накопитель памяти

«Не могу сказать, что не рад возвращению Абдула в нашу команду: с ним всегда как-то поспокойнее. Хотя мою радость абсолютно затмевает реакция Польнареффа. Тот, как маленький, буквально не мог усидеть на месте, всё вертясь вокруг Абдула. Это слегка раздражает, но, пожалуй, Польнарефф заслужил порадоваться столько, сколько хочет: всё-таки от него скрыли правду о настоящем положении дел все прошедшие дни.» «Но с течением времени становится всё беспокойнее. Мы уже в Египте, а значит встреча с Дио не за горами. Я не живу в розовых очках, как старик, поэтому понимаю, чем это всё может закончится.» Джотаро распахнул лазуревые глаза, лёжа на своей кровати в очередном «пристанище». Повертев головой по сторонам, подросток понял, что ночь ещё в самом разгаре и, в отличии от него, Какёин спокойно спит, отвернувшись к стене и завернувшись в одеяло с головой так, что только макушка волос была видна у подушки. Дальнейший сон не клеился, поэтому Куджо, выругавшись под нос, накинул верхнюю одежду и вышел из номера. В коридорах было необычно темно: гостиница была недорогая, поэтому света вполне могло не быть. Но с первого этажа, где находилась своеобразная комната отдыха с ресепшеном лился лёгкий свет; на контрасте с темнотой коридора он ослеплял. В абсолютной тишине шаги звучали необычно громко, а на первом этаже было беззвучно, как в вакууме: девушка за столом регистрации молча читала газету. Джотаро уже собирался на ходу достать пачку сигарет, чтобы уже закурить, как выйдет на улицу, но у крупного окна на одном из длинных диванов, подросток заметил знакомую фигуру Мохаммеда, который что-то сосредоточенно перекладывал в руках. Куджо, не успел даже поздороваться, как его окликнул сам Абдул, не поворачивая голову в его сторону. Это вполне ожидаемо, всё-таки шаги обуви в гробовой тишине слышно было очень отчётливо. — Не спится, Джотаро? — Как ты понял, что это я? — не сильно скрывая интерес, спросил подросток, присаживаясь неподалёку от Мохаммеда. — Я запоминаю походку человека, если часто с ним вижусь, — пожав плечами, ответил египтянин, — Например, Польнарефф ходит быстро короткими шагами, Какёин — почти что бесшумно, как будто каждый шаг совершает обдуманно. У Мистера Джостара тяжёлые шаги, а у ты каждый шаг делаешь длинным. — Не замечал. — ответил Джотаро, непроизвольно пытаясь вспомнить, правда ли то, что сказал Мохаммед. — Ну это случайно замечается. Не так важно. — не отвлекаясь от своего занятия, сказал Абдул. Только сейчас Джотаро заприметил стопку карт таро в его руках, часть из которых была разложена на коленях. — Чем ты вообще занимаешься? — изогнув смолистую бровь, спросил подросток, имея ввиду то, что на улице середина ночи, а его товарищ, похоже, не собирался возвращаться в ближайшее время. — А ты? — ответил египтянин, что заставило Куджо недовольно сместить брови к переносице. Он ненавидел, когда на прямой вопрос отвечают вопросом. — Сон плохой приснился. Вышел покурить. — Джотаро попытался вложить как можно меньше слов в свой ответ. — Ясно. Мне вот тоже не спится, решил попробовать посмотреть, какие препятствия могут ждать нас завтра, дабы не терять времени. — сказал Абдул, указав глазами на карты. В его голосе можно было уловить ноты усталости вперемешку с лёгкой раздражительностью, — Но не клеится. — Тогда не морочь голову. Нас много и какие бы противники не были, шансы одолеть их высоки. — беспристрастно ответил Куджо. — Я тоже так думал. «Считаешь, что я не прав? Бесит. Только вернулся в команду, а ведёшь себя так, как до своей «смерти. Кажется Польнарефф был отчасти прав на счёт твоих нотаций.» — И почему же «думал»? — придирчиво спросил подросток. — При встрече с Хол Хорсом и Джей Гайлом я тоже думал, что справлюсь по щелчку пальца, — будто показательно, Абдул