Морозом по коже

Да чтоб он провалился. Чтоб его собаки бродячие загрызли. Это же нужно придумать, унизить тебя на глазах у всего класса. А эти идиоты еще и ржали, как кони, над такой несмешной и, если честно, очень пошлой шуткой. С каждой секундой ты чувствовала все больший стыд, он накрывал тебя с головой, заплескивал все лицо красной краской. Ты впервые за много времени раздраженно бросаешь сумку с учебниками в другой конец комнаты и прямо в одежде бухаешься на кровать. Серая, неприметная… а в общем-то он и прав. На фоне своих одноклассниц ты совершенно не выделяешься. Только худобой если… в остальном ты вполне себе стандартная — носишь то же, что и они, укладываешь волосы так же, как и они. Только, в отличие от остальных девушек, ты не красишься ярко, предпочитая естественность в макияже. — Яна, спустись пожалуйста, гости пришли. Только переоденься прежде и приведи себя в порядок. Через полчаса ждем, — мать коротко стучится и приоткрывает дверь, заглядывая в твою комнату. — И Женя тоже пришел. Оденься наряднее. Как только мать закрывает дверь твоей комнаты, ты звучно ругаешься вслух. После учебного дня последнее, что хочется, так это принаряжаться для каких-то там непонятных гостей, чтобы показаться им буквально на десять-пятнадцать минут. Душу до сих пор жгут те обидные слова, сказанные в твою сторону новым учителем русского языка и литературы — о том, что он, будучи в трезвом уме, никогда бы тебя не заметил среди остальных. Умом ты, конечно, всегда понимала свою «серость», но вот никто никогда прежде об этом в лицо тебе не говорил. Обидно до слез. ** Горячие капли обжигают нежную молочно-белую кожу, оставляя красные следы, словно ожоги, на ней. Они соленые, противно-неприятные, да еще и из носа течет добавок. Жалкая. Жалкая. До ужаса жалкая девчонка. Твои родители имеют деньги, связи и славу, а ты настолько никчемная, что непосвященному человеку может даже показаться, что на самом деле ты только пытаешься играть роль их дочери и не являешься ей всуе. Слишком от них отличаешься — и учеба-то у тебя идет туговато, спасаешься только своей усидчивостью, и от природы предрасположенность к полноте, и манеры совсем не такие, как у них. Каждый раз, когда ты появляешься в «высшем» обществе друзей или знакомых своих родителей, каждый раз буквально на тебя выливается тонна замечаний от совершенно чужих тебе людей. И о том, что ты худая, как спичка, и о том, что не можешь держать свои эмоции в узде, и даже о том, что, видите ли, уже семнадцать лет, а перспективного молодого человека до сих пор не присмотрела. Всё это приходится выслушивать и твоим родителям тоже. Бесит. Ты мажешь руками по малиново-пунцовым щекам, размазывая противную смесь и соплей и слез. Впервые за долгое время плачешь. Даже как будто легче становится. Но в следующее мгновение смотришь на время — и ужасаешься. Прошло уже двадцать минут. Единственное, что ты успела сделать — хорошенько прорыдаться. …Но несмотря даже на ту досадную неприятность, к гостям через десять минут ты выходишь. Всё такая же, как и обычно — опрятная, ухоженная, облаченная в платье-футляр красивого кремового цвета и туфли-лодочки. Тебе идет, ты знаешь. Тебе вообще все идет — потому что красивое личико, потому что объемы под модельные параметры подходят, потому что у отца толстый кошелёк. Деньги и внешность вообще всё затмевают, и хорошее и плохое. «А для него не затмило» — внезапно думаешь ты и в этот же самый момент пошатываешься и чуть не падаешь, успевая, к счастью, ухватиться за перила лестницы. Твоя мать облегченно выдыхает. «Какая же неловкая» — слышишь со стороны, где стоит отец. — Добрый день, — бросаешь папиному коллеге, вынужденно скорчив рот в улыбке. Полноватый мужчина в строгом черном костюме заинтересованно поворачивается к тебе, расплываясь в самодовольной улыбке, и рукавом дорогого пиджака утирает жир с блестящих масляных губ. — Извиняюсь, что вам пришлось так долго ждать. — Яночка, а ты всё такая же красавица, как и всегда, — он берет холеную тонкую ручку в свою и одаривает коротким поцелуем. Ты прикрываешь глаза и выдыхаешь, чтобы не выдать лищних эмоций. — Не беспокойся, мы ждали всего ничего. — Ох, я рада… Ты садишься около матери, и всё то время, пока отец обсуждает с партнером по бизнесу какие-то риски, спросы и предложения, переглядываешься с Женей — твоим давним знакомым и сыном этого самого партнера. «Пойдем выйдем» — читаешь ты