Идея

      Утро встретило меня человеком-ядром, которого от всей широты своей отцовской души отправил в полет богатырским лещом Батенька.       Монки Д. Сабо, снеся своим телом кусок фальшборта, рухнул в море.       — Низко пошел.       — Опять плотники ругаться будут, — лениво переговариваясь, подытожили сонные пираты.       — Угу. И кажется, к дождю опять, раз низко летит.       Постовой у сигнального колокола уныло зазвонил, в который раз за этот месяц оповещая о том, что «человек за бортом».       Очередность вытаскивания Сабо из воды уже давно была обговорена, и нужный пират направился к краю борта, стаскивая с себя рубашку.       Я была сонной, невыспавшейся, но крайне довольной, так как сегодня мне наконец-то исполнялось восемнадцать.       На самом деле, не такая уж и важная цифра, но если я относилась к своему восемнадцатому дню рождения весьма равнодушно, то моя огромная семья ждала этой даты, как какого-то великого праздника.       К слову, свой реальный возраст я счастливо отпраздновала в одиночестве полгода назад, сожрав торт в своей каюте.       И стукнуло мне на самом деле тридцать пять.       Но кого это волнует, а?       — Ой, а кто это у нас тут именинник? — голос Татча отвлек меня от наблюдения, как Сабо вносят на палубу и тащат в лазарет.       — Ну ты только не начинай, а?       — Чего не начинать? — хмыкнул мужчина. — Дай посмотреть, что там вы с Изо накарябали, интересно же.       Хмыкнув, сунула в руку пирата эскиз будущей татухи во всю спину. И нет, татуировку со знаком Пиратов Белоуса мне набили в пятнадцать, когда Марко отсутствовал на корабле. Вспоминать, каким взглядом Феникс смотрел на нашу полубухую компанию, было страшно до сих пор. Да и пила тогда в этом теле впервые, напрочь забыв, что с алкоголем у меня всегда были напряженные отношения.       Я помнила только этот взгляд, что «десять из десяти» моего личного топа, а дальше… какое-то лихое веселье.       Точь-в-точь то самое настроение, предшествующее переселению меня любимой в другой, мать его, мир.       Дальше не помнила ничего.       Как шепотом все же рассказал мне Татч, проиграв в карты желание уже гораздо позже, после тех событий, я выглядела абсолютно, просто возмутительно трезвой для той, кто был в доску. Всю степень моего опьянения, да и вообще реального состояния нестояния, пираты оценили тогда, когда я, спокойно ведя в принципе приличный диалог, усыпила бдительность Марко настолько, что он реально поверил — «я только нюхнула». А после… после я поцеловала его взасос.       Удивила мужиков сто процентов.       Ибо фраза «Эйс, ты выглядела как профессиональная шлюха!», произнесенная Татчем не то с завистью, не то с восхищением, говорила о многом.       Мда. Талант не пропьешь, дурь не переживешь. И не перерастешь, видимо, Эйс, ты никогда.       На эскизе была изображена моя обнаженная спина и феникс. И нет, не голубая птица счастья, а нормальный такой, огненный золото-алый феникс.       Татч задумчиво похмыкал над полугодовой работой меня и Изо, который был сторонником оригинальных и неповторимых эскизов и татуировок, что человек почему-то, по его мнению, должен рисовать себе исключительно самостоятельно. Расспросить подробно об этом приколе у пирата не получилось, так как у него один ответ — хочешь татуировку, делай как надо.       Ну, надо значит надо.       Вот я и рисовала. А Изо со своим исключительным чувством прекрасного придирался с особым старанием.       Но вот, наконец, мы пришли к соглашению. И Изо, как лучший татуировщик на всем корабле, сообщил, что будет набивать мне сию красоту через неделю, когда все протрезвеют после попойки.       — Неплохо, неплохо.       — Ага. Марко, кстати, не видел? Ему показать хочу.       Татч ухмыльнулся так, с намеком, паскуда.       — Тебе бы, Эйс, ее не на бумаге показывать, а на тел…       — Доброе утро, йой.       Пират тут же заткнулся и сделал вид, что он ничего такого не имел в виду. Вырвав у пошляка планшет с эскизом, сунула его своему мужу.       Поженили нас, если что, когда мне пятнадцать исполнилось. Спустя полгода после инцидента с бухой мной. Батя был пьян, народ требовал событий, а очередные неудачники-новички рассказывали байки о том, что Марко Феникс занимается развратом с детьми и вообще конченый ублюдок.       Белоус с новых-старых страшилок поржал, нас мимоходом поженил, допил свою алкашку и ушел спокойно спать, напоследок наказав пожалеть идиотов и просто выкинуть их за борт.       И кто сказал, что он благоразумный тип?       Слово капитана на корабле — закон. Вот теперь хочешь не хочешь, а с Марко Фениксом мы муж и жена, и на следующий день я съехала с каюты своего мужа в соседнюю.       Не оценил Марко свое счастье, не оценил.       Феникс взял планшет, внимательно осмотрел эскиз, вздохнул, прикрыв глаза. За одиннадцать лет нашего знакомства пора бы привыкнуть, что если в мою голову взбрело набить татуировку, выбрить себе полголовы или на спор просидеть на рее целый день, то останавливать меня все равно что электричку с отказавшими тормозами.       — Изо будет набивать?       — Да, — у Изо руки не кривые.       Эскиз мне сунули обратно.       — Сойдет, йой.       И направился куда-то по своим делам.       — «Сойдет», — передразнила я первого комдива. — Тьфу!       — А я говорил, не на листе надо, а…       — А я, что ли, отрицала? — хмыкнула, повернула планшет к себе, прищурилась, оценивая красоту, и цокнула. — Все будет, но без твоего участия, мой милый друг. Увы, не судьба тебе быть с нами, не судьба.       Кок поперхнулся.       — Да ну тебя, Эйс!       Я захохотала.

