Никто не заменит тебя

Не успел я оглянуться, как учёба закончилась: часы буквально пролетели за мгновения. Ну, а чему я удивляюсь? Всё время моя голова была забита минувшей перепалкой с Пятифановым, а также меня мучали два доставучих вопроса: почему он так сильно хотел посмотрел, что я рисовал, будучи одним в пустынном классе? Но... Ещё больше меня интересовало другое: почему он не сбросил меня со своего тела, когда меня будто парализовало, и продолжал удивлённо пялиться на моё пылающее лицо. Ладно. Наверное, я никогда не узнаю об этом. Практически на каждом уроке я валял дурака и не слушал, что говорили учителя - мне абсолютно не было интересно это слушать. Я продолжал думать о Ромке, вспоминал о том, как мы подрались за этот несчастный листик, а также о чувстве, что расплылось по всему телу. И, казалось, я чуть ли не возбуждался от одних лишь воспоминаний: ноги слегка дрожали, живот тянуло, а по спине пробегали армии холодящих кожу мурашек. Сегодня была среда, так что сложилось так, что меня поставили дежурным. Честно говоря, я ненавидел занимать этот пост и убираться после уроков только потому, что со мной дежурила Смирнова. Она вечно командовала мной, упрекала и бросала на меня недовольные змеиные взгляды, а за малейшую оплошность я получал тряпкой по лицу. Странно, но сегодня мы закончили дежурить раньше, чему я был несказанно рад. Всё дежурство Катя пребывала в молчаливом, подавленном состоянии, и, что ещё больше удивительно, она даже слова не вымолвила в мой адрес. Сильно сутулясь, она подметала пол в соседнем кабинете, и даже не удостаивала меня колким взглядом. Я решил, что, может быть, её наругала учительница, вот она и помалкивает. Да и плевать: она сама виновата в своих грехах. Вскоре я вышел из школы и на автопилоте побрёл домой, всё ещё вспоминая утреннюю ситуацию с Пятифановым. Мои ноги успели донести меня всего лишь до угла школы, как вдруг меня окликнул Ромка. Как же он лёгок на помине, однако. — Петров, говори честно, — голос Пятифанова звучал одновременно дружелюбно и немного пугающе, что ввело меня в некий диссонанс. Тут же я подумал, что он догадался о моих чувствах и сейчас даст мне по щам. Я машинально напрягся. В этот момент я заметил, как Рома сунул ладонь в карман спортивных штанов с лампасами и достал оттуда пачку сигарет. В нос сразу же ударил мерзкий запах дешёвого табака, который я просто не мог терпеть. Никогда не понимал: зачем Рома курил эту гадость ? Я никогда не понимал его привычек - что хорошего в неприятном дыхании и вреда лёгким? — Что ты хотел ? — немного грубовато спросил я, давая понять парню, что не очень хочу сейчас с ним разговаривать. — Поговорить с тобой. — И о чём же? — О том рисунке, что ты сегодня начеркал. О, боже мой, именно этого вопроса я не хотел сейчас слышать больше всего на свете. Наверняка он уже увидел, что было на нём изображено: в голову полезли фантазии о том, как Пятифан, пока никто не видит, залез в мусорку и попытался собрать кусочки воедино. Чёрт. Страх моментально пробрал меня до костей. — Тох, что там было нарисовано? — он немного нахмурился, — Ты так взбесился из-за этой мазни, что даже накинулся на меня. Ты, что, не доверяешь мне? Только давай честно, братан. От этой фразы у меня потемнело в глазах... Я не ожидал услышать от Ромы такие мысли. — У нас команда, команда Вольтрона, — продолжил Пятифан. — Ты, я и Бяша. Всё-таки мы должны доверять друг другу. — Ром, я не могу тебе до конца доверять, — тихо вымолвил я. Мне захотелось провалиться сквозь землю: я разглядывал заснеженный асфальт под своими ботинками, не силясь заглянуть в Ромины глаза. Я чувствовал, как мои щёки запылали от стыда, но горькая правда лучше, чем сладкая ложь. — Ладно... Пошёл нахер . У меня слишком много дел, а стоять и выяснять отношения с тобой я сейчас не собираюсь, — Ромка агрессивно процедил эти слова сквозь зубы, но я на ментальном уровне ощутил его... Разочарование? В ту же секунду Ромка пропал из виду, и наконец-то я выдохнул с облегчением.

