Почему девчонки вместе ходят в туалет?

      — Картман, ты че делаешь?        На них глазел весь класс — ещё бы, не каждый день увидишь, как заклятые вражини уселись за одну парту. Пышная грудь Эрики тяжело вздымалась, пока та пыталась отдышаться будто после марафона, небрежно выкидывая книжки из сумки.        — Кайли, ты видишь здесь пустые места? Нет? Вот и я не вижу.        — Так нечего все перемены жрать в столовой. Прибежала за минуту до звонка, дура. Весь школьный бюджет уходит на твои обеды. Вали отсюда, на истории я сижу со Ст… — девушка обернулась на виновато выглядящую подругу, что неловко помахивала ручкой, сидя рядом со своим бойфрендом. — Да какого черта…        — Картман, Кайла, я урок сегодня начну? — укорила Гаррисон парочку. Эрика, нисколько не смущенная соседством, грузно плюхнулась на сиденье в разы меньше ее обтянутой юбочкой задницы.        Не прошла и минута тишины, как нервная Кайли снова зашипела.        — Да что ты тут забыла? — не успокаивалась рыжая. — Сзади, вон, пустая парта, садись не хочу.        Картман лишь раздула ноздри и закинула ногу на ногу.        — Кенни терпеть не может историю — наверняка сейчас где-нибудь швыряется. Переживешь полтора часика, — отрезала она, громко пыхнула и, выдержав паузу, добавила: — скучно мне.        «Скучно ей…» — раздраженно повторила про себя Кайли. Она ей клоун, что ли?        Первая четверть урока прошла спокойно, не считая распереживавшуюся Кайли, что время от времени напряженно поглядывала на свою громоздкую соседку. Уже в первые минуты усыпленная лекцией по Первой Мировой, Картман откинулась на спинку стула и сначала плевалась в потолок, а потом и вовсе громко засопела.        История — самый интересный и любимый предмет Кайли, разве что не когда тебя прижимает к краю парты потная туша. Тяжелый запах не только еды, но и дешманской туалетной воды отвлекал от урока. В конце концов, девушка сдалась, и вместо созерцания конспектов принялась за созерцание подруги.        Картман сегодня явно приоделась: ярко припудрила круглые щеки и темной, ныне слегка размазанной по подбородку вишневой помадой подвела пухлые губы. Очевидно, краситься она не привыкла, а за учебный день ее и так небрежно выведенный макияж еще и растекся по жирной коже. Можно было даже не заметить, если не откровенно вызывающий наряд — Эрика всегда любила привлекать внимание, только не всегда делала это, одеваясь как своя мамаша. В этот день она походила на малолетнюю порнозвезду — со своими тугими чулками, еле прикрывающим метровые ягодицы жалким кусочком ткани и обтягивающей белой блузкой. Блузочкой, за которой явно выступали очертания темного кружевного белья. Спросите Кайли, все это выглядело невероятно нелепо и комично. Настолько же, насколько горячо.        Ожидаемо, в зимнем Южном Парке не окоченев в таких шмотках долго не проходишь, так что, для кого бы жируха ни старалась, в конце концов она сдалась и накинула на всю эту красоту свою привычную красную парку. Огромная грудь, что сейчас покоилась на парте, в остальное время была укутана куда потеплее. Теперь же, как назло Кайли, одной девушке открывалось просто возмутительное, шокирующее зрелище: через раскрытое меж пуговиц окошко она могла прекрасно разглядеть даже родинку возле соска Эрики.        Часики тикали, Гаррисон бубнила, Картман спала, Кайли пялилась. Пялилась так откровенно, что посмотрел бы на них сейчас кто-нибудь, и появится повод дразнить Кайли до самого выпуска. Не зря Эрику хотела трахнуть половина школы — как бы противно она себя ни вела, какие бы мерзкие слова ни вылетали из ее рта, образ тупой стервозной суки не только создавал обманчивое впечатление, но и дико возбуждал.        А Кайли?        Кайли тоже.        Да, Кайли тоже. Хотя умом она понимала, что стыдиться тут нечего, как и остальному большинству, что зажимало ножки и стыдливо отводило взгляд в одном только присутствии местной «альфа-самки». Прошло половое созревание, и весь класс ходил у Эрики по струнке, не только благодаря доставшимся от матери внушительным формам, но и новым хитростям: если раньше Картман добивалась своего не идиотскими планами, так привычным нытьем, то сейчас она познала все прелести женского очарования. Очарования, которым Кайли (вы только взгляните на нее) была неутешительно обделена.        Вспомнить те глупые мальчишечьи списки из четвертого класса — становится просто смешно. Вместо титула лучшей задницы сейчас ей светило разве что почетное звание дылды класса. Жизнь несправедлива: переходный возраст заместо округлой и плотной фигуры одарил её куда менее приятными прелестями. Рыжие кудри теперь вились не только на башке, но и на ногах, тонких костлявых руках, подмышками… Везде! В попытках дать отпор пубертату, первое время Кайли сбривала весь этот красный мех, пока такой же рыжий отец не начал жаловаться на забитые трубы. Так что внешне Кайли даже не давала себе шанса выглядеть привлекательно, ведь пока остальные девчонки (даже та самая Картман!) цвели и пахли, она куталась в уже осевшую рыжую ветровку и прятала тощие лапы в леггинсы, периодически выслушивая от Эрики что-то вроде: «не знала, что еврейки носят паранджу.»        