Одолженное время

Сквозь жалюзи пробивался солнечный свет. Нил повернул голову и уставился на них. Свет из щелей ослеплял, но он не отводил взгляда. Это не могло быть намного позже рассвета; долбаный график сна, который они соблюдали в Гнезде, гарантировал, что Нил никогда не мог спать долго. Они ехали всю ночь, остановившись лишь однажды, чтобы заправиться и перекусить, но всё равно добрались до Пальметто только после пяти утра. Нил медленно перекатился на бок и поднялся, поморщившись. Каждый раз, когда он хоть немного сгибался, его швы на животе растягивались. Легкий храп испугал его. Он вздрогнул, а взгляд упал на раскладушку рядом с кроватью. Эбби перекатилась на руку, ее волосы спутались и прилипли к лицу. Она настояла на том, чтобы остаться в его комнате, уступив главную спальню Жану, чтобы она могла присматривать за Нилом. Нил едва мог вспомнить, когда в последний раз они с Жаном не просыпались в одной комнате. Логически он понимал, что тот находится прямо по коридору, но небольшая часть его желудка сжалась от страха. Нил стряхнул эти мысли. У него было гораздо больше поводов для беспокойства, чем просыпаться в комнате вдали от своего напарника, назначенного Воронами. Например, тот факт, что Рико убьёт их, когда догадается. Солнечный свет внезапно перестал казаться таким приятным на его коже. Он осторожно встал, натягивая ветровку Рене поверх футболки, которую ему одолжила Эбби, стараясь не издавать ни звука. Нил, прихрамывая, вышел в коридор, но там никого не было. Пижамные штаны Эбби, длиннее чем надо на несколько дюймов, сползали к его ступням. Он провел рукой по стене, спускаясь по лестнице в гостиную, и резко остановился. Тренер Ваймак сидел на диване со своим ноутбуком на журнальном столике и стопкой файлов рядом с ним. Он поднял глаза, чтобы поприветствовать Нила, но ничего не сказал. Нил прокрался ближе, оставаясь вне досягаемости. — Что вы здесь делаете? — спросил он. — Эбби попросила меня прийти, — сказал Ваймак, не поднимая глаз. — Ей нужно было поспать, и она думает, что вы двое, вероятно, можете сбежать. Это была раздражающе точная оценка. — Тогда, я думаю, мы поменяли одну тюрьму на другую, — сказал Нил. Ваймак поднял бровь. — Значит, ты признаешь, что был в Гнезде не по своей воле. Интересно. — Да пошли вы, — горячо сказал Нил, внутренне проклиная себя за свою ошибку. — Вам следовало держать нос подальше от наших дел. — Ваши дела стали моими, когда Жан прислал нам Кевина, — парировал Ваймак, делая пометку в одном из своих файлов и переходя к следующему. — Не буду притворяться, что я рад снова злить якудзу, но мы к этому уже привыкли. Нил на мгновение онемел. Он опустился в ближайшее кресло, в животе неприятно скрутило, напоминая о том, что скрывалось у него под рубашкой. — Кевин говорил вам об этом, — пробормотал Нил. — Мы не полные идиоты, — сказал Ваймак. — Мы знали, что что-то происходит. Кроме того, Эндрю, похоже, уже имел представление об этом. Знаешь что-нибудь об этом, хм? Нил проигнорировал вторую часть этого утверждения. — Кевин не должен был вам говорить, — сказал он. — Если Мориямы узнают, что вы знаете… — Альтернатива, конечно, в том, что Мориямы пришли за нами, и мы понятия не имели, с чем столкнулись? — Ваймак сухо взглянул на Нила. — Мы должны были знать, что они собой представляют, если собирались уберечь Кевина. И не нужно быть чертовым Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что что-то не так с ребенком, который постоянно ругается на принца якудзы в прямом эфире. Нил стиснул зубы, отводя взгляд. Его презрение к Воронам может быть общеизвестно, но его все равно раздражало то, что Ваймак бросал это ему в лицо. Тренер вернулся к своей работе, по-видимому, игнорируя Нила. — Зачем вы это делаете? — спросил Нил. Ваймак сделал паузу. Он положил ручку