Охотник или жертва?

Странно вели себя человек и волк, они шли молча, но я замечал слабые кивки, словно они общались мысленно, чтобы я не слышал их разговоров. Я слегка отстал, оглядываясь по сторонам, примечая новые территории, запоминая дорогу назад. А вернусь ли я? На всякий случай пусть эти тропинки, припорошенные первым снегом, останутся в памяти. Как же я раньше желал попасть сюда, меня тянула в эти просторы неизвестность, а теперь уже мне ничего не хотелось - не было запретов, которые необходимо было соблюдать. - Хэй, догоняй, — мужчина обернулся и махнул мне рукой, призывая поторопиться. Я глухо заворчал, чувствуя, как в груди нарастает что-то клокочущее, словно кровь закипала. Волк тоже смотрел на меня, он был заинтересован и не скрывал этого. Почему он не обращается? Я решил, что пока не увижу его человеческий облик, не покажу им своего. Догонять их я тоже не собирался, ибо не доверял. Идти пришлось долго, лапы мои гудели от усталости, мышцы натянулись словно струны,готовые вот-вот порваться. Я стал подумывать о том, чтобы остановиться, не идти за этими странными незнакомцами и просто упасть тут... Упасть и уснуть. Больше всего я сейчас мечтал о теплой постели и свежей, приготовленной человеком еде. Надежды о безопасном укрытии, в которое мы, возможно, направлялись, не покидали меня. А может, они ведут меня в свою стаю? Может, волков в этих местах больше, чем мы с отцом думали? В конце концов, я слишком далеко от дома, тут должны быть свои тайны. Но упасть и остаться мне не позволял пристальный взгляд мужчины, который не ленился и не забывал оглядываться на меня каждые три минуты. Раздражение пыталось вырваться из-под усталости, но я не мог придать хотя бы взгляду необходимую долю сердитости. Волк же шел с высокомерно поднятой головой, смотря только вперед, в мускулах его играла сила, перекатываясь желваками под густой белой шерстью, острые когти легко вспарывали промерзшую землю, будто размоченную глину. Тут не хочешь, а позавидуешь. И вот только когда я уже еле переставлял лапы, когда сон закрывал мои отяжелевшие веки, а разум путал "право" и "лево", мы свернули с лесной тропы и вышли на открытую всем ветрам поляну. Ничего особенного, как и на всех полянах темно-зеленая трава, покрытая первым снегом, но на ее окраине, на небольшом возвышении пристроился домик, окруженный хиленьким заборчиком с проемом, вместо калитки. Из печной трубы шел светлый серый дым, так и манящий в темнеющее небо. Я даже не заметил, как наступили сумерки — мы шли большей частью по лесу, а там даже теперь плохо понятно, какое именно время суток по ту сторону стволов могучих исполинов. Внутри у меня все потеплело от радости и спокойствия, тело заранее начало расслабляться, я приготовился к отдыху. Я был уже уверен, что в том доме гостеприимство и уют правят над холодностью и недоверием к чужакам. Мельком взглянув на спутников, уверенно идущих к дому, я вдруг проникся к ним доверием. Но неожиданно воспоминание о встрече с волком, который так грубо напал на меня, заставило меня пересмотреть приоритеты: жизнь была дороже покоя и отдыха. Это доверие могло завести меня в непоправимую ситуацию, из которой я уже не смогу выйти невредимым, не говоря о победе. Поэтому, когда мы были уже в нескольких человеческих шагах от "калитки", я резко остановился и сел, не сомневаясь, что этот жест спутники быстро заметят. Первым, на мое удивление, оглянулся волк. Теперь казалось, будто он следил за мной в десятеро тщательнее человека. Мужчина среагировал с секундной заминкой, скорее всего, ему самому даже не заметной, но она многое показала мне. Оба они смотрели на меня с непониманием, мол "вот он дом, чего тут расселся, двух шагов не сделать?" - Что с тобой? — спросил мужчина, изогнув бровь, и волк глазами словно спрашивал о том же. Я глухо прорычал, выказывая свое недоверие. Мужчина открыл было рот, чтобы убедить меня в своих добрых намерениях, как дверь дома за его спиной распахнулась, и на пороге показался темный силуэт кого-то небольшого и, кажется, сгорбленного - свет, льющийся из дома, не давал сразу вглядеться в точные черты лица или фигуры. - Бог ты мой... — раздался в тот же миг тихий вздох, давший понять, что на пороге женщина. — Люк, неужели... Она стала неуклюже спускаться с крыльца, не спуская с меня глаз. Теперь я хорошо ее видел. Пожилая женщина... уже старушка, укутанная в теплую шаль, приближалась к своим гостям и делала она это пусть и не столь грациозно, но довольно проворно для ее возраста. Подойдя к мужчине, она оперлась о его плечо и еще сильнее сгорбилась, вглядываясь в меня. От ее пристального взгляда мне стало неловко, даже шерсть на загривке встала дыбом. - Это и правда он... — прошептала женщина, прикрыв рот покрытой глубокими морщинами ладонью. Ее слова ввергли меня в недоумение, но я не успел отреагировать, как вдруг старушка сделала ко мне еще шаг, оказываясь совсем рядом, махнула перед мордой рукой, описывая пальцами