***

Дома меня ждала Оля. Когда я открыл входную дверь, моя сестрёнка набросилась на меня и стала так крепко обнимать, что мне стало сложно дышать. Я в ответ притянул к себе девочку, и, почувствовав тепло её тела, с моей души словно свалился тяжкий груз. Оля сообщила мне, что мама ушла по делам, но оставила нам свежеприготовленный обед на плите. Есть я не очень хотел, поэтому решил потрапезничать позже, и тогда Оленька позвала меня в свою уютную комнатку - оказывается, она уже включила "русалочку" и принесла поднос со слегка остывшим чаем и хлебом, поверх намазанным сладкой сгущёнкой. Я был ей очень благодарен за то, что она смогла сгладить своим присутствием этот ужасный день. Как же сильно я люблю её, такую маленькую и хрупкую принцессу. Где-то на середине мультика я почувствовал, что меня клонит в сон, а веки то и дело смыкались друг с другом. Я старался не заснуть и из всех сил, но я всё равно перестал понимать, что шло по телевизору. Сестрёнка что-то очень эмоционально мне рассказывала, смеясь и ярко жестикулируя, но мои мозги от слова совсем перестали принимать входящую информацию. — Тоша!!! — резко крикнула Оля. От такого громкого возгласа я сразу пришёл в себя и ничего не мог понять. — Тоша, ты меня вообще слушаешь?! — Прости, Оль, я немного задумался... — Вот ты всегда так, блин! Не слушаешь меня! — девочка демонстративно надулась, поджав губки. — Извини, Оль. Мне стыдно. Правда. — Ой... — она немного помедлила, а затем сказала, махнув рукой. — Ладно. — Я пойду, наверное, мне нужно делать уроки. Ты не обижаешься? — Да иди, иди. Сама мультик посмотрю. — Спасибо, солнышко.

***

Ох, как же я ненавижу делать уроки. Но, как говорит моя мама: "Делай, чтобы не быть таким же тупым, как отец." Я усмехнулся: она моего папу то любила, то ненавидела всем сердцем, и из-за этого каждый день мы с Олей слышали их скандалы, в которых часто заходила речь о разводе. Их ссоры очень сильно били по нашей психике: сестрёнка всегда пряталась под одеяло и тихо всхлипывала, а моё настроение значительно портилось. Однако мама с папой всегда сходились на мнении, что детей они делить не будут, и поэтому им приходилось терпеть друг друга. Я обречённо вздохнул. Эх... Бедные родители. Столько проблем из-за одной ошибки молодости. Я уже практически закончил решать уравнения по алгебре, как вдруг услышал громкие крики со стороны окна. Я встал со стула и подошёл к окну, и то, что я в нём увидел, ввергло меня в шок: около дома тёрлись Рома и Бяша, и что-то очень громко мне орали. Тогда я решил открыть форточку. — Эй, четырёхглазый, быстро шуруй на улицу! — кричал Рома, срывая горло. — Что?.. Рома, Бяша? — не верил я своим глазам. — Мы, а кто же ещё, на? — Что вам нужно? — Дельце одно есть. Ты нам очень пригодишься! — с уверенностью сказал Ромка, растягивая слово "очень". Ну, вот, опять что-то надо делать. Я уже начал жалеть, что вступил в их банду. Она приносит только одни проблемы! — Ну, ты там собираешься выходить? Мы сейчас закоченеем, пока ты своими мозгами раскидываешь! — Я ещё уроки не доделал. Потом выйду! — Да хуй с ними! Потом сделаешь, не сссыкуй, на. — Я сказал: нет! Меня мама прибьёт! Приходите позже. — Тох, я так понимаю, что ты вообще других людей не уважаешь. Мы тут пёрлись через весь лес ради тебя, чтобы ты потом сказал, что не сделал домашку. А ещё братан называется! — Да, на! — поддакивал Ромке бурятёнок. — Тогда заходите ко мне, а то замёрзнете. — Вот это, Тох, это уже по-нашему, — довольно крикнул Ромка, направляясь с Бяшей к двери дома.

