Как я стал предателем

— Как же я тебя ненавижу. «Неигры» Антону не нравятся, потому что там есть все, кто угодно, кроме того, кого угодно больше всех. А ещё до Сколково ехать дохуя. Антон проехал уже где-то с треть дохуя, слушая на повторе песню в который раз заебавшего его апреля. «Я слышал, весной хорошо влюбиться». Антон уже всё понял, принял, уяснил. Не будет ни счастливого конца, ни даже открытого финала, но в хорошем кино и печальный конец должен доставлять удовлетворение. По крайней мере, так говорил один знакомый актёр. Последние полгода Антон общается с Арсением только на площадках, потому что вне съёмок у них то самое «ничего» — немое, но утверждённое, нигде не прописанное, но ясное и надёжное, как пресловутые швейцарские часы. Антон скромно и слегка постыдно предпочитает электронные Casio — циферблат оставим для быстрых и умных. — Как дела? — Да ничего. — Что нового? — Да особо ничего. — Как Питер? — Да ничего, всё по-старому. У Антона всё по-новому: СТС, второй сезон «Неигр», настольные игры от Стаса, унылые детские шоу и ещё тысяча других проектов, куда зовут, приглашают, уговаривают. Проектов, где Антон не умеет послать нахуй, хотя сам себя мысленно отправляет туда примерно три раза на дню. В какой-то момент жизнь стала страшно больной. Антон устал переживать, он даже наблюдать устал. Арсений оказался неожиданно продолжительной и тяжелой болезнью — хочется верить, что хотя бы Господь Бог уведомлен о летальности происходящего. Ещё недавно Антону очень хотелось разговаривать — недосказанность хуже смерти. Спустя несколько месяцев Антону хочется только обниматься — наверное, так замерзающим не достаёт тепла, когда они, пьяные, застывают в сугробе. Антона уже покрыло снежным настом. «Я слышал, весной хорошо влюбиться». — Ничего страшного, мы все там были. Арсений неоправданно жесток сегодня — своими комментариями по поводу расставания Антона и Иры он режет не то что по-живому, а по-мёртвому и пару месяцев гниющему. Антон, скукожившись от невидимого мороза, глубоко внутри себя, содрогаясь, обнимает колени — почти как Алсу, в клипе «Зимний сон» ждущая на подоконнике своего престарелого Маковецкого. — Не переживай. На тебя же очередь, как в Мариинке. Когда телефон начинает вибрировать, пьяный в говно Антон в караоке возле гостиницы «Космос» машет головой под очень хуёвое исполнение песни «Фильм не о любви» Вики Дайнеко. — Антон? Отъебись. — Антон. Отъебись, молю. — Извини, если задел. Отъебись же уже, ну. Антон, прижимая плечом телефон к щеке, пытается раскурить активно сопротивляющуюся сигарету. Вопрос, почему все вокруг сопротивляются его самым ласковым попыткам по жизни, остаётся открытым. — Арс, извинения приняты. Да я и не обижался. — Обижался. — Нет. Отъебись. Сигарета, не успев задымиться, выпадает из слегка трясущихся рук. — Ещё раз извини. Ты только не думай, что это всё из-за нашей той истории. Антон не думает. — Ты просто заслуживаешь лучшего. Антон не заслуживает. — Я тебя вовремя не остановил, да и себя тоже. Не хочу, чтобы между нами были недомолвки. Антон, ковыряя пальцами в пачке «Парламента», способен лишь пьяно выдыхать в трубку. — Недомолвки? Ты сам себя слышишь, гондон? Недомолвки? «Я слышал, весной хорошо влюбиться». «Но мой журавль беспощаден к моим синицам». Удалив номер Иры из своих контактов, он никогда бы не подумал, что именно ей он захочет позвонить в минуту презрения к себе. Хотя, кажется, у каждого гея должна быть своя лучшая подружка? — Ты мне пишешь «прости, что не поцеловал», потом не общаешься со мной и одновременно, блядь, портишь всю мою жизнь, а потом говоришь мне про какие-то недомолвки? Антон знает, что Арсений ненавидит пьяных людей. Антону хочется однажды набухать Арсения и посмотреть на него без этой вечной обороны. — Шаст, хватит. Я тебе ничего не обещал. Потерявшись в ближайшей подворотне в поисках белого «Рено Логан», Антон, вытянув ноги на тротуаре, отключается, шепча в трубку заветное заклинание. — Как же я тебя ненавижу.