Между огнем и туманом

      В глубине души Селлен очень хотелось, чтобы грянул гром. Ожидание в Лейнделле было неимоверно томительным. Столица ощетинилась дальнобойными орудиями, возвышающимися на стенах, словно зубы огромного животного; столица в очередной раз была готова оборонять свои земли от незваных гостей. Город казался вымершим, но Селлен даже не чувствовала общего напряжения, витавшего в воздухе — она понимала, что не будь Годвина, кто-нибудь другой рано или поздно снова решил бы прибрать Лейнделл к рукам, ведь таков неизбежный ход истории, а уж на исторические циклы Селлен насмотрелась вдоволь за всю свою долгую жизнь.       Но когда Селлен услышала, что на Академию Райя Лукарии напали, что-то в её душе встрепенулось. Долго и жадно расспрашивала она гонца, даже не стараясь скрыть звенящий в голосе энтузиазм. «Да вы что? Прям целую башню разрушили? И продолжают разрушать? Прям разбирать по камушкам? А сколько-сколько пострадавших уже? Они не могут отразить нападение нежити? Какая жалость!»       «Что-что? Академия попросила помощи?»       Волшебница откинулась в кресле, гипнотизируя взглядом нервно переминающегося с ноги на ногу гонца. Это был совсем юный ученик, должно быть, первокурсник. Видимо, только поступил в Академию, полный надежд и устремлений, но вторжение нежити внесло свои коррективы в учебный план.       Селлен еле подавила смешок от собственных мыслей. Студент же продолжал испуганно смотреть на неё, и отчего-то его вид напомнил ей раненого олененка. Волшебница подперла рукой подбородок, размышляя, знает ли он о том, у кого просит поддержки? Наверняка знает. Её образ навечно въелся в саму Академию, подобно тени. И вот теперь они просили помощи. За что Селлен любила исторические циклы — так это за неизбежную иронию.       — Я все услышала, — проговорила Селлен, смотря на мальчишку. На лице того на миг мелькнула надежда, что сейчас она скажет что-то ободряющее, но она лишь помахала рукой. — А теперь поди прочь с глаз моих.       Студент тут же потупил взгляд и вихрем вылетел из коридора, даже не удосужившись закрыть дверь. О его присутствии напоминали лишь быстро стихнувшие шаги в коридоре. Селлен недовольно скривилась и щелкнула пальцами — блеснувшая синими искрами дверь тут же закрылась с тихим щелчком.       — И что ты думаешь? — Селлен провела ногтем по янтарному камню на навершии посоха. В последнее время она с ним совсем не расставалась. — Глупцы, да?       Камень, конечно же, оставался безмолвен и все, что видела в нем Селлен — это отражение собственных глаз. На задворках сознания назойливой мелодией звенели чары магического барьера — один вокруг Лейнделла, другой — непосредственно рядом с Древом Эрд. Селлен ничего не стоило удерживать эти щиты. Единственное, что о них напоминало — это несколько круглых ярко-синих печатей, неспешно паривших в воздухе. Но и они были настолько прочные, что разбить их не представлялось возможным.       — Могу представить, что происходит сейчас в Академии, — продолжила вслух размышлять Селлен, красочно воображая себе разрушение места, которое когда-то давным-давно она искренне могла назвать «домом». — Настоящий хаос. Что ж, пускай пожинают плоды своей слабости.       Она вновь непринужденно поводила пальцем по камню, наслаждаясь его приятной прохладой. Она легко могла ощутить всю сокрытую в нем энергию, похожую на глубины темного озера — а ведь она всего лишь дотрагивалась до поверхности воды.       — А вот если бы я была ректором… — начала было Селлен, но замолчала. Часто она рисовала себе картины того, что могло быть, если бы весь её план удался, если бы она не была столь беспечна и не пропустила тот момент, когда пресекла границы дозволенного в изучении запретной магии. Оставалось только лишь представлять, какие новые горизонты знаний могли бы ей открыться.       И все же, она не сомневалась, что с нежитью Академия не справится. Может быть, если бы такое случилось раньше, когда она была студенткой, а Академия была на пике своего могущества и действительно могла составить настоящую конкуренцию Лейнделлу, то ни у какой нежити и шансов бы не было. Не то, что сейчас, когда Академия держится исключительно на собственных остатках славы и репутации. Теперь не стоило и сомневаться, что Те-Кто-Живут-В-Смерти буквально способны разобрать самую известную магическую школу по камням, а карианская семейка в лице Ренналы и противопоставить ничего не сможет. А, возможно, и сама Реннала сгинет вместе с Академией.       «И если этому поспособствовать…» — собственную мысль Селлен даже не стала озвучивать вслух. Но и не стала отметать её, рассматривая со всех сторон, словно опытный образец под увеличительным стеклом. И, чем дольше она ее рассматривала, тем больше крепла в ней уверенность, что, возможно, это то самое окно возможностей, о котором она так долго мечтала.       Мантия придворного мага нравилась Селлен, но форму ректора Академии она считала гораздо больше подходящей для себя.       Буря уже началась и все, что нужно было сделать — это схватить и оседлать её.       Довольно улыбаясь, волшебница закрепила посох за спиной.       В Лейнделле её даже хватиться не успеют.       И в этот раз все должно получиться.       Время навестить альма-матер.