***

— Уютненько у вас тут. Конечно, уютненько: мама очень сильно старалась над интерьером. — Тоша... — внезапно раздался голос позади моей спины. Оказывается, это со второго этажа спустилась Олька. Она, наверное, подумала, что мама вернулась. — Тошечка, а это кто такие?.. — испуганно пролепетала сестрёнка. — Это сестра твоя, что ли? — протянул Рома, с интересом глядя на девчушку. — Да. Её зовут Оля. — Нормальная девочка. А Катька всё пиздела, что она сумасшедшая и большую сову видит. — Ром, без мата, — сердито сказал я. Не хватало ещё, чтоб Оля понабралась матершины. — Извиняюсь. — Ладно. Посидите пока на кухне, а я доделаю один номер. — Иди уже быстрее, а то бесишь своей правильностью. — Оля! Иди, посиди с ними и проследи, чтобы они ничего не натворили. А то знаю я их. — Хорошо, братик! — с гордостью ответила Оля, словно ей доверили дело мирового масштаба.

***

Не прошло и пяти минут, как Рома уже орал на Бяшу. Этих мудаков было слышно даже на втором этаже, и это означало лишь одно: пора уже выходить и вмешиваться в перепалку. — Тох, ты там скоро, на? — недовольно кричал с первого этажа Бяша. — Я уже собираюсь! Когда я спустился вниз по лестнице, то пацаны ещё ругались на друг друга. Оля сидела рядом и громко хохотала. — Это что ещё такое? — спросил я, ожидая худший исход. — Рома, я же просил без мата! Когда пацаны услышали мой голос, то сразу закрыли свои рты. — Тох, я ничего не говорил. — Я слышал, как ты ругался. Не ври. — Тошенька, я ничего не запомнила, честно-честно! — Слабо верится, честно говоря, — решил я, но не стал продолжать наезжать на парней. Я двинулся в прихожую, и пацаны встали из-за стола и направились вслед за мной. Выйдя из дома, я сразу почувствовал себя не в своей тарелке, словно ко мне прицепился чей-то взгляд цепких глаз. Меня преследовало чувство, будто сейчас что-то произойдёт что-то очень нехорошее. — Короче, Тох, дельце есть... — начал издалека Ромка. — А я-то зачем вам? — Для вида. — Ясно. И что вы собираетесь делать? — Да вот один лошок кое-что взял, а вернуть никак не может. Поэтому мы с ним договорились, что он принесёт другую вещь. — Теперь понял, на? — Угу. Понял. Вскоре мы остановились на какой-то заснеженной поляне, и Пятифан шёпотом обратился ко мне: — Так, Тох, стой здесь и никуда не суйся. А мы погнали разбираться. — Ладно, ладно... — ответил я такой интонацией, будто они мне порядком надоели. Когда парни пропали из виду, я остался одиноко стоять посреди леса, и в ту же секунду услышал чей-то противный, неприятный голос. Я уж было подумал, что это Катя среди окоченевших стволов шастает, но это оказалась Алиса. Лисичка зазывала куда-то меня, игриво помахивая хвостиком. — Зай... Чик... — хрипло протянула плутовка, скаля свою пасть и обнажая острые как бритва зубы. Я обернулся по сторонам, высматривая в окрестностях Ромку и Бяшу - но их не было видно и в помине, да даже не были слышны их отдалённые голоса. Уверившись, что случайных свидетелей нет по-близости, я сразу же двинулся за лисичкой. — Зайчик, мы так скучали по тебе. Наш сладенький, вкусненький Зайчик. — К-куда мы идём, Алиса? — мой голос начал дрожать: плутовка вела себя очень пугающе, не так, как обычно. — К Хозяину, конечно же! Он очень сильно хотел тебя увидеть. — Что? К Хозяину?! Я совершенно не был готов к такой встрече - наш последний контакт друг с другом прошёл ужасно. Тогда я так сильно испугался Хозяина, что думал, что моё сердце остановится от ужаса, а моё тело упадёт замертво и больше никогда не пошевелится. Пока мы тихо брели по тайге, Алиса всячески пыталась меня подбодрить: она шутила, смеялась, нежно и шутливо касалась меня с целью успокоить. Она очень сильно старалась, чтобы я не боялся Хозяина и относился к нему спокойнее, но... С каждым шагом я чувствовал, что иду на верную смерть. Инстинкт самосохранения орал как ядерная сирена, а тело стало ватным. Где-то вдалеке, среди стволов ледяных сосен, показался чёрный гараж с его фирменной мерцающей лампочкой над железными массивными дверями. Оставалось совсем немного, буквально пара десятков метров, и я встречусь лицом к лицу с Хозяином Леса, со своей верной кончиной. Только сейчас, находясь в близости от моего персонального склепа, я понял, что мои страхи насчёт Ромки являлись обычным детским садом. Вот он, настоящий ужас, а не какой-то гопник с шапкой, сдвинутой на затылок. Я уже видел, как открывается железная дверь гаража, и из тьмы веет могильным холодом. Я точно видел, как оттуда выглядывают большие хищнические глаза, источающие такую адскую ненависть, что, казалось, меня испепелят в сажу прямо здесь и сейчас. Из потёмок ко мне потянулись когтистые дурно пахнущие лапы, готовые схватить меня и уволочь на тот свет. И... В последний момент я услышал голоса ребят, принадлежащие Ромке и Бяше. Я был рад, так рад их появлению, хотелось обернуться и побежать к пацанам, но не мог этого сделать. Словно Хозяин загипнотизировал меня своими ужасными очами. Тогда же на меня внезапно сзади кто-то накинулся, и мы упали в снег: моё сердце от неожиданности пропустило тройное сальто. Этим кем-то оказался Рома: парень ударил меня по щеке, чтобы я наконец пришёл в себя. Как ни странно, это помогло, и наваждение сошло на нет. — Тоха, ты чё, долбоёб?! Нахуя в лес пошёл один, тебе, блять, жить надоело?! Мы же тебе сказали на месте оставаться! А ты что сделал?! — Пятифан тряс меня как тряпичную куклу, а моя голова дёргалась в такт. — Да! Ты чё игноришь нас, на?! Я пытался ответить что-то ребятам, но это оказалось бесполезно: всё, что я мог выдавить из себя, так это нечленораздельные жалкие мычания. И через пару секунд я потерял сознание, провалившись в темноту.

