Я тебя слышу

Green Day — Wake Me up When September Ends

Fame On Fire — Hello

Suffer — Hurts

Если верить социологам, то самый большой ужас для людей — страх публичного выступления.

Номером вторым идёт смерть. Отсюда следует, что когда ты попал на похороны,

то лучше лежать в гробу, чем толкать речь возле него!

      — Алло? — Голос ответившего человека кажется слишком уставшим.       — Доброй ночи, детектив Ким Намджун. Меня зовут Ким Тэхён, и я знаю, где находилось тело Чон Чонгука и кто именно виновен в его похищении.       — Я вас слушаю.       Полицейский достаточно быстро приезжает на место происшествие вместе с нарядом криминалистов и патрулём. Спешно сам осматривает канализацию, находит тот самый потерянный, практически весь сожжённый Чон Чонгуком билет на поезд в Сеул и опрашивает Тэхёна, тут же сообщая по рации в участок, что в срочном порядке разыскивается школьник Им Миндже по обвинению в покушение на жизнь пропавшего подростка. Не было смысла подвергать слова Тэхёна проверке. Сейчас нужно в срочном порядке начинать действовать, к тому же новые открывшиеся улики налицо.       Ким Сокджин тоже не стоит на месте. Тэхён просит его приглядеть за Чонгуком, и это оказывается как никогда кстати, потому что он видит всё, что происходит в ювелирной лавке. Джин знает, что нужно предупредить об этом брата, чтобы того мелкого убийцу сразу взяли с поличным и никто больше не пострадал во всём этом сумбуре великого идиотизма. Поэтому, не став медлить, он быстро приобретает естественную форму в виде полупрозрачного шара и, нырнув в астрал, со скоростью света несётся к Тэхёну, который в этот момент как раз излагает детективу Намджуну мысли и познания в этом деле.       Старший Ким легонько дотрагивается до плеча брата, мгновенно чувствуя его мерцание и отдачу, и, выждав пару секунд, чтобы Тэ успел на нём сосредоточиться, произносит:       — Чонгук вместе с тем парнем в ювелирной лавке. Миндже с какими-то подростками грабят магазин.       — Спасибо, Джини. Пожалуйста, лети обратно. Не потеряй Чонгука.

***

      Детектив срывается с места как сумасшедший. После дачи показаний Ким Тэхёна Намджун в это же мгновение получает по рации наводку на ограбление ювелирного магазина, а затем, не спросив деталей о том, как же этот подросток узнал столько важной информации или от кого, на бегу прыгает в машину, заводит мотор, надеясь застать преступников прямо на месте происшествия, и вызывает подкрепление. Вой сирен от полицейских машин слышен во всём их небольшом городке, но мужчина всё же опаздывает. Магазинчик полностью разграблен, а подозреваемых на месте нет. Та патрульная группа, прибывшая в пункт назначения быстрее офицера Кима, успевает застать неопознанную машину без номеров, но теряет в попытках преследования.       Но это ничего.       Детектив облазит в этом магазине каждый уголок, не пропускает ни единую улику, ведь знает, насколько близок к правде и раскрытию череды секретов. В такой спешке, загнанности и элементарного незнания дела невозможно оставить место преступление без отпечатков.       Первый след пальчиков Намджун собрал, когда лучший друг пропавшего Чон Чонгука принёс ему в лесу наушники школьника, пока они были на поисках. По приходе в участок он сразу отдал этот аксессуар на экспертизу и уже завтра с утра готовился получить результаты. Но, видимо, следующего дня ему ждать не придётся. Мужчина должен найти этого Им Миндже как можно скорее, чтобы успеть спасти Чон Чонгука, лишь молясь, что ребёнок пострадал не сильно, а главное — не умер, пока он тут копошится, упуская очередную возможность сквозь пальцы. И Намджун всем сердцем продолжает надеяться, что Юнги и Хосок в самом деле ни при чём. Что эти подростки не имели дела с похищением или убийством и не прикладывали рук к этому ограблению. Ведь если да, то тогда… он совершенно не знает, что будет делать дальше.

