от прикосновения дернулся, распахнув испуганные глаза и отчаянно посмотрел на него. — Всё хорошо, — тихо, но чётко. Для верности ещё по спине погладить успокаивающе. — Никто тебя не обижает. Никто ни на кого не злится. Всё нормально. Серёжа медленно успокаивался под его руками, вцепился в него, все ещё немного дрожа от переживаний. Гром шепчет успокаивающе-утешающие глупости, не зная, что ещё делать со всей этой ситуацией. Внутри от вида потерянного и беспокойного Разумовского что-то обмирает, хочется защитить, но сейчас и не понятно толком, от кого — от него самого или от себя, не верящего в существование мистической хтони-защитника у Разумовского. Серёжа тихо всхлипывает, он понимает, что ему не верят, но хотя бы не гонят… — Серёж, ну чего ты… — Гром собирался ещё что-то сказать, но раздался звонок телефона. Он бы сбросил — ещё бы, такая ситуация — но Дубин, знающий, что раз он не пришёл на работу, то день рождение мелкого закончился поздно, вряд ли бы звонил просто так. — Я сейчас, ладно? Надо ответить. Хорошо? Разумовский старается стереть слезы рукой, ужасно стыдясь того, что расплакался. Игорь медлит, не решаясь отходить от того. Чужие слёзы бьют под дых. Не отпуская, он всё-таки отвечает на звонок, выпутывая вторую руку из чужой хватки, которая подозрительно легко поддаётся, и вытирает слёзы Серёжи. — Да, Дим? Разумовский краснеет, зажмуриваясь, но на душе становится теплее, может ещё не всё потеряно и есть надежда? Имя напарника Игоря отзывается лёгкой вспышкой чего-то жгучего и Сережа с удивлением понимает, что ревнует. «Однако, Гром беспокоился лишь о наличии партнёра у меня, ничего не сказав про собственного, с значит — они просто работают вместе», — пытался успокоить себя Сережа. Игорь сосредоточено выслушивает напарника и переводит взгляд на Разумовского. — Хорошо, Дима, я скоро приеду, — говорит он и сбрасывает звонок. — Мне нужно уйти, Серёж. Это по работе. Едва заметная пауза немного выдаёт, что дело слегка сложнее, чем просто «работа». — Ты вернёшься? — возможно, звучит по-детски, но Серёже все равно, ему жизненно необходимо знать, что их общение не закончится вот так. Гром старается не медлить с ответом, видя, что Серёже это важно. Ему нужно время, но если отстраниться, то он никогда не поймёт что к чему. — Да, конечно. Как только освобожусь. — Спасибо, — сквозь слезы осторожно улыбнулся Сережа. Игорь погладил его по волосам. — Давай только без глупостей, пока меня нет, хорошо? — Хорошо, — Разумовский не понимает, о чем он говорит, но он все равно сегодня никуда не собирался. Гром вздыхает и целует его в макушку прежде, чем отстраниться и уйти — его ждала работа.