This cursed life | Эта проклятая жизнь

Можно было с уверенностью сказать, что Сьюзен Мэйфилд была пароноиком. Макс рассказала ей о телефонном разговоре с Сэмом, и, как она и думала, мать не восприняла это слишком хорошо. Сьюзен отвинтила телефон от стены и разобрала его только для того, чтобы собрать назад. Она смотрела на него несколько минут и только потом сказала, что нужно убедиться, не прослушивают ли их, хотя это был тот самый телефон, который отправил им отец, уверяя, что он чист. То, что ее мать была пароноиком, сделало и Макс параноиком тоже, заставляя подпрыгивать от любых шорохов и завешивать шторы, как только она замечала, что они открыты. Поэтому она проводила большую часть своего свободного времени в аркадной. Но конечно, именно в тот день автоматы должны были сломаться. Макс была уверена, что кто-то там, наверху, пытался помешать ей, чтобы она была ещё больше несчастна. И когда она вошла в заднюю комнату аркадной и увидела Лукаса Синклера, она поняла, что всё может стать только хуже.

_______________________

Клянусь всем, что есть святого, Максвелл - Максин Мэйфилд была самой невезучей. Каковы шансы того, что единственные друзья, которых ей удалось завести в Хоукинсе, были вмешаны в те самые вещи, от которых отец говорил ей держаться подальше? Вероятно, один на миллион. Или один на триллион. Или может она просто была плоха в математике. Тем не менее, это должно быть очень большое число, Макс была уверена. - Ты лжешь, - сказала Макс, не смотря в его глаза, в те карие глаза, что умоляли её понять. Она не могла сесть с Лукасом и сказать что да, она верит ему, потому что те парни, которые обращались с Одиннадцать, как с чертовым школьным проектом, это парни, от которых отец говорил держаться подальше. Она не могла. Не могла рисковать родителями, которые делали так много; она не подвергнула бы себя такой опасности. - Нет, не лгу, - сказал Лукас. Макс могла чувствовать его, каждый его дюйм пытался заставить её понять. Но она понимала; хотела бы не понимать. - Я иду домой, - сказала она, хватая свой скейтборд. Её мать должна была быть там через пару минут. С тех пор, как они сошлись на том, что она может играть в аркадной два часа, всё это время Лукас объяснял ей произошедшее за последний год. Он много жестикулировал, а в какой-то момент даже использовал старые чипсы со стола, чтобы показать себя и друзей, а Макс притворялась, что это совсем не впечатляет её. - Пожалуйста, не уходи, - умолял Лукас, пытаясь схватить её руку, но она уже направлялась к двери. Макс хотела остаться и убедиться, что он действительно не лжёт, и возможно, возможно, сказать ему правду. Это был бы глоток свежего воздуха, чтобы кто-то её возраста наконец понял её. Но в тоже время она не знала, как он отнесётся к тому, что она уже знает об Одиннадцать. Он, вероятно, настоял бы на том, чтобы рассказать Майку, а он уже и так достаточно ненавидел её без причины. Она не планировала давать ему одну действительно хорошую. - Пока, - сказала она, оглядываясь через плечо, чтобы в последний раз взглянуть на него. Ей нравилось ходить в аркадную, потому что все там были так счастливы; их счастье и небольшие проблески злости, когда они проигрывали, растворились в воздухе, как лак для волос, и впитывались в ее кожу, согревая и расслабляя её. Но Лукас нес отчетливую боль, которая теперь пронизывала это место. Ей нужно было убраться отсюда.