***

Проснулся я уже в своей комнате. Я не сразу понял, где я нахожусь, так как моя голова гудела, а в глазах плыли круги. Над моей кроватью стояла мама и что-то бормотала, но я, как ни старался, не мог понять, что. Приглядевшись, я увидел ручейки слёз на её щеках, и мне сделалось так больно, что захотелось спрятать её в своих объятиях как Олю, но я был прикован ужасным состоянием к своей постели. Слева я разглядел врача, который говорил маме какие-то умные слова, а справа стояли ребята и сердито на меня смотрели. Вот, блин, как же влетит мне потом от них. Спустя время моё состояние начало приходить в норму, и я всё-таки сумел разобрать, о чём беседовала мама с врачом. — Пожалуйста, скажите, что с ним всё хорошо... — мама то и дело шмыгала носом и утирала бегущие слёзы рукавом свитера. — Вы, главное, так не волнуйтесь. Мальчик отлежится и придёт в норму. Мозг не повреждён, и это уже очень хорошо. Полагаю, что Ваш сын пережил очень сильный стресс. — Спасибо... Спасибо Вам большое. Давайте я Вас проведу. Они ушли, и тогда же я услышал бубнёж пацанов. — Как думаешь, он уже очнулся, на? — Честно говоря, мне кажется, что он всё ещё в коматозе. — Давай подойдём и посмотрим, на. — Пошли уже отсюда. Нечего нам тут делать, — Рома дёрнул бурятёнка за рукав, и друзья двинулись к выходу. Как только они собирались уходить, я подал признаки жизни, шевельнув головой. Рома с Бяшей одним прыжком оказались возле моей кровати. — Тоха, ты вообще нас слышишь? А? — Сколько... Сколько я был без сознания? — речь давалась мне с трудом: приходилось делать большие вдохи между словами. — Дебил, мы же волнуемся за тебя! А ты только и думаешь о том, сколько был в отключке. — Я в порядке. Правда. — Ты хотя бы помнишь, что было вчера? А ведь и правда... Я помнил только хитрый голос Алисы и грубые крики Пятифана.