поверх папок и уперся локтями в колени, изучая Нила. Ему пришлось подавить порыв отвернуться от его пронзительного взгляда. После бесконечной минуты Ваймак покачал головой. — Ты знаешь о моих стандартах вербовки, да? Нил кивнул. Все знали о подборе Лис. Большинство людей думали, что это было в лучшем случае банально. Спортивная команда не была реабилитационным центром, и попытки быть и тем, и другим только делали их посредственными на двух фронтах. — Ты думаешь, я делаю это для пиара? — Да, — немедленно сказал Нил, затем его рот скривился. Он вспомнил непоколебимую уверенность Дэн в тот день, когда она и Ваймак завербовали кузенов, а также файлы, которые «Вороны» собрали по сломанным историям Лис. Никакой пиар-ход в мире не стоил того, чтобы завербовать Эндрю Миньярда после публичного вынесения ему приговора. Критика, которую они получили только за это, должно быть, стоила команде многотысячного финансирования. Ваймак только фыркнул. — Дело в шансах, малыш. Второй, третий, четвертый, сколько угодно. Главное, на один больше, чем эти ублюдки могли бы тебе дать. И без обид, — он встретился взглядом с Нилом через всю комнату, — но тебе, кажется, нужен еще один шанс. Горло Нила сжалось. Он хотел отшить Ваймака, но что-то в его глазах остановило его. Нил не мог сказать, был ли тренер идеалистом или идиотом, но его искренность была темна и глубока, как стоячая вода. Это было похоже на утепление. Нил отвел взгляд. — А что насчет Сета? — спросил он срывающимся голосом. — Что насчет его второго шанса? — Я не понимаю, какое это имеет отношение к тебе, — ровным голосом ответил Ваймак. Нил посмотрел вверх. — Вы не знаете, — сказал он. Это была констатация факта. — Чего я не знаю? — спросил Ваймак. — У Сета было много проблем, и одна из них настигла его. Это не значит… — Сет умер не от передозировки, — сказал Нил. — Он умер из-за меня. Ваймак уставился на него с открытым ртом. Нила охватило извращенное чувство облегчения. Ему нужно было, чтобы Лисы отпустили их, и как только они узнают, чего он им стоил, их странная защита рухнет. Лисы могут быть раздробленным беспорядком, но они встанут на сторону одного из своих, а не Нила. Его рот дернулся в горькой улыбке, но он безжалостно подавил ее. — Я вышел за рамки на шоу Кэти Фердинанд, — сказал он. — Смерть Сета была последствием. Ваймак покачал головой. — Даже если это правда… — Это правда, — сказал Нил. — Я принял сторону Кевина, так что Рико подрезал вашу команду прямо у ворот. Сет умер из-за меня. Ваймак закрыл глаза, медленно выдохнув. — Нет, это не так. Нил уставился на него. — Вы меня слышали… — Ты положил таблетки ему в руку? — Ваймак прервал его. — Нет, но мне и не нужно было. — Ты насильно засунул их ему в глотку? — Нет, но… — Нет, — подтвердил Ваймак, качая головой. — Даже если все это правда, даже если это не просто глупая ложь, которую Рико сказал тебе, чтобы воспользоваться ошибками Сета, — ты не убивал его, Нил. — Точно также мог бы и я. — Не приписывай себе то дерьмо, которое натворил этот псих, — сказал Ваймак. — Если — и это чертовски большое если — если Рико приказал убить Сета, то вина лежит на нем, и только на нем. Что бы ты ни сделал, Рико решил наказать тебя. Твои действия не контролируют его. — Я знал, на что способен Рико, и все равно рискнул. — Рико делает свой собственный выбор, — сказал Ваймак. — И Сет тоже. Ничто из того, что ты делал, не заставляло Рико причинять боль другим людям. Он сделал этот выбор, а не ты. Нил сидел, ошеломленный. Сет должен был стать его серебряной пулей. Реакция Ваймака была бессмысленной. Когда Нил ничего не ответил, Дэвид кивнул, возвращаясь к своим файлам. — Что с вами не так? — спросил Нил, вскакивая на ноги. — Я только что сказал вам, что один из ваших игроков погиб из-за меня. Вы должны вышвырнуть