Одолженное время

— Для тебя посылка, — сказала Эбби. Нил моргнул, прекращая свой путь за кофе. Эбби сидела за кухонным столом. — В гостиной, — подсказала она. Нил на мгновение задумался, прежде чем решил, что это может подождать, пока он не выпьет кофе. Эбби наблюдала, ее любопытство было очевидным, но она оставила все как есть. Прошлой ночью Лисы провели несколько часов, основательно напиваясь в доме Эбби; даже кузены приняли участие, хотя Нил подозревал, что это произошло потому, что Эндрю провалялся в отключке первый час после того, как принял дозу, и не проснулся, чтобы протестовать. Эбби и Ваймак отвезли их обратно в общежитие около трех часов ночи. Для Нила, который только начал привыкать спать по обычному расписанию, это было странным и некомфортным событием. Он заперся в своей комнате в полночь, но так и не смог заснуть, пока в доме не стало тихо. — Сегодня я собираюсь переселить Жана в другую свободную спальню, — сказала Эбби, меняя тему разговора. — Твои раны заживают довольно хорошо, и я бы хотела вернуть свою кровать. Нил кивнул. Тот факт, что она продолжала спать в его комнате вплоть до подписания контракта, мог быть совпадением, но Нил на это не рассчитывал. Он намазал маслом тост и прошел в гостиную. Как и сказала Эбби, там лежала большая коробка с печатью и его именем. Обратный адрес он узнал сразу — это местонахождение стадиона Эдгара Аллана. Нил пожевал тост, рассматривая коробку. Она была около шестидесяти сантиметров в высоту и длину; достаточно большая, чтобы вместить практически что угодно. Он запихнул в рот последнюю порцию завтрака и отправился наверх. Под раковиной Нил нашел пару прочных перчаток для уборки, в шкафу в холле — несколько больших мешков для мусора, а в аптечке — ножницы. Вооружившись находками, он спустился вниз и подошел к посылке. Подняв ее, он поморщился. Нил оттащил коробку до дивана, после чего опустил на пол, и отдышался, прижав руку к боку. Она была не очень тяжелой, но он не мог прижать ее к животу так, чтобы не повредить швы. Нил потащил ее на улицу, шаг за шагом, и наконец опустил на узкой дорожке между домом Эбби и соседским забором. Калитка на задний двор закрывала его от посторонних глаз. Прохладный воздух прошелся по голой коже, и он поморщился. Нил натянул на руки перчатки и принялся за работу, разрезая упаковочную ленту по краям коробки. Внутри коробки лежали черные мешки для мусора. Он развязал узел на внешнем пакете и открыл его. Вонь мочи ударила, как кулак в живот. Его лицо исказилось, и Нил едва удержался от того, чтобы не отпрянуть от коробки. Содержимое было упаковано в двойной пакет, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы набраться смелости и развязать внутренний пакет. Он отклеился, липкий и мокрый от конденсата. Запах усилился, и Нилу пришлось на пару секунд отстраниться и отдышаться. Он был безмерно рад тому, что не сделал этого в доме Эбби. Как только рвотный рефлекс вернулся под контроль, Нил неохотно наклонился вперед, чтобы осмотреть содержимое коробки. Его встретила куча одежды и книг. Он слегка хлюпнул, когда потянулся внутрь, чтобы распутать одну из книг. Нил узнал в ней книгу Жана; название было написано по-французски. Он положил ее на один из мусорных пакетов и, скорчив гримасу, покопался в куче. В основном это была смесь из одежды Жана и самого Нила. Нил задался вопросом, пришлось ли Рико запугивать Воронов, чтобы они осквернили ее, или они сами выстроились в очередь, чтобы получить такую возможность. Наконец, он подошел к своему призу — бумажнику. В нем не было ничего особенного, только пара потрепанных удостоверений личности — к счастью, из пластика — и несколько долларовых купюр, которые Нил посчитал плохим промыслом. Прошло еще несколько минут, прежде чем он нашел бумажник Жана на самом дне коробки. Тот хлюпнул, когда Нил взял его в руки, и он вздрогнул от этого ощущения. Он не пожалел секунды, чтобы послать волну отвращения в сторону Рико, а затем отступил назад, чтобы вытряхнуть полезное содержимое из двух бумажников. Нил оставил их в стороне, а сами кошельки бросил обратно в мешок для мусора. Он снова завязал одежду, затем положил мусорные пакеты в дополнительные, которые принес с собой, просто для уверенности. Нил выбросил весь этот тройной пакет в черный