Охотник или жертва?

Я смотрел на заходящее солнце, на бескрайние просторы, что расстилались передо мной, а в воображении, вырисовывалось такое родное мамино лицо. Она смотрела на меня теплыми глазами, переполненными радостью и нежностью, той безграничной любовью, что она не успела подарить мне. Ветер нашептывал мне что-то, а я представлял, что это она поет мне колыбельную. Я не знаю ни слов, ни мелодии, но знаю, что это моя музыка, что она звучит для меня и будет рядом всегда. Стоит только прикрыть глаза, и я ухожу мыслями куда-то, улетая за птицами к облакам, стараясь достичь солнца. Но страх опалить крылья этой неизвестностью тяготит душу, опуская с небес на землю. - Билли Джо, - неуверенно позвал Майк, сидящий рядом на земле, так же, как и я, прислонившись спиной к забору, а его голос разогнал видение, - ты бы хотел уйти из деревни? Я обернулся к нему, непонимающе смотря прямо в его глаза, стараясь угадать, к чему он клонит. Но это мне не удалось, поэтому я ответил: - Не знаю, - чуть помедлив, снова переводя взгляд к горизонту продолжил, - было бы не плохо. Майк тоже посмотрел на границу неба и земли, о чем-то задумавшись, а потом снова спросил: - А почему? Что ты хочешь там найти? - Ничего, - беззаботно пожал я плечами, - просто хочу увидеть что-то новое, не похожее на жизнь в деревне. - И ты сможешь оставить отца? – он снова посмотрел на меня, вырывая из земли пучок сухой травы. Я задумался. Старику и без меня будет неплохо, но какое-то чувство скребло глубоко внутри и не давало спокойно об этом думать. С одной стороны, меня ничто, кроме него, в деревне не держит, меня не будет вечно тяготить ностальгия; но с другой – все-таки это был мой дом, а другим я не мог пока обзавестись. - Да, мне будет жаль его оставлять. Я не смогу, – тихо проговорил я, стараясь не смотреть на друга, который прожигал меня заинтересованным взглядом. - А вот мне не жаль уйти. Я бы даже не подумал об этом, – усмехнулся к чему-то Майк, он перевел взгляд на небо, чуть склонив голову, не отворачивая ее от меня, и задумчиво произнес: - Я бы улетел, подобно птице, скрылся бы за облаками, и никто бы меня не нашел. - Зачем тебе это? – спросил я не без удивления. - Я бы, как и ты, хотел увидеть новый мир, не похожий на этот, – он обернулся за спину, где в дали уже появлялись первые деревенские огни. – Но я знаю, что не смогу покинуть это место. - Почему? Что тебе мешает? - Просто, здесь меня что-то держит, но еще не знаю что, – парень беззаботно пожал плечами и встал, отряхиваясь. – Пойдем, нам надо вернуться до темноты. Я посмотрел на деревню, а потом опять на горизонт, вздохнув, поднялся на ноги, так же отряхиваясь от сухой травы и веточек, приставших к одежде, и мы перелезли через заборчик, что служил границей между полем и неизведанными просторами. Я еще приду сюда, я еще сделаю шаги вперед и окажусь в этом новом мире. - Ты идешь? – Майк обернулся, оказывается я замер на месте, продолжая смотреть на небо, но его голос в который раз вернул меня в реальность. Я кивнул и сорвался с места, пробегая мимо него, крикнув «Догоняй», побежал что есть мочи. Шли дни, мы с Майком стали настоящими друзьями, для меня все это было непривычно: быть с кем-то, знать, что с ним интересно, смеяться и веселиться, разговаривать обо всем на свете, не боясь задеть не ту тему. Мы вместе гуляли в поле, ходили к границе деревни с лесом, но ни один из нас не решался нарушать запрет – я не хотел выпасть из доверия отца, а Майка туда не очень-то тянуло. С каждым днем приближались морозы, небо затягивалось серыми тучами, словно пушистым покрывалом. Я больше не поднимал к нему ночью глаз, звезд не было видно, а серость удручала. Да и закаты я встречал далеко от дома, потом просто некогда было даже разглядывать ночной небосвод. Весь мой день проходил по привычному для меня расписанию. Мы с Майком встречались после обеда у старых амбаров, которые полюбились парню, как и мне, своей таинственностью и безлюдностью. Потом мы шли с ним гулять по деревне, иногда заглядывали в мастерские и