***

      Едва Селлен телепортировалась в Академию, как рядом с ней с грохотом тут же обвалился кусок стены, подняв в воздух облако пыли. Волшебница едва успела взмахнуть посохом, призывая барьер — и серые обломки с противным скрипом скользнули по нему, не зацепив её. За обломками стены Селлен успела разглядеть аудиторию — ну конечно же, здесь ей преподавали алхимию. Не самый её любимый предмет, а вот её одногруппник Селувис был лучшим студентом в этой специальности — часами мог возиться с колбами и ретортами, изобретая что-то новое.       Селлен улыбнулась, вспоминая, как же плохо он закончил. Быть разорванным собственными марионетками, которых он же и отравил при помощи собственных зелий — та еще участь.       Быстро прикинув план Академии в уме, Селлен оценила самый короткий путь до центрального зала, где чаще всего проводила время Реннала. Осторожно переступая через битое стекло и расплескавшуюся по полу едкую дурнопахнующую жижу от экспериментальных зелий, волшебница поспешила через насквозь пробитые бреши в стенах размером больше ее роста. Мимо неё пробегали студенты, но им было не до нее. Никто даже не остановился. Кто-то тащил раненых, кто-то отбивался от наседающей нежити. В воздухе царила какофония криков, стонов и отрывистых приказов.       Мимо неё промчалась какая-то девица, прижимая раненую руку к груди. Вся ее мантия была обляпана кровью, особенно рукав, тяжело свисающий, практически черного цвета. Студентка мчалась, не разбирая дороги, топча битое стекло до мелкой крошки.       — Эй, стой! — извернувшись, Селлен схватила её за плечо, рывком разворачивая её к себе.       На нее уставились ярко-синие глаза в обрамлении пушистых ресниц. Темные волосы прилипли к вискам и щекам, из-за чего казалось, будто по лицу девушки ползут трещины. На скуле вспухла гематома. Ну, гематома хоть зажить может, а вот если бы она подвернулась под корень смерти…       И все же, незнакомка почему-то напомнила Селлен саму себя времен первого или же второго курса.       — Ах, это вы! — Фраза студентки прозвучала механически, а в глазах не было ни малейшего понимания ситуации. — Вы пришли нас спасти?       — Обязательно, — кивнула Селлен. — Но ты должна сказать мне, где Реннала сейчас. Ты её видела?       — Видела, — протянула девушка, машинально убирая липнувшие к лицу волосы. — Она у себя была.       — Что ж, поняла, — волшебница отпустила её плечо, и студентка тут же сделала несколько шагов назад, точно лишившись поддержки. — А теперь беги и спасай свою жизнь.       Второй раз повторять не пришлось — девушка развернулась на каблуках и бросилась прочь, скрывшись среди такой же группы беглецов, промчавшихся по коридору. Селлен не успела даже проводить её взглядом, как почувствовала, что на голову ей что-то сыпется. Взлохматив волосы, она поняла, что это кусочки штукатурки — они же и осыпали пол вокруг нее, осаждаясь на обломках стекла. Рывком волшебница пересекла аудиторию как раз в тот момент, когда часть потолка рухнула, навеки погребя под собой класс алхимии. По каменным обломкам тут же поползли ядовитые разводы переливающихся цветов от разбитых бутылок с зельями.       При взгляде на это в груди шевельнулась злость, словно змея, пригревшаяся на солнце. Куда бы не посмотрела Селлен — везде она видела лишь хаос и разрушение, медленно расправляющиеся с тем, что когда-то было ей дорого. Словно бы Те-Кто-Живут-в-Смерти вознамерились лично растоптать все её воспоминания.       Залетевший в разбитые окна сырой ветер взметнул вверх обрывки из порванных фолиантов, и они промчались мимо Селлен. Впрочем, один лист все же зацепился за её ногу, поблескивая на свету чернилами. Вряд ли хоть одна живая душа прочитает теперь эти книги.       «Все это из-за Ренналы… — Селлен пнула лист учебника в сторону. — Она слишком слаба и все, что может это цепляться за свою власть. Если бы я была ректором, такого бы никогда не случилось. Никто не посмел бы сюда лезть. А уж с Годвином я точно смогла бы договориться…»       Эта мысль зацепилась за нее так же, как и вырванный из книги лист. На мгновение Селлен показалось, что посох, до этого спокойно покосившийся у нее в руке, обдал её пальцы приятным холодом, словно соглашаясь с ней.       «Верно, — Селлен взглянула на венчавший посох камень, в котором множились отражения разрушенных аудиторий. — С Годвином можно договориться. В отличие от Ренналы».       С каждым шагом все больше убеждаясь в том, что все её размышления абсолютно верные, Селлен поспешила дальше. Мимо неё мчались ученики, пролетали лучи светло-серой энергии, падали стоявшие вдоль коридоров шкафы, отлетали куски стен, рассыпаясь крошкой. Иногда Селлен попадалась нежить, но волшебница не стала нападать — да и на нее они почему-то не обращали внимания. Выглянув в окно, Селлен удалось даже рассмотреть внутренний двор — и даже маленький его закуток, куда однажды они набились стайкой одногруппниц, потому что одна из них тайком принесла редкое вино, доставшееся ей откуда-то из-за пределов Междуземья. Селлен хорошо помнила, как они стояли там, хихикая и распивая это вино поздним вечером, а потом разбрелись по общежитиям. Её лучшая подруга еле переставляла ноги, и Селлен пришлось помочь ей дойти до кровати. Ну а уже потом, спустя долгое время, именно её лучшая подруга стала её же первой подопытной.       