***

      Сокджин перемещается в ювелирную лавку и тут же натыкается взглядом на изломанного и израненного душой Чон Чонгука. Парень сидит на полу в осколках разбитых витринных стёкол, плачет, скрывает лицо за рукавами кожанки и распадается на тысячи атомов, ведь ему так больно, холодно и страшно, что сил выносить этот ужас, кажется, совершенно не остаётся.       Поступок Миндже, двойная попытка его убийства, ограбление и тот уничтожающий взгляд давнего друга, когда он явно услышал где-то в глубине себя Чонгука, доконали парня до точки. И сейчас Чон смотрит на Сокджина в ответ во все глаза, пока новая порция беспрестанных слёз катятся по его щекам. Не верит. Снова измученно всхлипывает. Ещё одно серьёзное потрясение за такую короткую ночь.       — Т-ты… — Его голос осип и дрожит. То ли от холода, то ли от внутренней сжирающей боли. — Тоже призрак? Как и я?       Чонгук совершенно не ожидал такого. Он всегда видел Сокджина в человеческом теле со странными повадками и удивительным характером. Не может быть, что Джин тоже призрак… Как же Тэхён тогда вообще существует на этом свете? Почему жизнь, даже в оболочке призрака, так сложна? Отчего после смерти душевная боль не исчезает вместе со всеми чувствами?       — Да, парень… — Ким невесело пожимает плечами и проходит к нему, чтобы с тихим тягостным вздохом сесть рядом, поджав ноги. — Тебе, должно быть, сложно… Я понимаю. — Джин, ссутулившись, поджимает губы. — И утешающих слов я не знаю… Никогда не мог подобрать правильных фраз в такие моменты, но ты обязан встать и найти силы в себе.        Чонгуку правда нужно взять себя в руки и ноги, если потребуется. Ведь на слабые души нападают злые и более мощные.       — А если сил больше нет? — Голос Чонгука звучит совершенно обречённо, даже капельки воли не остаётся. — Мой друг отчаянно желает мне смерти. Перенёс тело в другое место и вряд ли расскажет куда. Для чего-то ограбил магазин и сейчас точно не пойдёт домой, а будет скрываться ото всех.       — И что? — Джин как всегда спокоен, но проницателен. — Хочешь сдаться и просто умереть?       — Я не знаю, что делать дальше… — Парень смотрит на Кима слишком убито, но одновременно с этим и недоуменно. — Что сказать Тэхёну? Он так старался, а я… — Чонгук рвано вдыхает и снова прикрывает глаза дрожащими ладонями. — Я не пошёл за Миндже. Они уехали на машине, и я совершенно не представляю куда. — Парень роняет голову вниз. — Это конец всему…       — Ты не прав, Чонгук. — Джин старается звучать убедительно, хотя понятия не имеет, сможет ли парень перед ним действительно выжить. — Полицейские ищут Миндже. Его обязательно поймают и остановят. Тэхён сейчас едет к Чимину. Ему будет нужна помощь, ведь твой друг вряд ли поверит ему на слово… Согласись, призраки и загробный мир — та ещё тема для разговоров.       — Я не могу ему помочь… Мне нечего сказать! Я ничего не узнал! Тупо смотрел, как мой лучший друг полностью убивает в себе всё то хорошее, что ещё оставалось, собственными руками, лишая нас двоих будущего. Я так надеялся… До последнего считал, что Миндже одумается, поможет мне, спасёт и свою, и мою жизнь. — Чонгук всхлипывает. — Мы ведь были с ним так близки… Но оказалось всё совсем не так. — Он яростно вскидывает руками и злостно смахивает новые слёзы с ресниц. — Миндже пойдёт до конца… Я видел это по его глазам! Не смог достучаться! Ничего не смог изменить! Я и себе-то помочь не в состоянии!       — Не ори на меня. Заткнись и соберись!       — Да что ты знаешь о том, что я сейчас чувствую?!       Чонгук вскакивает на ноги. Он так злится на свою беспомощность и весь этот тупой безобразный мир, что совершенно не думает и ранит Джина словами. И только после того, как осмысливает последнюю брошенную фразу, останавливается, будто исчерпал весь остаточный запас сил, и тупит взгляд, стыдливо отворачиваясь. Сокджин такой же призрак, как и он сам, вот только у самого Джина уже нет шанса по-настоящему вернуться к родным и любимым людям. Он больше никогда не вдохнёт чистый свежий воздух полной грудью. Не заплачет от счастья. Не почувствует тепла и искренне, всей душой не рассмеётся, ощущая каждой клеточкой, как жизнь бьёт ключом в его молодом теле. Сокджин — оболочка, и так будет, пока он не упокоится и не уйдёт с миром, наконец дав себе шанс на очищение.       — Думаешь, если будешь громче на меня орать, я буду тише слушать? — через мгновение в своей манере отвечает ему Джин. — Я пережил смерть, Чонгук, смирился, но Тэ не смог, оттого я и тут до сих пор. Вместе с ним.       Сокджин подходит к Чонгуку и видит искреннее сожаление на его лице.       — Мы всей семьёй попали в автокатастрофу. — Старший Ким заглядывает отрешённому парню в глаза и вдруг решает рассказать о самом трагичном дне не только в его жизни. — Тэхён видел, как мучительно умирают все его родные, и не мог помочь никому из нас. Мама с папой погибли достаточно быстро, а я — нет. Пробил головой лобовое стекло, разрезал себе лицо и шею, застряв в этих осколках, так и не сумев выбраться из той машины живым. Я никогда не забуду, как он, весь в крови, переломанный, кричал и полз ко мне. Как читал те свои заклинания и хватался за мою душу, прямо как за твою недавно, ведь не хотел потерять. Я даже не представляю, как он сам тогда остался в живых… — Джин замолкает ненадолго, смотря в лицо Чонгука, ловит взгляд и даёт понять, что они находятся в разных ситуациях и положениях. — Со мной у Тэхёна была сильная привязанность. После Богома, уже мёртвого его друга. Именно во мне он нашёл отдушину и счастье. Я берегу брата, охраняю, забочусь, поддерживаю. Не позволю тебе разрушить его! — Ким сжимает чужое плечо чуть сильнее. — Как думаешь, он оправится после твоей смерти? Тэхён тоже чувствует любовь. Мой брат привязался к тебе, так что не подведи его.       — Прости меня… — прерывисто шепчет Чонгук. Его голос был молящим и осторожным. — Я не хотел…       — Я слишком давно скитаюсь так. Только Тэ поддерживает во мне человеческое, — продолжает Ким. — Он сражается и за тебя, так что не смей раскисать. Ты не мёртв, Чонгук. У тебя ещё есть шанс всё изменить. Борись за свою семью, за себя, за Тэхёна — мне всё равно… Главное — выживи. — Сокджин на мгновение притягивает парня в объятия, стараясь дать неумелую, но нужную сейчас поддержку, а после отстраняется, видя, что Чон Чонгук начинает приходить в себя.       — Хорошо… — словесно подтверждает Гук свой настрой, тяжело вздыхает и волнительно облизывает губы.       — Иди к Тэхёну и помоги ему. Дай понять, что он не лжёт. Ты и Чимин явно лучше всех знаете Миндже и можете хотя бы предположить, куда тот делся. — Парни кивают друг другу, и Чонгук собирается с мыслями и духом. — Помни: твоя каждая человеческая минута на счету.       — Да… Я готов. — Чонгук утирает последние скатившиеся слёзы с щёк.

