Между огнем и туманом

      Раньше Мелине казалось, что засыпанные снегом Вершины Гигантов ⁠⁠⁠⁠— это самое отдаленное место во всем Междуземье, напрочь отрезанное от всего остального мира.       Оказалось, что можно забраться еще дальше.       Едва Мелина дотронулась до маленькой и прохладной ладони Райи, как мир вокруг схлопнулся, а ноги легко оторвались от земли. Она даже не успела осознать, что произошло, и девушки тут же оказались прямиком на оживленных улицах. От резкого столкновения с землей заболели ступни, и волнами накатывало головокружение. Мелина сразу же оглянулась, с опаской разглядывая незнакомое окружение. Об Эльфаэле она слышала только слухи, каждый из которых был страннее предыдущего. Город был окутан настолько плотным ореолом тайн и мистификаций, что девушка иногда и вовсе сомневалась в его существовании. Как бы Мелина не старалась понять, насколько далеко она от Междуземья, ничего не ум не приходило. Она даже не видела Древа Эрд ⁠⁠⁠⁠— впервые в своей жизни, и от этого ей стало некомфортно. Раньше ей казалось, будто мира без Древа Эрд и вовсе не существует, но здесь не было привычного золотого сияния, распространявшегося на многие километры.       Жителей Эльфаэля внезапная телепортация ни капельки не удивила. Снующая туда-сюда разношерстная толпа буднично обогнула стоявших на месте девушек. Мелина во все глаза рассматривала горожан — они выглядели очень странно, если не сказать чудно. В толпе можно было увидеть не только людей, но и даже альбиноров на своих волках.       — Райя, что не так с этим местом? Почему…?       — Понимаю, у тебя много вопросов, Мелина. Но это место — особенное. Скоро Эльфаэль примет тебя в свои объятия.       В Эльфаэле было свое Древо Эрд, точнее, как его здесь называли ⁠— Священное Древо Микеллы. Сам же город вился спиралью вокруг него. Пристально разглядывая огромные ветки и листья, Мелина все время ловила себя на сравнении Святого Древа с Древом Эрд и понимала, насколько же они непохожи. Древо Эрд, казалось, было создано из расплавленного золота, в то время как Священное Древо Микеллы выглядело…совсем обычным деревом, пусть и огромных размеров. Серая шершавая кора, покрытая мхом ⁠— Мелине все время хотелось оторвать от него хоть кусочек и рассмотреть поближе ⁠⁠⁠⁠— неподвижно застывшие листья, на вид тоже самые обыкновенные, вот только размером с человеческий рост. Пару раз в глаза Мелине бросились ярко-розовые грибы, которые до этого она видела лишь в Каэлиде.       — Эльфаэль расположен севернее Вершин Гигантов, — тихо произнесла Райя. — И в обычных обстоятельствах портал в него открывается только через Ордину, спящий город. — Впрочем, местные жители настолько привыкли к чудесам, что их сложно чем-то удивить.       Мелина только мельком слышала про Ордину, спрятанную где-то в Вершинах Гигантов. На мгновение у нее мелькнула неприятно кольнувшая мысль, что Оливия успела побывать и в Ордине, и в Эльфаэле, но никогда ей об этом не рассказывала. Мелина пыталась незаметно проследить за Погасшей по пути в затерянный город, но вот только внезапно поднявшаяся снежная буря сорвала её планы. Даже способности нематериального плана не помогали, и Оливия легко от неё скрылась, а её следы тотчас стер бесконечный снег и свирепые порывы ветра. А когда буйство стихии утихло, то Мелине показалось, будто Погасшей и вовсе никогда не существовало⁠⁠, а были лишь снежные поля, да свинцовое небо. Мелина хорошо запомнила, как при взгляде на эту монотонную белоснежную пустоту в душе поднималась странная тоска, перемешанная с горькой злостью. Долго она бормотала себе под нос, что лучше бы этой одержимой и правда сгинуть где-нибудь в здешних снегах, но почему-то звучало это лишь как попытки самовнушения.       А потом Оливия вернулась в Междуземье. И, как тогда казалось, полностью исцелившаяся от безумия.       Теперь же Мелине верилось, что и её наконец-то допустили к чему-то таинственному и ранее неизведанному. Все было в новинку — вымощенные аккуратной брусчаткой улицы, и изящная резьба на стенах домов, и точно вычерченные на фоне неба шпили башен, и арочные мосты, как будто парящие в воздухе. А сколько же на улицах было людей! Девушкам постоянно приходилось маневрировать в потоке горожан. Мелина частенько ловила на себе любопытные взгляды прохожих, но все они были дружелюбные. Кто-то даже улыбался девушкам и кивал, и Мелине все время хотелось отвести взгляд в сторону, смутившись от такого гостеприимства. ⁠⁠⁠⁠      — Ты можешь ни о чем не переживать, ⁠⁠⁠⁠— мягко сказала ей Райя, заметив её беспокойство. ⁠⁠⁠⁠— Здесь нет места воровству и насилию. Никто даже оружие не носит. Не принято.       Мелина осторожно присмотрелась к проходившим мимо людям и в самом деле не заметила у них ничего, похожего на оружие. ⁠⁠⁠⁠      «Но это не значит, что оружия у них нет! ⁠— тут же возразила она сама себе. ⁠⁠⁠⁠— Можно спрятать кинжал в сапогах, или же за поясом под плащом, а можно применить безмолвную магию, без посоха или печати! Альбиноры могут натравить своих волков… Нужно быть начеку⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠».       Но вслух она ничего не сказала.       Вскоре им повстречалась стража Эльфаэля. Провожая взглядом рыцарей, Мелине бросилась в глаза вышивка на их светлых плащах в виде изящно переплетенных спиралей. Каждый стежок рисунка был выполнен с огромным вниманием к деталям, было видно, что на пошив одного плаща ушел ни один час времени. Мелина даже поймала себя на мысли, что любуется искусным орнаментом, прежде чем поняла, что он до боли напоминает те же самые спирали, высеченные на Игле Микеллы, обломки которой так и лежали у неё в сумке. Даже сквозь плотную ткань девушке казалось, будто она чувствует исходящую от нее энергию.       — И для чего же здесь тогда стража, раз никто не ворует и резать друг другу глотки здесь не принято? — ехидно спросила Мелина.       Райя смущенно отвела взгляд:       — Это не более чем дань традиции, — заметив на себе недовольный взгляд Мелины, Райя, тяжело вздохнув, добавила — Ну, хорошо. Несмотря на то, что город скрыт от посторонних глаз, чужа… путники со всего Междуземья время от времени попадают сюда. Обычно они не доставляют проблем. Но внешний мир полон насилия и жестокости и, хотя в нашем городе рады любого живому и даже неживому существу, с нашей стороны было бы чересчур беспечным оставлять город совсем без охраны.       Мелина кивнула. Ответ её удовлетворил.       Закатное солнце медленно разливалось по облакам оранжевым заревом, и на мгновение Мелине подумалось, что как только она обернется, то увидит всполохи Безумного Пламени.       «И что я забыла на этом празднике жизни? — девушка тут же прекратила рассматривать красоты Эльфаэля, чувствуя укол совести от того, что позволила себя отвлечь. — Забралась на самый край света, в совершенно незнакомый город, хотя должна быть в Лейнделле. Хожу здесь и надеюсь на чудо. А в это время Оливия, она же…»       От вида желто-оранжевых облаков в груди опять свернулась пружина тревоги. Сумка казалась набитой камнями и тянула к земле мертвым грузом.       — Микелла Неомраченный вырастил Священное Древо из своей крови, — Голос Райи, в котором сквозило плохо скрываемое восхищение, прерывал размышления Мелины. Оказывается, все это время змеелюд рассказывала ей про Эльфаэль. — И вот каким оно выросло. Ничуть не хуже Древа Эрд, ты согласна?       — Ничуть не хуже, — сдержанно кивнула Мелина, поудобнее перехватывая сумку, даже не взглянув на Святое Древо. Все горожане на улицах теперь казались ей блаженными дурачками, которые ни малейшего понятия не имеют о том, что происходит за стенами Эльфаэля. Девушке отчетливо представилось, как она громко кричит, что никто здесь не в безопасности, и что до этого города на краю света тоже доберутся рано или поздно.       «С другой стороны, возможно, они знают, что происходит, вот и сбежали сюда…» ⁠⁠⁠⁠— тут же мелькнула возражающая мысль.       Погруженная в свои мысли, Мелина едва не столкнулась с сородичем гнили. Девушка опешила, и прежде чем она успела что-либо предпринять, существо, похожее на огромную креветку, бросило ей шепелявым голосом что-то вроде «Простите! Извините!», припало к земле и быстро зашуршало дальше по своим делам.       Глядя на вытянувшееся лицо Мелины, Райя рассмеялась, прикрыв лицо ладонью.       «Похоже, что сюда стекается сброд со всего Междуземья. Ладно, так нельзя говорить. Я в свое время и не таких тварей под своими знаменами держала. Эльфаэль, луч света в темном царстве. Возможно, что-то в этом есть».       Врата, высеченные прямо в Святом Древе, становились выше и выше, вырастая из земли вместе с самим деревом. Они словно были его частью, украшенной сложной витиеватой резьбой. На покатых крышах домов, обступивших Древо, Мелина разглядела аккуратно выглядывающие баллисты. Райя все продолжала воодушевленно рассказывать про Святое Древо и то, как строили Эльфаэль, а Мелина думала лишь о том, что если сюда доберется Годвин или Повелитель Хаоса, то никакие баллисты их не спасут. Ей начало казаться, будто в сумке она несет не обломки артефакта, а чей-то труп и пытается скрыть следы преступления.       Напротив исписанных резьбой врат стояли двое стражников. Они были настолько неподвижны, что их вполне можно было бы принять за своеобразные статуи. Но Мелина знала, что они неотрывно наблюдали за всем происходящим сквозь щели в шлемах, и готовы в любой момент схватиться за оружие. Райя целеустремленно направилась к входу в Древо, а Мелина же замедлила шаг, осторожно рассматривая охрану Эльфаэля.       «А что если кто-то из стражи попросит осмотреть сумку, и они найдут там обломки?» — мелькнула мысль, тут же отозвавшаяся легким ознобом в пальцах.       Рука машинально потянулась поправить сумку, но Мелина спохватилась в последний момент, едва ее взгляд наткнулся на темную бездонную щель в шлеме. Ей показалось, будто под доспехами людей и вовсе нет, а просто пустота, приведенная в движение чьей-то магией.       Сквозь щели для глаз в шлеме рыцаря не было видно абсолютно ничего, но Мелина чувствовала, что её пристально изучают. Взгляд самой же девушки скользнул по тяжелому эфесу меча, висевшему на поясе, и зацепился за торчащий из-за спины арбалет.       «Кто бы сомневался, что стража Эльфаэля будет вооружена до зубов… Да и чужакам они совсем не рады, кто бы что не говорил».       Мелине тут же представилось, как она выхватывает обломки Иглы из сумки — они все ещё были достаточно острые, чтоб легко пробить шею прямо в щели между латами.       «Нет, Иглу надо беречь до последнего. В случае чего, можно использовать на страже Руну Предначертанной Смерти. Даже если они все бросятся на меня, то я смогу им противостоять. Самое главное, добраться до Микеллы» — одна суетливая мысль наскакивала на другую, но Мелина старалась выглядеть расслабленно.       Страж все еще разглядывал её, и девушке казалось, будто её против её воли поставили на чашу весов. Мелина еле заставила себя улыбнуться, вспоминая то, что ей говорила Марика перед каждым светским приемом, где и самой Мелине нужно было присутствовать.       «Поверь, они хотят видеть твою улыбку», — Образ Марики появился в сознании настолько ярко, что напрочь заслонил собой беспокойный поток мыслей. Никто не умел так резко преображаться, как Вечная Королева. Холодная и недоступная Марика, от которой Мелина ни разу в жизни не услышала доброго слова, на королевских приемах в Лейнделле благосклонно улыбалась, даруя тепло и внимание. В такие моменты Мелина даже тихонько завидовала окружающим. Помнила, как она сидела где-нибудь за столом, ковыряясь вилкой в очередном изысканном блюде, приготовленном лучшими поварами во всем Междуземье, искоса наблюдая за Марикой и борясь с ощущением, что она сама ничем не лучше элемента декора.       С трудом Мелина прогнала навязчивый образ, натянуто улыбнувшись и легко кивнув. Стоявшая рядом с ней Райя же рассыпалась в приветствиях и даже поклонилась. Мелина тщательно ловила каждое её слово, надеясь, что той хватит ума не говорить ни слова про Иглу Микеллы. Пару мгновений, показавшихся девушке вечностью, страж разглядывал её, затем, словно получив некий ответ на немой вопрос, с усилием толкнул врата, пропуская их внутрь. Из бесшумно приоткрывшихся дверей потянуло сыростью и тяжелым древесным запахом. Но отчего-то вместо облегчения Мелина ощутила лишь очередной виток тревоги, стиснувший её как кольца змеи. Она хотела еще раз бросить взгляд на оставшийся за спиной Эльфаэль, но врата уже успели закрыться. На мгновение Мелине даже показалось, будто в воздухе витает запах крови ⁠— той самой, благодаря которой Микелла и взрастил Святое Древо, но это ощущение быстро рассеялось.       Внутри царил приятный полумрак, резко контрастирующий с разлитым по улицам закатом. Стены все также были украшены разнообразными фресками, но Мелина и не удостоила их вниманием, шагая за устремившейся вперед Райей. Однообразные коридоры уходили все дальше вниз. Иногда встречались и другие посетители святилища — люди молча проходили мимо, а на их лицах застыло одухотворенное выражение, словно бы они наконец-то узнали ответ на некий важный вопрос. Никто из них и не обращал внимания на странников.       С момента, как они прошли сквозь врата, Райя не проронила ни слова, и Мелина поняла, что беззаботный голос змеелюда хоть немного успокаивал её.       «И зачем я только сюда пришла…» — в очередной раз вся эта затея стала казаться Мелине бессмысленной. А в худшем случае она теряла драгоценное время.       Когда они спустились на самый нижний этаж, то витавший в сыром воздухе древесный запах стал совсем невыносимый, напоминая Мелине об оставшемся далеко позади Древе Эрд. Перед ними вновь возвышались исписанные диковинной резьбой врата, но на сей раз ведущие в святая святых — к корням.       — Мы почти пришли, — настолько тихо прошептала Райя, что Мелине пришлось подвинуться к ней поближе. — Дальше я с тобой не пойду.       Прежде, чем Мелина успела поблагодарить за весь проделанный путь, как Райя легким движением перехватила её ладонь и торопливо что-то туда вложила. Что-то холодное и металлическое на ощупь. Безошибочно узнаваемое.       — Я нашла это неподалеку от церкви, — едва слышно произнесла Райя, а взгляд мерцавших в полумраке глаз метнулся из стороны в сторону, словно она боялась, что её могут подслушать.       Мелина облизнула внезапно пересохшие и потрескавшиеся губы. По центру её ладони лежал маленький свисток, сделанный в форме кольца. Когда-то давно она подарила его Оливии, еще в самом начале их путешествия. Сейчас же Мелине казалось, будто это было в прошлой жизни.       — Я побоялась отдавать тебе его сразу, видя твое состояние, — извиняющимся тоном пробормотала Райя, склонив голову.       Но Мелина уже её не слушала.       Она до сих пор помнила день, когда отдала Погасшей этот артефакт. Глядя на то, как проходит их путешествие, Мелина вскоре решилась на то, чтоб вручить этот подарок. Раз за разом прокручивала она в мыслях то, что она скажет, когда будет отдавать свое кольцо. И хотя нет и нет, но в глубине души Мелина испытывала жгучее смятение при мыслях, что ей придется отдать Торрента новому владельцу. Хотя сам призрачный скакун был спокоен и не высказывал ни малейших признаков страха или беспокойства. Само же кольцо для Мелины стало намного большим, чем просто украшение — это было самое ценное, что появилось у нее за все время её путешествия по Междуземью. Что у нее было своего, кроме кольца? Разве что, шрамы на руках, которые она старательно прятала.       Мелина выждала вечера, момента, пока Оливия разобьет лагерь возле очередного источника Благодати. Она обратила внимание и на то, как Погасшая торопливо причесала растрепавшиеся волосы, как она попыталась в очередной раз пригладить смявшуюся одежду. Ее взгляд изредка метался по окрестностям, словно бы она чего-то ждала. Мелина неожиданно поймала себя на мысли, что ей бы хотелось, чтобы Погасшая ждала именно её, именно их редких встреч, ограниченных узким кругом света возле источника Благодати. Она тут же отмела эту мысль. Минутная слабость. К тому же, думалось Мелине, ни с кем она так долго не путешествовала, да и из-за собственного призрачного существования она изголодалась по общению с людьми. И все же, самое главное было ее предназначение, незримый фундамент, на котором все строилось. А для того, чтоб её предназначение быстрее сбылось, нужно было помогать Погасшей. И отдать ей кольцо с Торрентом — это просто еще один закономерный шаг в этом путешествии. Здесь не место никакой лишней эмоциональности, даром что Мелина, будучи призраком, и без того все собственные чувства ощущала глухо, словно пыталась рассмотреть их сквозь мутное стекло.       И все же, от неожиданно нахлынувшего волнения Мелина забыла столь тщательно заготовленную речь.       — Я должна отдать тебе это, — Слова прозвучали излишне отрешенно. Мелина осторожно протянула раскрытую ладонь, неотрывно смотря на реакцию Оливии. — С помощью этого кольца ты сможешь призывать призрачного коня Торрента.       — Это…мне? — растерянно пробормотала Оливия. По её щекам тут же расползся румянец, и отчего-то, видя столь яркое смущение Погасшей, Мелина и сама смутилась, хоть ей отчаянно хотелось не признавать это ни в коем случае. Сидя рядом с мерцающим источником Благодати, Мелине казалось, будто бы сейчас они совсем одни, а остального мира и вовсе не существует, хоть он отчаянно и напоминал о своем существовании — трещали насекомые, перекрикивались ночные птицы, а в ближайшем лесу тоскливо выли волки на почти невидимую луну.       — Так мы быстрее доберемся до Древа Эрд! — тут же добавила Мелина. Изобразить показное равнодушие в голосе ей далось с большим трудом.       Оливия ничего ей не ответила, молча потянувшись за кольцом. Прежде, чем Погасшая дотронулась до её руки, Мелина сжала ладонь в кулак, на время закрывая кольцо.       — Торрент выбрал тебя. Еще тогда, в пещере.       Смотря на Оливию, Мелине неожиданно для самой себя захотелось залезть ей в сознание, чтобы узнать, о чем она точно думает. Как жаль, что призраки не умеют читать мысли!       — Поэтому береги его, — отчеканила Мелина и раскрыла ладонь, протягивая кольцо. Даже сквозь холод металла она легко ощущала состояние Торрента — тот был спокоен и, кажется, даже был рад, что о нем разговаривают и про него не забыли.       Но вместо того, чтобы молча взять кольцо, Оливия неожиданно потянулась к ней и перехватила её руку своими ладонями, оказавшимися теплыми и мягкими на ощупь. От такого внимания Мелине инстинктивно захотелось отпрянуть назад, спрятать руки обратно под плащ, лишь бы Погасшая не нащупала ее шрамы с тыльной стороны ладоней. Она чувствовала себя уязвимой, словно улитка в сломанной раковине.       И в то же время она боялась даже осознать тот факт, что прикосновение было ей приятно до странной внутренней дрожи. Раз за разом Мелина повторяла себе, что её отрешённость — это её броня, могущая защитить её от чего угодно.       — Это честь для меня, — во внезапно повисшей тишине слова Оливии прозвучали неожиданно громко. Даже извечный стрекот насекомых где-то вдалеке прекратился. — Я буду беречь его как зеницу ока.       «Бери, пока я не передумала!» — захотелось бросить Мелине, словно бы это помогло ей вернуть чувство контроля над ситуацией.       Но ей не пришлось ничего говорить — Оливия осторожно убрала руки, забирая блеснувшее в свете Благодати кольцо. От Мелины не укрылось то, что она выглядела еще более смущенной, чем в начале разговора.       Из воспоминаний девушку выдрал голос Райи, прервавший весь поток образов:       — У меня и в мыслях не было оставить кольцо себе! — в голове змеелюда зазвучали панические нотки. — Я видела, что Оливия все время носит это кольцо. Видно, что оно ей очень дорого.       Мелина промолчала, покручивая кольцо в пальцах. Она и сама знала, что с тех самых пор, как она вручила этот артефакт Оливии, та с ним не расставалась никогда. Теперь же она боялась и подумать, что же заставило Торрента сбежать. Или же Погасшая выбросила кольцо. От этой мысли в груди зашевелилась злость.       — Все в порядке, Райя, — Мелина поспешила успокоить замершую на месте девушку. — Ты все сделала правильно.       — У тебя было очень пугающее выражение лица сейчас, — вновь скороговоркой произнесла Райя, рассматривая собственные туфли. Она выглядела еще более сгорбленной, чем обычно. — Вот я и решила прояснить ситуацию.       Мелина осторожно провела пальцем по ободку кольца, прислушиваясь к ощущениям — страх Торрента тут же ударил в её сознание. Жеребец был не просто испуган, он был в самом настоящем ужасе. Мелина легко могла представить, как он всхрапывает, рвется на дыбы и бьет копытами в землю. Девушка тут же погладила кольцо, представляя, как гладит его спину, шею и чешет длинную гриву, пытаясь его успокоить.       — Тише, тише, я здесь, — пробормотала она и тут же ощутила, что Торрент немного успокоился, чувствуя знакомые руки.       — Кокон за этой дверью, — Райя с усилием открыла дверь во внутреннее святилище.       — Райя, спасибо тебе большое, что привела меня сюда, — поддавшись внезапному порыву чувств, Мелина легко приобняла её. — И спасибо, что нашла кольцо.       — Не стоит благодарности, — в замешательстве ответила Райя. — Я надеюсь, что все получится.       Святилище представляло собой огромный зал, стены которого были обвиты плотно переплетенными белесыми корнями Святого Древа. Едва зайдя внутрь и закрыв за собой дверь, Мелина вновь на мгновение ощутила едкий металлический запах.       «Неужели Микелла и правда взрастил это Древо при помощи собственной крови?» — Мелина осторожно оглянулась, рассматривая уходящий ввысь потолок, также обвитый корнями. Она не могла не подумать о том, а каким же образом Древо Эрд появилось в Междуземье? Неужели тоже благодаря чьей-то крови? Ей никто не про это ничего не рассказывал.       В самом дальнем углу зала, прижимаясь к выступающих корням, обрамлявшим его, будто произведение искусства, возвышался кокон. Сразу было видно, что он тоже когда-то являлся частью Древа, до того момента, когда его забрал Мог в свой подземный дворец. Теперь же кокон кто-то — или что-то — вернули на место, туда, где ему и полагается быть. По центру кокона шла длинная трещина, и из ее темноты свисала длинная деформированная рука, словно в вечной попытке дотянуться до пола.       «Неужели это и есть Микелла? Или же то, что от него осталось…» — как бы Мелина не старалась сохранять спокойствие, по ее спине пробежала дрожь.       Зал был практически пуст, не считая нескольких паломников, замерших в молитвенных позах на влажной земле. Их губы едва заметно шевелились, вознося понятные только им молитвы и желания. Заметила Мелина и нескольких стражей — они неподвижно стояли рядом с дверьми, ведущими в само святилище. Но несмотря на то, что зал был практически не обустроен и выглядел совсем неприметно, все в нем было преисполнено скрытым величием.       «Когда-то здесь жила Маления… — неожиданно вспомнилось девушке. — Но тут нет и следа Красной Гнили! А ведь Оливия мне так и не рассказала про бой с главным мечником Междуземья».       Чем дольше Мелина разглядывала окружающее, тем сильнее ей казалось, будто все это нереально, и что она совершает какую-то несусветную глупость. Но времени медлить не было, и Мелина, отбросив сомнения, решительно зашагала к кокону. Её шаги по сырой земле были единственным звуком, нарушавшим торжественную тишину зала.       Мелина так и не решалась дотронуться до поверхности кокона, остановившись прямо перед ним и рассматривая шершавую кору. Она не понимала, что от нее требуется — встать на колени и произнести молитву? Провести какой-нибудь ритуал? Мелина никогда не умела молиться. Когда твоя мать — богиня Междуземья, то отношения с религией становятся несколько натянутыми и запутанными.       Девушка аккуратно выудила из сумки замотанные в платок обломки Иглы.       «Это все просто глупость… — чем дольше Мелина стояла перед коконом, тем больше скепсиса заполняло её мысли. — Даже если я буду постоянно трогать этот кокон, умолять о чем-то, ничего не произойдет. Подумать только, поддалась на уговоры Райи, забралась в логово сектантов!»       От липкого ощущения бессмысленности всего происходящего Мелине захотелось закричать. Но, собравшись с духом, она рывком потянулась вперед, дотрагиваясь до свисавшей из кокона руки и борясь с чувством отвращения. Деформированная ладонь оказалась настолько большой, что Мелина смогла лишь перехватить ее мизинец, чувствуя, как предательски вспотели её собственные руки.       «Я принесла тебе твое изобретение, — мысленно проговорила Мелина, но даже её внутренний голос был наполнен недоверием. — Мне нужна помощь. Лейнделл в опасности, и Междуземье в опасности, и…»       И ничего не происходило. Чем дольше Мелина сжимала шершавую и неприятную на ощупь ладонь того, что когда-то было эмпирианом по имени Микелла, тем сильнее её захлестывала злость и отчаяние.       — Я так и знала, — разочарованно прошептала девушка. — Я так и знала, что это все выдум…       Договорить она не успела. С ужасом Мелина увидела, как ладонь изгибается совершенно неправильным образом и больно хватает ее за запястье — но в то же время эта же самая ладонь словно бы так и оставалась свисать из кокона. Она потащила её за собой — прямо в зияющую тьму трещины в коконе.       Мелина даже не успела закричать или дернуться, прежде, чем магия телепортации вцепилась в неё, словно хищник в добычу.

***

      Мелина почти сразу же пришла в себя, еле держась на ногах и шатаясь, как будто стоя на палубе корабля в шторм. Но это было даже хорошо — такая сильная магия могла запросто швырнуть её на пол или вовсе впечатать в ближайшую стенку. От столь резкой телепортации мутило и подташнивало, но девушка не дала себе и секунды на то, чтоб перевести дух. Она не глядя выхватила меч из ножен и встревоженно огляделась. Одной рукой она все еще прижимала платок с обломками Иглы к груди, словно это было самое ценное, что у неё было.       Сама же Мелина находилась в комнате, до боли напоминающую её собственную комнату в Лейнделле — во времена становления Золотого Порядка. На мгновение ей даже показалось, что вот-вот в комнату зайдет Маликет и позовет её на очередную тренировку. И все же, если присмотреться, то было видно, что предметы в комнате стоят не так, как положено. Огромный деревянный стол был завален мелко исписанным пергаментом и, приглядевшись, можно было рассмотреть на них какие-то чертежи и схемы. Картины с изображением Древа Эрд висели не на своих местах, да и за окном…была лишь белесая пустота, липнувшая к стеклу. И эту пустоту разглядывал один-единственный посетитель этого места, стоявший к Мелине спиной. Невысокого роста, в белой, украшенной изящной золотистой вышивкой длинной тунике. По плечам незнакомца волнами рассыпались локоны золотых волос.       Точно ли незнакомца?       Мелина еще сильнее перехватила меч, готова в любую секунду атаковать. Что бы ни случилось, она без боя не сдастся.       «Житель комнаты», как его мысленно окрестила Мелина, повернулся к ней, сложив тонкие руки перед собой. Незнакомец был до боли похож на Марику — вот только мужскую её версию. Золотые глаза, изящные черты лица. На голове он носил золотой венец, состоявший из переплетенных спиралей.       — Я рад тебя видеть, Мелина, — Губы парня изогнулись в очаровательной улыбке. — Я очень хотел с тобой встретиться.       — …Микелла? — Голос Мелины прозвучал настолько грубо и надломленно, что он ей самой показался чужим.       «Безумие. Самое настоящее безумие», — сознание девушки напрочь отказывалось воспринимать происходящее. Точно, сейчас что-то случится, и иллюзия исчезнет. Но иллюзия упрямо не исчезала. И Микелла выглядел совершенно так, как она его представляла.       — Нет нужды доставать оружие, — Взгляд золотистых глаз задержался на клинке. — Не ты ли хотела со мной поговорить? И говорила, что тебе нужна помощь?       Теперь же взгляд Микеллы остановился на платке, который Мелина до сих пор прижимала к груди. ⁠Она нехотя опустила клинок, мысленно признавая, что если она хочет отсюда выбраться, то надо играть по правилам Микеллы, какими они ни были.       — К тому же, ты моя сестра, — Эмпириан подошел ближе, все также обезоруживающе улыбаясь и протягивая руку. — И я рад с тобой наконец познакомиться, Мелина.       Хоть Мелина и сама осознавала, что Микелла, ровно как и остальные полубоги, теперь являются её родственниками, слово «сестра», произнесенное вслух, ужалило её, как насекомое. Она до сих пор не знала, как на это реагировать и единственное, чего ей хотелось — это побыть где-нибудь в тишине и одиночестве, чтобы все еще раз обдумать. А ведь за все время её странствий она даже не догадывалась, что остальные полубоги — её братья и сестры. Включая — кто бы мог подумать! — даже Годвина.       Мелина аккуратно пожала руку, не произнеся ни слова в ответ. Рукопожатие оказалось неожиданно сильным.       — Как ты выжил? — девушка наконец осмелилась задать вопрос, вспомнив вцепившуюся в нее ладонь. На запястье до сих пор остался алый след.— Это тело в коконе, оно же…       — Это моя бренная плоть, — кивнул Микелла. — Но она мне больше не нужна. У меня, как и у тебя, было длинное странствие.       — Так ты призрак? — отойдя от первоначального удивления, Мелине хотелось расспрашивать его и расспрашивать. — И что это за место? И откуда ты меня знаешь?       — Больше, чем просто призрак, — Микелла вновь улыбнулся. — А это место — это карманное измерение, которое я создал. А что до того, как я понял, что у Марики была еще одна дочь…       Хоть Микелла и дружелюбно улыбался, явно пытаясь снять повисшее в воздухе напряжение, Мелина с трудом заставила себя выдержать его взгляд.       — Маликет однажды проговорился, — Микелла говорил так, словно взвешивал каждое слово.       Едва Мелина услышала имя Маликета, как перед её глазами тут же возникли холодные плиты храма, одернутые кровавой дымкой, и то как зверочеловек молниеносно бросается на неё. Должно быть, Микелла что-то почувствовал, глядя на её лицо, так как сделал тактичную паузу, прежде, чем продолжить:       — Один раз Маликет сказал мне, что точно не помнит, но… как будто Руна Предначертанной Смерти в его мече принадлежала близкому ему человеку. Но как бы он ни старался, он не мог вспомнить. Марика же сохраняла молчание. А я понял, что Руна из Кольца Элдена могла быть только у другого эмпириана. И это дало мне зацепку.       «Ну конечно, ведь Марика ему стерла память… Как и мне», — раздраженно подумалось Мелине.       — Маликет по приказу Марики и убил этого «близкого человека», — резко одернула она Микеллу, а затем протянула ладонь, показывая оставшиеся на ней белесые шрамы. Глаза эмпириана изумленно расширились. — Поэтому давай обойдемся без лишних сентиментальностей.       Её опять окружили навязчивые воспоминания о том, как клинок зверочеловека пробивает ей грудную клетку. Ребра вновь заныли и заболели, как будто это было не сотни лет назад, а совсем недавно. Девушка с трудом подавила желание себя ощупать, чтоб убедиться, что сейчас с ней все в порядке, и что это просто фантомные боли. Нереальные. Как будто это было и не с ней.       Микелла кивнул, и протянул руку вперед:       — А еще я вижу, что у тебя есть одно из моих творений. Ты ведь за этим здесь?       — Да… — И хотя Мелина долго прокручивала в мыслях, что же она хотела сказать, если дело дойдет до разговора про Иглу, теперь же она не знала, как и продолжить фразу. Она молча развернула платок, показывая сиротливо лежавшие в нем половинки артефакта.       — Узнаю, — Микелла аккуратно подцепил обломки и, протерев их рукавом накидки, принялся разглядывать их на свету. — Одно из лучших моих изобретений, хоть я и не смог его закончить… И эта Игла была у твоей Погасшей, которая убила мою дорогую сестру Малению.       Мелина замерла на месте. Ей совершенно не нравилось, в какую сторону свернул диалог. И откуда он знает?       — Я бы очень злился, — Микелла искоса взглянул на Мелину, и та отчетливо разглядела мелькнувший холодок в золотистых глазах. — Если бы не знал, что переплетения судеб бывают весьма беспощадны. Это было неизбежно.       — Дело в том, что…       — Что твоя Погасшая, Оливия, заражена Яростным Пламенем. А Игла сможет это сдержать, — закончил за неё Микелла, все продолжая осматривать свой артефакт.       — Откуда ты это знаешь? — не удержалась Мелина, хоть в глубине души она и чувствовала смутное облегчение от того, что ей не пришлось все объяснять и оправдываться.       — Несмотря на то, что мое тело было в коконе, мой освободившийся дух видел многое, — отстранено пояснил юноша. Мелина так и не решилась спрашивать дальше, настороженно наблюдая за тем, как Микелла все еще осматривает обломки Иглы, нахмурившись и поджав тонкие губы. Каждая пройденная секунда вечностью стекала на пол. Лицо Микеллы становилось все мрачнее и мрачнее, и Мелине казалось, будто сердце пропускает удары.       — Сколько раз ее ломали? — наконец спросил юноша, в очередной раз проведя по обломкам рукой, словно пытаясь уловить незримую энергию. — Я знаю, что Маления сломала её во время битвы в Аэонии. Вижу, что Иглу чинили — но это была любительская работа — а дальше что?       «Ты же все знаешь!» — отчаянно захотелось огрызнуться Мелине, но дело в том, что она и сама ничего не знала, и это её незнание царапало сознание изнутри.       Глядя на её лицо, Микелла тяжело вздохнул и вновь прикрыл глаза, делая медитативные пассы руками. Мелина же смотрела на беспросветный туман за окном, ощущая себя будто в клетке. Она не могла заставить себя даже взглянуть на Микеллу, не то что двинуться с места.       — Может мне чем-то помочь? Что я могу сделать? — наконец не выдержала Мелина, все еще гипнотизируя взглядом клочья дыма за стеклом. — Может надо еще добыть этого чистого золота? Я сделаю все, что угодно!       Микелла вновь удивленно и заинтересованно взглянул на нее. И едва Мелина оторвалась от рассматривания отсутствующего пейзажа за окном и пересеклась с эмпирианом взглядом, как ей тут же предательски подумалось, что и глаза у них даже в чем-то схожи.       — Не стоит, я попробую ее починить, — Микелла неопределенно качнул головой и направился к заваленному пергаментом столу. ⁠Непонятно откуда пробившиеся сквозь плотную пелену облаков лучи солнца блеснули в волосах юноши, зацепившись за золотой венец на его голове.       — Ты можешь отдохнуть, — Эмпириан легко махнул рукой в сторону мягкого кресла. Мелине тут же подумалось, что кресла в комнате не было. Просторное и мягкое, с золотыми подлокотниками в виде сплетенных лоз и цветов, оно так и манило отдохнуть, но Мелина была слишком напряжена. Она даже не могла заставить себя сдвинуться с места, а все ее тело мнилось сжатой пружиной, готовой вот-вот распрямиться. Она все еще не верила в происходящее. Все еще не доверяла Микелле. И все же, накопленная усталость предательски давала о себе знать ноющими мышцами. Да и моральная усталость — девушке хотелось закрыть глаза и хотя бы на минуту абстрагироваться от происходящего. Сколько времени она уже на ногах? Все произошедшее с ней казалось ей одним бесконечным днем. Мелина чувствовала, что стоит ей дать себе слабину — она тут же свалится на пол.       — Я не могу отдыхать, — упрямо возразила она, скрестив руки на груди. — Время заканчивается. Мне нужно как можно скорее вернуться в Лейнделл, пока Годвин и Оливия не порвали его на куски.       — Ты можешь не переживать на этот счет, — Микелла удивленно приподнял брови. — Здесь нет движения времени. Как только мы закончим, ты вернешься в тот самый момент, когда дотронулась до моей ладони. К тому же, тебе нужно набраться сил для … предстоящих событий.       Мелина нехотя подумала, что Микелла, в общем-то, прав. Когда она доберется до Лейнделла, она вряд ли и ноги сможет переставлять, и даже сила собственной Руны ей никак не поможет.       «Ладно, я просто прикрою глаза, все равно Микелла занят починкой Иглы… — наконец сдалась Мелина, усаживаясь в кресле, но все равно чувствуя колоссальное напряжение во всем теле. — Неизвестно, насколько это растянется…Надеюсь, он не обманул насчет времени. Хотя с чего бы ему обманывать — если хаос все поглотит, то и его измерению придет конец…»       Микелла же устроился за столом и разложил перед собой осколки. Казалось, что ничего остального для него больше не существует, настолько он был поглощен своим делом. В изящных руках эмпириана мелькнуло странное устройство, похожее на изогнутые щипцы, к которым на маленьких рычажках крепилось несколько увеличительных стекол в блестящей оправе. Стекла двигались словно сами по себе, похожие на лапки насекомых, наслаиваясь одно на другое и было не совсем понятно, управляет ли ими Микелла или все же нет. Мелина молча наблюдала за ним из-под полуприкрытых век. Собственные мысли казались облаками, медленно плывущими по небу. Тело постепенно наливалось усталостью, и девушка подтянула колени к груди, обхватив их руками. Перед глазами мелькали отрывки из их совместного путешествия с Погасшей, и всего, чего Мелине до боли хотелось — это вернуть это все, вытащить из воспоминаний, казавшихся чем-то далеким, обратно в реальный мир. Чтобы не было ни Яростного Пламени, ни Годвина, ни-че-го. Но вот сон окутал её настолько быстро, что Мелина и сама этого не заметила.       Мелине показалось, что прошло всего несколько минут. Проснулась она от яркой вспышки, ослепившей её даже с закрытыми глазами. Но на удивление она чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Она так и полулежала в кресле, уронив голову на согнутые колени, разве что-то кто-то укрыл ее невесть откуда взявшимся пледом. Микелла все также сидел за столом, не отрываясь от собственного изобретения — вокруг него летали спиралевидные вспышки ослепительного, почти что белого света, сталкиваясь и разбиваясь на мириады искр. Воздух гудел от магии, и Мелине даже было трудно дышать. В одной руке Микелла все также держал свое странное устройство, и сияющие линзы на нем метались в разные стороны, словно диковинные глаза, перенаправляя потоки преломляющегося света. Другой рукой Микелла оперся на стол, согнув её в локте и растопырив тонкие пальцы. Его кожа казалась полупрозрачной, и, если присмотреться, то было видно даже кровеносные сосуды, точно наполненные бесцветным сиянием — движущимся, толкающимся. Лежащие на столе обломки были полностью поглощены золотым светом. Мелина боялась даже пошевелиться, неотрывно наблюдая за происходящим.       Внезапно свечение вырвалось за незримые пределы стола, полностью заполонив комнату — настолько ослепительно, что Мелина вскрикнула и закрыла глаза руками. Магия же захватила каждый сантиметр пространства, и девушке казалось, будто она тонет в ней. Вспышка закончилась также быстро, как и началась — и вот уже Микелла стоял за столом, гордо выпрямившись и улыбаясь.       — Сработало! — устало, но довольно воскликнул он, и уже более спокойно добавил. — Хотя повреждения были настолько сильны, что я боялся, что не получится…       Мелина не верила своим глазам. Вскочив с кресла, она бросилась к Микелле. В руках он держал иглу. Абсолютно целую. Все той же невероятной красоты спирали, все то же ювелирное плетение. Как будто никакой поломки и вовсе не было.       — О боги, как это… — выдохнула Мелина, не веря всему происходящему. От нахлынувших чувств ей хотелось задушить Микеллу в своих объятиях. — Ты починил её!       — Да, но не все так хорошо, как хотелось бы, — внезапно лицо эмпириана помрачнело. От былой радости не осталось и следа. Сердце Мелины тут же рухнуло куда-то вниз. Она уставилась на артефакт, пытаясь понять, что же с ним не так.       — Трещина… — тихо пробормотал Микелла, осторожно поворачивая Иглу в руках, чтоб на неё попало больше света.       На мгновение весь окружающий мир перестал существовать для Мелины. Она тоже заметила. Аккурат по центру Иглы, прямо в месте поломки, ползла почти незаметная, если не всматриваться, трещина, больше похожая на черную нить.       — Как бы я ни старался, я не смог убрать её… — расстроенный голос Микеллы доносился до девушки как сквозь толщу воды. — Иглу ломали слишком часто…       — И что же? — переспросила Мелина. — Она не работает?       — Почему же, работает, — вздохнул Микелла, но Иглу отдавать не спешил. — Ты знаешь, в чем её особенность?       Мелина покачала головой, хотя в глубине души она знала, о чем Микелла сейчас скажет. Она и сама об этом догадывалась.       — Это незавершенный образец, — Микелла настолько отстранено взглянул на артефакт, словно смотрел сквозь него. — Он не отрезает от влияния Внешних Богов, а лишь глушит их… на неопределенное время. И сколько этого времени осталось — неизвестно.       Мелина и сама это понимала. Но от этого сухого факта, озвученного вслух, на языке появилась мерзкая горечь.       — Видишь ли, в тот момент, когда человек связывается с какой-то внешней сущностью, он принимает…Судьбу, которую дает ему эта сущность, — осторожно продолжил Микелла, всматриваясь в её лицо, словно пытаясь угадать её мысли. — И у твоей подруги теперь нет больше иных вариантов, кроме как рано или поздно стать Повелителем Хаоса. Она может упираться руками и ногами, сопротивляться до последнего… но волны времени неотвратимо приведут ее к этому. Безумное пламя будет раз за разом отгрызать все больше и больше от ее души, пока оно полностью не поглотит её. Вынужден констатировать, что Погасшая превратится в Повелителя Хаоса быстрее, чем мы думаем. Прости. Мне правда очень жаль.       