Очередные размышления о своей несуразной внешности прервало странное ощущение, от которого Кайли заметно тряхнуло.        Картман развалила свои ноги под партой и уткнулась мягким коленом Кайли в бок.        Странный писк она выдала только спустя пару секунд, как посмотрела под парту. Ее взгляд заметался от невообразимо интимного зрелища снизу до слюнявой спящей морды Эрики сбоку.        — Ка… Кар… Картман… — даже не зная, злиться ей или истерить, протянула девушка. Эрика что-то сонно буркнула, будто и не спала, а краем уха ждала реакции. — Картман. Картман, съебись.        Накрашенные ресницы и уголки губ слегка дрогнули — Эрика изогнула бровь и хитро глянула на соседку.        — Ты чего разнервничалась? Сидишь вся какая-то красная, — она слегка, будто случайно прижалась ляжкой. — Что-то не так, Кайли?        — Убери ногу или я тебе ее сломаю, — Кайли чувствовала, как под шапкой, за ее рыжими кудрями потеплели уши. Пока Эрика не спешила сменить позу на поскромнее, она нервно озиралась на одноклассников: евших, спавших, игравших — занимавшихся чем угодно, кроме как учебой. К смущению подступило еще и раздражение, когда она посмотрела на любовно воркующую со своим парнем Стэйси.        — Ну, раз ты не возражаешь, — хихикнула Эрика и придвинула стул еще ближе, буквально вжимая соседку в край парты, — я подвинусь. Тесновато тут.        Едкий запах одеколона, пота и еды душил Кайли. Что бы ни задумала эта свинья, все, что у нее пока вышло — это до чертиков смутить одноклассницу.        — Жрать надо поменьше, скоро целой парты мало будет… Картман, ну чего тебе? — выдохнула девушка. Оказывать даже привычное сопротивление в такой обстановке было… неловко.        Отпихни ее. Не поймет — тресни башкой об парту, чтоб больше не лезла.        Без шансов дать хоть какой-то отпор в этой странной борьбе, Кайли не нашла занятия лучше, чем попытаться отвлечься на Гаррисон. Подрагивающей рукой она взяла ручку.        — Скажи, Кайли, — слишком, слишком громко, слишком довольно начала Эрика, — тут в классе давно интересуются, да все как-то стесняются спросить: а правда вы со Стэйси иногда балуетесь у нее дома?        Бам. Ручка выскользнула из пальцев и ударилась о сиденье.        — Что?        Кайли наконец развернулась к соседке, что сразу сменила выражение лица с игривого на невинно-любопытное.        — Ой, ты не подумай, я-то им говорила, мол, ребята, вы чего! Да не может наша Стэйси быть лесбушкой, — она ноготком указала куда-то позади себя и прикрыла разукрашенный ротик. — Но потом как-то подумала, и знаешь… Стэйси-то, может, и не по девочкам… упс, Кагхли, у тебя ручка упала.        Не успела Кайли высказать все накопившиеся ласковые словечки, как Картман уже нырнула ладонью меж ее бедер. Рыжая поблагодарила все свои инстинкты за то, что вовремя успела заткнуть себя запястьем.        — … а вот насчет Брофловски я си-и-ильно сомневаюсь… — протянула она уже шепотом и легонько огладила внутреннюю сторону бедра.        — Заткнись, — единственный ответ, что смогла выдать полностью абстрагировавшаяся от реальности рыжая голова.        — А они мне говорят, — Эрика с какой-то непонятной обидой в голосе царапнула ноготками джинсы, — «да-да, Картман, представляешь? По вечерам собираются друг у друга и, ну, знаешь… Как там девчонки это делают вообще…» — она отвлеклась от созерцания своих дразнилок, поднесла вторую руку ко рту и просунула язык меж пальцев.        — Заткнись нахуй, — вздрогнула от переполнившей злости Кайли и уж собиралась откинуть чужую руку, как та крепко впилась пальцами в обтянутую джинсой ляжку.        — Вот-вот, и не верится даже, что наша Кайли таскается со всякими Маршами, — кончики длинных ногтей раздражённо постукивали по бедру, — как какая-то шлюха.        — Кто это сказал? — Кайли совсем смутилась и говорила все тише, пока на место гнева и омерзения постепенно вставали стыд и возбуждение.        — Старший Марш вас выдал, подружки, — притворно-жалобно цокнула Картман, — в следующий раз, Кагхли, уж постарайся потише.        — Кайла Брофловски и Эрика Картман, — лениво возмутилась Гаррисон и сморщилась при виде весьма странной картины, — вы что там устроили?        Сердце Кайли упало в пятки, пока мозг отчаянно пытался выдать хоть какое-то оправдание этой позе, этим разговорам, которые ну точно слышал весь класс, этой руке прямо возле промежности…        — Миссис Гаррисон, не поверите, нашей Кайли плохо! — Эрика схватила подругу за плечо и потрясла так, что та чуть не свалилась со стула. — Не дай Бог щас да помрет, — прискорбно выдала Картман.        — Да? И что с ней? — одна Гаррисон осталась не впечатленной, пока класс уже начал шептаться и спрашивать у Кайли, живая ли она.        — Дрищет чем-то зеленым!        Гаррисон как-то умудрилась связать этот факт с выпученными глазами и раскрасневшимися щеками Брофловски и, совсем потеряв интерес к дальнейшему разговору, махнула рукой на дверь.        — Ну так идите в медпункт, зара́зите тут еще кого-нибудь, — учительница вернулась к своему бубнежу. — Вместе больше не сядете, а то у вас друг от друга не понос, так золотуха.        Эрика театрально выдохнула, вскочила и показательно помогла подняться брыкающейся подруге.        — Вы посмотрите, уже и в голову, походу, ударило! Совсем озверела.