Почему девчонки вместе ходят в туалет?

      Хлопок классной двери отрезвил Кайли. Она встряхнула рыжими хвостами и что есть силы пихнула подругу в ее огромные сиськи. К сожалению, никакого эффекта это не возымело — тяжелая туша Картман не сдвинулась ни на сантиметр.       — Еще раз ты, ебучая свинья, хоть пальцем меня тронешь при ком-то — я тебе его в зад запихаю, ты слышишь? — если не Эрика, то вся школа услышала ее уж точно.        Лупи, верещи, истери — толку-то, когда на всю жирную морду растянулась эта хитрая кошачья улыбка. Кайли невыносимо захотелось расцарапать ее, тело будто все напружинилось, настолько нервы взвинтились от переполняющего вперемешку с возбуждением гнева.        — Ох, Кагхли, милая, не злись, — Картман развернулась к ней спиной и лениво поплелась по коридору. Ее тонкие каблучки цокали по кафелю. — У меня тоже найдется к тебе пара претензий, — в ответ на напряженную тишину она пояснила: — мама не учила тебя, что пялиться — невежливо?        Девушка не нашла себе оправданий.        — Твое вымя мне весь обзор загородило, я доску-то еле видела, — пробурчала она и, не отставая, пошла за подругой хвостом.        Эрика резко развернулась на носках и встала чуть ли не нос к носу с Брофловски.        — Вот как? — протянула она и медленно перевела взгляд вниз. — Завидуешь?        Укутанная в пару слоев одежды, Кайли внезапно почувствовала, будто стоит в коридоре совершенно голая — так щепетильно Картман исследовала еле заметные контуры ее тела. Все небольшие бугорки, что она пыталась ото всех скрыть. Девушка скрестила ноги и прикусила губу.        — Было бы чему.        Всегда, когда Эрика загоняла ее в тупик, Брофловски повторяла про себя, словно мантру: она выше, она умнее, она не станет опускаться до ее уровня, но каждая попытка приободриться заканчивалась мыслью — она слабее. Нависая над толстой скотиной, она чувствовала себя, будто рыжая мышка перед разожравшейся котярой. Картман скалила на нее свои клыки, щурила ехидный взгляд и знала, что в этот раз она снова, снова выиграла. Знала, что Кайли снова повелась на ее знакомые уловки.        Она задрожала. Карие глазки любопытно глядели на нее снизу-вверх, заранее подавляя любые попытки сопротивления. Только рыпнись, читалось в них, только посмей.        От возбуждения подгибались колени.        Сейчас Эрика не трогала ее, но Кайли чувствовала себя так, будто с нее уже начали срывать одежду. По спине пробежал контрастный с теплом между ног холодок.        — Картман, — нашла в себе силы на очередной отпор рыжая, — не в школе.        На это девушка только повела бровью и снова улыбнулась, теперь уже по-доброму, почти дружески.        — Жидовская тварь, — невинно прочирикала пухляшка и заправила выпавшую из каре прядь, — да какое право ты имеешь указывать, что и где мне делать?        Шаг вперед был настолько неожиданным, что чуть не повалил Кайли на пол. Она все отходила и отходила от Эрики, что медленно и громоздко надвигалась на нее.        — Давно пора уяснить, что если я что-то захочу…        Девушка уже почти отбегала назад, пока с писком не стукнулась о дверной косяк.        — … я всегда это возьму.        Туалет заполонила не только какая-то дымка, но и странный, тягучий, тяжелый запах, что совсем не помогал Брофловски отдышаться и привести мысли в порядок. Ненадолго оказавшись на свободе от натиска подруги, она прошлась вдоль кабинок и вцепилась пальцами в края ушанки.        Клацнула щеколда.        Девушка обернулась: Эрика закрыла их здесь вдвоем. От осознания, что теперь уж точно никто не придет ей на помощь, и Картман вольна творить, что только взбредет ей в голову, не стало ни легче, ни труднее.        — Сделаешь мне больно — я буду кричать, — только произнеся предупреждение, Кайли поняла, как жалко прозвучала эта последняя мольба о пощаде.        Эрика неспешно прогулялась вперед и проверила, ничьи ли ножки или любопытные глазки не выглядывают снизу. Она медленно стянула с себя парку и закинула ее на одну из дверец.        — Слушай, Картман, — Кайли отошла на безопасное расстояние к окну и дипломатично предприняла попытку договориться, — давай без глупостей.        