контейнер Эбби. На книгах он задержался еще на несколько минут, запоминая названия, прежде чем сложить их в последний пакет. После минутного раздумья, Нил снял резиновые перчатки и тоже бросил их в пакет, а затем засунул все в мусорное ведро. Холод пронзил его кожу, и он задрожал. Несмотря на перчатки, его руки были грязными. Нил заметил на боковой стороне дома водопроводный кран и осторожно повернул его, пока из него не хлынула крошечная струйка воды. Он ополоснул руки в ледяной воде, затем достал удостоверения и стал тереть их, пока пальцы не покраснели и не онемели от холода. Не выдержав, Нил перекрыл струю, сжимая в одной руке мокрые карточки. Он посмотрел на них сверху вниз. Ни у него, ни у Жана не было ни банковского счета, ни кредитной карты. У Жана, к счастью, были водительские права, а у Нила все еще оставалось его поддельное разрешение на обучение со школьных времен, но без денег они мало что могли сделать. Нил провел большим пальцем по уголку своих прав. Там по-прежнему значилось, что глаза у него карие, хотя ему не разрешалось носить цветные контакты с тех пор, как его притащили в Гнездо. Его пробрала дрожь, и Нил вернулся в реальность, где он находился на улице с ледяными от воды руками в середине января. Нил вернулся в дом и направился наверх, где еще несколько минут мыл карты и руки мылом и горячей водой, пока кожа не стала сырой и покалывающей от жары. Он насухо вытерся полотенцем и задумался. Наконец, он покачал головой и направился обратно в свою комнату. Нил переодел рубашку и джинсы, засунул их в корзину для белья, чтобы избавиться от приторного запаха мочи, и спустился вниз. — Что в ней было? — спросила Эбби, когда он вошел в кухню. — Некоторые из наших вещей, — ответил Нил. Эбби нахмурилась. — Но как они узнали этот адрес? Нил пожал плечами. Рико, вероятно, знал их адрес с того дня, как они сюда приехали. — Там был мой бумажник, — сказал он. — Я хотел бы купить себе новую одежду и все такое, но у меня нет наличных. Я подумал, не могу ли я одолжить немного денег. Я верну вам деньги, как только у меня снова появятся карты, но… — О, — сказала Эбби. — Не беспокойся об этом. Я могу отвезти тебя в торговый центр, если хочешь. — Все в порядке, — сказал Нил. — Я могу просто поехать на автобусе. Я бы хотел немного познакомиться с Пальметто. Эбби поджала губы, раздумывая. Нил сохранял нейтральное и спокойное выражение лица. Она покачала головой. — Ты уверен, что сможешь пойти в одиночку? Кто-нибудь из нас мог бы… — Мне просто нужно нижнее белье, — сказал Нил. — Все будет в порядке. Эбби хмыкнула, на ее губах появилась небольшая улыбка. — Я полагаю. Но не напрягайся. Я не хочу в ближайшее время снова накладывать на тебя швы. Нил постарался сделать приятное выражение лица, пока Эбби рылась в своей сумочке, чтобы найти бумажник. — К сожалению, я не ношу с собой много наличных, но… Она отсчитала чуть больше шестидесяти долларов мелкими купюрами на прилавке. — Держи, — сказала она, сметая деньги в кучу и передавая их Нилу. — Но если ты подождешь, я уверена, что Дэвид сможет одолжить тебе карту команды. — Все в порядке, — сказал Нил. — У меня есть деньги, мне просто нужно снова открыть свои счета. Это великолепно, спасибо. Эбби заручилась еще несколькими обещаниями не перенапрягаться, прежде чем Нилу удалось вырваться из разговора и подняться наверх. Он натянул зеленую толстовку и зашел в ванную. Нил изучал себя в зеркале. Он мало что мог сделать со своими волосами или глазами, но его татуировка была самой очевидной проблемой. Ее сразу же узнал бы любой, кто хоть немного знаком с экси среди колледжей. Как бы ему ни хотелось знать, как сделать то, что сделала Элисон, чтобы скрыть ее, ему придется довольствоваться чем-то более простым. Он достал из аптечки маленький круглый пластырь и аккуратно наклеил его на цифру четыре на своей щеке. На всякий случай он сунул в карман пару запасных пластырей и вернулся в свою комнату. Нил застегнул молнию на толстовке и снова остановился, раздумывая. Его руки двигались бездумно, автоматически перераспределяя деньги и карты по карманам, чтобы в случае ограбления не потерять все сразу. Он прихватил еще пару мелких предметов, которые могли ему понадобиться, и осмотрел комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Наконец, делать