следили за чьей-то работой, тихо переговариваясь, рассуждая, что бы мы сделали, как бы исправили ошибку. Но понимая, что нам далеко до мастеров, знающих свое дело, мы молча вставали и шли дальше. Обедали мы дома у Майка. Его мама была очень добра ко мне. Она сказала, что дружила с моей мамой до моего рождения и очень скучает по ней. Много нового я узнавал о маме и отце из ее уст, и я знал, что эти рассказы – правда. И не такая правда, что рассказывают взрослые по всей деревне. Они отчего-то никогда не любили добрую и справедливую маму, они словно завидовали ей. Почему я так думаю? Потому что каждый день вижу, что они не рады мне, не рады моему отцу, хоть и уважают его. Что могло произойти, я не знал, и мне никто не рассказывал, но я и не желал слушать. Гораздо приятней было сидеть за большим столом рядом с Майком и слушать яркие рассказы его мамы и не только о своей семье, но и о ее жизни, о ее сыне, который всегда попадал в разные переделки и почти всегда выходил сухой из воды. Мне нравилось это – он так похож на меня, или я на него. Я, наконец, нашел себе друга, брата, который, не смотря ни на что, будет рядом, потому что не сможет уйти, не сможет не помочь – он будет в той же ситуации. - Хэй, Билли Джо! – крикнул Майк, подходя к моему дому. Я сидел на крыльце и, как всегда, думал о чем-то своем, непроизвольно крутя в руках какую-то веточку. Когда он позвал меня, я поднял голову и встретил его задорный взгляд, брошенный в мою сторону. – Ты не забыл? - О чем? – спросил я, когда он подошел ближе. Все его лицо выражало нетерпение, кажется, мы с ним о чем-то договаривались. - Ну, Билли Джо, - протянул Майк. – Мы же договаривались, - его глаза сузились, от чего мои губы расплылись в улыбке, мне было отрадно наблюдать за сменой его настроения, - ты что, правда, забыл? У тебя же идеальная память. Он усмехнулся. Я рассказал ему о своем детстве, о том, что помню все до единой мелочи в своем прошлом, что для меня нет темных пятен, провалов в памяти, я никогда не запирал воспоминания в дальний ящик, сохраняя все на поверхности. - Прости, Майк… - я задумался. – Хотя нет, стой. Я помню, – тут я замялся. – Может, все-таки не стоит? Я не хочу. - Я знаю, - Майк опустился рядом со мной на крыльцо, оборачиваясь ко мне, пристально вглядываясь в мое настроение, будто пытаясь разгадать мои мысли. – Но я, кажется, уговорил тебя вчера? - Возможно, - я не давал однозначного ответа ни вчера, ни сегодня. - Вот и вчера ты так ответил, - обиженно буркнул Майк, отворачиваясь. – Почему? – он снова повернулся. - Я не хочу… - пожал плечами, - разочаровывать отца. Майк вздохнул, и вдруг из-за угла дома вышел папа. Я удивился, ведь он ушел всего пару часов назад и не обещал скоро вернуться. Майк разделил мое изумление, с запинкой приветствуя мужчину, быстро прошедшего мимо нас в дом. Я вскочил с места и забежал за ним. - Папа? – позвал я, не пытаясь даже скрыть удивления. – Ты не говорил, что… - Собирайся, - перебил он. - Что? – я опешил. Майк за моей спиной так и замер на месте, придерживая дверь, забывая отпустить руку. Его глаза расширились еще больше, а взгляд метался от отца, что-то ищущего, ко мне, все еще пребывающему в таком же шоковом состоянии. - Билли Джо? – папа обернулся на меня, разглядывая так, будто видел в первый раз. - Куда? – только и смог выговорить я. - Мы идем в лес, - просто ответил он, снова проходя мимо в другую комнату. - Билли Джо, - шепнул Майк, все-таки подходя ближе, отпуская дверь, негромко хлопнувшую, закрывшись, - он ведь не разрешал. - Я знаю, - таким же тихим голосом ответил я, а затем спросил громче, чтобы отец услышал: - А можно Майку с нами? – друг схватил меня за рукав, оборачивая к себе, смотря на меня своими большими светлыми глазами, быстро мотая головой. – Почему? – шепнул я, вырывая руку. Отец показался в комнате, и мне пришлось отвернуться, так и не дождавшись ответа. - Нет, - ответил отец, встав перед нами. – Я должен тебе кое-что показать. - Но разве… - Простите его, - подал голос парень за моей спиной, - я не