Дородная подруга ее будто и не услышала: — Знаешь, Кайли, каждый раз у этой бабки, честное слово, прям сонное царство. Рада, что ты согласилась составить мне компанию, — она накрутила на палец прямую прядь и расстегнула сверху блузку. — Ну и духота.        Может, сигануть в окно? С переломанными ногами, зато с незапятнанной честью.        Кайли прижалась задом к подоконнику и прикинулась опоссумом. Может, если будет молчать — пронесет. Ее загнали в туалет, и до этого переполнявшие голову мысли все стремительнее из нее уплывали.        Не успела она опомниться, как уже Картман хищно рассматривала ее сверху. Та прошлась взглядом по густым красным бровям, длинному крючковатому носу, узким глазам и каждой веснушке. Что-то настолько ее не впечатлило, что девушка становилась хмурее с каждой секундой. Она с непонятным омерзением, будто ее держали здесь силой, пододвигалась все ближе и ближе, пока окончательно не перекрыла Кайле все пути побега.        — Знаешь, Кагхли, — та выпрямилась по струнке и задержала дыхание, когда почувствовала знакомые ноготки на пуговицах, — не думай, что мне все это в радость. Просто прокрутив в голове всё, что несут о тебе в школе… — Картман подняла взгляд и засекла реакцию на чужом лице. — …я подумала и решила, что если не я, то кто еще проучит нашу еврейскую шлюшку? Ой, не смотри на меня так, — она с лукавым сочувствием склонила голову и пододвинулась к самому ушку, едва не касаясь его накрашенными губами. — Даже если все узнают о нашей беседе, никто уже не удивится.        — Да что ты несешь? — выдохнула Кайли и зажмурилась, не зная, чего ожидать дальше от одноклассницы, что одну за другой едва не отрывала пуговки от ветровки. — Прекрати. Картман… Эрика, я серьезно. Прекрати.        — Это ты говорила тому ботану с брекетами? По нему видно, извращенец, — промяукала девушка, обнюхивая чужую шею. — Скажи, Кайли… ты правда думала, что если тебя трахнет какое-то чмо с домашнего обучения, никто в школе и не узнает?        Никогда еще ей не было так стыдно. Не потому, что ее раздевали прямо у окна школьного туалета, и не потому, что чувствовала — сейчас ее худший враг сделает с ней что-то неприличное. Картман вслух говорила все то, что хотела навсегда забыть сама Кайли. Озвучивала ее самые тайные секреты, будто это были какие-то второсортные анекдоты.        Вы только послушайте: еврейская школьница отсосала какому-то страшному забитому хиккану-фетишисту, которого весь Южный Парк в лицо-то не видел! А потом еще и дала своей алкашке-подружке! Вот умора.       От неожиданности девушка не только выпустила краткий стон, но и снова попыталась вырваться из-под навалившейся на нее тонны жира. Только в ответ лишь почувствовала, как присосавшаяся к ее шее Эрика что-то неразборчиво буркнула.        Было жарко. Когда Картман рывком подняла ее за задницу, усадила на подоконник и наконец стянула плотную парку, Брофловски почувствовала, как мокрую от пота кожу обдуло прохладой заледенелого стекла. По веснушчатой спине побежали мурашки. С каждой секундой шея все больше ныла, а сама Кайли чувствовала, как наливается кровью и пухнет первый засос. Мальчики никогда не делали ей больно. Стэйси никогда бы не стала так с ней обращаться.        «Стэйси никогда бы и не полезла ко мне в школе», — рассудила она. Никогда бы не рискнула своими отношениями, никогда бы не вцепилась в нее, словно бешеная псина. Никогда бы не оттрахала ее в какой-то вонючей уборной.        Пока губы Картман стремительно спускались все ниже, доходя до острых ключиц, Кайли цеплялась за все, что только попадалось под руку, лишь бы окончательно не оторваться от реальности. С оглушительным дребезгом она скинула с пыльного подоконника пепельницу и вцепилась пальцами в край. Не будет, не будет, не будет она трогать Эрику. Не будет обнимать ее, не станет закидывать ноги на ее широкую спину, ни за что не даст ей понять, что согласна даже шептать ее идиотское имя — лишь бы она продолжила так вылизывать ее горло.        Видимо, Картман решила, что на этаже слишком тихо: она едва заметно провела рукой вниз и рывком ухватила чужую грудь. Мелкая, твердая, неказистая — она даже не заполнила всю ладонь. Без капли ласки ее пальцы сминали под собой ткань рубашки.        — Не знала, что пай-девочка Кайли под обносками прячет школьную форму, — поиздевалась Картман и, наконец перестав терзать бедную шею, довольно оглядела свою работу. — Снимай.        — Нет.        Парочка тупо уставилась друг на друга, пока Кайли не выдержала и отвела взгляд.        — Кайли.        Ни звука. Пока девушка не простонала от тупой боли, когда ее взяли за шапку и ударили затылком о стекло.        — Мне показалось ты сказала «нет», — наконец, Картман начинала беситься. Разве что из-за ушиба это не принесло Брофловски никакого удовлетворения. — Снимай.        — Сука, Картман… — прошипела она и вывернулась из ушанки, освобождая рыжую макушку. — Я тебе сейчас все волосы выдеру.        Так же быстро как разошлась, Эрика успокоилась. А после со смешком уцепилась когтистой лапой и мгновенно распорола блузку.        — Кажется, я непонятно выражаюсь, раз ты совсем не усваиваешь урок, — девушка не жалея силы провезла одноклассницу по подоконнику и уткнула ее промежностью в свое колено. Убедившись, что услышала приглушенный стон, она тягуче продолжила: — тогда позволь поделиться с тобой парой сплетен.        Кайли уже даже не заботило, какие гадости о ней болтала подруга: всем, что заполонило ее голову, была периодически потиравшаяся о ее джинсы нога.        — Сажусь я сегодня, значит, обедать с девчонками, а они и начинают, — Картман, очевидно, сама уже до невозможности возбужденная, пыталась казаться совершенно невозмутимой, — мол, а вы знали, с кем сегодня перепало Нику?        На знакомом имени Кайли почувствовала не только покалывание в груди, но и невыносимое давление снизу. Не сдержав первый громкий стон, она не побоялась вскинуть голову и посмотреть на растрепанную, чертовски разозленную Картман.        — «Что-что-что?» — спрашиваю я. — «Николасу, который встречается с Токен? Мы про этого Николаса, девочки?» — сначала и не поверила им, представляешь?        Сними, блять, штаны. Стяни их. Я уже не могу, сними с меня штаны, Картман.        — «Да-да, Эрика, тот самый Ник! — корчила голос она. — Так вот, мне одна птичка нашептала, что к нему в гости вечером заглянула Брофловски!»        — К-картман… — рыжая тянула себя руками за оба хвоста, чувствуя, как намокла снизу до самых джинс. — Эрика…        — Так вот у меня к тебе вопрос, Кайли, — прошипела Картман и, чувствуя, как подруга сама подается вперед к колену, резко остановилась. — Чисто из любопытства. Думала ли ты, пока заглатывала его огромный черный хуй, какого будет Токен, когда она узнает, что ее парня вчера хорошенько обработала одна рыжая еврейская шалава? — улыбка окончательно исчезла с лица Эрики, уступив место одному яду. Та уже не скрывала обиду в голосе, лишь пыталась надавить на больное. — А точнее ее так называемая подружка.        Не чувствуя ничего, кроме странного восторга от вида разъяренной Картман, Кайли не посчитала нужным искать оправдания.        Она добилась этой желчи и наконец почувствовала себя победительницей в их отвратительной, грязной борьбе.        И вместо чего угодно, что могла сказать в свою защиту Брофловски, она лишь довольно и устало хихикнула.        — Пиздец, какая же ты расистка.        Браво.        Ничего не поняв, не получив желаемой реакции, не увидев никаких эмоций, Эрика застыла. Постепенно шестеренки в ее крошечном мозге туго заскрипели, пока лицо все сильнее крыл жуткий румянец.        — Рыжая… рыжая шалава… — зашептала она и задышала еще тяжелее прежнего. — Да что ты понимаешь…        — Ну что ты со мной сделаешь, Картман? Выебешь в этом свинарнике? — разошлась Кайли, тряхнула волосами, еще шире развела ножки и с показательной отвагой расстегнула ширинку. — Валяй.        И Картман не растерялась.        Она могла плюнуть в это мерзотное конопатое лицо, бросить одноклассницу полураздетую в школьном туалете и просто уйти, позже рассказав всему классу, всей школе, как Брофловски с удовольствием чуть не отдалась ей прямо вооон в том толчке. Чтобы и Стэйси Марш, и Николас Дэниелс, и этот левый хуй, который с ними даже не учится, да весь Южный Парк знал, что прямо в этом туалете их подружка-отличница-умница Кайла Брофловски раздвинула перед Эрикой Картман свои дрищавые волосатые ноги.        Стаскивая с подруги леггинсы, Эрика все не переставала ворчать про нее всякие гадости. Как она ей всю пизду сейчас отобьет, как Кайли визжать и молить о пощаде начнет, как вся школа сбежится да полицию вызовет, нет, сразу экзорцистов.        — Картман, — цокнула рыжая и скинула с себя тряпку, что недавно можно было назвать рубашкой, — еще слово — и я пну тебя в пузо.        Тело сходило с ума от контраста горячих ладоней, сжимавших грудь, и прижатому сзади ледяному стеклу. Слухи не врали — Кайли была громкая. Кайли зашумела еще до того, как руки подруги залезли под ее белье. Она начала терять уверенность только когда Картман без всякого стеснения оттянула резинки ее спортивного лифчика и трусов.        — Господи помилуй, и у мужиков еще вставал на весь этот ужас, — показательно вздохнула она, оглядев всю картину перед собой.        Брофловски от обиды даже закусила губу. Да, не красавица — в этом она убеждалась каждый вечер перед зеркалом в ванной. Да, от живота до щек — ни пустого сантиметра без веснушки. Да, из каждого уголка тела выбивались копны рыжих кудрей.        Но не она затащила Эрику в этот туалет.        — Картман, — усмехнулась Брофловски, — долго будешь пялиться, раз так не нравится?        Больно. Она небрежно щипала и крутила ее светлые стоящие соски, запускала пальцы и рывком тянула волосы на лобке, двумя словами — вымещала всю накопившуюся злобу на бедной, бедной Кайли, что с улыбкой корчилась и хватала себя за хвосты. Поток бездумных оскорблений давно перетек в фоновый шум. Всем, что слышала Кайли, был стук ее сердца в груди и прерывистые, кое-как приглушенные вздохи.        — Мерзкая, мерзкая, мерзкая жидовка… — толстуха отстала от рыжих кудряшек и провела кончиками пальцев по насквозь влажным трусам. — … посмотри, какая ты мокрая. Пиздец, Кайли… такая мокрая…        Все эти бесконечно тянущиеся минуты Кайли думала, что все, еще чуть-чуть и больше она не сможет: надо будет — сама насядет на эти чертовы пальцы. Все равно одни сардельки Картман будут больше, чем член любого из их одноклассников.        Но только она сдалась и не успела попросить, как почувствовала столь желанную заполненность внутри. На краткий миг даже Эрика замолчала, будто ей нужно было привыкнуть к ощущениям больше, чем самой Брофловски.        Внезапно она засмеялась и едко выплюнула:        — Господи, да ты даже не тугая. Кайли, это который из твоих хахалей так раздолбал тебе пизду? Ах-ха! Боже мой!        Она врала. Достаточно было одного взгляда на вцепившуюся в чужие плечи Кайли, у которой не сколько от неожиданности, сколько от боли выступили слезы на глазах.        — Куда ты… Б-блять, — пыталась отдышаться Кайли, — куда сразу три-то?!        — А что, мало? — продолжала издеваться Картман, параллельно оглаживая стеночку внутри.        — У тебя еще и ногти, ебанутая! Ты мне там все искромсаешь!        Эрика, только пообещав что-то про аккуратность, сразу после уверенно толкнулась вбок, выбив из Брофловски отчетливый, уже ничем не прикрытый звонкий стон. Внимательно наблюдая и не пропуская ни одну реакцию так ненавистного ей тела, она постепенно разгонялась и ритмично поглаживала Кайли как сверху, так и снизу.        — Картман, только осторожнее, я тебя умоляю, — с дрожью даже в голосе шептала девушка. — Только осторожнее. Пожалуйста, Картман… осторожнее. Вот так…        Будь осторожнее, аккуратнее, но не нежнее, не любовнее.        Эрика ни на минуту не переставала хватать, небрежно оттягивать и отпускать один из мягких сосков, иногда чередуя с перекатыванием его меж ноготочков.        Так, пока Кайли совершенно случайно не сделала кое-что негласно запретное. Что не вписывалось ни в какие рамки.        Несправедливые, но простые правила: как бы ни кочевряжилась Кайли, можно трогать ее как угодно; как бы ни дразнилась Картман, за любой лишний контакт можно остаться без руки. Только любые установленные ими же принципы без следа пропали, когда Брофловски в эйфории бездумно ухватилась за что-то подозрительно мягкое.        Огромная грудь неравномерно легла в костлявую ладонь, будучи в два раза больше нее, и словно растеклась меж пальцев. Насквозь мокрая от пота ткань смялась в крепкой хватке. Брофловски, следуя ритму двигавшейся в ней руки, отчаянно цеплялась за свою подругу. Девочка позабыла о любых надуманных правилах:        Не сметь унижаться перед Картман.        — Эрика, — они вцепились друг в друга взглядом, ни одна не в силах оторваться от чужих глаз. Картман ни на секунду не оставляла влагалище одноклассницы в покое, то двигаясь вперед-назад, то потираясь о то самое место, каждым толчком выбивая из Брофловски очередной стон и неосознанно отвечая на него самодовольной ухмылкой.        