было больше нечего. Он побарабанил пальцами по своим джинсам. Покачав головой, Нил взял лист бумаги и быстро набросал записку. Он положил ее на кровать лицевой стороной вниз и направился к выходу. Его кроссовки Воронов, которые были на нем, когда он покинул Гнездо, были слишком заметны, поэтому он обул обычные кроссовки, которые ему купила Эбби. На его вкус они были слишком заметно новыми, но он переживет. Нил вышел на улицу и потер ладонями руки от холода. На самом деле все было не так уж плохо; даже не ниже нуля. Он достал из кармана потрепанное расписание автобусов, которое нашел в гостиной Эбби, и изучил его. Убедившись, что знает маршрут, он сложил его обратно и пошел по улице. Он прошел через пару куч мертвой травы и листьев, чтобы немного натереть обувь, а затем дошел до автобусной остановки. Ему пришлось ждать почти двадцать минут, пока не пришел следующий автобус. Нил выменял у водителя два доллара на пересадочный билет и сел в середине автобуса рядом с распашной дверью. Каждый раз, когда кто-то выходил из автобуса, на него обрушивался поток холодного воздуха. Всю дорогу в автобусе он изучал карту округа, которую раздобыл в доме Эбби. Стадион было легко найти, а оттуда он мог без труда определить дом Эбби. Он рассеянно потянул за веревку звонка и вышел из автобуса, когда тот с грохотом остановился в слякотной луже. Нил отправился пешком, выбирая направление наугад. Пройдя всего два квартала, он наткнулся на захудалую лавку. Нил зашел внутрь и несколько минут бродил по проходам, выбирая вещи и кладя их обратно. В конце концов, он остановился у кассы с упакованным сэндвичем, бутылкой воды, картой, блокнотом и кепкой за восемь долларов. Кассир подозрительно посмотрел на него, но Нил просто уставился на него пустыми глазами, и тот без слов упаковал все в пакет. Нил отдал двадцать своих драгоценных долларов и вернулся на улицу. Он обошел здание сбоку и вытащил кепку из пакета. Нил оторвал бирки и бросил ее на землю, несколько раз топнув по ней для верности. Когда она уже не выглядела такой хрустящей и новой, он отряхнул ее и низко надвинул на глаза, заправляя волосы под край. Нил снова отправился в путь, на этот раз с твердой целью. Чтобы добраться до стоянки грузовиков на окраине города, ему потребовалось почти сорок пять минут, а когда он добрался, ему нужно было присесть на несколько минут, чтобы собраться с силами. В груди жгло от напряжения, а швы зудели и чесались. Нил развернул новую карту, которую купил в ожидании, и стал изучать ее, отслеживая линии межштатных дорог, пока не смог произнести их названия по памяти. Он открыл бутылку с водой и сделал небольшой глоток, затем раскрыл блокнот. Он потратил несколько минут на то, чтобы записать несколько бессмысленных вопросов, оставив достаточно места для заметок. Дыхание больше не причиняло ему такой боли, но руки начали неметь от холода. Нил потер их и перекинул пластиковую сумку через руку, подперев блокнот и ручку и стараясь казаться внимательным. Первым дальнобойщиком, к которому он подошел, был невысокий мужчина с кожей, обветренной, как старый песчаник. Нил изобразил на лице скромную улыбку. — Привет, — сказал он. — Я студент социологии в университете Пальметто…

—

Было почти восемь вечера, когда Нил добрался до Олбани, штат Джорджия. Он проехал на попутках около четырех коротких поездок, прежде чем набрел на дальнобойщика, который ехал из Атланты в Орландо по шоссе I-75. Последние сорок миль от шоссе до Олбани ему пришлось прибегнуть к старомодному автостопу, поскольку дальнобойщик не смог подвезти его так далеко от трассы. Нил шел уже более сорока пяти минут. Солнце село почти два часа назад, и пошел легкий снег, осыпая его мелкими хлопьями. Он продолжал идти мимо захудалого мотеля с кривой вывеской по узкой окружной дороге. Его пробрала дрожь, и Нил сунул руки в подмышки, чтобы согреться. Он поборол желание проверить записку в кармане. Она не изменилась бы с тех пор, как он смотрел на нее двенадцать раз. Либо это место все еще было здесь, либо нет. Нил уже почти готов был сдаться, когда споткнулся о выступ в грязи. Он поймал равновесие и почти продолжил идти, но потом остановился, прищурившись и глядя на землю. Ближайший фонарь был в сорока пяти метрах от дороги, и он едва мог