***

      Празднество было в самом разгаре. Пираты, успевшие раз пятнадцать поздравить меня хором, уже совсем забыли о том, в честь чего праздник, и просто орали песни. Я, утащив у Татча легкое вино, сидела в сторонке, скрываемая тенью одной из мачт, и рассматривала горизонт.       Монки Д. Сабо уже активно кому-то рассказывал о своем замечательном младшем брате и о своей жизни. «Пиковые пираты» смешались с Пиратами Белоуса, и я краем глаза замечала, как кто-то втихую протащил набор для татуажа, а остальные, профессионально спаивая блондина, подливают юному пирату выпивки в кружку.       Маршал Д. Тич, кстати, и был тем, кто подливал ром активнее всех.       Забавно. Это мы, пожалуй, запомним и учтем.       А вообще, хитрозадые черти. Понравился им добрый пацан, который на самом деле не был столь задирист, как хотел изначально показаться. И голова была на плечах, и характер не такой плохой, каким он его выставляет.       «Солнышко он, а не пират», — кладя в тарелку самые вкусные кусочки, умилялся мамочка-Татч.       Понравился Сабо всем, а пираты — они такие — своего не упускают.       Да и Батя одобрил. Это всем уже стало ясно, просто ждет, когда пацан сдастся и вступит в наши ряды.       — Йо-хо и бутылка рому! Тебя тянет к дну морскому. Там, черным ключом звеня, Дейви Джонс ждет тебя, — задумчиво пропела себе под нос.       — Вверх! Вверх! Поднять все флаги! Вверх! Вверх! Чтобы все знали! — орали пираты.       Вечер был сказочно хорош. Осталось только закончить его на такой же хорошей ноте.       — Долго еще там стоять будешь?       — Я думал, ты решила упиться на свое восемнадцатилетие вусмерть, — Марко хмыкнул, остановился рядом, вытаскивая из кармана пачку сигарет. Зажав одну губами, прикурил.       — С возрастом я становлюсь умнее, — покивала, даже не пытаясь сделать умный вид.       — Незаметно, йой.       Я шутливо толкнула его локтем в бок и выдохнула, навалившись на фальшборт всем телом:       — Хорошо здесь.       Марко согласно улыбнулся, выдыхая в звездное небо дым.       Увы, мой рост остановился на отметке сто семьдесят сантиметров в шестнадцать да так и остался. Так что двухметровая пернатая дылда все равно надо мной возвышалась. Так же, как и одиннадцать лет назад, при нашей первой встрече.       — О чем думаешь, йой?       — О том, что не так уж и плохо складывается сюжет моего романа.       — Ты не пишешь романы.       Мне захотелось рассмеяться. И пару смешков все же вырвались.       — И слава господу, что я еще не настолько рехнулась, чтобы писать романы! Чур меня!       — Действительно.       Сигарета перестала тлеть, и окурок улетел за борт. Не было ни драматических пауз, ни взглядов глаза в глаза и прочей чепухи. Он просто повернулся, подцепил пальцами за подбородок и поцеловал. Без бешеной страсти или какого-то дикого напора. Просто поцелуй, который можно и даже нужно было расценивать как приглашение.       К слову, целовался он охрененно. Но когда я, уже усаженная Фениксом на фальшборт, активно запустив руки под его рубашку, целуясь с особым старанием, собиралась наверстать упущенное за столько лет, в наше укромное местечко лохматым недоразумением впорхнул пьяный в дрова Харута.       