Джин хоть и даёт парню мотивацию и цель, но не говорит главного… Того, что может произойти, если он всё же сможет вернуться в своё тело и откроет глаза… И умершая личность не считает себя виноватым за это.

Ведь Чон Чонгук может не вспомнить ничего из того, что с ним происходило вне его телесной оболочки за столь долгий период.

***

      Юнги несётся по тёмным улицам всё быстрее и дальше. Он ловко проводит полицейских, когда пережидает с Хосоком и Миндже в тёмном углу их района, спрятавшись между заброшенных домов, что так и не снесли, а теперь вновь заводит мотор и продолжает путь, объезжая камеры слежения, ведь время поджимает.       — Ты хорошо постарался, — негромко басит Хосок, куря дешёвые сигареты и просовывая пальцы в окно, чтобы сбросить пепел. — Но сейчас наши пути расходятся.       — Возьмите меня с собой? Я всё равно по уши в дерьме… — убито просит парень, прекрасно зная, что он им тут не нужен.       — Нет, — мгновенно отзывается Хосок.       — Миндже… — Юнги хочет подкорректировать ответ друга. — Ничего личного. У нас свои дела и проблемы, у тебя — свои. Мы не будем друзьями.       — Я не прошу меня спасать или выгораживать. — Парень нервничает. — Дружбы тоже не прошу. Вы уезжаете из этого города, а мне тут точно оставаться больше нельзя. Я сильно наследил. Они возьмут отпечатки. Я не хочу за решётку.       — Вряд ли у тебя получится спрятаться, Миндже, — сразу же выдаёт Хосок парню неопровержимую правду без тени сомнений. — Конечно, можешь попытаться. — И он оборачивается. Ему даже жаль этого неудавшегося убийцу. — Но то место, куда мы сейчас направляемся, гораздо опаснее того, что ты натворил за всю жизнь.       — Мне плевать… — шепчет Им.       — А мне не плевать, — перебивает его Чон. — Сегодня мы с Юнги можем сдохнуть, и я не хочу брать ответственность и за твою жизнь. — Хосок слишком серьёзно, без обычной напускной опасности смотрит однокласснику в глаза и даёт понять, что не шутит. — За Юнги я умру, за тебя — нет. Его потащу на себе, как он меня, но тебя мы бросим. Ты мне никто, чтобы рисковать и подставляться ради тебя.       Миндже, ссутулив плечи, молчит. Понимает всю суть сказанных слов и осознаёт, в какую жопу мира скатился. Собственными руками и ногами привёл себя в ад. Он один. У него больше никого нет.       — Хосок прав, Им. Возьми себе столько украшений, сколько поместятся в карманы, и вали. Спасай свою жизнь. Убегай, прячься или сдайся. — Он молчит мгновение, чтобы в следующую секунду добить: — Я высажу тебя у черты города.       — Вы меня сдадите? — со страхом в последний раз интересуется Им у парней, смотря себе под ноги мокрыми глазами от слёз.       — Нам похуй на всё, что касается не нас, Миндже. Если ради этих денег и моей личной выгоды где-то должен сдохнуть какой-то Чон Чонгук, я не против. — Мин резко тормозит в лесу, прижавшись к обочине, и разворачивается к парню со смертоносным, уверенным и собранным взглядом, после чего безжалостно бросает: — А теперь вали.       Так парни и поступают. Оставляют Миндже на тёмной дороге, а сами мчатся дальше. Им готов кричать, рвать и метать. Он не может так жить. Не может взять на себя ответственность за убийство и держать ответ за поступки. Не может вынести ту боль, что грызёт его изнутри и даже кости не сплёвывает. Парень смотрит на дрожащие ладони, но видит, что они в крови лучшего друга, которого он собственными руками похоронил ни за что. Сейчас Миндже это понимает. Само осознание сделанного им поступка наконец начинает доходить до его мозгов, раскрывая истину.

«Ради чего я вообще всё это сделал?»

      Он просто хотел жить лучше. Завидовал детям, которым всё легко досталось. Чонгук ведь не виноват в том, как складывалась его или Миндже действительность, и уж точно не имел отношения к родителям, что постоянно били его и беспрестанно бухали. Просто это слишком несправедливо. Чон сам хотел всё просрать… Своё перспективное будущее, деньги, хороший дом и отличную, мать его, жизнь, чего Миндже никогда не достичь.       И все эти мысли, что гложут изо дня в день, те друзья, что разбрасываются деньгами направо и налево, те собственные старания, что никогда не дают результат, убивали его. Как бы Миндже ни пытался вылезти из этого затягивающего его болота, он видел в себе лишь одно большое ничего. Им всех ненавидел, так сильно завидовал, мечтал заполучить их жизни, стать чем-то большим, чем есть сейчас, что в тот самый роковой вечер… просто разозлился. Вспышка агрессии разъела остаток здравого смысла.       Миндже со временем стал замечать по отношению к себе только ложь и противные уродливые улыбки, которые растягивались на каждом прохожем лице от уха до уха. Они все над ним смеялись. Тыкали пальцами. Говорили, что он безобразное ничтожество. И столь сильная ярость, гнев и непонимание никак не могли ужиться в одном человеке. Это всё больше и больше его поглощало. Им не заметил за собой, в какой момент его нервная система покинула больную голову. Раздражительность, стыд и страх встали взамен нервным клеткам. Ведь то, с каким счастьем Чонгук отказывался от всего, как желал нищеты и собственных решений, как мечтал самостоятельно распоряжаться жизнью и убежать из семьи, вывело, ведь он не прав!       Именно для Миндже Чонгук выбрал неправильное решение. Да, он хотел быть как чёртов Чон! Им никогда не скрывал этого факта. Чтобы все его любили, чтобы это не Гук был всегда первым, а именно он. Чтобы был красивым, умным и катал на собственной тачке девчонок, которых даже просить не нужно: они и так всё сделают по высшему разряду. Но Миндже никогда не знал настоящего Чон Чонгука. Без притворства, лживых ежедневных масок и всей этой мишуры, что так любит его мать. Парень не хотел видеть и понимать истинных желаний лучшего друга. И после того как Чонгук его унизил на вечеринке при всех тех людях, которые снова противно и истошно смеялись над ним и его вечным позором, парня переклинило. Он не мог мириться с несправедливостью проклятой жизни и возжелал Чону настоящей смерти. Хотел уничтожить друга собственными руками, оттого и пошёл следом, поджидая момент, чтобы раз и навсегда показать, кто здесь главный. Кто именно из них двоих заслуживает хорошей жизни. Кто самый лучший. Кто из них достоин увидеть завтрашний день.