Не успела Селлен моргнуть, как проход во внутренний двор завалило очередными обломками. Мелькнуло несколько ослепительных ярко-синих всполохов — кажется, кто-то пытался призвать магический щит, но ничего не получилось. Во дворе постепенно накапливалась нежить — десятки скелетов, державших в руках оружие. Кто-то тащил за собой двуручный меч, кто-то просто цеплялся за арбалет костлявыми руками. И едва хоть один из скелетов падал, гремя разлетающимися в стороны костями, как тут же вставал, окутанный сероватым сиянием.       — И никто даже сопротивления не оказывает… — раздосадовано пробормотала Селлен, как вдруг весь внутренний двор залило ослепляющей голубой вспышкой. Огромный магический луч разрезал ряды нежити пополам. Чистая, сконцентрированная магическая энергия, одновременно прекрасная и смертоносная, за считанные секунды расплавила оживших мертвецов, не оставив от них ни костей, ни пепла. В воздухе некоторое время оставались висеть сероватые блики магии, но и они со временем исчезли.       «Комета Азура. А ведь это считается запрещенной магией…» — Селлен высунулась из разбитого окна, даже не боясь пораниться, жадно осматривая крыши Академии.       На вершине одной из башен возвышалась фигура. Волосы, обычно убранные в аккуратный пучок, теперь развевались за спиной, словно искаженные крылья. Ректор Академии Райя Лукария, Реннала Полнолунная, осматривала окрестности внутреннего двора, подняв над головой посох, в котором формировалась очередная спираль магии. Из-за плоскогорья, окружающего Академию, медленно поднималась луна — необычайно яркая, перебивающая даже теплый свет от Древа Эрд. Почему-то при взгляде на луну у Селлен возникла ассоциация с живым существом. И это существо теперь поднималось по темному небу, цеплялось за него невидимыми руками и смотрело, жадно смотрело на свои собственные владения, оценивая вторженцев. Лунный свет струился с неба, искажая все цвета вокруг, вдруг ставшие холодных оттенков. На мгновение Селлен показалось, что вместе с вуалью лунного света на землю спускаются странные существа, похожие на деформированных насекомых с человеческими лицами. Странные создания бесшумным скопом устремились за пределы Академии, должно быть, на озера. Сама же Реннала вновь взмахнула посохом, готовясь уничтожить следующий отряд мертвецов.       Селлен с трудом оторвалась от этого зрелища, с упреком подумав, что она опять позволила себе с восторгом смотреть на Ренналу — как будто в тот самый день, когда она поступила в Академию и слушала приветственное слово в главном зале.       «Вам предоставилась великая честь учиться в Академии»       Пора это прекратить.       По крайней мере Селлен теперь точно знала, где её искать. И даже знала короткую дорогу на эту башню через виварий.       Виварий встретил её запустением. Все сотрудники, ухаживающие за животными, разбежались. Пол был покрыт следами крови и, если присмотреться, можно было даже различить в них следы нескольких людей. Должно быть, Те-Кто-Живут-В-Смерти и сюда проникли, что совсем неудивительно, ведь рядом с виварием находилось местное кладбище. Двери были сорваны с петель и можно было только догадываться о том, что здесь произошло.       Внутри клеток по прежнему сидели разномастные животные — кто-то выл, кто-то истерично кидался на двери клеток, пытаясь сорвать замки, а кто- то забился в угол. Какофония рычащих, щелкающих и клацающих звуков то усилилась, то стихала, и Селлен легко разглядела главных зачинщиков этой какофонии — собак, покрытых язвами Красной Гнили. Их барьер был особенно укреплен, чтобы болезнь, поразившая этих животных, не распространилась никуда за его пределы. А уж чтобы получить доступ для работы с этими животными, нужно было пройти все круги бюрократического ада. Но у Селлен, конечно же, был к ним пропуск. Совсем неподалеку волшебница разглядела клетку, где когда-то держали мимика для нее. Вид пустующей и заброшенной клетки вызвал у волшебницы смешанные чувства.       — Медпункт переполнен ранеными, — вдруг донеслись до Селлен приглушенные голоса откуда-то неподалеку.       — Я больше не могу пытаться… — донесся сдавленный всхлип. — Нежити все больше и больше, убиваешь одного, откуда-то появляется еще несколько…       Решив не выдавать своего присутствия, Селлен осторожно подошла к клетке с собаками. Группа из пяти собак носилась по полу, прыгая на прутья. Сразу было видно вожака этой маленькой стаи — самого большого пса, тело которого было не просто покрыто язвами, а наростами, напоминающими то ли грибы, то ли лишайники. Собственное состояние совсем не мешало псу — он встал на задние лапы и пытался изнутри содрать замки, царапая их когтями и цепляясь за них темно-желтыми зубами. Увидев Селлен, пес отцепился от замка и замер на месте, оскалившись и дергая изъявленными ушами. Из приоткрытой пасти на грязный пол вольера капала вязкая розовая слюна. Селлен хотела было взглянуть в глаза животного, но его глазницы были полностью изъедены Красной Гнилью. Под тонкой кожей было видно движение каждой мышцы.       Висевший за спиной посох обжигал холодом, словно бы Селлен прислонялась спиной ко льду. Поначалу она хотела было пройти мимо клетки и поторопиться дальше, но что-то останавливало её.       «Если я хочу победить Ренналу, нужно отвлечь её пешек. Нужно больше хаоса… — Селлен не сводила взгляда с висевших на двери замков. — На войне —­ все средства хороши…»       Остальные собаки в вольере подошли ближе. Их мокрые носы дергались, пытаясь уловить запах незваной гостьи. На мгновение в зале даже повисла тишина, прерываемая лишь негромким утробным рычанием.       