Не разговаривать с Картман.        Еще ни разу она не видела, чтобы вечно угрюмая и молчаливая Брофловски столько болтала. Правда, из нее вылетал только всякий несуразный бред, оскорбления, ругательства и разгоряченные стенания, но даже такая эмоциональность завораживала. Что-то общее она нашла между предоргазменными мольбами и белой горячкой, в которую впадала Кайли во время их споров.        Не трогать Картман.        Потеряв всякие остатки рассудка, окончательно сойдя с ума, определенно спятив, никак рехнувшись, точно сбрендив, Кайли нашла себя тянущейся за поцелуем. Испачканная с щек до ключиц в бордовой помаде, она не только хотела слизать размазанные по чужому подбородку остатки, но и попробовать сами будто испачканные в вишневом соку пухлые губы. Губы, которые от нетерпения и жара внутри чуть не до крови искусала Картман. Но, не в силах попросить «пожалуйста-пожалуйста, Эрика, вылижи мне ротик своим пиздливым язычком», она лишь бездумно раскрывала пасть и не выдавала ничего, кроме возбужденных криков вперемешку с плачем.        — Я нихуя не понимаю, что ты там бормочешь, — прорычала Картман и пододвинулась еще ближе, сильнее вжав грудь в ладонь.        Только Кайли подалась к ее лицу, как почувствовала какой-то особенно болезненно-приятный толчок, и выпустила громкого возглас в чужое ухо.        — Не громче, а четче, идиотка, — оглушенная эротичными воплями девушка с раздражением сдавила чужой сосок. — Будешь так визжать — мне придется тебя заткнуть.        Угроза не сработала: Кайли с удовольствием бы вела себя тише, гораздо тише, если бы не чувствовала эту странную дрожь во всем теле. Дрожь, что заставляла ее трястись на подоконнике, как на электрическом стуле, и громко выбивала весь дух. Кайли пыталась спрятать лицо в каштановых волосах, в которые выпустила последний жалобный всхлип, прежде чем Картман в спешке дорасстегнула уже раскрытую рубашку и уткнула Брофловски лицом в мягкую грудь.        — Теперь-то ты заткнешься? — усмехнулась она на широко распахнутые глаза Брофловски, чье лицо небрежно вжимала в себя лапой.        Картман рывком вытащила испачканные пальцы из вагины и стряхнула смешанную со смазкой кровь с ногтей. Брофловски затихла. Некоторое время обе полураздетые девушки пытались отдышаться, пока Эрика не решила взять реванш.        — Ну, — тряхнула она головой и ухмыльнулась, — твоя очередь поработать.        Кайли внезапно растерялась. Неуверенно захватив тяжелые груди, она потерлась щекой об одну и прочувствовала под подушечками четкие вырезы кружев. Никогда она не носила такое дорогое и красивое белье… особенно в школу.        — Я не буду стоять здесь весь день, Кагхли, — щелкнула пальцами Эрика и склонила голову набок. — Я уже наслышана, как хорошо ты орудуешь язычком.        Наконец, набравшись смелости, девушка отогнула край ткани и окатила плоский впалый сосок горячим дыханием. В голове промелькнула мысль, что сколько она ни мечтала о подобном моменте, никогда Брофловски не могла предположить, что будет так трогать именно Эрику.        Ни Марш, ни кто угодно из ее потенциальных любовниц не могла похвастаться такими размерами. Конечно, в первую очередь потому, что не все в ее окружении были сраными тяжеловесами и сумоистами. Но в этот момент, когда разгоряченная Кайли готовилась взять в рот чужую грудь, обхватив широкие бедра ногами, уже бесполезно было отрицать — Картман пиздец, пиздец, пиздец какая горячая.        Она аккуратно попыталась положить кончик груди на свой язычок, но, убедившись, что та слишком огромна, сдалась и присосалась к нему полностью. Нащупывая другой сосок пальцами, Кайли медленно и с хлюпаньем обводила языком ареолу, время от времени захватывая губами медленно твердеющие соски. Несмотря на уйму прилагаемых стараний, вскармливание слегка отвлекло Кайли от все еще ноющего жара внутри. Пытаясь больше задействовать губы, чем язык, Кайли ритмично утягивала ими кожу. Спустя пару минут, девушка приспособилась и умиротворенно прикрыла глаза.        