по его губам, и вопросительно поднимаешь бровь, как бы спрашивая «а зачем?» «Надо» — хмурит брови и пальцем показывает направление. В сад, значит. — Мама, папа, мы отойдем ненадолго? — ты прыскаешь со смеху, но почти неслышно. Только твоя мать смотрит неодобрительно и руку твою в своей сжимает. — Нам нужно поговорить. — Да, конечно, — твой отец машет рукой в сторону, а сам тут же снова включается в беседу. — Итак, вы предлагаете… До сада вы идете неспешно, молча, на почтительном расстоянии друг от друга. Женя растерянно смотрит под ноги, пиная мелкие камешки, встречающиеся носку его ботинка, и странно рукой шевелит — то тянется к тебе, то резко осекается. — О чем поговорим? — Не знаю. — Зачем тогда позвал? — Не знаю. Забыл. Ты красивая. — Спасибо, знаю. Ещё что? — Ты мне нравишься. — Неожиданно. Тебе на самом-то деле ожидаемо. Слишком ожидаемо. Этот парень, как и ты, рос под колпаком, и за все девятнадцать лет у него ни то что секса не было — он даже ни с кем не встречался. Не потому что страшненький, совсем наоборот — просто ему строго-настрого было запрещено приводить в дом девушку, на которой бы он в последствии не женился — девушку, ниже его по статусу и положению. А ты вот — даже выше. И к тому же дочь партнера отца по бизнесу. Хорошая партия для него — невинная, непорочная, богатая и с чувством собственного достоинства. — Нравлюсь только потому, что являюсь дочерью партнера твоего отца? — в голосе издевка звучит, а парень тупит взгляд. — Правильно? — Нет… это не то, что ты подумала, — мальчишка нервничает. — Ты правда… красивая, умная, классная. Я не могу принять твою симпатию, прости, — хлопаешь его по плечу и усмехаешься в глаза. — Ты тоже классный, но я не могу. Он смотрит на тебя несколько разочарованно, мелкими шажками отходя на приличное для «просто знакомых» расстояние. Кусает губы, мнет пальцы, нервничает. Ты пытаешься сделать шаг навстречу, чтобы извиниться, но парень лишь оборачивается и уходит в зал, к отцу. Ты же решаешь прогуляться по двору ещё немного. … Оставшуюся часть дня после визита неудавшихся «родственников» ты проводишь за учебниками. Конечно, а за чем еще? К соцсетям ты не привыкла, друзей, чтобы сходить погулять, у тебя не было. Мать приходила пару раз, пыталась начать разговор за того паренька, Женю, но ты делала вид, что слишком погружена в учебу, чтобы говорить с ней о чем-то. ** Твой вид с утра оставлял желать лучшего. Глубокие тени залегли под глаза, все лицо было опухшее. «Не стоило пить так много воды». Ноги не слушаются. Обуревает ужасная слабость и жутко знобит. Мать опять посреди ночи открыла окно и теперь в комнате было не так тепло для тебя. «Дерьмо…» Прохладный утренний воздух пах по-особенному приятно, немного отдавал сыростью и дождем. Хотелось, как в детстве, выйти на балкон в одной ночнушке и греться под лучами уже немного прохладного осеннего утреннего солнышка. Только вот… ты уже далеко не ребенок. …В класс ты заходишь одной из первых. Лишь староста и её парень, учащийся в параллельном классе, сидят за партами и о чем-то мило беседуют, переплетя пальцы. Её щечки розовеют, она глуповато смеётся, а он прижимается губами к её ладоням и смотрит с обожанием. «Наверное, это и есть любовь». Ты застываешь, не решаясь поздороваться и прервать их идиллию, но как только девушка замечает тебя, резко отскакивает от парня, а он лишь разочарованно выдыхает. — Доброе утро, Яна, — улыбается, поднимая ладошку в приветственном жесте. — Ты сегодня рано. — Доброе утро, — ты пытаешься так же радостно повторить, но получается не особо хорошо. — Не смогла ночью сомкнуть глаз, и вот пришла. Конечно, надо же как-то оправдать отекшее лицо и синяки под глазами. — Бессоница? — вежливо. — Волновалась очень сильно, ведь сегодня первый нормальный урок с новым учителем, — а вот это не было враньем, ты действительно была на нервах, особенно после того, как поняла, насколько новый преподаватель хамоватый и наглый. — Ох, он правда красавчик. Молодой, и почти ничем от наших пацанов не отличается. — Почту за комплимент, — его появление вновь, как гром среди ясного неба. — Приветствую всех ранних пташек. Что, неужели уже и крылышки успели начистить? — он самодовольно улыбается, удобно располагаясь за учительским столом, и достает пачку сигарет. — Не против, если я закурю? Ты не решаешься сказать, что ты против. Только пересаживаешься впервые за несколько лет подальше от доски.