видеть свои ноги под собой, но что-то мелькало в нескольких шагах от шоссе. Нил наклонился, смахнув пыль с мертвой травы, и обнаружил металлический столб, заржавевший и разрушившийся от небрежного обращения. Он прошел по нему до конца, где в грязь был наполовину воткнут искореженный алюминиевый знак. С некоторым усилием Нил освободил его и вытер пальцами грязь. Окружная дорога 13860. Его рука почти непроизвольно потянулась к карману. Он прищурился, оглядывая окружающие поля. Не было никаких отличительных черт, кроме… Вот. Выцветшая дорожка четыре на четыре уходила в темноту, почти скрытая снежной пылью на земле. Он бросил знак обратно на землю и посмотрел вверх и вниз по дороге. На многие мили вокруг не было видно света фар. Нил пожалел, что не купил фонарик, и направился по слабой тропинке. Луна еще не взошла, а облака заслоняли собой свет звезд. Он замедлял шаг по мере удаления от дороги, его глаза прыгали при каждом шорохе в кустах. Нил поднялся на небольшую возвышенность, и из темноты показались две громоздкие фигуры. Нил остановился, устало потирая глаза. Он не смог бы перечитать записку в кармане, даже если бы попытался, но ему это и не требовалось. После нескольких секунд разглядывания фигуры превратились в разваливающийся сарай и хозяйственную постройку. Нил обогнул неустойчивый сарай и направился к строению. Земля под его ногами была неровной, поднималась в странных местах и путалась под ногами. Он чуть не упал, когда поспешно преодолел последние пару футов до сарая и заглянул внутрь. Там была кромешная тьма. Здесь уже давно не было электричества. Его мать нашла этот участок много лет назад, просматривая старые окружные записи. Земля была почти бесполезной, слишком суровой для земледелия, зажатой между болотом и скалистым обрывом. Когда-то она принадлежала корпорации, которая собиралась ее застроить, но отказалась от этой затеи. Нил не знал, кому оно принадлежит сейчас, но его мать была уверена, что в ближайшее десятилетие оно вряд ли сменит владельца или ее не будут посещать. Нил уставился в темноту и пожалел, что не дождался утра, чтобы сделать это. Но у него оставалось всего тридцать долларов, и если он не сделает этого, то сегодня ему придется спать в холоде. Он медленно вдохнул через нос и достал из кармана зажигалку. Нил щелкнул ею, позволяя крошечному пламени осветить пространство. Несколько предметов скрылись из виду, но внутри никого не было. Только старый насос, верстак и паутина, тянущаяся от пола до потолка в виде развевающихся занавесок. Пламя погасло. Он еще немного успокоился, прежде чем снова зажечь его и шагнуть внутрь, следуя за скудным светом к задней части комнаты, где на петлях наполовину висел древний шкаф. Нил открыл его и отступил назад, кашляя от пыли и плесени, которые вырвались наружу, и снова погасил свет. Когда пламя снова разгорелось, он нашел свой приз — маленький серебряный ящик. Он осторожно поднял его со своего места и повернулся, чтобы уйти. Темная тень метнулась к нему. Нил вскрикнул и отпрыгнул назад. Он неловко схватил зажигалку, и она выпала из его руки, свет мгновенно исчез. Темнота навалилась на него, давя со всех сторон. Что-то мягкое коснулось его щеки. Сердце колотилось в ожидании. Минута прошла в тишине и страхе, затем подул ветер, и дверь скрипнула, снова распахиваясь внутрь. Нил тяжело вздохнул. — Черт, — пробормотал он. Он наклонился и провел пальцами по земле, пытаясь найти зажигалку. Его пальцы наткнулись на что-то мягкое и кашеобразное, и Нил вздрогнул, похлопывая по земле с растущим отчаянием. Он уже почти потерял надежду, когда его большой палец наткнулся на что-то холодное и твердое. Нил схватил ее, пошарил, пока не смог хорошо зажать и снова нажал на кнопку. Крошечное пламя вспыхнуло, отбрасывая назад темноту в крошечном пятне света. Нил встал, тяжело дыша через нос. Он направился к двери и закрыл ее за собой. Зажигалка не пробилась в темноту снаружи, но по сравнению с тем, что было в сарае, прирученный мрак ночного неба был ничто. Нил прижал к груди ящик с замком и поспешил обратно тем же путем, каким пришел. Снег падал все сильнее, скрывая его следы. Если так пойдет и дальше, то к утру не останется никаких следов того, что кто-то прошел этим путем. Его руки были слишком холодными, чтобы открыть