Очевидно, огромных размеров грудь из-за нечувствительности для Картман была в целом бесполезна. Та, в отличие от девочки поменьше, не корчилась, не кричала и не извивалась в экстазе от прикосновений к ней, а скорее получала духовное удовлетворение благодаря виду столь подавленной гордости Брофловски. От внимательных наблюдений за каждым движением рта и иногда проглядывающего из него язычка, на ее кошачьей морде снова выступила ухмылка. Эрика чуть ли не мурчала. Иногда, чисто чтобы поддразнить, она подхватывала любовницу за бедра и чувствовала, как та еще сильнее хваталась ногами за ее таз и руками за ее грудь.        Так воцарился недолгий тихий мир между ними, прерываемый лишь хлюпаньем и вздохами сосредоточенной Кайли. Все ничего, но в какой-то момент над ее головой раздалось краткое громкое ругательство, после которого Брофловски из транса вывела моментальная пощечина.        Ошарашенная и растерянная, она даже не издала ни звука, лишь схватилась за лицо и жалобно уставилась на вновь разъяренную обидчицу.        — Рыжая крыса… — с ненавистью выплюнула она и, ухватив Брофловски за голову, одним рывком скинула ее с подоконника на влажный кафель. — Сейчас я научу тебя прятать зубки.        — Картман, ты совсем, что ли, охуела?! — с криком пришла в себя девушка и уже собиралась вскочить, как над ней грозно нависла одноклассница.        Красная то ли от жара, то ли от злости, Картман расставила ноги на ширине плеч и буквально пригвоздила Кайлу взглядом к полу.        — Я повторяю, шваль, — прошипела она, — еще раз укусишь меня — и я выбью тебе челюсть, — и, с той же угрозой в глазах, но уже предвкушающей ухмылкой, добавила: — принимайся.        Дошло не сразу. Боль в коленах вновь разожгла в Кайли недовольство, но только она приняла попытку подняться, как, лишь благодаря счастливой удаче, меж ее растопыренных пальцев топнула острая шпилька.        — Ты глухая, Кагхли?! — истерично прикрикнула на нее подруга и скорее унижающе, чем болезненно пнула ее в грудь. — Я сказала, принимайся.        — Да за что, блять, приниматься… Ох, — наконец поняла, что от нее хотят Кайли, когда вздернула голову кверху и увидела перед собой закатанную донельзя юбку.        Ее нос чуть ли не уткнулся в такого же цвета бордовые кружева, отчетливо повторяющие формы всех картмановских прелестей. Брофловски переводила взгляд с промежности на тяжело дышащую Эрику, в глазах которой снова замерцал странный азарт.        — Нет, Картман… — сморщилась Кайли и попыталась отстраниться, но Эрика сразу же властно положила ладонь ей на макушку. — Это уже слишком. И вообще, почему я?        На этом показавшимся девушке самым тупым из возможных вопросе та лишь хохотнула.        — Еще я стану лизать грязную жидовскую пизду.        — Картман, я тебя сейчас урою… — но, не успела Брофловски никого урыть, как крепкой хваткой ее впечатали лицом в трусы.        — Неблагодарная ты дрянь, Кайли, — даже не выслушав никаких возражений, начала свой монолог Эрика, — по доброй своей душонке я предлагаю тебе небольшой мастер-класс. Раз ты так активно взялась за секс-просвет всей школы, профессиональный урок и немного практики тебе не помешают.        Все не в силах угомониться и смириться со своим положением, Кайли заерзала и впилась короткими ногтями в чулки. Ее голова была крепко зажата меж толстых бедер, и всем, что попадало в ее обзор, стала нависающая туша Картман. Подталкивая к действию, та мягко, но уверенно давила ей на затылок. Под мощью Эрики, Кайли без всякого желания начала двигать головой взад-вперед, пытаясь уместить в своем взгляде все накопленное недовольство.        Если бы Картман была телепатом, ее бы вряд ли так возбудил поток смертельных угроз из рыжей башки. Пока Кайли от негодования была готова откусить ей вагину, брюнетка лишь на кошачью манеру склонила голову набок и внимательно обводила взглядом чужое лицо. От веснушки к веснушке на скулах, от слезинке к слезинке на ресничках. Капли пота скатывались со лба Кайли, пока та смачивала слюнками ткань под губами. Языком она обводила кружева и вжималась глубже, в надежде хоть сейчас увидеть от Эрики реакцию. Но та оставалась невозмутима.        — Слушай внимательно. Для начала как следует смочи.        Внезапно для Кайли, ее как болванчика оторвали от промежности и за волосы притянули кверху, так, что чтобы не видеть мерзкую жирную рожу, ей осталось лишь зажмуриться. Но и это Картман ей не позволила. Эрика небрежно сплюнула в чужой приоткрытый рот и вновь прижала его к паху, заранее отодвинув ткань трусов.        