щёлкнул пальцами свободной от карт руки: Джотаро, возможно, показалось, что со смуглых пальцев отлетело несколько тусклых искр, — Но вышло, как вышло. Ты сам всё знаешь. — И ты не злишься, что у тебя не вышло? — неуверенно и негромко спросил Куджо, отводя глаза к полу. — Конечно злюсь, — улыбнулся Мохаммед, казалось бы, своему очевидному ответу, — Кто бы не злился поражению? Но я защитил друга, который с высокой вероятностью мог погибнуть. Это стоило поражения. «Как ты можешь ставить другие жизни превыше своей? «Всегда думать сначала о себе» — главное правило для твоей же «защиты друга». — Ты был в проигрыше, а враг не повержен. — заключил Куджо, — А если бы Польнарефф погиб после твоей «смерти» в этом же самом бою? — кажется, Джотаро застал Абдула врасплох: второй замолчал с ничего не выражающем лицом, не зная, что ответить. — Я просто захотел. — проговорил Абдул. Пауза длилась всего пол минуты и это точно не то, что Джотаро, возможно, хотел бы услышать. «В этом видно лишь одно — ты не можешь признать, что сделал что-то не так, верно? Или то, что, в отличии от меня, ты не можешь принимать решения, руководствуясь лишь головой. Это и есть твой настоящий проигрыш, Абдул.» — Эгоист. Подумал бы о этом придурке. По ночам только и делал, что сопли жевал. — искажая тон до незаинтересованного, ответил Джотаро. — Когда ты начал говорить о «заботе об окружающих»? — с долей сарказма, спросил Мохаммед. — Никогда. Просто захотел узнать, что ты думаешь. — Ничего не думаю. Я просто защитил человека, чья смерть сильно бы опечалила меня, вот и всё. — И ты ради этого готов помереть? — Да. — А что же насчёт Дио? — Что ты имеешь ввиду? — Ты прекрасно понимаешь. Тебе незачем было отправляться с нами, даже Какёин, вероятно, пошёл из-за благодарности за избавление от паразита. А что же ты? — Я думаю, что такое зло не должно существовать, вот и всё. Я просто помогаю. — прямолинейно ответил египтянин. — И ты не боишься? — Нет, наверное. Ты и правда застал меня врасплох своими вопросами посреди ночи. — негромко посмеявшись, ответил Мохаммед, складывая карты в колоду, окончательно оставляя попытки увидеть в них что-то. «Чокнутый.» — Чтобы понять, насколько на самом деле тебе дорога своя же жизнь, тебе, видимо, нужно раствориться в воздухе. — раздражительно ответил Куджо, — Исчезнуть в пустоте, чтобы понять, что ты ошибаешься. — Боюсь, что это невозможно. — египтянин слегка посмеялся, — Если я исчезну, то, к сожалению, или к счастью, не смогу о чём-то пожалеть. Но до своего «исчезновения» я буду верен тому, о чём сказал. — в голосе египтянина не было агрессии, в полной тишине он звучал спокойно и умиротворённо. Словно мёд, лившейся в тёплое молоко, которое Джотаро так любил в детстве. Так даже злиться и не хотелось за то, что кто-то не стал соглашаться с мнением Куджо. Обычно все вокруг, видимо, под воздействием страха или нежелания конфликтовать, соглашались со всем, о чём говорил Джотаро. И он вполне успел привыкнуть к этому. Но Абдул не прогибался ни под одно его слово, оставаясь при своём мнении. — Как скажешь. — вздохнув, сказал Джотаро, вставая с дивана. Он намеревался всё-таки выйти на улицу, но остановился на несколько секунд, — Польнарефф очень волновался за тебя. Ты хоть скучал по нему? Это был словно внезапный порыв, который сподвигнул Джотаро спросить довольно неестественный для себя и своего характера вопрос. Как будто ему резко захотелось убедиться, что Жан не зря проливал все эти тяжёлые, едкие слёзы, мешающие ему и всем остальным спать несколько ночей. Убедиться, что у этого француза всё-таки появился кто-то, кто по-настоящему сможет его поддержать и понять. «Я не способен на это, Абдул, но ты точно сможешь. Чёрт, эта сентиментальность меня добьёт, надо будет заканчивать с этим.» — Очень.