Дракон и венок

В сентябре в Хогвардсе Стефани не появилась. Драко совершенно разучился думать о ней. Ему поручил дело сам Темный Лорд. Он выбрал его. Снова все ждали от него свершения, только на этот раз поддержки было ждать не от кого. Следовало стать серьезнее и выполнить то, что требуется. Малфой словно духовно замерз и бродил по Хогвардсу, засунув холодные руки в карманы, обходя все знакомые и любимые места, чтобы не дать замерзшему в конец разуму оттаять. Он был подобен сжатой пружине, с опаской оглядывался вокруг, опасаясь расспросов от прежних друзей Стефани. Не мог он ничего рассказать и слизеринцам. В суете первых дней никто не побеспокоился о том, куда исчезла Стефани. Но однажды вечером он столкнулся возле библиотеки с Грейнджер. Лицо лохматой зубрилы тут же приняло суровое выражение: – Малфой, где Стефани? Драко попытался обойти ее, но упертая грязнокровка снова перегородила ему путь – Что ты с ней сделал?! Где она? – Если мне не изменяет память, ты злилась на нее, что она была со мной и со своим факультетом. Так зачем тебе что-либо знать? -- бросил Драко и пошел дальше. Но Грейнджер не отставала: – Малфой, ты лжешь! Я найду способ узнать правду! Драко ощутил, что еще мгновение и он сорвется и размозжит навязчивой идиотке голову. Но все же он сдержался и только выдавил сквозь зубы: – Грейнджер, уйди. Мы с ней больше не пара и я ничего о ней не знаю. Это все, что ты хотела услышать? У Грейнджер перехватило дыхание, а затем она крикнула ему в лицо так, что эхо разнеслось по коридору: – Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЕЕ БРОСИЛ! ТОЛЬКО ТЫ МОГ ТАК ПОСТУПИТЬ! ЗА ЧТО ТЫ ТАК С НЕЙ? ОНА НЕ ЗАСЛУЖИВАЕТ ТАКОГО ОБРАЩЕНИЯ! Она словно опалила его пламенем. Драко не знал, что Грейнджер может так кричать. Но ему тут же снова стало все равно. На лице застыла насмешливая маска. Грейнджер ничего не знает о его любви и не чувствует его боль, не знает о беззвучных слезах, которыми плакала его душа, когда он сжигал дорогие ему письма. Драко бросился по коридору прочь. В спальне Слизерина Блейз по одному только взгляду понял, что Малфоя лучше не трогать. Он разогнал болтающих малолеток, тихо объяснился с Крэббом и Гойлом, а потом присел рядом с Драко и протянул ему стакан с водой. Драко молча взял его. Зубы стучали о стекло, его бил болезненный озноб: – Тебе есть что рассказать? – осторожно спросил Забини – Нет, – Драко сглотнул – Может, я могу чем-то помочь? – также ровно и спокойно спросил Забини «Забини, друг, чем ты поможешь… Перельешь полукровке свою чистую кровь? Докажешь, что ее мать была тайной волшебницей? А может за меня справишься с исчезательным шкафом и убьешь директора? А может выпустишь из Азкабана отца?» . На мгновение он поколебался и едва не рассказал ему про Стефани, но потом осознал, что находится в плену своего обмана. Он ведь сказал другу, что родители Стефани чистокровны. И если он признается в обмане, Забини не простит его никогда. Он осознавал, что предстоит объяснение и с остальными слизеринцами-шестикурсниками, которые ощущали нависшую беду, но выспрашивать что-либо боялись. Темным вечером, в середине сентября тайное стало явным. Драко отдыхал после тренировки по квиддичу в гостиной. Однокурсники занимались своими делами и изредка устало переговаривались. В гостиную ворвалась Дафна, осунувшаяся, заплаканная, она бросилась сразу к Драко и заплакала навзрыд. В гостиной поднялась суета и смятение – никто никогда не видел сдержанную Григрасс-старшую рыдающей. Забини несколько раз брызнул ей в лицо водой, чтобы привести в себя, только после этого девушка обрела возможность говорить и достала из кармана брюк скомканное письмо: – Наша Стефани… она пропала… из поместья – Как…пропала? – Нотт поглядел на нее с искренним ужасом в глазах. Блейз замер, а Драко лишился дара речи – Родители... – Дафна сглотнула – Родители предполагают, что это было похищение. Она исчезла из своей комнаты, сама покинуть поместье не могла по причине ухудшения здоровья ... И похититель оставил в ее комнате только записку, где рассказал, что девушка ушла с ним добровольно, чтобы больше не никого обременять, и пообещал дать ей защиту и сохранение жизни… Какое-то время в гостиной стояла глубокая тишина. Тлько Дафна сдавленно рыдала, закрыв рот рукой. Нотт сел рядом с Драко, сжал его запястья и сказал громко и уверенно, так чтобы слышали все: – Малфой, мы найдем ее. Непременно найдем, когда решится исход войны. И всем этим тайнам придет конец! Драко не понял, как после всего этого оказался в женской туалетной комнате на третьем этаже. Что привело его туда? Он присел прямо на пол, не обращая внимание на сырость и неприятный запах и сидел так до тех пор, пока не стало темнеть. Он опоздал… Он слишком долго собирался… Никчемный, пустой слабак. Хотелось выть. – Ты что тут сидишь один в моем туалете? – раздался тонкий плаксивый голос прямо над ним Драко поднял голову. В воздухе над ним зависло приведение девочки в очках. Плакса Миртл. – Привет, – выдохнул Драко – Мне просто нужно… Нужно... Из глаз вырвались струйки горячих слез, он быстро отвернулся и прижал руку к глазам. – Нужно поплакать? – Плакса Миртл опустилась рядом и внезапно обняла слизеринца своими воздушными ручками – Давай поплачем вместе Осенняя мгла заполнила коридоры Хогвардса. Безнадежье и тревога висели в воздухе, подобно мрачным бесчувственным дементорам. Так для Драко Люциуса Малфоя началась война.