Селлен подошла еще ближе, рассматривая замки — они были все такие же, их не меняли со времен её учебы. А значит, доступ, связанный напрямую с её камнем души, должен был сохраниться. И верно — стоило Селлен поднести пальцы к переплетению кристаллов замка, как они тут же завибрировали.       Селлен легко повела пальцами по воздуху — и замки тут же с тихим щелканьем открылись, распахивая двери вольера. Стая зараженных собак даже сначала не поверила в происходящее, подбиваясь поближе к вожаку. Некоторое время пес водил по воздуху носом, все еще скалясь. Затем, почуяв запах долгожданной свободы, двинулся вперед, уткнувшись носом в покрытый кровью пол. В его рычании появились явно довольные нотки.       — Ну, развлекайтесь, — мрачно улыбнувшись, проговорила Селлен. Собаки словно поняли её слова и трусцой поспешили в сторону медпункта, даже не взглянув на саму волшебницу.       Едва Селлен покинула пределы вивария, как за её спиной раздались сдавленные крики.       Путь на вершину башни прошел совсем быстро и без происшествий. Раненых Селлен обходила стороной, не стараясь никому помочь, и торопливо перешагивала через тела убитых. Изредка стены содрогались, и мелкая крошка сыпалась прям на ступени. За окнами яростно вспыхивали блики магии и раздавался свист и звон от пролетающих заклинаний. Тяжелая деревянная дверь на крышу башни была приоткрыта, и из-за неё бил лунный свет — настолько яркий, что мог ослепить.       Селлен аккуратно выскользнула на крышу, доставая посох и озираясь. Реннала стояла к ней спиной и из-за света луны её волосы казались насыщенного серебристого оттенка. Ректор была совершенно поглощена происходящим, высматривая нападавших — с крыши башни для этого открывался самый лучший вид. Стараясь не поскользнуться на сыром полу, Селлен осторожно выглянула за край башни, и у нее на мгновение перехватило дыхание.       По озеру копошились тысячи Тех-Кто-Живут-В-Смерти. С высоты башни казалось, будто это просто масса из костлявых рук, ног, оружия, ошметков плоти. Над их головами летали Птицы Смерти, и с их крыльев на водную гладь обрушивались клубы призрачного огня, больше похожие на дым. Виднелись огромные призванные скелеты, набирающие энергию для очередного залпа призрачного луча. В толпе мелькали группы магов — но их было слишком мало для того, чтоб оказать серьезное сопротивление. Все же времена, когда у Академии была своя армия, могущая дать отпор даже Лейнделлу, давно прошли.       Но по водной поверхности, залитой лунным светом, метались те самые существа, которых ранее заприметила Селлен. Они выглядели как огромные водомерки, стремительно скользя вперед и хватая нежить тонкими руками, гнущимися в разные стороны. Их лица были похожи на небрежный набросок рукой — темные отверстия для глаз, хотя Селлен сомневалась в том, что у них есть зрение — да тонкий рот, больше похожий на выдолбленное в камне отверстие. Одна из Птиц Смерти спикировала вниз, намереваясь сбить кучку магов, но с десяток «лунных существ», как их мысленно назвала Селлен, тут же синхронно, словно сговорившись, бросились на нее, даже не боясь призрачного огня с её крыльев. Птица Смерти взвизгнула и упала на землю, размахивая крыльями и пытаясь оттолкнуться, но существа схватили ее и, кажется, впились в нее своими ртами.       — Вот и ты, Селлен, — Реннала неспешно развернулась вполоборота. — Это я за тобой послала гонца.       Волшебница лишь хмыкнула в ответ. Слова здесь излишни. Она вытянула руку вперед, направляя на Ренналу посох.       — Вот так, значит? — Тон голоса ректора не выражал ни капли удивления. — Решила взяться за старое?       — Все именно так, Реннала. Ты прекрасно знаешь, что пора тебе покинуть Академию навсегда. Если бы не твое бездарное управление, Академия бы так не закончила.       — Академия принадлежит исключительно роду Кария, — В глазах Ренналы отражалась луна, и Селлен поймала себя на мысли, что отражение не может так выглядеть. — И это право, данное нам самой ночью.       — Значит, настало время оспорить твой титул, — Селлен пожала плечами. Попытки Ренналы с ней заговорить не вызывали ничего, кроме раздражения. — Я не настроена слушать твои речи, оставь их для первокурсников. Пора покончить с тиранией карианцев раз и навсегда.       Посох в её руках вновь отозвался приятным холодном. Янтарь на его вершине вспыхнул ярким холодным светом.       — Вижу, что времяпрепровождение в сфере тебя ничему не научило, — Голос Ренналы как всегда сохранял свои напевные интонации, которые теперь звучали издевательски. — И теперь ты заодно с Годвином, как я погляжу.       — Я на стороне логики и здравого смысла. Годвину не нужна Академия. Все, что от нас требуется — соблюдать нейтралитет. Ну, и факультет некромантии надо будет открыть для начала.       Селлен лишь немного повела рукой в сторону, и с янтаря на посохе тут же сорвалось призрачное пламя, устремившись к Реннале. Ректор легко увернулась в сторону, скользя над поверхностью башни. Её ноги не касались пола. Она даже не поморщилась, когда пламя пролетело мимо её лица.       — Между прочим, это Оливия просила тебя пощадить, — Лунный свет в глазах Ренналы стал еще ярче. — А я бы с удовольствием разобрала бы твою сферу на куски, а камень души выкинула бы с башни. Но я решила пойти навстречу новой Повелительнице Элдена, потому что она мне показалась не такой, как Марика или, будь он трижды проклят, Радагон. Этот эксперимент… ­— На мгновение лицо Реналлы исказилось болью и она с грустью прикрыла лицо рукой. — Я надеялась, что ты станешь другой.       Селлен не выдержала и громко рассмеялась:       — Я — это я! Я могу поменять тело, могу изменить каждую частицу в своем камне души и я все рано останусь собой, потому и буду жить вечно!       Селлен вновь взмахнула посохом. В этот раз ей даже не пришлось направлять магию, настолько податливо откликнулась ей сила внутри камня. Но Реннала вновь легко ускользнула от пролетевших мимо призрачных вспышек и подняла ладонь вверх, словно пытаясь поймать что-то с неба.       — Ошибаешься. Если заменить в корабле все детали, это будет другой корабль, хотя и сохранивший форму и название. Ты давно перестала быть собой.       От слов Ренналы Селлен слегка покачнулась.       Летняя ночь, терпкий вкус вина. Беззаботный девичий смех. Это было по-настоящему? А потом холодная сталь кинжала и теплая кровь, бурыми пятнами растекающаяся по подолу мантии. А потом сотни или тысячи лет бесконечного бегства от всего того, что делает человека человеком, вплоть до настоящего момента, в котором перед ней стоит Реннала и…Кто же это с ней рядом?       Поток образов на секунду поразил её разум, но лишь на секунду.       — Ты давно подписала себе смертный приговор, Реннала. Разминка закончилась. Не отдашь Академию — и я убью тебя.       Селлен заняла боевую стойку: вытянула посох вперед, целясь навершием прямо в сердце Реналлы.       Ректор тяжело вздохнула:       — Будь по-твоему, Селлен. Мне больно смотреть на то, во что ты превратилась, — Голос Ренналы в этом момент напоминал поверхность Луны, такую же темную и безжизненную.       В тот же момент площадка башни утонула в лунном свете и казалось, будто сам свет состоит из тысяч переливающихся серебристых нитей. Зависшая над озерами Луна словно оскалилась, и тут же на площадке оказалось одно из насекомоподобных существ, которое сразу же бросилось к Селлен. Сквозь тело чудовища виднелось все окружающее пространство. На мгновение перед ней мелькнула голова с темными несимметричными провалами глаз.       «Реналла пошла ва-банк, это предел её возможностей. Если она обрушит на меня силу Луны, то погибнет вместе со мной. А это значит…Мне нужно гораздо больше силы!»       Артефакт в руках Селлен тут же легко отреагировал на её желание — из камня вырвались серо-голубые сгустки энергии, чем-то похожие на искаженные лица. Существо не успело увернуться — и тут же рассеялось, едва объятые призрачным огнем лица его коснулись.       На мгновение Селлен подумалось, что ни одна магия, ни один артефакт не должен настолько легко реагировать на ее желания — настоящая магия всегда дается тяжелым трудом. Каждое успешное заклинание даже самым талантливым волшебникам, приходилось выгрызать неимоверными усилиями. Ничего удивительного, что к магии были способны немногие.       — Магия смерти… Когда падать ниже уже некуда, да, Селлен? — с этими словами Реннала призвала очередной град кристаллов, со свистом обрушившихся прямо с неба. — Твои непомерные амбиции вынудили тебя заключить союз с врагом всего живого. Жалкое зрелище!       Селлен несколько раз увернулась, отбив особо близко подлетевшие кристаллы посохом, и едва ей выдалось небольшое время для передышки, как в ответ уже с её стороны полетел залп призрачного огня. Так они и обменивались ударами, и со стороны наверняка казалось, что башня обьята сиянием из серых всполохов и синих кристаллов. Пару раз Реннала вновь пыталась призвать призрачных существ, но Селлен легко от них отмахивалась.       «Должно быть, её сил хватает только на призыв тех, кто послабее. — Боковым зрением Селлен все еще видела страшную бойню на озерах. — А ведь ей еще приходится контролировать тех, кто сейчас сражается внизу. А значит, что скоро она выдохнется».       Магические дуэли всегда делились на два вида. Или соперничающие маги обменивались парочкой быстрых, но смертельных ударов, или же наоборот, изматывали друг друга, пытаясь понять, у кого запас магической энергии закончится быстрее. В таких дуэлях заклинания со стороны могли показаться совсем простенькими, но спустя тысячу повторов, когда фокусировка внимания начинает иссякать, и такое заклинание может стать смертоносным.       И все же, Реннала и правда выглядела изможденной. Защита Академии далась ей слишком дорогой ценой. Насколько бы сильной не была ректор Академии, её ресурс все же был не безграничен. И рано или поздно он должен был закончиться.       Задача Селлен — всего лишь продержаться до этого момента.       Поэтому волшебница заняла оборонительную позицию, отбиваясь от постоянно летевших в нее кристаллов, разрезавших своими гранями воздух, словно ножи, изредка пытаясь контратаковать призрачным пламенем, тщательно дозируя каждую каплю собственной магической энергии. И все же, даже ослабленная, Реннала была гораздо сильнее — Селлен легко могла уловить её магию, расстилающуюся перед ней подобно глубокой ночи. И этот колодец энергии виделся неисчерпаемым, а значит, Реннала могла продолжать нападать на неё без остановки.       Реннала даже не пыталась снова воззвать к совести Селлен, и та отчетливо понимала, что у них одна и та же цель — убить друг друга.       