Лагерь

Тихон очень жалел, что им вообще дали выбор, куда идти. Если бы все решала какая-нибудь лотерея, было бы сильно проще, а так — ходи и мучайся, решай опять, что безопаснее. В школе с этим было проще — отец запретил вообще все кружки и секции, потому что самому важному и нужному Тихона на уроках со всеми научат, а остальному — дома. На спортивные секции было нельзя, потому что все они предполагали соревнования, а значит — излишнюю гордость собой, в музыкальные ходить было незачем — слуха у Тихона никогда не было, а без него что там делать? Вот и получалось, что отец прав — всему, чему не учили в школе, Тихона учили они с матерью, и все были довольны. Теперь секцию выбрать было нужно, потому что обязательно. Тихон понимал, что ни за что не объяснит вожатым, почему ему нельзя ходить ни на один из кружков, и вместе с этим понимал и другое — отцу он не объяснит тоже, почему начал на них ходить. А значит, в понедельник очищение будет долгим и глубоким, как ни крутись. Точно зная, что держать в руках оружие — один из страшнейших грехов, от тира Тихон отказался сразу. За такое отец и соль смывать запретит, и на горох еще поставит, и линейку применять каждый вечер заставит, чтобы пагубные мысли покинули голову… Баскетбол, футбол и пионербол Тихон отмел по тем же причинам. Отец ведь похвалил его, когда узнал, что в школе на физкультуре Тихон предпочитает отжиматься и подтягиваться, пока другие играют, значит и тут искушаться не стоит. Против плавания, правда, папа не возражал, и даже сам иногда водил Тихона в бассейн по выходным, но и тут были проблемы. Во-первых, на плавание брали только тех, кто плавать не умел, чтобы учить, а врать Тихону было никак нельзя. Во-вторых, даже если соврать, потом все равно придется уйти — после очищений никакие плавки не спасут от чужих глаз. Оставались только творческие кружки. На плетение Тихона не взяли — Оля, едва отбиваясь от стайки девочек из своего же отряда, извинилась и предложила Тихону найти что-нибудь более подходящее. На лепку Тихон не захотел сам — пластилина в его жизни и так было предостаточно, родители до сих пор считали его лучшим из детских развлечений. С рисованием повезло — Дарья, завидев его, ничуть не удивилась, мотнула головой в дальний угол зала, будто понимая, насколько Тихону не нужна компания, и выдала ему бумагу и набор простых карандашей. — Ты же вряд ли хочешь учиться, правда? — улыбнулась она. — Если понадобятся краски или что-то еще, попроси. — Спасибо, — пробормотал Тихон. Учиться он, вообще-то хотел, но не был до конца уверен, можно ли, и такую формулировку воспринял с благодарностью. Даже отвечать и врать не пришлось, повезло. Он посмотрел на пустой лист, подумал, что можно было бы изобразить, вспомнил про вчерашний разговор с Семёном и стал соображать, во что неподозрительное можно было бы переделать его вчерашний конфуз. Идей не было, и Тихон решил начать с простого — рисовать правду. Может, если увидеть все со стороны, придумать объяснение будет проще? Поменять линейку на что-то другое, одежду исправить — и вот… Стоило ему начать, везение закончилось. Тихон понимал, что все имеют право заниматься тем, чем хотят, но все равно к своему стыду расстроился, увидев на пороге класса знакомые лица. Дарья, кажется, тоже им не обрадовалась, стала говорить про нехватку мест и неподходящий возраст. — Да брось, Даш, кому мы помешаем? — возмутился Никита. — Тихон вон рисует, — заметил Семён. — Че, ему можно, а нам нет? Тихон сжался на своем стуле, против всякой логики ожидая, что Дарья сейчас выгонит их всех троих. С Никитой они и так второй день спорят обо всем подряд, Семён сегодня на зарядке учудил такое, за что Тихона выпороли бы нещадно, а его самого… Да просто за компанию, чтобы никому обидно не было. Но Дарья удивила, махнула рукой в тот же угол, в котором сидел Тихон, и сказала: — До первого замечания. — А я всегда знал, что ты лучше Витька, — с деланным восхищением сказал Никита. Они с Семёном даже бумагу брать не стали, просто протопали в дальний конец кабинета и уселись с Тихоном за один стол. Тихон тяжко вздохнул. — Что это у тебя? — спросил Никита, выхватывая у него лист и тут же подсовывая его Семёну. — Он че, себя лупить будет? Че за извращенец? Тихон жутко покраснел, представляя, что про него сейчас скажет Семён, и наскоро бросил: — Просто позы тренирую! — Лучше бы научился сначала, — фыркнул Никита. — Заткнись, — оборвал его Семён. Он забрал у Никиты лист с рисунком и протянул его Тихону. Тихон был уверен, что вот теперь-то получит едкий комментарий или неудобный вопрос, но ошибся. Семён не сказал ничего.