Кайли растерялась от незнакомого тянущего вкуса, она что-то промычала и громко засопела. Встретившись с испуганным взглядом, ее партнерша не сдержала хохот и слегка ослабила хватку.        — Распредели влагу всем языком. Можешь взять немного изнутри, — инструктировала Картман сверху. — Я жду.        Кайли оставалось лишь смиренно повиноваться. Ее скользкий язык от конца до корня лег на гладкие половые губки. Она неумело смочила каждый уголок Картман и в конце-концов осмелела настолько, что легко вошла внутрь, собрав со входа всю кисловатую смазку. Довольная Эрика впервые одобрительно улыбнулась и слегка прикрыла веки.        — Шика-а-арно. Теперь можешь подняться и нащупать клитор. И побыстрее, я уже истеклась.        Это не стоило больших трудов — разбухший возбуждённый кончик послушно лег на язык Кайлы. Зато какова была реакция: не ожидая такой скорой победы, Картман заметно вздрогнула и чуть не удушила Брофловски жирными бедрами. Сумев совладать с собой, та прорычала:        — Отсоси его. С-сейчас же.        Благодаря врожденному таланту, Кайли хватило ума быстро приноровиться к нехитрому делу: она начала с простых неуверенных нажатий, но быстро перешла к аккуратным танцам вокруг. Вылизывая половые губы и лишь изредка задевая чувствительное место, она дразнила Эрику, в нетерпении цокающую шпилькой по кафелю. Ни на мгновение они не прервали зрительный контакт. И не передать словами, как чертовски бесила Эрику эта жидовская твердолобость.        Ты уже на коленях, а все продолжаешь упрямиться. Ты была готова кончить, а все продолжаешь упрямиться.        — Я, блять, повто… Ох-х…        Брофловски с силой втянула клитор меж губ и прижалась лицом к мокрой Эрике. Надеясь, что эта кобыла на нее не рухнет, она поставила себе задачу: раз уж она здесь, то хотя бы отработает свое. Она доведет Картман до оргазма. Так, что уже эта свинья завизжит на весь туалет.        Посреди ласок она заметила, как сосредоточенная Эрика закутала ладони в ее волосы. Ногти с шелестом прошлись по макушке и спустились ниже, пока не начали потихоньку стягивать с Брофловски резинки. Ее пышная шевелюра окончательно выбилась из прически и разметалась по плечам, но Картман быстро подобрала ее и с громких выдохом закатила глаза.        — Ох. К-кагхли… — постепенно теряя хватку пролепетала она, пока Кайла с прежними усилиями и хлюпаньем вжималась в мокрую щель.        Но когда Эрика заметила, как чужие тонкие ручки потянулись вниз, что-то переменилось в ней. Не успела вновь разгоряченная Кайли хотя бы тихонько погладить себя, как почувствовала болезненный рывок. Она могла поклясться, что Картман вырвала ей клок волос, и даже пригрозила бы откусанным клитором, если бы вообще могла что-то сказать.        — О-о, нет-нет, — усмехнулась Эрика. — Нет. Ты не закончишь, пока я не услышу пару ответов.        Ни разу в голову Кайли не пришли вопросы «зачем?», или «почему?», или «какого вообще черта?» Зачем Картман завела их сюда? Почему сейчас насиловала ее в вонючей уборной? Какого вообще черта ей надо?        Но если Эрика разрешит ей кончить, она скажет все, что от нее потребуется.        — Хорошо, — откликнулась она на ожидаемый кивок снизу. — Давай, Кайли. Дрочи себе. Я хочу услышать это.        Очередные вздохи Кайли опалили и так горячую Картман.        — Громче, — дернула за кудри она в напоминание, чтобы рыжая не смела отлынивать. — Я. Хочу. Слышать.        Три пальца легко проскользнули во влагалище. Брофловски содрогнулась и прошипела.        — Так-то.        Они быстро нашли общий такт: Эрика рывками толкала бедра и двигала чужую голову, пока Кайли синхронно вводила в себя столько, сколько только помещалось. Хлюпанье заглушало любые стоны. Обильная смазка Эрики медом растекалась по подбородку Брофловски. Вверх-вниз, влево-вправо: она катала клитор по языку словно шарик. Вязкая кислота приелась, теперь она как котенок жадно лакала их соки.        — Так вот, Кайли. Первый вопрос, — отрывисто, стараясь не проронить ни вздоха, допытывалась она. — Скажи, кто сделал тебе хорошо?        С непривычной нежностью Эрика приподняла Кайли за подбородок и пальцем вытерла с губ горячие слюни. Рыжие ресницы затрепетали.        — Ты… — девушка старалась протолкнуться все глубже и чувствовала, как сжала саму себя изнутри. — Мне так хорошо. Так хорошо.        Картман тяжело сглотнула и попыталась выровнять дыхание. И только сейчас Кайли заметила такую густую красноту не только пудры на щеках, но и румянца по всей груди. Картман горела. Еле стояла на своих дрожащих двух, готовая вот-вот кончить, но все равно поддавшаяся искушению снова утвердить свой статус.        — Я… — ее более чем удовлетворила такая покладистая отзывчивость. — Вставь их, Кагхли. Быстрее.        Кайли сразу смекнула, что от нее хотят, и погрузила вторую руку в такое же теплое лоно. Наконец, и Эрика не сдержала стона. Не такого мелодичного, как ее наигранный писк: хриплого, низкого и томного стона.        — В-второе, Кайли, — она отпустила подругу с полной уверенностью, что теперь-то она никуда не сбежит, и подобрала обеими руками тяжелую грудь. — Чья ты маленькая еврейская шлюшка?        — Твоя, — без всякого стеснения выплюнула признание Кайли. Скоро. У нее дрожат ноги.        — Не смей кончать, — едко прошипела она и властным тоном подытожила: — и раз ты моя шлюха, Кайли… Кто может тебя трахать?        Как ей нужно сдержать оргазм еще хоть на секунду, если она едва не падает? Как ей не кончить, когда руки не останавливаются? Как можно вытерпеть эту очаровательную мордашку, которая умудряется выдавать ей такие гадости?        Но она не смеет. Эрика не разрешила.        — Ты… — терпко шепнула она, чувствуя, что больше так не может. Хотелось или закричать, или навсегда затихнуть.        — Только я?        Картман поймала ее блуждающий взгляд и ясно дала понять: можно. Только ответь на вопрос, и можно. Можно.        Можно.        — Только ты- м-мхм… — ответ утонул в громком тягучем стоне.        Они кончили почти вместе. Кайли заметно дернулась и затихла, но не посмела остановить вторую руку. Как только Картман вдоволь насладилась зрелищем, она звонко топнула каблуком, рывком ухватила рыжие кудри и довольно прорычала. Брофловски при всем желании не смогла бы вытащить крепко обхваченные плотью пальцы. Со сладкой ленью девушки не хотели спускать друг с друга глаз.        Какофония всхлипов и хлюпанья постепенно затихла. Кайли, обессиленная, повалилась на влажный кафель, пока Эрика поспешила к ближайшему зеркалу привести себя в порядок. С вскруженной головой Брофловски нащупала рядом валявшуюся ушанку и неспеша начала одеваться. Ей страшно было посмотреть на себя в зеркало.        Тишину прервал привычный хамский голос.        — Господи, каждый раз строишь из себя Деву Марию, — Эрика наспех застегнула половину пуговиц и с треском еле натянула на свой жирный зад бедную юбку. — Не надоело еще комедию ломать?        — Тебе не угодишь, — усмехнулась рыжая и с дрожью попыталась встать.        — С такими актерскими способностями можешь перед каждым хахалем разыгрывать целку, — залилась наигранным хохотом девушка.        Даже в таком состоянии Кайли не упустила шанса поддразнить.        — Не знала, что тебя так легко вывести на ревность.        Но не успела Картман ожидаемо возразить, как парочку оглушили сразу со всех сторон: откуда-то из коридора донесся звонок, в соседнем классе загрохотали спешащие домой дети, а в одной из кабинок сначала послышалось приглушенное «упс», а после стук выбитой двери о плитку. Кенни потирала ушибленную спину и что-то бурчала в ветровку.        Красные глаза блондинки встретились с изумрудными ошарашенными глазами рыжей. Кайли растерянно переводила взгляд с подруги на любовницу. Кенни же помахала ей ручкой в варежке и, пошатываясь, сонно вскочила. Неудачно — девочка тут же повалилась обратно на пол и начала хихикать.        — Кенни, хули ты тут делаешь? — Картман, будто совершенно не удивленная, достала из широкого кармана куртки пачку, вынула последнюю сигарету и откинула коробочку. Кенни начала крайне эмоционально жаловаться на что-то, показательно тыча пальцем в запертую дверь. — Чего? Не понимаю нихуя, что ты там бормочешь?        Донельзя возмущенная подобным приемом, она стянула капюшон и показательно высунула язык.        — Уж и покурить спокойно нельзя! Заперли меня тут на весь урок, а я — сиди, вас слушай! Теперь понятно, зачем девчонки вместе ходят в туалет…