хочу, – он попытался улыбнуться. – На самом деле у меня есть дела, и… - он посмотрел на меня чуть осуждающим взглядом, - до завтра Билли Джо. Увидимся. С этими словами он выбежал на улицу и помчался в сторону поля. Я посмотрел на отца, который чуть улыбнулся уголком губ и положил мне руку на плечо. Перед глазами всплыло далекое утро, когда он сделал так в первый раз. Он пообещал мне, что разрешит пойти с ним в лес. Сердце затрепетало в груди запертой птицей, я затаил дыхание. - Может, ты и не помнишь, - начал он, не убирая руки, - я обещал, что разрешу посещать лес, когда придет время, - я кивнул. – Так вот, сын, это время пришло, - его глаза вдруг потускли, полуулыбка исчезла с его лица. Я не понимал причины, но не решился спрашивать. – Идем. Мы шли к лесу молча. Солнце поднималось из-за гор все выше, уже почти показавшись, скрываясь наполовину за их серыми вершинами. Оно не палило так сильно, как летом, но все равно пригревало. Скоро наступит зима, но я, в отличие от других людей, все время буду помнить летний зной, ослепляющий свет и душные порывы редкого ветерка. А еще я буду помнить жизнь, кипящую в лесу, которая зимой уйдет на покой, дожидаясь тепла и яркого света. Все уснет, лишь я буду жить. Мы вошли в лес, и я ждал, когда отец остановится, чтобы что-то сказать. Ведь он тогда останавливался, ведь он тогда говорил. А теперь он, не оборачиваясь, идет вперед, кажется, абсолютно забыв обо мне. Я не спрашивал ни о чем. Просто шел следом, постоянно оглядываясь по сторонам. Столько лет минуло, а здесь будто ничего и не поменялось, хотя может деревья стали чуть ниже. Ой, нет, это я немного подрос. Под ногами все также пружинила хвоя, только теперь к ней присоединились опавшие листья. Кажется, здесь стало светлее – сквозь голые ветви деревьев проникало больше света; но все вокруг было каким-то мрачным, серым, сонным. Редко над головой пролетала птица, в кустах не слышно чье-то быстрое копошение. - Папа, - позвал я, прибавляя шаг, - куда мы идем? - В чащу. - Зачем? - Я кое-что расскажу тебе. - Но почему там? На это он не ответил. Я решил, что, набравшись терпения, получу ответы на все свои вопросы. Я углубился в свои мысли, опять улетая далеко отсюда, словно душа выбралась из тела и полетела над лесом – вроде бы рядом, но, в то же время, далеко. Мы шли уже около часа, я начал уже уставать, но вдруг отец остановился и огляделся по сторонам. Я остановился в паре шагах от него, наблюдая за ним. - Сюда, - он повернул направо. Я пошел следом, но через пять минут он остановился и повернулся ко мне, обращая внимание на себя. Я заметил за его спиной что-то, но не торопился выглядывать и рассматривать. Вместо этого я с любопытством заглядывал папе в глаза, который смотрел на меня сверху вниз своим обычным, ничего не выражающим взглядом. - Билли Джо, - голос также, как и взгляд, ничего особенного не предвещал, - то, что я тебе сейчас покажу, не может тебе ни понравится, ни напугать. Но это часть нашей истории, которую я расскажу тебе чуть позже, поэтому просто прими это, не задавая лишних вопросов. Я сам расскажу то, что тебе следует знать, - я кивнул, и он шагнул в сторону. Сначала увиденное меня ввергло в непонимание. Я просто не мог сообразить, что передо мной. Сделав шаг вперед, я посмотрел на это «что-то» сверху и понял. Это были кости. Чьи-то серые кости, покрытые мхом и грязью. Я не испугался, но в изумлении отпрянул от скелета, наполовину ушедшего в землю. Отец посмотрел на меня и спокойно сказал: - Это твой прадед. - Ч-что? – я, наверное, ослышался. - Это кости твоего прадеда. - Но… но это же не человеческий скелет, - прошептал я, не отрывая глаз от костей перед собой. - Твой прадед был оборотнем, - он говорил так, словно это общеизвестный факт, будто подобные вещи стали привычными в понимании. – Идем, - он развернулся и пошел назад. Я еще немного стоял не в силах отвести глаз и собраться с мыслями, но все-таки развернулся и побежал за ним. - Куда ты теперь меня ведешь? – на бегу крикнул я, приближаясь к отцу. - Никуда. Мы просто уйдем