Эксплотейшен

— Поможешь мне с квантовой физикой? — спрашивает Джинджер у Бри, кристаллизованной в своем уединении, в горизонтальных рядах типографских букв на желтоватых страницах. Они оторваны, но Джин все еще принимает попытки срастить то, что давно существует врозь, будто это обрубок конечности, который не успели пришить обратно. Бри стала еще более жуткой и замкнутой; Джинджер всё больше тянется к людям, словно они, привыкшие к убийственной канадской серости, еще способны отразить её внутренний агрессивно-яркий блеск. Пошлый. Вульгарный. Они теперь настоящие, и время рассудило. Дело к зиме. — Доставай тетрадь. Все любят рассказывать и слушать себя. Но Джинджер чхать хотела на уроки. Джинджер мечтает вернуть сестру, наверстать упущенное или хотя бы часть того, что было пару лет назад. Тепловое излучение и фотоны ей ни о чем не говорят, если об этом не говорит Бриджит. Рыжая Фицжеральд признана школьной королевой, еще когда сняла с себя ветхое заношенное тряпье и нашла в платяном шкафу человеческую одежду, подчеркивающую все её достоинства. В то время она наделала много всякой херни. Трах в машине Джейсона и отдаление от Бри входят в эту категорию, но она же так была заворожена собой, так опьянена свободой. Свободой, которой живет и так пресыщен Сэм, что нужен только как поставщик веселой ганджи, и если бы не проект озеленения — как прыщ на заднице нужен сраному городу. Джинджер очень жалеет, что шесть дней в неделю в школе видит не его, а каких-то сопливых, умственно отсталых придурков. — Заехала ты мне по яйцам, Джинджер, ведь ты… — признался Маккарди где-то через месяц после их разрыва. — чертовски хороша. Если у вас с Сэмом не сложится, ты знаешь, где меня найти. — Знаю, даже если бы не хотела, — закатывает глаза Джин и настойчиво не дает себя облапать загребущими руками напоследок. Сил у неё на это более чем хватает. — Ну всё, всё. Джейсон, ты слишком распалился. Оставь это для Трины. Они переглядываются, и Маккарди усмехается той самоуверенной ухмылкой, какой могут усмехаться только парни. Джин приподнимает уголок губ. Ей не жалко. Она видела, что на вечеринке у Росса пару дней назад они с Триной заперлись в одной из ванных комнат богатого особняка на отшибе. Сегодня и вчера её не было, оставалось лишь узнать детали. Все были слишком пьяны, чтобы заметить, но у Джинджер слишком давно на неё точится зуб. Фицжеральд не нужно повторять дважды, куда бить. В конце концов, не имеет даже значения, правда ли это. К концу дня слух обходит всю школу, а на следующий Трина Синклер приходит без макияжа, с красными зареванными глазами. Когда это всё разом на неё обрушивается, без сливовой помады Трина чувствует себя полностью беззащитной, будто вся уверенность находится в матовом золотистом футлярчике. Она плачется и сморкается в карманные бумажные платочки, среди своих подружек всеми силами стараясь отбелить себя и восстановить то, что еще осталось от затоптанной репутации правильной девушки. (Можно подумать, будто после Сэма на это были какие-то шансы.) Джинджер её не жалко ни на секунду.