ящик, когда он вышел на дорогу. Нил в замешательстве уставился на него. На маленьком спиральном замке был трехзначный код; Нил написал его на бумажке в кармане. Его пробрала дрожь. Он натянул толстовку поверх шапки, прижав руки к груди, и еще раз оглянулся на дорогу. Нил стиснул зубы и зажал коробку между коленями, растирая ладонями тепло. Потребовалось три попытки, чтобы открыть ее. Его пальцы тряслись так сильно, что он чуть не выронил содержимое. Внутри зазвенел единственный ключ на брелке. Нил схватил его и без раздумий швырнул ящик в канаву. Брелок имел крошечный цилиндрический выступ; он покрутил его, онемевшие пальцы соскальзывали. Наконец, конец отщелкнулся, и из него выпала одна туго свернутая стодолларовая купюра. Нил облегченно вздохнул и схватил ее, прежде чем она успела улететь. Он сунул ключ в карман и снова засунул руки в подмышки, сильно дрожа. Ему потребовалась минута, чтобы набраться смелости и снова двинуться с места. Его ноги шаркали по асфальту, когда он, пригнув голову, медленно и уверенно шел обратно по дороге. Снег оседал на его плечи, задувая в открытое горло. Нил пригнул подбородок и застегнул толстовку чуть выше. Когда он дошел до дерьмового мотеля, мимо которого проходил ранее, то уже был наполовину готов просто свернуться калачиком в канаве и заснуть там. Нил вошел в офис и стоял там, позволяя теплу пропитать его кожу. Руки покрылись горячими и холодными колючками, и его пробрала дрожь. — Ты ищешь комнату или просто собираешься стоять здесь? Нил моргнул. Женщина за стойкой подняла скептически бровь, разглядывая его потрепанный вид. Нил старался не думать о том, что было на его джинсах после той вылазки в сарай. — Мне нужна только одна кровать, — сказал он. — Ты можешь себе это позволить? Ее прямота почти заставила его улыбнуться. — У меня есть деньги, — сказал Нил. — Сколько? Выражение лица женщины говорило о том, что она ему не верит. — Пятьдесят пять плюс налог за одну ночь. Это была половина его оставшихся денег. Нилу было все равно. Он вытащил из кармана стодолларовую купюру, бросил ее на стойку и подошел к столику, на котором стоял автомат с горячей водой и несколько дешевых стаканчиков из пенопласта. Он насыпал в чашку растворимый кофе без кофеина и щедро посыпал его подсластителем, а затем залил кипятком. В мутном напитке плавали комочки, но Нил просто сложил руки вокруг них и наслаждался тем, как горят его ладони. Когда он обернулся, выражение лица женщины было озадаченным. Она покачала головой, протягивая ему сдачу и ключ. — Второй этаж, сбоку, — сказала она. — Выезд до десяти. — Спасибо, — сказал Нил. — У вас есть какая-нибудь еда? — За завтрак нужно доплатить пять долларов. Я могу принести тебе яблоко, если хочешь. Нил кивнул, и женщина посмотрела на него так, словно не хотела оставлять его наедине со столом, но через секунду все же встала и на секунду исчезла в подсобке. Когда она появилась, то положила на прилавок яблоко с усталым видом, и Нил передал ей деньги за завтрак. Она записала номер его комнаты в списке и помахала ему рукой. Он потратил пару секунд на то, чтобы размешать кофе и впитать еще немного тепла, прежде чем снова выйти на улицу. Ветер усиливался, сдувая снег с углов парковки. Нил поспешил вдоль края здания и поднялся по шаткой лестнице к двери, которая соответствовала его ключу. В комнате было не намного теплее, чем снаружи, но он возился с обогревателем, пока тот не начал выдувать горячий воздух в затхлых облаках, пахнущих горелым воском. Нил опустился на двуспальную кровать. Бог знает, какие насекомые жили на обесцвеченном одеяле, но ему было все равно. Он заставил себя смыть последние несколько укусов яблока ужасным кофе, уставившись на большое пятно воды на потолке. Нил выбросил пустую чашку в мусорное ведро и упал на спину. Свет гудел, потрескивая. Несколько минут он просто дышал, а шершавое одеяло под ним зудело на шее. Наконец, Нил снял джинсы и забрался между простынями. Кровать была пустой и холодной, а комната зияла вокруг него, голодная и ждущая. Он погрузился в тяжелый сон, его пальцы сжимали ключ от замка, и ему снились длинные пустые дороги, голос, кричащий сквозь звуки выстрелов, пожар, вышедший из-под контроля, а когда Нил проснулся, его рука не нашла ничего, кроме пустых простыней.