отсюда, и расскажу тебе все в подробностях. - В подробностях? – поразился я. – У этого, - я показал за спину, - есть еще и подробности? - Билли Джо… - А дед? Он тоже был таким же? – громко спросил я. – А ты? – тут я запнулся и уже тише спросил: - А я?.. - Терпение, сын, - сказал он, продолжая идти куда-то, не смотря на меня. - Стой! – я не боялся сейчас гнева отца. Он скрывал от меня такую вещь, а я еще и боялся его? – Расскажи мне сейчас. - Хорошо, - он остановился и обернулся ко мне, - только не перебивай, - я кивнул, пристально смотря на него. – Твой прадед долго не знал о себе такой правды, но, когда узнал, обрадовался. Он был алчным, жестоким и использовал свои возможности только для себя. Когда он стал слишком часто пропадать в лесу, его семья забеспокоилась, мой отец, тогда еще совсем маленький, ушел за ним, не понимая опасность этого решения. Было полнолуние. Твой прадед был оборотнем, но не таким, о каких рассказывают легенды, - я непонимающе посмотрел на отца, он вздохнул и пояснил: - Он мог превращаться в волка в любое время, когда ему захочется. - Но тогда причем здесь полнолуние? – заметил я. - Я же просил не перебивать, - немного раздраженно заметил отец. – В полнолуние его телом полностью завладевал зверь – он не понимал, кто его родственник, друг, знакомый, просто проходящий мимо человек; он мог наброситься и убить любого. В ту ночь он не контролировал себя. И мой отец чуть было не лишился жизни, но дома заметили, что мальчика нет, и бросились его искать. Охотники убили волка, - сухо и неожиданно закончил отец. - Там? – тихо спросил я. - Да. - А что с мальчиком? Твоим отцом. - Ничего, - папа пожал плечами, - он вырос и тоже обнаружил в себе эту способность. Только вот открыть тайну ему никто не мог, и ему пришлось самому обо всем догадываться. От природы у него было безупречная память, и он помнил волка в лесу. Он все сопоставил и понял, что это был его отец. Ему не было жаль. Он ненавидел его. Причины он никогда мне не называл, но всегда говорил о моем деде с презрением. Когда родился я, он переживал, что я унаследую от него волчьи гены, и его опасения сбылись. Но бояться было нечего. Он научил меня всему, что я должен знать, научил контролировать себя, насколько это возможно. - Значит, - прошептал я, - и я – оборотень? - Скорее всего, - подтвердил он. – Сегодня первое полнолуние твоего пятнадцатилетия, именно в этот день каждый из нас узнал эту правду. - Полнолуние? – я уже стал бояться этого слова. - Не бойся. Сегодня ты просто обратишься. Но я не смогу себя контролировать, поэтому держись от меня подальше. И будь осторожен: в последнее время охотники повадились по ночам в лес. Я не знаю, чего они хотят. - Я понял, - резковато оборвал его я. – Теперь со спокойной жизнью можно распрощаться? В деревне меня начнут бояться еще больше? Так же как тебя? - Они не знают ничего обо мне, - спокойно ответил он, - и о тебе не узнают. - Как я должен себя вести? – обреченно поинтересовался я, взглянув в его неизменное лицо. - Просто, когда чувствуешь, что не можешь сдерживать эмоций, беги далеко от людей, чтобы превратиться, и никто не заметит. Со временем ты научишься контролировать это, но все равно уже не сможешь долго без волчьего обличия. - А в полнолуние? - С этим труднее в первое время. Контроль полностью отсутствует, ты становишься настоящим зверем на целый день. И этого не изменить. Придется мириться с этим. Я научился, ты даже не замечал, что я отсутствую целыми днями. - Тебя всегда не было целыми днями, - тихо отозвался я, смотря в землю. - Прости, Билли Джо. Я понимаю, с этим трудно смириться, но ты должен постараться, - он положил свою твердую ладонь мне на плечо, тихонько его сжав. - Я думал, оборотни – миф. - Я знаю, но теперь это твоя жизнь. - Значит, мама умерла из-за меня? – совсем тихо спросил я, не смотря на отца. В горле застрял комок. - Нет, не говори так, - его голос дрогнул. Я знал, что он ее очень любил, но теперь я знал правду и не мог не винить себя. - Да. Я теперь знаю, и ты не переубедишь меня.