круг, а потом словно перечеркнула его извилистым взмахом. Еще раз удивившись и насторожившись, я отпрянул от нее, как вдруг почувствовал некие изменения где-то внутри. Я превращался в человека. Но я этого не хотел! - Как?.. — шокированно выдохнул я, смотря на свои грязные ладони. - Идем в дом, — ласково произнесла старушка и помахала позади себя рукой. Видимо, этим жестом она попросила, или приказала мужчине, которого назвала Люком, помочь ей. - Кто вы? — спросил я, вскакивая с земли, не утруждаясь даже отряхивать измазанную высохшей грязью и пылью одежду. — Почему я должен доверять вам? Но никто на меня не посмотрел, даже волк не обернулся, заходя в дом. Пришлось и мне войти внутрь. *** - Проходи, Билли Джо, проходи, — суетливо помохав передо мной рукой, сказала она, указывая на скамьи у разожженного камина, — ты, наверняка, замерз и проголодался. - Откуда вы знаете мое имя? — пораженно посмотрел я, не шелохнувшись, так и оставаясь на пороге. Однако я один проявлял упорство и недоверие, волк быстро пересек небольшую комнату и опустился на черный ковер у самого огня, сложив лапы перед собой. Мужчина прошел за большой дубовый стол, стоящий у другой стены, задумчиво наблюдая за мной. На вопросы мои никто не отвечал. Старушка удалилась в соседнюю комнату, скрытую от посторонних глаз белоснежной тканью. - Не бойся нас, Билли Джо, — криво улыбнулся мужчина, обращая на себя мое внимание. Кого-то напомнила мне эта гримаса дружелюбия. - Не бояться? Да я вас не знаю, но вы... Кто вы? — получилось не очень резко из-за усталости, заставляющей дрожать все тело, а не только голос. - Всему свое время, дорогой, — бодро объявила старушка, появляясь за моей спиной с деревянным подносом, на котором стояли четыре глубокие тарелки. — Ты ведь голодный? Запах, поднимающийся от супа, дурманил, как и тепло, исходящее от огня в камине. Больше я не мог сопротивляться и упал на скамью за стол рядом с Люком. Волк медленно поднялся, потягиваясь и сладко зевая, подошел к нам, устраиваясь в ногах старушки и странно поглядывая в мою сторону. - Держи, Фрэнк, — она поставила одну из тарелок на пол перед ним, погладила волка за ушами и вновь обратилась ко мне. — Мне кажется, что сегодняшний вечер должен закончиться на приятной ноте. Давай ответим на все вопросы завтра? Я задумался, переводя взгляд с молчаливо поедающего ужин Люка на старушку, которая просто лучилась заботой. - Хотя бы скажите, как вас зовут. - Это не важно, Билли Джо, — покачала она головой, и седые пряди тонких волос выбились из прически, — не сегодня. Доверия им не было никакого, но и выбора не оставалось. Пришлось покорно кивнуть. *** На следующее утро меня разбудил шум в соседней комнате и чьи-то беспокойные шаги. На пуховой перине и хрустящих белых простынях, от которых тянулся приятный аромат сушеных трав, спалось так крепко, что сновидения не посещали меня всю ночь. В маленькое окно пробивался солнечный свет, стекла затянуло морозным кружевом. От облегчения, что я сегодня спал в теплом доме, а не на холодной земле, засыпаный снегом, даже закружилась голова, и тело просилось обратно под одеяло. Но вдруг я осознал, что это кровать старушки, и я вчера из-за своей усталости не подумал о том, где же будет тогда спать хозяйка. Стало неловко, поэтому я поспешил встать. Взъерошив спутаные волосы и поправив измявшуюся белую рубаху, которую так же любезно дала мне женщина, я пошел в комнату, откуда доносились приглушенные голоса. Интуитивно я старался ступать босыми ногами как можно тише, но они уже знали, что я войду - наверное, волк со своим чутким слухом предупредил. Как бы они его не называли, для меня он остается просто волком, пытавшимся прикончить меня. - Доброе утро, — приветливо улыбнулась старушка, она была бодра и полна сил, значит, спала хорошо и не на жестких скамейках. — Как раз и пирожки подоспели. Я молча прошел за стол, за которым, как вчера, сидел Люк, а у него в ногах расположился белый Волк. Старушка засуетилась, вытирая руки о передник, и удалилась в комнату, скрытую белой шторой, оставив меня на растерзание двух пар любопытных глаз. Совершенно случайно из груди у меня вырвался глубокий вздох. - Как спалось? — вежливо поинтересовался Люк, искажая губы в подобии улыбки, а я заметил, что волк смотрит на меня даже не мигая. - Хорошо, спасибо, — тихо прохрипел я, словно не говорил несколько дней. Тут в комнате появилась старушка. - Люк, — с ласковым упреком одернула она мужчину, - я что, одна должна тащить тот огромный чайник? - Прости, сейчас... *** Я за обе щеки уплетал горячие пирожки с сочным мясом, запивая их травяным чаем. Хоть вопросы уже были готовы сорваться с обожженных губ, я не спешил, решив, что они сами начнут разговор. Так и получилось. - Билли Джо, — тихо и неуверенно начала женщина, — ты еще вчера хотел знать... - Может, я расскажу? — предложил Люк, накрыв ее руку своей. - Нет... Билли Джо. Я не буду тянуть и скажу сразу. Я твоя бабушка, мать твоего отца.