меня за дверь, а не… не проповедовать мне о втором шансе. Разве вы не должны заботиться? Или это тоже было игрой? Ваймак спокойно поднял бровь. Нил огляделся, пытаясь найти что-нибудь еще, что можно было бы сказать. Он слишком рано разыграл свои карты, теперь он понял это. Нил должен был подождать, пока вся команда не окажется поблизости; Элисон с самого начала не хотела, чтобы он был здесь. Если бы она узнала, что он стоил жизни ее бойфренду, то тут же отреклась бы от своей поддержки. — Всё? — спросил Ваймак. Нил уставился на него. Тренер пожал плечами. — Я тренировал Лис пять лет, — сказал он, снова поднимая ручку и открывая файл. — Если ты думаешь, что крик меня выбьет из колеи, тебе придется проявить больше изобретательности. У Нила не хватило слов. Ваймак даже не взглянул на него, когда вновь возобновил свою работу, делая пометку в папке и откладывая ее в сторону. Нил медленно перевел дыхание. В груди ныло от напряжения. Скрип позади него вырвал его из раздумий. Он развернулся, поморщившись, когда внезапное движение вызвало боль, которая пробежалась по телу, как искры по неисправным электрическим проводам. Эндрю стоял в дверях, его волосы были взлохмачены после сна. Он все еще был в своей футболке и спортивных штанах с прошлой ночной поездки; он настоял на том, чтобы сопровождать Эбби и Нила в машине, что означало, что Кевин будет сопровождать его. Хорошо, что дом Эбби уже был приспособлен для размещения еще нескольких человек. Очевидно, Эндрю и кузены останавливались здесь на рождественские каникулы несколько недель назад. Нил встретился взглядом с Эндрю. Тот выглядел спокойным и невозмутимым. Нил подумал, принял ли Эндрю уже утреннюю дозу или откладывал ее. Он подозревал первое; Нил сомневался, что Эндрю будет выглядеть таким здоровым, если не будет принимать лекарства. Он оглянулся на Ваймака. Тот мельком взглянул на Нила и Эндрю, прежде чем махнуть рукой. — Я не хочу знать. Нил не был уверен, что это значит, но Эндрю пренебрежительно фыркнул. Он отвернулся и направился по коридору к задней части дома. Нилу потребовалось время, чтобы успокоиться, прежде чем последовать за ним. Эндрю прошел через кухню и открыл раздвижную дверь, ведущую наружу. Задний двор Эбби был маленьким и сухим, трава пожухла от январских холодов. Крошечный клочок снега цеплялся за тень деревянного сарая в углу двора. Эндрю сел на один из стульев во внутреннем дворике и вытащил из кармана пачку сигарет. Нил более осторожно перебрался на соседний стул. Холод металла обжег его кожу. Эндрю сунул сигарету в рот и поднес пламя к кончику, дыша, чтобы зажечь её. Затем последовал запах, ударивший в нос Нила. Он был более едким и резким, чем его воспоминания, но Нил все же вдохнул, закрыв глаза. Прошло почти два года с тех пор, как ему не позволяли выкурить сигарету. Несмотря на ядовитый запах, от знакомства у него заболел живот не совсем приятным образом. Нил открыл глаза. Солнце еще не достигло двора, поэтому они все еще были скрыты тенью дома. Ветровка Рене обеспечивала некоторую защиту от холода, хотя ее цвет при дневном свете был таким же неприятным, как и прошлой ночью. Вдоль линии забора пробежала белка, и он услышал чириканье птиц вдалеке. Пригород находился достаточно далеко от города, поэтому грохот уличного движения был почти не слышен, за исключением случайного рева сверхмощного мотора. Это не могло бы быть более непохожим на стерильный механический гул вентиляционной системы Гнезда, даже если бы Нил попытался. Волнение тянуло его живот, как разорванные швы. Его глаза метались из угла в угол, избегая Эндрю. — Зачем ты это делаешь? — спросил Нил, повторяя свой предыдущий вопрос, заданный Ваймаку. На этот раз его голос был более хриплым, уже и без того хриплым из-за неудачи с тренером. Эндрю бросил на него удивленный