_________________________

Макс пообещала себе не ввязываться ни во что странное - и что ещё хуже, она обещала отцу, что не будет. И все же она была там, помогая Лукасу, Дастину и Стиву ловить Дарта. Глупый Дарт. - Ты уаерен, что это не медведь? - спросила она, наблюдая, как Стив закрывает дверь автобуса. Ей нужно было почувствовать что-то кроме страха, потому что и её уже было достаточно. - Да, я уверен, - сказал Дастин, и Макс почти улыбнулась. Это сработало. - Почему ты все ещё здесь, если ты не веришь нам? Можешь идти. Она закатила глаза, не показывая, что эти слова задели её. Вместо этого она поднялась по лестнице автобуса в поисках Лукаса. Она нашла его лежащим на животе. Перед его лицом был бинокль, чтобы смотреть вокруг. - Нашел что-нибудь? - спросила она, садясь рядом с ним. Он быстро поднялся, оставляя бинокль висеть на его шее. Макс никогда не встречала никого, кто мог выглядеть одновременно собранным и неряшливым. Худшим было то, что он сделал это возможным. - Нет. Ещё нет, - сказал он, смотря на неё. Она улыбнулась, на миг закрывая глаза. Из-за нервозности он чувствовал себя таким застенчивым и открытым ко всему, что она скажет. Она открыла рот, не подумав. - Думаешь, есть ещё такие, как она? - спросила она, глядя впереди себя, чтобы не смотреть в его глаза. Они были чертовски выразительны. - Как кто? - спросил Лукас. Он все ещё смотрел на неё. - Как Одиннадцать. Лукас не ответил, на мгновение задумавшись. - Я уверен, они существуют, - сказал он, - или по крайней мере, существовали. Её назвали Одиннадцать. Может остальные не выжили, но я уверен, такие, как она, все ещё есть где-то. Я надеюсь на это. Макс вздохнула, посмотрев на свои руки. Она отодвинула часы от своего запястья и посмотрела на них. Она представила там чернильные отметины, как постоянное напоминание о том, что она никогда не принадлежала себе. Может быть, все было бы иначе, если бы не её отец. Но в то же время, он был причиной, по которой Макс могла делать то, что делала; он был виноват во всем, через что она прошла, подумала она с горечью. От поспешного переезда до крошечных шрамов, которые все ещё оставались на её локтевых суставах от всех тех иголок. Он был неосторожен и доверился не тем людям, и теперь Макс расплачивалась за это. Она всегда будет платить за это. - Если я расскажу тебе что-то, ты обещаешь, что не скажешь никому? Даже Дастину, или Майку, или Уиллу. Особенно Майку. Ладно? - спросила она, наконец повернувшись, чтобы посмотреть на него. Лукас не колебался ни секунды, чтобы кивнуть. Он был таким открытым и ранимым; Макс была уверена, что могла бы прочитать его даже без никаких способностей. - Я.. - Ребят, - позвал Стив, стуча в потолок автобуса и привлекая их внимание. - Идите сюда. Прямо сейчас! Макс и Лукас подпрыгнули, быстро и тихо продвигаясь назад к Стиву и Дастину. - Шоу начинается, - сказал Дастин, звуча слишком взволнованным, в хорошем смысле. Макс услышала что-то, воющее вдали. Она была уверена, что это последний день в ее жизни.

_________________________

Как её жизнь стала такой странной? До отъезда из Калифорнии, самой запоминающейся вещью в ее жизни были её визиты к доктору Смиту, да и те со временем стали скучными и однообразными. Сейчас же её окружили многочисленные Дарты, и они покидали лабораторию Хоукинса (да, из того самого места, от которого отец говорил держаться подальше. Да, Макс находила это ироничным) на полицейской машине. - Какого хрена? - Макс не могла не сказать это, когда выглянула в окно и увидела тех штук, что что Дастин называл демогоргонами. Они преследовали машину. В другой ситуации Макс восхитила бы эта картина; это было ужасно, но в тоже время красиво. - Не выражаться, - шикнул шеф полиции, посмотрев на нее в зеркало заднего вида. Он сделал это дважды, немного повернувшись, чтобы рассмотреть её лицо. - А ты, черт возьми, кто? - Это Макс, - сказал Дастин, улыбнувшись. - Она лучшая в игровых автоматах, - не смотря на то, что это был комплимент, щеки Макс покраснели. - И она знает все, что произошло за последний год. - Что? - удивлённо сказал шеф. Он обернулся, чтобы бросить на нее еще один взгляд. - Кто рассказал ей это? - Синклер, - сказал Стив, с дробовиком в руках. Макс закатила глаза. - Черт, ты действительно бросил его под автобус, - сказала Макс. Стив повернулся, чтобы ухмыльнуться ей. - Оу, поверь мне, я давно этого ждал. - Ты любишь драму, - обвиняюще сказала Макс. - О да, - на его лице мелькала лёгкая улыбка. Когда она увидела, что у шефа такая же, она поняла, что Стив пытался отвлечь их от того, что сейчас произошло. Тем не менее она осмелилась обернуться ещё раз, чтобы увидеть, что их больше не преследуют. - Ладно, - сказал шеф. - Сейчас мы едем к Байерсам, но нас с тобой, Синклер, ждёт долгий разговор о неразглашении.