Увидев нас, ныне дослужившийся до почетного звания из помощника, известный своим мелким ростом Двенадцатый Комдив глуповато и абсолютно счастливо хихикнул, а потом пробормотал тоном святого Отца Измаила с острова Амир, на котором мы пару лет назад здорово приключали, просто гениальную фразу:       — Совет да любовь!       И шатающейся походкой это чудо направилось надираться дальше.       — Предлагаю перебраться в каюту, — буднично проговорил Марко, провожая пирата уставшим взглядом, который я поставила на пятое место в топе.       Взгляд «смирение с миром».       — Поддерживаю.       Марко помог мне слезть, поправил футболку и, ухватив за руку, потащил в свое логово, по которому, если честно, я успела соскучиться. Ожидала увидеть привычную картину: захламленное помещение, валяющиеся карты, какие-то бумаги и черт знает что еще. Широкий стол, два гамака там…       Но никак не прибранную каюту, расставленные и разложенные по застекленным полкам бумаги, чистый стол, стоящий не на месте, отсутствующие гамаки и…       — Ого! Кровать!       Большая такая кровать, которая на удивление не занимала много места. А ведь при других посещениях сего помещения я была уверена — такой предмет мебели просто бы не влез.       А тут кровать, рассчитанная на немалый рост Первого Комдива!       Черт дернул меня обернуться и посмотреть Марко в лицо.       Он смотрел на меня тем самым взглядом из топа, которому я давала все «десять».       — Мне даже интересно, — Марко сбросил с плеч рубашку. — Как ты себе вообще представляешь секс в гамаке, йой?       От такой постановки вопроса даже я ошалела.       — Не представляю и даже не представляла, — сдула с лица прядь упавших волос, которые растрепала, пока стягивала с себя одежду. — Но твоими стараниями, кажется…       — И не стоит начинать.       Запнувшись о собственную ногу, едва не навернулась, но меня вовремя подхватили и толкнули в сторону рабочего стола, в столешницу которого я уперлась поясницей.       — А кому-то невтерпеж, — проказливо протянула и тут же охнула.       Обычно серые глаза тускло поблескивали голубым в темноте и находились близко-близко.       — Стол или кровать? — от внезапно низкого, незнакомого голоса растерялась. — У тебя есть три секунды.       — А? — глупо переспросила.       — Зачтем как первый вариант.       Последней посторонней мыслью было то, что мне определенно нравится сюжет моего пьяного бреда…

***

      Мне никогда не суждено было узнать о том, что в ту злополучную ночь с пятницы на субботу я успела написать лишь пролог и первую главу. Будучи пьяной, даже не сумела отправить запрос моему любимому редактору Софи и уснула за ноутбуком, счастливо пуская слюни.       Я не успела прописать сюжет того, что должно было происходить. И даже не думала о продолжении, живя моментом.       И все происходящее в этой истории было прописано не чьим-то сюжетом.       А чертовой случайностью, удачей и верой в то, что все предрешено.       Все началось с идеи.       А я лишь ее воплотила. Ни больше ни меньше.