взгляд, что подтвердило подозрения Нила насчет его лекарств. Юмор Эндрю обычно не был таким видимым. — Не задавай вопросов, на которые уже знаешь ответ, — ответил Эндрю. Нил фыркнул, его губы сжались. Он не знал, почему ожидал прямого ответа от Эндрю. Честность не исключала уклончивости. Нил протянул руку в чистом противоречии, украл сигарету Эндрю и сделал затяжку. Дым обжигал легкие, но он радовался этому. Он держал его, пока мог, прежде чем выдохнуть длинным облаком. Эндрю бросил на него равнодушный взгляд, прежде чем вытряхнуть новую сигарету и зажечь ее. Солнце выглянуло из-за края дома, скользнув вниз по забору, словно стекающий мед. Нил больше не затягивался; во всяком случае, курение ему никогда не нравилось. Дым срывался с его рук рваными лентами. — Как много тебе рассказал Кевин? — спросил Нил. — Достаточно, — ответил Эндрю. — Но, в любом случае, не стесняйся дополнять. Нил отвернулся, и Эндрю фыркнул, как будто ожидал этого. Нил дернул кончик сигареты, чтобы стряхнуть пепел. Человеком, с которым ему действительно нужно было поговорить, был Кевин, хотя он не был уверен, что сможет сопротивляться тому, чтобы не задушить его. Он подверг риску всех Лис, вовлекая их в это, и это после всей работы, проделанной Нилом, чтобы защитить Эндрю и кузенов… — Я не хотел тебе лгать, — резко сказал он. — Лжец не хотел лгать, — протянул Эндрю, опуская руку и стряхивая сигарету с пеплом на траву. — Почему это не обнадёживает? — Это правда, — возразил Нил. — Моя мама никогда не рассказывала мне о Воронах. — Я должен в это поверить? — спросил Эндрю. — Ты уже признался, что познакомился с Кевином и Рико, когда был ребенком. — Никто не считал важным рассказывать десятилетнему ребенку, что происходит, — горько произнес Нил. — Я был просто счастлив познакомиться с другими детьми моего возраста. Я не сомневался в этом. — Тогда ты глупее, чем я думал. Нил закрыл глаза, вдыхая запах дыма, тщательно подбирая слова. Он не хотел лгать Эндрю больше, чем это было необходимо, но и не собирался давать ему информацию, за которую его отец мог бы убить. Это означало поддерживать притворство, что его отец мертв, на случай, если Кевин не выдал и это. — Я знал, что мы бежим от босса моего отца, — сказал Нил. — Я не знал, что это Мориямы. Было бы безопаснее, если бы я ничего не знал. Если бы меня поймали, я был бы не такой обузой. — А сейчас? Нил ничего не ответил, но в этом и не было необходимости. Эндрю делил пространство с Кевином почти год, поэтому должен был знать. Эндрю фыркнул и отбросил сигарету. Он поднялся со стула и стал изучать Нила, прикрыв глаза. — Ты не вернешься, — сказал он. — Возможно, у меня нет выбора, — тихо сказал Нил. — Мастер знает, что мы с Жаном никогда не будем разбалтывать. Люди могут сплетничать о нашем отсутствии, но мы не реальная угроза. Они примут нас обратно, так или иначе. — Разве ты не прятал миллионы долларов? — спросил Эндрю. — Наверняка это что-то значит. Нил уже качал головой. — Полмиллиона. Ничего для таких, как они, — он поморщился. — Кроме того, я больше не могу получить к нему доступ. Все пароли и направления были в моей папке, и Рико уничтожил ее. Уголок рта Эндрю дернулся вниз, прежде чем он сгладил его. — Благодетели не отпустят тебя, — сказал он. — Вот увидишь. Нил не стал спорить. Эндрю скоро все узнает. Эндрю немного подождал. Когда стало ясно, что Нил не собирался вставать, он пожал плечами и направился внутрь без него. Нил вдохнул холодный воздух, потушив сигарету о подлокотник кресла. Он вытер пепел большим пальцем и тут же размазал его по фланелевым пижамным штанам Эбби. Он лениво почесал пятно, преуспев лишь в рассеивании пепла вокруг. Ветер усилился, и Нил вздрогнул, плотнее закутываясь в оранжевую ветровку. Однако он не мог заставить себя войти внутрь. Холод был