накопитель памяти

— Чем займёшься, когда вернёшься домой? — внезапно спросил Какёин, пропуская между пальцев ног нагретый от костра песок. Тёмно-зелёные школьные брюки были закатаны почти до колен, а обувь с носками аккуратно сложены около крупного камня, на котором сидели подростки. Скорее всего Нориаки просто надоело сидеть в тишине, слушая лишь треск костра. Джозеф с Польнареффом ещё как полчаса назад отправились искать новые дрова, ведь в этой пустыне им предстоит просидеть ещё день, как минимум. Таким образом следить за пламенем перед приближающимся вечером остались только он с Куджо и Абдул, который сидел с другой стороны костра в позе лотоса с плотно закрытыми глазами. Какёин не был бы уверен, что египтянин спит, скорее думает о чём-то своём. У его ног спал Игги: для него это было не типично, Нориаки думал, что тот сбежит на несколько часов или вообще на ночь заниматься своими «обычными делами собаки со стендом». — Нет. — немногословно ответил Джотаро, — Ты слишком оптимистично настроен, Какёин. Всё не так радужно, как ты думаешь. — Не принимай меня за ребёнка, я просто подумал, что мы же подростки. Было бы вполне логично подумать о будущем. — Нориаки, казалось, говорил с искренним интересом, — Давай отвлечёмся от нашего положения хоть ненадолго. Вот, например, кем хочешь работать? — Не знаю, я не думал об этом. — Ну как же, просто подумай, что тебе нравится и выбирай, вариантов море. — задумавшись, ответил Какёин. «Море?» — Я вот люблю рисовать. Ну не то, чтобы прямо люблю, мне просто нравится. Вот почему бы мне не стать художником? — посмотрев на небесную гладь, сказал Нориаки. — Малый заработок. — коротко ответил Джотаро, которому явно было далеко до мечтаний товарища. — Ну тогда врачом. Мне нравится помогать людям. — не делая пауз, ответил Какёин, зарывая ноги в тёплый песок, — Вот круто было бы работать в фонде Спидвагона. — Как хочешь. — ответил Джотаро, непроизвольно состроив лицо в недовольную мину. — Ну чего ты постоянно такой серьёзный? Смотреть горько. — рассмеялся Какёин и казалось, что звон этого смеха разносился по просторам пустыни на далёкие километры, наполненные стоячей тишиной. — Будешь так смеяться, в животе дырка будет. — хмуро сказал Куджо. Смех Какёина над его «угрюмым лицом» ставил первого в неловкое положение, которое Джотаро не собирался терпеть. — Это угроза или стариковская аналогия? — всё ещё подрагивая от смеха, спросил Какёин. Тут же его рука случайно сместилась с камня и, потеряв точку опоры, подросток свалился на песок, выдавив из себя лишь лёгкое оханье. — Я не привожу «стариковские аналогии». — уже более расслабленно ответил Джотаро, через несколько секунд всё-таки обернувшись на товарища, — Зачем ты валяешься? — Устал просто. — шутливо сказал Какёин, хотя от недостатка воздуха в лёгких из-за смеха ему и правда нужно было отдышаться. Джотаро хотел бы сказать что-нибудь ещё, но продолжал молча смотреть на лежащего на песке друга. Теперь его лицо уже не отображало раздражительность, скорее усталость. «Я просто устал от этого всего, так почему ты так счастлив? Почему все, кроме меня смотрят на это, как на «игру в ненастоящий мир с ненастоящими персонажами»? Почему один я понимаю, что всё хуже, чем могло бы быть? Ваше счастье только раздражает.» — Ты правда думаешь, что всё будет хорошо? — А почему бы так не думать? — удивлённо, спросил Нориаки, перебирая песок пальцами рук. — Потому что это фальшивка. Всё равно, что верить в Сегацу* — Ты прав в какой-то степени. Но разве не лучше побыть беспечным, пока есть на это время и возможность? — сиреневые глаза наткнулись на глаза Куджо, но тот сразу же отвёл голову обратно к костру. — В такой ситуации это просто невозможно. — Ты