Момент предоставился внезапно. Очередной взмах посоха Ренналы оказался слишком медленным.       Буквально полсекунды. Увлеченная сотворением очередного заклинания Реннала даже не заметила собственной ошибки.       «Сейчас!» — собственная мысль в сознании Селлен показалась той отчаянным криком. Вся её энергия ушла в посох, точнее, сам посох, подобно огромной деревянной пиявке, потянул из нее всю магию. Волшебница никак не могла это проконтролировать — и не хотела. Ей казалось, будто её тянут за руки до хруста в предплечьях, казалось, будто посох уже давно стал частью её тела — а она этого и не замечала. Ей даже не пришлось произносить слова заклинания.       Холодный воздух вспорол серый символ в виде половинки сороконожки. Он исчез также внезапно, как и появился, оставив после себя лишь блики, но вся поверхность башни тут же вспыхнула призрачным огнем. Серые языки огня взвились прямо под ногами Ренналы, и та в последний момент взметнулась в воздух. Полы её мантии легко покрылись холодным инеем, поползшим все дальше и дальше — прежде чем вокруг ректора сформировалась огромная луна, неотличимая от той, что на небе. Луна тут же устремилась к Селлен, легко преодолев все то небольшое расстояние, разделявшее их, озаряя вокруг себя все настолько ярким светом, что хотелось зажмуриться. Селлен тихо выругалась сквозь зубы и метнулась в сторону — слишком поздно. Луна с треском врезалась в нее, отшвырнув в сторону. Из легких выбило весь воздух, и спиной Селлен чувствовала холод каменной стены. Каким-то чудом её не выбросило за пределы ограждения. Она почти не ощущала левой руки, в которой она держала оружие. Мантия пропитывалась кровью. В мыслях был звенящий вакуум, и все, что смогла сделать Селлен — это встать на ноги, с усилием опираясь на посох, который в этот момент казался ей единственной опорой. Камень на его навершии выглядел как маяк.       «Надо же, она смогла сотворить луну и осталась в живых. Я недооценила старуху.»       Реннала же пыталась бороться с наступавшим на нее огнем, больше похожим на серый туман, теснившем её к другому краю башни. В этот момент ректор, по мнению Селлен, допустила самую главную ошибку — она перестала обращать внимание на неё.       — Академия будет моей, — пробормотала Селлен, чувствуя, как из угла рта скатывается мелкая струйка крови. Затем замахнулась, фокусируя остатки энергии — сил хватало всего на один удар. Если она сейчас правильно рассчитает траекторию, то…       Грани янтаря заискрились. Все, что ощущала Селлен — это смертельную усталость, но в то же время эйфорию. Её даже почти не беспокоило, что почти вся левая сторона тела у неё онемела. С этим всем она будет разбираться потом. Сейчас главное — Реннала.       Едва в воздухе сформировался сгусток из серого огня, как обеих волшебниц отвлек крик:       — Стой!       Селлен не поверила своим глазам. На площадку башни выбежал никто иной, как Девин. В своих неизменных спаянных доспехах.       — Девин? — зло бросила Селлен. — Что ты тут забыл? Я думала, ты погиб от корней смерти. Тебя же похоронили!       Девин ничего ей не ответил. Селлен же всматривалась в его шлем, и понимание того, что с ним произошло, выкристаллизовалось в её сознании. Действительно, во время вторжения Тех-Кто-Живет-В-Смерти не стоит удивляться внезапному появлению людей, которые считаются погибшими.       — В любом случае, уходи отсюда. Дай мне закончить начатое, — отмахнулась от него волшебница.       — Я предупреждал тебя насчет этого артефакта, ведьма, — глухо произнес Девин, подходя ближе.       Волшебница резко перевела на него посох:       — Я сказала, убирайся! Иначе я и с тобой расправлюсь!       Еще одно досадное препятствие на пути. Как невовремя!       На удивление, Реннала не спешила её атаковать, в очередной раз изящно увернувшись от потоков призрачного огня, но драгоценное время на то, чтоб нанести контрудар, было безвозвратно упущено.       Девин не стал её даже слушать и рывком сделал выпад вперед, оказываясь в опасной близости. Селлен едва успела увернуться, пропустив момент, когда он успел достать оружие. С громким хрустом посох принял удар на себя, и Селлен вздрогнула, на мгновение испугавшись, что он сломается — но лишь успела перехватить его обоими руками посильнее, блокируя следующий удар. Обычно посохи пропитывали специальной смазкой для того, чтоб их было практически невозможно сломать, если вдруг придется сражаться в ближнем бою, но Селлен не имела ни малейшего понятия, делали ли такое с её оружием.       Блокируя очередной удар за другим, Селлен никак не могла выцепить момент для того, чтоб прочитать хотя бы самое простое заклинание. Каждый раз, когда лезвие врезалось в древко, последнее издавало жалобный хруст. Иногда Селлен и вовсе казалось, что отчего-то удары проходят не по древку, а по ней самой. Даже её камень души словно бы отзывался на это ноющей мерзкой болью, как старая рана во время изменения погоды.       Странно, что Девин не пытался атаковать саму Селлен. Пару раз волшебница очень неудачно увернулась, случайно подставляя бок, но охотник совершенно не воспользовался выпавшим шансом и лишь вновь замахнулся, снова целясь в посох.       В поле зрения тенью маячила и Реннала, но она не спешила атаковать, переводя дух и восстанавливая собственную магию. В одно мгновение Селлен даже могла поклясться, что та неприятно улыбается. В глубине души Селлен понимала одну вещь — и, очевидно, Реннала тоже это знала — что если они нападут вдвоем, то она точно не выживет. И никакая запретная магия ей не поможет.       