шокирующим, как пощечина спящему лицу. Нил смотрел, как солнце ползет по двору, медленно поднимаясь по его ногам. Оно давало мало тепла, но Нил впитывал его. Он не знал, когда в следующий раз выпадет такая возможность. — Нил? Он подпрыгнул, вскочив со стула на ноги. Эбби вздрогнула возле дверного проема. Мешки под ее глазами ярко выделялись в утреннем свете. — Извини, — сказала она. — Я не хотела тебя напугать. — Все в порядке, — сказал Нил. — Я разбудил вас? — Не беспокойся об этом, — произнесла она, ошибившись в его намерениях. Из-за того, что Эбби спит чутко, ему будет труднее улизнуть, если она продолжит спать на раскладушке. — Завтрак готов. Боюсь, только хлопья. Есть кофе и чай, если хочешь. — Хорошо, — согласился Нил. Эбби кивнула и удалилась на кухню. Нил обогнул столик во внутреннем дворике и остановился, чтобы перевести дыхание. Ветерок прорезал его ветровку и заставил коричневую траву тихо шелестеть позади него. Он открыл заднюю дверь и вошел на кухню. Эндрю сидел на столе, поставив одну ногу на стул, и запихивал в рот хлопья. Улыбка уже начала появляться. Нил налил себе чашку кофе со сливками, но пропустил хлопья. Его желудок все еще был слишком тошнотворным после ночной поездки, чтобы думать о еде. Он поставил вторую чашку и выскользнул из кухни. Нил поднялся обратно наверх, но на этот раз миновал комнату, в которой они с Эбби спали, и направился в главную спальню. Он удержал две кружки в одной руке и небрежно постучал, прежде чем войти. Жан все еще лежал в постели; его взгляд поспешно метнулся через всю комнату к Нилу, когда торопливо запихивал что-то с глаз долой под подушку. Глаза Нила сузились. Он пинком закрыл за собой дверь и пересек комнату, чтобы поставить вторую чашку кофе на боковой столик. Жан спустил ноги с кровати с настороженным выражением лица. Он не стал пить. — Нил… — Они знают о Мориямах, — прервал Нил. — Не подробности, но достаточно. — Тогда они должны знать, что этот эксперимент провалится, — сказал Жан. — Они не могут сражаться с Мастером. — Попробуй сказать им это, — устало сказал Нил. — Я предполагаю, что они думают, что внутреннего расследования достаточно, чтобы заставить Гнездо пересмотреть наши контракты. — Этого не случится, — сказал Жан. — Рико… — Я знаю, — подтвердил Нил. — Я знаю. Он глубоко вздохнул, отводя взгляд. Слова сорвались с его языка, и он скривился, убивая их. Нил не мог сказать Жану, что они собираются делать, пока сам еще не решил. — У моей матери есть контакт, — медленно сказал он, — в Колумбии. Возможно, я смогу найти её снова… — Думаешь, она тебе поможет? — резко перебил Жан. — По доброте душевной? — Нет, — сказал Нил. — Но она могла бы связаться с моим дядей. Жан резко вдохнул, его глаза встретились с Нилом. — Думаешь, это разумно? Нил прислонился к стене, глядя на дымящиеся вихри своего кофе. — Я не хочу возвращаться, — тихо сказал он. — Возможно, мой дядя не лучший вариант в долгосрочной перспективе. Но… Ему не нужно было заканчивать мысль. Они были на пределе; не было ничего другого, что Нил мог попробовать. Какая бы жизнь ни ждала его в Британии в качестве пешки своего дяди, вероятно, она не может быть хуже, чем пытки Рико. — А я? — спросил Жан. — Твой дядя может сражаться за тебя, за свою кровь, но ему будет наплевать на меня. — Возможно, — признал Нил. — Я не знаю. Я встретил его только один раз, когда мне было десять, и мама держала меня подальше от него и его бизнеса. Но либо он, либо федералы. Дрожь Жана могла быть вызвана отвращением или страхом; Нил не мог сказать. Нил пытался скрывать свои мысли, но не был уверен, насколько ему это удалось. Дядя Стюарт был могущественным, что делало его опасным. Нил не знал, сколько будет стоить его помощь. Тишина вокруг них сгустилась. Два года переплетенных страданий омрачили воздух. Жан