Голос Микеллы был наполнен искренностью.       В груди Мелины что-то болезненно защемило и на секунду перехватило дыхание. Она снова вспомнила существо, которое она однажды увидела на месте Погасшей в тот момент, когда взяла её за руки. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы это было похоже на дурной сон.       — Интересно, что же могло ее заставить пойти на такой шаг? — Взгляд Микеллы устремился вдаль, сквозь мечущиеся за окном обрывки тумана.       — Собственная глупость, — огрызнулась Мелина, понимая, к чему клонит Микелла. — Её никто не заставлял, я пыталась ее остановить, я умоляла её, но это было бесполезно!       — Да? Согласиться жить в изуродованном теле, согласиться отдать свою душу Безумному Пламени, отказаться от своей человечности, от своей судьбы? Для столь безрассудного поступка должна быть веская причина.       — Причина ничего не меняет, — перебила его Мелина. — Как мне спасти Оливию, Микелла?       — Найди её, — будничным тоном ответил ей эмпириан. — И отправляйся с ней в Фарум Азулу.       — В Фарум Азулу? Зачем? — Мелине тут же вспомнилось, что Оливия как раз и была в этом городе, выслеживая Маликета, чтобы высвободить Руну Предначертанной Смерти… которая потом вернулась к самой Мелине.       — Игла сработает только там, — Микелла сказал это так, словно это был общеизвестный факт. — Временные вихри допускают известную степень парадоксов.       — Почему эта Игла работает только в Фарум Азуле? — Мелина непроизвольно поморщилась, вспоминая потерянный во небе город, где ей неожиданно вернули тело. Витающие в воздухе колонны и обломки зданий, то собирающиеся в одно целое, то снова разрушающиеся, словно сам ход времени был здесь нарушен.       — Игла создавалась для однократного применения. Однако сие творение оказалось столь чудесным, что смогло сработать дважды. Третье и последующие применения противоречат законам этого мира, а создать ещё один такой артефакт не представляется возможным. Кроме того, если бы твоя Погасшая…       — Не моя, а своя собственная, — Тут же перебила его Мелина, но Микелла лишь усмехнулся.       —… если бы твоя Погасшая была полубогом, то Иглу можно было бы использовать и в Междуземье, но, так как она — обычный человек, то сила моего изобретения в полной мере может проявить себя только в необычном месте, коим и является Фарум Азула, более того, сама Игла сделана из чистого золота, а это — плоть драконов. Осколок всегда стремится стать целым. Лишь тело могущественного дракона может наделить иглу силой, превосходящей первоначальную задумку.       Мелина не удержалась и вновь взглянула на артефакт. Ничего в нем не выдавало то, что он когда-то был частью дракона. Поверхность Иглы выглядела как самое обычное золото, пусть и тщательно обработанное.       При мысли о Фарум Азуле в сознании девушки зароился ворох самых разных вопросов. Чем дольше она размышляла о словах Микеллы, тем меньше ей нравился его план.       — А если Оливия будет сопротивляться? Не захочет идти со мной? И не захочет брать Иглу? — Каждый озвученный вслух вопрос порождал еще серию новых вопросов. — Да и как я доберусь до Фарум Азулы?       Когда Мелина была призраком, она могла перемещаться между источниками Благодати, но как только к ней вернулось её тело, то эта способность была утеряна. Мелина часто жалела об этом, особенно в длинных странствиях. А уж теперь путешествие в Фарум Азулу, особенно в компании с одержимой Погасшей, стало казаться ей чем-то невозможным.       Микелла задумался, словно взвешивая все «за» и «против». Было видно, что вопросы Мелины застали его врасплох.       — Пожалуй, у меня есть идея, — наконец сказал эмпириан, когда тишина в комнате стала ощущаться совсем невыносимой. Он подошел к стоящему в углу сундуку — вновь Мелина могла поклясться, что однозначно не видела его тут раньше — и, бесшумно открыв его, вытащил оттуда меч. Такого оружия Мелина никогда не видела в Междуземье, хотя считала, что повидала уже многое за все время своей жизни. Короткий, с тонким лезвием — Мелина легко могла представить, как он легко ложится ей в ладонь и как просто будет с ним управляться — насыщенного фиолетового цвета, и этот цвет почему-то напомнил Мелине о теплых вельветовых одеялах. Девушка всмотрелась в переплетения металлического узора на эфесе, и тут же узнала в нем силуэты лилий с опущенными венчиками. Очередное произведение искусства — должно быть, Микелла собирал рядом с собой именно такие вещи.       — Я должен сказать кое-что, — тяжело произнес Микелла. — Дело в том, что я тоже… был связан с внешней сущностью.       Мелина изумленно взглянула на него, прежде, чем поняла, что так и говорили — и Микелла, и Маления были прокляты от рождения. Маления была связана с Богом Гнили, а вот Микелла…       Взгляд девушки вновь остановился на согнутых венчиках лилий.       — В Междуземье её звали Святая Трина, — сухо добавил Микелла. — Наверняка ты об этом слышала.       Конечно же, Мелина про это слышала. Ходили слухи, что Микелла и Святая Трина связаны намного сильнее, чем следовало бы ожидать. Но сама Мелина всегда считала это не более, чем слухами и выдумками праздных городских жителей. Она промолчала, внимательно ожидая, что Микелла скажет ей дальше.       — Я избавился от неё. — Микелла буднично провел по лезвию пальцем, и от этого жеста по спине Мелины пробежал неприятный холодок. Выражение лица эмпириана не выдавало абсолютно никаких эмоций, позволяющих узнать, что он на самом деле думает. — А это меч, который от нее остался. Видишь ли, «специализация» Святой Трины — это… Сон. Поэтому, если кого-то ранить этим мечом, то он провалится в благословенное забытие.       Держа в одной руке Иглу из чистого золота, а в другой — меч Святой Трины, Микелла напоминал мраморную статую древнего божества.       — Ударь Погасшую этим мечом. Но имей ввиду, — медленно произнёс Микелла. — Глубокий сон подобен смерти.       На этих словах меч тяжёлой ношей лег в ладони замершей Мелины. Она легко взмахнула клинком — и действительно, он идеально лежал в её руках, был достаточно легкий по габаритам и позволял быстро с собой управляться. В любой другой момент Мелина была бы рада такому подарку, но не сейчас. От мысли, что ей, скорее всего, придется ранить им Оливию, в душе разверзалась пропасть.       — Что до телепортации в Фарум Азулу… — Микелла порылся в кармане мантии и вот уже в его ладонях лежал маленький серый камушек. Он казался обломком от какой-то стены. Мелина была уверена, что она видела нечто похожее. — Брось на землю этот камень, и он перенесет тебя.       Мелина внимательно рассмотрела камень и тут же поняла, где она его видела.       — Это обломок одной из несущих стен в Фарум Азуле, — охотно пояснил Микелла, и, предвидя новые вопросы Мелины, добавил, приподняв руку. — Несущей в духовном смысле. Поэтому он и может тебя телепортировать, но только в Фарум Азулу. Будь с ним аккуратнее. Предвосхищая твой вопрос о том, как ты будешь выбираться обратно — поверь мне, ты найдешь выход. Твоя битва с Лордом Хаоса запустит цепь определенных событий… Впрочем, для тебя ведь главное — спасти Оливию, верно?       Мелина тяжело вздохнула. По крайней мере, теперь она знала, с чего начать.       — И все-таки, Мелина, у меня есть к тебе просьба, прежде, чем я отдам тебе Иглу. — неожиданно произнес Микелла. — Мне нужно, чтобы ты рассказала мне про Годвина. Всё, что тебе известно.       Мелина закатила глаза.       «Само собой, ничто не бывает просто так…»       С лица Микеллы вмиг исчезло все дружелюбие. В этот момент он даже напоминал Марику. Почему он вообще перевел разговор на эту тему?       «Боюсь, у меня нет выбора»       Собравшись с духом, Мелина пересказала Микелле все, что произошло в Междуземье — начиная от прорастающих корней смерти и заканчивая нападением на столицу и путешествием в Замок Грозовой Завесы. Микелла внимательно слушал, ловя каждое слово, иногда лишь кивал, но не задал ни единого вопроса. От пристального взгляда золотых глаз было некуда деться, и иногда у Мелины проскакивала мысль, что Микелла на самом деле все знает, просто сверяет её показания с тем, что ему самому известно, словно заправский инквизитор на допросе. И отчего-то прогнать это чувство совсем не получалось.       «Но Микелла согласился помочь, хотя мог бы и отказаться… К тому же, Годвин его брат. И мой тоже, как оказалось».       — Я вижу, — наконец кивнул Микелла, тяжело вздохнув. — К сожалению, негативный сценарий развивается слишком стремительно. Я не успеваю…       Эмпириан осекся посреди предложения. В этот момент Микелла выглядел совсем несчастным и разбитым. Он скрестил руки на груди, но со стороны казалось, будто он хочет обхватить себя руками и удержать от невидимого падения. Казалось, что на его лице вот-вот проступят слезы.       — Я хочу тебя попросить о кое-чем… — начал эмпириан, взвешивая каждое слово. Эти слова давались ему с трудом. — В обмен на то, что я окончательно избавлю твою Погасшую от Яростного Пламени. Ты ведь хочешь этого?       Слова стукнулись о тишину комнаты, как камень о поверхность озера. Весь мир для Мелины перестал существовать.       — Ты шутишь? — переспросила она, и её голос прозвучал гораздо резче, чем она ожидала. — От этого невозможно избавиться.       — Я бы никогда не стал шутить так, — осадил её Микелла, и щеки девушки тут же вспыхнули от стыда. — Как я уже говорил, Мелина, у меня у самого была похожая ситуация. Разорвать связь с внешней сущностью сложно, но возможно. И, как я тоже говорил, Игла — это лишь временное решение.       Мелина молчала, прикусив губу. Все происходящее в очередной раз стало казаться ей странным сном, в который просто невозможно было поверить. Но на кону было многое. На кону было все, чем дорожила Мелина. Все, что она любила.       — Ты для меня сделал уже очень многое, — наконец сказала Мелина, кивнув. — Проси меня о чем хочешь, я все сделаю. Только избавь Оливию от Безумного Пламени.       — Тогда подойди ко мне, моя дорогая сестра, — Микелла счастливо улыбнулся. — И я скажу тебе, что нужно сделать.       Он протянул руки, и Мелина нерешительно сделала несколько шагов навстречу. Микелла осторожно обнял ее, и девушка вздрогнула, почувствовав невесомое прикосновение к своей спине.       — Годвин был лучшим, — горячо зашептал Микелла ей на ухо, наклонившись. Его ладони цепко скользнули на плечи девушки. — Годвин был лучшим, что было в Золотом Порядке. Поэтому Ранни и выбрала его. Я долго, тщетно бился над тем, как его спасти. Года пролетали, как секунды, и вот я наконец осознал, что может ему помочь. — Эмпириан выдержал паузу, Мелина некоторое время слышала лишь его дыхание. — Но для этого мне нужно его настоящее тело. То, что выбралось из реликта — это аватар Годвина, вроде тех существ, которые попадаются иногда рядом с малыми деревьями Эрд. Его искусственное тело, которое он контролирует. Настоящее же тело спрятано глубоко под землей… Там, где его и похоронили… Если уничтожить аватар Годвина, то тогда корни смерти вернутся к телу брата. Междуземье будет в безопасности.       Перед внутренним взором Мелины тут же возник образ деформированного тела Годвина — огромная перевернутая голова в виде ракушки, ноги, сросшиеся в рыбий хвост, покрытый чешуей вперемешку с кусками тоги. Выходит, все это время у него было сознание… Девушка вздрогнула, на мгновение представив, что, должно быть, ощущал Годвин все эти годы.       — Его настоящее тело можно только сжечь… — продолжил Микелла. — Убейте его аватар, но, Мелина, прошу, умоляю, не трогай настоящее тело нашего дорогого брата… Пойми, я знаю, что ты чувствуешь к Погасшей. Пойми, что на этом свете у меня никого не осталось кроме тебя и Годвина. Пойми, и доверься мне. Скоро я вернусь в Эльфаэль, и тогда приведи мне Погасшую, и я обещаю… Я избавлю её от одержимости.       Мелина легко кивнула. Объятия Микеллы были очень теплыми. Она никогда не чувствовала себя так спокойно.       — Ты обещаешь мне? — все также шепотом спросил Микелла, и его глаза казались еще более золотыми, чем обычно. Девушка даже не видела зрачков.       — Обещаю, братец, — тихо произнесла Мелина. — Мы же семья.       Она ожидала, что что-то произойдет — или воздух вокруг вспыхнет очередными золотыми вспышками, или что её обещание потребуются скрепить кровью или магической печатью.       Но ничего не произошло. Микелла лишь отстранился, вновь счастливо улыбаясь и легко поклонился ей.       — Спасибо тебе, Мелина. Вместе мы спасем всех, каждое создание в Междуземье. Обещаю тебе. Нас ждёт долгое путешествие… Пусть все твои мысли… будут лишь о любви.       На глазах Мелины неожиданно выступили слезы.       — Мне бы хотелось, чтобы ты осталась тут подольше, но тебе пора в путь. А я буду ждать вашего возвращения, — вновь улыбнулся Микелла, встряхнув головой. В золотых волосах на секунду отразился переливчатый блеск лучей, пробивавшихся сквозь туман.       Мелина даже не успела попрощаться, прежде чем Микелла сделал несколько пассов руками — и девушка ощутила уже знакомое тянущее чувство.       — Спасибо тебе! — выкрикнула она и хотела было помахать рукой, но неведомая сила уже выталкивала ее обратно в Междуземье, заставляя мир вращаться, сминая все окружающее, словно лист бумаги.       Обратная телепортация прошла намного спокойнее, и вот Мелина вновь стояла перед коконом, медленно дыша и приходя в себя. Кажется, будто ничего не изменилось — все тот же зал, все те же сплетенные корни и запах сырости, замершие на полу паломники, стража, бесконечно несущая свой пост…       Разве что в ладонях Мелины покоилась Игла Микеллы — абсолютно целая. Среди вычурных спиралей иногда пробегали почти незаметные золотистые искорки.       Девушка осторожно улыбнулась. Впервые за долгое время в ней загорелся смутный огонек надежды.