А еще она заметила на древке посоха сетку мелких трещин. С каждой секундой ситуация становилась хуже и хуже.       — Реннала должна уйти с поста ректора! — выкрикнула Селлен, в очередной раз уклоняясь. — А с Годвином я уже сама буду договариваться! Договариваться между собой могут только сильные!       Она не рассчитала время уворота. Пытаясь заслониться посохом, она и не заметила, как на пути лезвия оказалась её собственная ладонь, лежавшая на древке. В последний момент Девин извернулся, переворачивая меч. Удар прям по костяшкам пришелся плашмя, и Селлен вскрикнула, отпуская посох.       — Ты не договоришься с Принцем Смерти! — прервал её охотник на нежить. Кажется, он совсем не выдохся. — Лучше посмотри на свои пальцы!       — Что с ними не… — волшебница недовольно бросила взгляд на свою руку и тут же внутри неё все похолодело от ужаса.       От древка посоха во все стороны расползались лозы, больше похожие на здоровых черных пиявок. Они плотно обхватили её руку, и волшебница при всем желании больше не смогла бы выпустить или выбросить артефакт. Они обвили пальцы и ползли выше и выше, пробираясь по следам крови на запястье. Возле локтя Селлен видела длинную косую рану, оставшуюся от луны Ренналы. И жаждущие её крови лозы с завидным упорством ползли выше, прямо к этой ране, но волшебница даже не чувствовала их движения по коже.       — О нет, — только и могла, что пробормотать волшебница. Она ощущала себя ровно также, когда все её эксперименты с магией звезд вышли из-под контроля. Все точно также, как в тот момент, когда она заметила, как на коже появляются мелкие кристаллические наросты. Только гораздо быстрее.       Девин подбежал к Селлен, и схватил её за руку. Даже Реннала подошла ближе, со смесью удивления и отвращения смотря на это.       Селлен все ожидала, что Реннала сейчас ударит её. Призовет очередное заклинание, да или просто скинет её с башни к беснующийся у её подножия нежити. Но на удивление этого не произошло.       Девин пытался содрать с её пальцев лозы и отцепить посох — но Селлен даже не чувствовала его прикосновений. У него даже получилось отцепить несколько корней, и он сбросил их на пол, где они тут же рассыпались. Кажется, он совсем не боялся, что корни смерти и его зацепят. Посох же продолжал выкачивать магию из самой Селлен, и янтарь на его конце светился все ярче и ярче.       — Держи её! — внезапно выкрикнула Реннала, замахиваясь обеими руками. В руках у ректора тут же материализовался длинный меч, сотканный из чистой магии.       Девин потянул её ладонь вперед, пытаясь максимально отодвинуть посох. На мгновение между пальцами и самим древком появился небольшой зазор.       Реннала махнула мечом. Магическое лезвие вспороло воздух прямо рядом с замершей на месте Селлен. Клинок вошел аккурат в тончайший промежуток между пальцами и древком, отсекая посох. Артефакт тут же упал на пол, расползаясь на стони маслянистых черных стеблей, рванувших в разные стороны, словно кто-то разворошил змеиное гнездо. Реннала тут же призвала несколько кристаллов, преследующих эти стебли. Последним на пол упал янтарь. Реннала без раздумий раздавила его ногой.       На руке Селлен осталось всего несколько лоз и, лишившись поддержки самого артефакта, они уже не представляли угрозы и тоже спали на пол.       Селлен тяжело дышала, рассматривая собственную руку. Не считая грязи и раны, все было в порядке. Даже чувствительность постепенно возвращалась. В мыслях стучало тошнотворное ощущение того, что могло было бы случиться, не появись тут Девин и если бы Реннала не решилась ей помочь.       — Я… — Селлен не знала, что сказать. — Спасибо.       — Ты просто неисправима, — холодно бросила Реннала. — И не думай, что твоя «шалость» с виварием осталась незамеченной. К счастью, никто из детей не пострадал. Я с тобой потом разберусь.       Она отвернулась и вновь подошла к краю башни, рассматривая расстилающиеся перед ней озера. На удивление, Те-Кто-Живут-В-Смерти отступили — в воде бродили лишь мелкие группы скелетов, еле-еле переставляющих ноги. Но и их быстро расстреливали оставшиеся в живых маги. Можно было даже услышать восторженные и победные возгласы.       Селлен молчала, не в силах найти слова, хоть сколько-нибудь оправдывающие её. Все, что с ней случилось — лишь очередное повторение одних и тех же ошибок. С таким трудом ей досталось новое тело, и едва она освободилась от ненавистного плена каменной сферы, как шаг за шагом, шаг за шагом, и вновь она оказалась у опасной черты запретной магии.       У Селлен были разные ученики. Кто-то был более талантлив, кто-то менее, а были те, кто всегда допускал одни и те же ошибки. И как бы Селлен не старалась объяснить или показать правильное решение, это было бесполезно. Тогда она злилась и говорила про таких студентов одно слово.       «Необучаемые»       А в итоге оказалось, что и её саму можно назвать необучаемой.       Это слово продолжало извиваться у нее в мыслях. Больше не было ни злости, ни грусти — одна лишь опустошенность, такая же как и холодная гладь лиурнийских озер.       «Я… я и правда чудовище. Все это время Годвин играл со мною как с куклой…И ему даже не пришлось прикладывать для этого усилий!»       