***

      Копы на полицейской машине вывозят Тэхёна из леса и по его просьбе высаживают возле дома Пак Чимина. Не церемонясь, зная, что сейчас глубокая ночь, Тэ всё равно нажимает на дверной звонок, ожидая, пока на пороге появится растрёпанный, но взволнованный друг Чонгука.       — Ты кто? — хмуро спрашивает Чимин, складывая руки на груди. Он не видел Тэхёна и, естественно, не узнал его без чёрной безразмерной кофты и капюшона.       Пак прекрасно слышал, как вначале завыла сигнализация в паре домов от него, а потом — как полиция следом мчалась к тому же месту. Чимина всё это очень волновало и настораживало. Тем более он больше не может нормально спать: слишком переживает о Чонгуке, ведь уверен, что тот жив, но нуждается в помощи.       — Ким Тэхён, — спокойно отвечает он. — У меня к тебе серьёзный разговор. Пропустишь?       Пак лишь на мгновение мнётся, рассматривая лицо напротив, и, смахнув удивление и секундный шок, отодвигается в сторону, запуская одноклассника внутрь.       — Чай… или, может, кофе? — смято спрашивает Чимин, провожая фигуру Тэхёна взглядом.       Ким не проходит в глубь дома и не осматривается. Он останавливается в коридоре и разворачивается, не зная, как точно описать человеку напротив то, что он тут из-за призрака.       — Нет. Я пришёл к тебе по просьбе Чонгука.       — Что? — Чимин настораживается и слишком серьёзно буравит Кима взглядом, напрягаясь всем телом. — Ты знаешь, где он?       — Не совсем. Но знаю, что Чонгука пытался убить Им Миндже.       — Что?! — восклицает Пак. Его брови взлетают, а руки сжимаются. — Ты в своём уме?! — За секунду душевное равновесие Чимина ой как пошатывается. Он становится слишком враждебным. — Как ты можешь?.. Мы с ним потеряли друга, а ты заявляешься и беспричинно обвиняешь Миндже… В чём? — Чимин нервозно мотает головой, взмахивая руками. — В том, что он хотел убить человека, которым дорожит больше, чем собой?! Что ты возомнил о себе?!       — Всё, что говорят обо мне люди, — это правда. — Тэхён не обращает внимания ни на тон парня перед собой, ни на этот презрительный взгляд. Он спокоен, как и всегда. — Я вижу призраков и даю тебе понять, что Чонгук не мёртв. Я встретил его после того, как начались поиски, и именно он сказал мне про Миндже.       — Что за ересь ты несёшь… — качая головой, опустошённо шепчет Пак и отступает от Тэхёна на пару шагов назад, чтобы не врезать ему и не дать себе шанса поверить.       — Он напал на него и спрятал тело. Детектив Ким Намджун тоже в курсе. Я не лгу. — И тут Ким чувствует, как возле них начинает мерцать пространство, как холодит его тело, а после появляется его брат вместе с Потеряшкой.       Сокджин помог Чонгуку перебраться через астральное пространство сразу к Тэхёну, и Гук тут же спешно двигается к заклинателю с крепкими объятиями и облегчением, что с парнем всё в порядке. Он слишком скован, потерян и до сих пор не знает, как во всём разобраться, но сейчас… когда чувствует в руках тело Кима, ему становится в разы легче и спокойнее. Словно беды всего мира отпускают.       Самого же Тэхёна слегка ведёт в сторону, когда он ловит Чонгука в объятия и сцепляет кисти за его спиной. Но вот Чимин в это мгновение полностью удостоверяется, что парень рядом с ним попросту ненормальный. Вмиг переключается с него и смотрит в пустоту, обнимая воздух, да ещё и с таким упоением… Не зря он всегда считал его сумасшедшем.       — Убирайся! Я не стану слушать бредни твоего двинутого мозга… — Чимин машет ему рукой в сторону двери, а сам убито плетётся на деревянных ногах в глубь дома, но Тэхён не собирается сдаваться так просто.       — Прости меня, Рисовый Пирожок, что сейчас тебе так тяжело и ты плачешь ночами, не зная покоя. — Ким на секунду замолкает, пока Чимин медленно и нервозно поворачивается к нему и с такой болью заглядывает в глаза. Тэхёну становится не по себе от развернувшийся картины. — Я видел, как ты перечитываешь те потрёпанные детские стихи, что я когда-то написал только для тебя, подарив на твоё семилетие, поклявшись в вечной дружбе…        Чонгук всё ещё стоит рядом с Тэхёном, прося повторять за ним всё слово в слово. Он знает, как убедить Чимина в правдивости этого бреда, коим с недавнего времени стала его жизнь.       Тупые детские прозвища они придумали друг другу практически сразу после знакомства. Чим-Чим — Рисовый Пирожок, Гука — Бука, а Дже — Светлячок. Лишь они втроём знают о таком, ведь никогда, тем более при ком-то постороннем, не распространялись об этих ужасных глупых прозвищах, что любят всем сердцем, лишь изредка используя, чтобы подразнить или вспомнить приятные моменты из далёкого прошлого, где все были счастливые, искренние и не имели злобы за душой.       — Я знаю, что ты веришь в то, что я не мёртв, и ждёшь, пока меня спасут. Ты чертовски прав, Чимин. Ведь в нашем дуэте чаще всего именно ты знал правильный ответ, словно чувствовал его… — Тэхён вновь останавливается, пока Чонгук с горечью обдумывает дальнейшие слова. — Я стоял вместе с тобой, когда ты плакал в день моего исчезновения возле нашего дома. Был рядом, когда ты не стал повязывать фиолетовую ленту, опровергая саму мысль о моей смерти, и я так благодарен тебе за это, Чим-Чим. Ведь ты всегда в меня веришь. Я был вместе с тобой в лесу, когда ты нашёл наушники, доказывая всем на свете, что я жив, пока тебя принимали за идиота, ведь каждый уверен в том, что я давно погиб. Я приходил к тебе ночами и крепко обнимал, чтобы разделить твою боль и собственную, как всегда, вместе.       Чонгук подходит к Чимину и берёт его за руку, зная, что он не почувствует касания. Делает глубокий вдох, а после поворачивает голову вбок, цепляя грустными зрачками их совместные фото. Собравшись с мыслями, Чонгук неспешно проводит рукой по стене, шатая рамки, чтобы те качнулись в стороны, и ощущает, как Чимин в ту же секунду вздрагивает и со страхом потрясённо смотрит на снимок, двигающийся беспричинно, где они счастливые. Он просто не верит в происходящее.       — Не может такого быть… — еле шепчет Пак деревянным языком, испуганно прислоняясь к противоположной стене спиной, до сих пор бегая глазами из стороны в сторону за подвижными рамками.       — Я тут. Я всё ещё живой, и меня пытался убить именно Миндже.       — Нет… — Чимин всхлипывает, прикрывая рот ладошкой.       — Помоги мне.       Пак не хочет верить, что в похищении лучшего друга виноват другой. Потерять сразу двух близких людей… Спасти одного, но вырвать из сердца второго. Всё это граничит с нестерпимой болью и безумием. Чимин тихо плачет, стараясь принять происходящие. Сумасшедшего Тэхёна, который говорит словами Чонгука, ковыряя душу раскалённой ложкой…

«Может, этот Тэхён и не сумасшедший вовсе?»