не верил, что Нил не позаботится о себе; честно говоря, Нил не знал, что он будет делать, если Стюарт предложит выход для него, но не для Жана. Он не мог бросить Моро после всего, но… Он стряхнул с себя мысли и встал. Не было никакого смысла мариновать «что, если», когда он даже не знал, сможет ли вообще связаться со Стюартом. Он остановился у кровати. Жан смотрел на него напряженно и недоверчиво. Нил повернулся, собираясь уйти, но быстро нырнул назад, его рука метнулась под подушку Жана. Жан схватил его за руку, пытаясь остановить, но пальцы Нила уже сомкнулись на маленьком пластиковом предмете, спрятанном там. Пальцы Жана впились в его предплечье. — Не надо, — предупредил он. Нил уставился на него. Челюсть Жана задвигалась, глаза зажмурились. Тупик длился почти целую минуту, прежде чем Жан фыркнул, оттолкнув от себя Нила. Нил поймал равновесие и перевернул руку, глядя на ее содержимое. Жан не встречался с ним взглядом. — Жан… — произнес Нил. — Ты не вправе меня судить, — прошипел Жан. Пальцы Нила сомкнулись на маленькой баночке с таблетками, скрывая ее от глаз. Жан издал тихий звук, похожий на рычание, и встал, проводя руками по волосам на ходу. Нил остался у изголовья кровати, держа в руке болеутоляющее, тяжелое, как якорь. Наконец Жан остановился у окна. Он прожил в Гнезде гораздо дольше, чем Нил, поэтому щурился от света, непривычный к яркости. Выражение его лица было застывшим, когда он смотрел на открытое утро. — Какой еще есть вариант? — спросил Моро, не оглядываясь на Нила. — Рико заберет нас обратно, ты же знаешь. Я не могу… не буду… Он зарылся пальцами в волосы. — Я не могу вернуться, — сказал он. — Ты сам это сказал. Он никогда не остановится. У меня нет ни могущественной семьи, ни союзников. Я просто… Никто. Ему не нужно было этого говорить. Желудок Нила скрутило от ужасного понимания. Он пытался убедить Жана, что в Гнезде у них не осталось никакой надежды, но не учел фаталистических наклонностей Жана. Все, что он сделал, это убедил его, что у них нет никакой надежды, где бы то ни было. Нил сглотнул, чувствуя жгучий узел в горле. — Дай мне время, — сказал он. — Зачем? — с горечью спросил Жан. — Твой дядя никогда не будет сражаться с Мастером ради меня. Что ты мог бы сделать? — Не знаю, — сказал Нил. — Просто… дай мне время. Жан по-прежнему не смотрел на него. — А если ты потерпишь неудачу? Если Рико придет за нами? Нил выдохнул, выдавливая слова, словно они были сделаны из колючей проволоки. — Тогда я… я не буду тебя останавливать, — сказал он. — Но я не позволю, чтобы до этого дошло. Жан… — Оставь меня в покое, — сказал Жан. Его голос был истощен, и Нил не думал, что это из-за недосыпания. Нил мгновение колебался, но Жан не двигался. Он не знал, верил ему Моро или нет. Нил не знал, верил ли он себе. Наконец он сказал: — Я собираюсь вытащить нас из этого, — Нил пытался придать уверенности своим словам, но они падали с языка, как камни. Жан не отреагировал. Нил проглотил болезненное чувство в груди и вышел, закрыв за собой дверь. Он стоял в коридоре, все еще сжимая в руке пузырек с таблетками. Нил мог слышать слабый звук голосов внизу. Ковер был мягким под его ногами, а свет из окна над лестницей был нежным и теплым, но все, что Нил мог чувствовать — это зияющую пустоту в животе. Рядом с его головой на стене висела фотография. Нил проигнорировал двух детей внутри, сосредоточившись вместо этого на блестящем отражении своего лица, которое было видно. Под таким углом легко было поверить, что здесь стоит его отец, а не он сам. На этот раз он черпал силы из напоминания. Нил Джостен мог быть всего лишь игроком в экси, но Натаниэль был сыном самого опасного силовика Мориям. Он бросил баночку с таблетками в карман и расправил плечи. Рико уже знал, где они сейчас. Нил не мог терять время.