Земля с этой высоты выглядела особенно привлекательной. Один шаг в бездну — и больше не придется думать о своих грехах.       — С Принцем Смерти нельзя договориться, — прервал её размышления Девин. — А ошибки все совершают. Вот, взять хотя бы меня. Но мне хватило ума перестать смотреть на всех сверху вниз после смерти.       — А с тобой он что сделал? — тихо спросила Селлен. — Превратил в нежить?       Девин промолчал, затем сухо обронил:       — Наполовину. Своеобразное у него чувство юмора. Не думаю, что вы захотите это видеть.       — И при этом Годвин позволил тебе мне помешать? Неужели он тебя не контролирует?       — Он оставил мне свободу воли, — на этих словах Селлен могла поклясться, что охотник на нежить морщится. — Видимо, чтобы я больше мучался от собственного бессилия. Вряд ли мне где-нибудь найдется место теперь. Но это уже и неважно, ведь скоро миру настанет конец. Все Междуземье поглотит Безумное Пламя.       По спине волшебницы пробежал мерзкий неприятный холодок. Откуда он знает?       — О чем ты, охотник? — К сожалению Селлен, Реннала услышала их диалог и теперь с интересом их слушала. — При чем здесь Яростное Пламя? Хотя, постой…Зараженные, которые живут в деревне на плоскогорье, недавно словно взбесились…Но ведь больше ничего не было?       — А все потому, что наша Оливия по своей сути является ничем иным, как Повелителем Безумного Пламени.       — Кем? — глаза Ренналы изумленно расширились. Девин явно сказал лишнего.       — Ты лжешь, — тут же оборвала его Селлен и покосилась на Ренналу. — Это все неправда.       — Ну, её деяния скажут лучше моих слов, — фыркнул охотник. — Скоро начнется пожар, который поглотит все живое и неживое. Хорошая новость — Годвин умрет окончательно. Плохая — вместе с ним окончательно умрем и все мы.       Селлен молчала, подавляя в себе желание взглянуть на Древо Эрд. С крыш Академии Лейнделл у его подножия казался совсем крошечным. Пытаться возражать было бессмысленно.       — И как ты догадался? — спросила волшебница.       — Сначала я увидел её ожоги, — охотно пояснил Девин.       Селлен удивлённо вскинула бровь.       — Подсматривал, что-ли? Я не ожидала, что у тебя такие склонности.       Девин от души рассмеялся:       — Я рад, что ты больше не переживаешь насчет того, что сотворила, коль скоро к тебе вернулся талант виртуозно упражняться в остроумии….       — И все же? — вопросительно продолжила Селлен, продолжая делать вид, как будто ничего не случилось.       — Больно надо! Все гораздо проще. Я это заметил, когда василиски напали на Лейнделл, — взгляд живого глаза охотника затуманился, словно он вспоминал тот день. — Мы оборонялись. А доспех нашей Повелительницы Элдена был ей не по размеру. И в один момент, после того, как мы отбились от очередной стаи василисков, я заметил, что с её руки сползла перчатка. Тогда-то я все и увидел. Она так торопилась поправить одежду, словно ее больше волновало не то, что нежить вторглась в Лейнделл, а то, что кто-то может увидеть столь неприглядное зрелище. Я хорошо разбираюсь в различных ранениях, ведьма. И то, что я увидел, сразу навело меня на мысль, что это необычные ожоги. А в тот момент, когда слепая прислужница из замка обратилась к ней как «Повелитель безумного пламени», то тут уже все сразу встало на свои места.       Реннала ошеломленно молчала, явно пытаясь понять все сказанное.       — Я был шокирован не меньше вашего, Госпожа Реннала, — продолжил Девин. — Подумать только, Повелительница Элдена, которая должна быть воплощением Золотого Порядка, на самом деле…       — Оливия не выбирала это, — вновь перебила его Селлен, не обращая внимания на недовольное цыканье. — Её такой насильно сделали. Не тебе ли в текущей твоей ситуации, Девин, знать, что высшие существа могут делать со смертными все, что захотят?       Девин равнодушно пожал плечами и прошел мимо Селлен, усаживаясь на край крыши.       — Мне уже все равно, — сказал он, доставая из висящей на поясе сумки ярко-золотую флягу и повертев её в руках. — Да, и правду говорят, что любимое лакомство нежити… Что ж, я думаю, именно отсюда откроется самый лучший вид на великий пожар.       — То, что ты говоришь, может быть произойдет, а может быть и нет, — Реннала потерла виски руками, пытаясь сосредоточиться. — Одно я знаю точно, Годвин не оставит Академию в покое, нам нужно отбросить мертвецов.       — Верно, — кивнул охотник на нежить. — Это была только первая волна. Сил у Принца Смерти достаточно, чтоб призвать еще павших воинов, в особенности тех, кто погиб здесь во время Лиурнийских войн. Но вы все еще можете попрощаться со своими близкими.       Селлен же неотрывно смотрела на Древо Эрд и Лейнделл у его подножия, борясь с мерзким, липким ощущением, что внутрь её сознания что-то пытается проникнуть. Как будто что-то стучало.       Тук-тук-тук-тук.       Она не успеет в Лейнделл при всем своем желании.       Тук-тук-тук-тук-тук-тук.       Селлен закрыла глаза, обращаясь внутренним взором к оставленным ей барьерам в столице. Кто-то изо всех сил пытался их сломать, пока она сражалась с Ренналой. И у нее совсем не осталось магической энергии, чтоб их поддерживать.       Стук превратился в монотонное упорное царапанье. Словно кто-то водил длинным и острым ножом по стеклу.       И тут же с громким звоном магические барьеры в Лейнделле рухнули.