слишком серьёзен, Джотаро, конечно, такими темпами ты не сможешь расслабиться. Поэтому я и спросил про твои планы. Ну, чтоб отвлечься. «Я говорил тебе, что не знаю. Как можно думать об этом, когда все эти мечты могут быть с высоким шансом оборваны? Я рад, что вы можете быть «беспечными», но я не такой. Не знаю, хорошо это или плохо, но я не вижу никакого интереса к мечтаниям и летанием в облаках.» — Эй, мы закончили! Можно до утра не беспокоиться о дровах. — неподалёку послышался голос Джозефа, который вместе с Польнареффом вернулись к костру. — Надо было брать больше.. Этого может и не хватить, а нам в спальниках без палаток спать! Я же в сосульку превращусь! — позади Джозефа шёл Жан, начинающий свой привычный акт каприз. — Можешь не волноваться, у нас же есть Абдул! — со смехом, произнёс старик, — Подпалит, если что, нашу льдышку! — Я вам батарея что ли? — Абдул, словно с оживлением атмосферы всей компании, открыл глаза, недовольно уставившись на Джостара, но, кажется, его недовольство было проигнорировано. — А почему нам вообще нужны дрова, раз Абдул мог бы поддерживать огонь своим стендом и без всяких горящих предметов? Ваши «дрова» выглядят, как остатки от чего-то… — сказал Какёин, отвлёкшись от разговора с Джотаро. — А как он спать-то будет? Для действия стенда человек должен быть «в сознании». — объяснил Джозеф, сваливая деревяшки в кучу, — Нам нужен Абдул, который будет в работоспособном состоянии, за чей же спиной мы будем прятаться? — посмеиваясь, сказал старик. — Вы доведёте меня своими шутками, Мистер Джостар. — вздохнув, ответил египтянин, потирая затёкшую шею. Джотаро оглядывал свою команду, которая с приходом «главных заводил» как будто снова стала живой и привычной. Так много времени прошло с начала их путешествия, а они всё ещё вместе: никто не умер и со всеми всё в порядке. А ведь он должен был проводить свои подростковые года в школе с другими такими же школьниками, как и Какёин. Но сейчас они оба на подходе к смертельно опасному врагу в компании деда Куджо и двадцатилетних египтянина и француза. «Такого не должно было быть, это ошибка. Ни я, ни Какёин не должны были находиться здесь. И не только мы, никто из присутствующих. Старик должен быть со своей женой дома. Абдул и Польнарефф на своих родинах со своими родными: заводить семьи, работать.» «Жить нормальной жизнью. Все здесь не могут просто быть счастливыми. И всё из-за того, что из наших душ слеплены, как из пластилина, «борцы за справедливость»? Как вообще можно бороться за что-то, когда не можешь побороться за счастье? Такие, как мы, как и друг друга, притягивают бесконечную борьбу, несчастья и горечь. Я не просил борьбы, я хотел просто жить.» — Какёин. — Что? — спросил Нориаки, отвлекаясь от созерцания первых звёзд, появляющихся на небе. — Я хочу стать морским биологом. Мне нравится море. — негромко проговорил Куджо, вновь обернувшись на товарища. — Это классно. — улыбнулся Какёин, — Так ты всё-таки подумал? — Наверное. Просто из головы взял. — Ну и хорошо. Слушай, за камнем на песке прохладно, помоги подняться. — Ты и сам можешь. — недоверчиво ответил Джотаро. — Да, могу. Но прояви хоть капельку приятельских отношений. — закатив глаза, сказал Нориаки, показательно выставив раскрытую ладонь в сторону Джотаро. — Как хочешь. — отведя глаза, Куджо обхватил ладонь ладонь Какёина длинными пальцами: руку сразу обдало теплом, должно быть, Нориаки не давал рукам остынуть и затечь, постоянно перебирая ими что-то. Джотаро без труда перетянул Какёина обратно на камень в сидячее положение. — Ваша дружба сильна, Джотаро Куджо. — шутливо сказал Какёин, потирая ноющую руку. — Надо было самому за что-то хвататься и не растянул бы ничего.