      — Ч-чонгук-к… — всхлипывает Чимин. — Он правда здесь? — выдавливает из себя Пак, когда паника и истерика немного уступают место здравому смыслу.       — Да, — негромко произносит в ответ Тэхён, пока Сокджин мягко обнимает его за плечи. — Стоит прямо возле тебя и держит за руку.       Чимин тут же переводит растерянный взгляд на свою ладонь со смутной, пока ещё слабой надеждой, которая, несомненно, взрастает с каждой секундой в прогрессии, и пытается разглядеть хоть что-то. Естественно, у него не выходит, но сейчас парень всеми силами старается верить, что сжимает ладонь лучшего друга, смотря в пустоту, пока Чонгук, в свою очередь, глядит ему прямо в глаза, сдерживая очередные безмолвные слёзы.       — Я люблю тебя, Чонгук… — искренне шепчет Пак в пустоту. — Я знал, что… — Он всхлипывает, не имея сил сейчас сказать вслух из-за кома слёз в горле, что был уверен в том, что его друг не сдался. — Знал…       — И я тебя люблю, Чимин, — так же тихо отвечает Чонгук, не кривя душой, без масок и притворства. — Спасибо, что верил.       Тэхён быстро излагает Чимину, что они с Чонгуком успели узнать за последние дни, и после недолгого затишья и принятия правды Пак решительно поднимается с места и натягивает на себя куртку.       — Ты куда? — тут же интересуется Тэхён, тоже поднимаясь на ноги.       — Искать придурка, что изговнил свою жизнь, а заодно и всех, кто его окружал… — чеканит парень.       — И где же? — Тэ разводит руки в сторону. — Просто бегать по городу и звать его — это не вариант.       — Тэ… — вдруг негромко привлекает внимание Чонгук, укладывая ладонь на его плечо. — Скажи Чимину, что если Миндже сейчас находится в городе и боится фатальных последствий, то может быть только в одном месте… В нашем убежище.

***

      Приехав в соседний городок, Хосок и Юнги, обработав краденые драгоценности, быстро сбывают их, чтобы не оставить даже малейших следов и намёков на их причастность к грабежу, и получают у подпольных скупщиков всю недостающую ранее сумму и даже больше. После забирают те деньги, что шантажом выманили у Миндже, и, бросив машину на бесхозной свалке, поджигают «старушку» и смотрят, как та мгновенно вспыхивает, постепенно сгорая и тлея.       А теперь их ждёт самое страшное. Они направляются к головорезам, что силой забрали маленькую Мин Юну прямо из постели. Она плакала и умоляла своего брата о защите и помощи, цепляясь за его пальцы крошечной ладошкой, пока того неистово избивали, пиная прямо по рёбрам.

Малышка Юна — шестилетняя сестра Юнги.

      Зайдя на территории группировки, Чону и Мину исподтишка тут же цепляют на головы тёмные мешки и бьют под колени, обыскивая парней и грозно спрашивая, зачем пожаловали на их территорию, заведомо зная, что встретят тут смерть. После недолгих объяснений и проверки на наличие оружия и содержимого в сумке двух друзей тащат к главарю, бросая их, словно туши с мясом, прямо к его ногам.       — Ты принёс всё, что был мне должен? — звенит сверху прокуренный сиплый голос, наводя ужас даже на таких отбитых отморозков, как Мин и Чон, ведь они знают, что тут с ними шутить не будут.       — Да… — Юнги хоть и боится, но говорит ровным голосом, смело заглядывая в глаза.              В первый раз, когда они шантажом добыли денег с Им Миндже, принося положенную сумму в назначенный срок, этот мужчина громко рассмеялся, хитро и слишком враждебно приговаривая, что этого мало.       Что взять с двух юнцов, которым до боли важна жизнь крошки, что они выкрали и удерживают силой?       Мужчина дал им ещё трое суток на сборы недостающей части, со всей серьёзностью сообщая, что если не успеют, то Юну уже никогда не увидят. И он без тени сожаления бы выполнил всё, что говорил им в тот день. Но парни пришли даже чуть раньше.

Похвально.

      Этим людям совершенно всё равно до чужих жизней, горя и скорби. Отец Юнги сам влез в бешеные долги. Его за руки никто не тянул. Просрочил все даты выплат, а когда они пришли поздней ночью в квартиру бывшего полицейского, наглядно видя, что брать с тех совершенно нечего, то взамен задолженности забрали живой залог. Ведь этот мужчина знал, что белобрысый выскочка по имени Мин Юнги и его изощрённый друг Чон Хосок жопы порвут, но найдут деньги. А сверхурочные запросил, чтобы отец их долбанного семейства больше никогда даже и не думал брать в долг, не подозревая, что тому глубоко похуй, что происходит с его детьми. Главарь и не должен знать обо всех тонкостях семейных реалиях тех, кто берёт у него в долг. Ведь так они и наживаются. На горе и утрате, потерях и смертях других людей, виновных или нет. Мужчина даже думал, что Юнги сам завалит своего отца. Он рассчитывал на это после всего случившегося, но, видимо, тому не хватает силёнок или духу. А жаль. Тогда бы он точно взял этих двоих к себе. Ведь это их встреча далеко не первая…       — Нам больше нечего тебе отдать, — стойко произносит Хосок, стоя на коленях перед главарём на пару с Юнги. — Юна жива? — Его голос не дрожит, но скулы сжимаются до скрежета зубов.       — Хм… — Мужчина выпрямляется и встаёт на ноги, возвышаясь перед оборванцами. — Гонор сбавь, — советует он Хосоку.       — И не подумаю, — тут же прилетает в ответ. — Вы прекрасно знаете, что брать с нас нечего. Мы сделали всё возможное. — Чон глубоко вздыхает и вдруг вскакивает на ноги, совершенно не боясь, смотря таким же звериным взглядом в упор, как и на него самого в эту секунду. — Девочка в порядке?       Через целую минуту опасных гляделок мужчина вдруг удовлетворительно хлопает Хосока по щеке, хваля за храбрость. Выдержка этого юноши воистину крепка, ведь даже не все его люди могут вытерпеть его уничижительный взгляд, и они уж точно не такие же смелые и безбашенные. Потом он смотрит на Юнги, что продолжает сидеть на коленях, ведь именно его сестра сейчас находится в руках безжалостной мафии.        Мин попросту боится выказать неуважение и не хочет быть тем спусковым крючком для смерти Юны. Хосок, конечно, тоже не хочет… Но он никогда не умел по-другому. Чон до трясучки страшится, что с Юной могло произойти что-то плохое. Что её детский мир кто-то в мгновение ока разрушил, ведь те люди, к которым они заявились, могут сделать с маленькой беспомощной девочкой что угодно. И если даже на крупицу это будет правдой… Если кто-то посмел коснуться её… Если хоть волос упал с её красивой головки, Хосок готов растерзать каждого и умереть самому, как и её брат, ведь это именно они с пелёнок воспитывают малышку, дав море любви и доброты, поднимая на ноги, защищая от жестокости несправедливого мира, бедности и голода. Юнги всегда был хладнокровнее, когда Хосок, в свою очередь, вспыльчивый и взрывной. Но они чувствуют друг друга, знают, что делать без слов и всегда слаженно. И сейчас понимают: либо они вернутся с Юной, либо для них всех это была дорога только в один конец.       — В порядке, — всё же отвечает мужчина и через секунду машет ладонью в повелительном жесте.       Через мгновение двое из охраны выводят напуганную, но целую Мин Юну из соседнего помещения, и та сразу же срывается к брату, слишком быстро мельтеша маленькими тонкими ножками и громко рыдая. Мужчины держали её за лёгкую кофточку, и когда девочка рванула к Юнги, то с лёгкостью выскользнула из одежды, которая осталась в ладони одного из мужчин.       Юнги крепко и неистово тут же прижимает сестру к себе, держа ком из слёз в горле, дрожащими нервными руками ощупывая девочку и не веря собственной удаче, пока Хосок в опаске слегка закрывает их спиной, держится настороже, дав брату и сестре почувствовать везение, безмерное счастье и немного безопасности.       — Хосок! — Юна тяжело всхлипывает, пока беззвучные кристальные слёзки беспрестанно льются с её глаз, и сразу тянет руки ко второму парню, который с лёгкостью подхватывает её, прижимает как маленькую пандочку, закрывая в объятиях, и уносится прочь из этого места.       — Больше не приходи в мой дом, — опасливо и слегка дрожащим голосом чеканит Юнги. Он предостерегает, но в то же время умоляет. — Я с Юной и Хосоком уеду так далеко, что нас никогда не найдут. За него… — Мин болезненно осекается. — Тебе никто больше денег не принесёт. — Парень имеет в виду своего гнилого отца-наркомана. — Хватит с меня этого дерьма… — Юнги спиной начинает двигаться к выходу вслед за другом, и только когда понимает, что они теперь в частичной безопасности, то разворачивается и резко бежит за своей семьёй.       Это, наверное, единственный раз в жизни парней, когда им так повезло. Видимо, судьба-сука уже устала давать им извечные пиздюля и сжалилась.       Больше на удачу рассчитывать не стоит, ведь это словно безумный выигрыш в лотерею. Дважды такого шанса не выпадает.