Длиннее, чем дорога, простирающаяся впереди

Следующие два дня как в тумане. На следующий день после концерта они покидают Данию и летят в Нидерланды. Они прибывают в аэропорт Схипхол в Амстердаме чуть позже полудня, и их встречают сотни людей в традиционных оранжевых шляпах и с букетами цветов в руках. Все Битлы перегибаются через один из рядов, чтобы посмотреть в окна на толпу. Люди повсюду, за барьерами, на балконах близлежащих домов. Джимми не видит лиц. Солнце слепит. Все вокруг — это море движения и красок. В первый день нет времени осматривать город. Всего лишь короткая пресс-конференция в тесной комнате в здании, название которого он забыл, а затем часовая поездка. Итак, все, что Джимми видит в Амстердаме, — это несколько симпатичных домиков, а потом они уже на шоссе. В отдельных белых фургонах они едут в Хиллегом, городок недалеко от Харлема, в 26 милях от Амстердама. Они появятся там на VARA-TV; Джимми помнит, что Брайан как-то говорил ему об этом, но он не уверен, что именно там будет. Хиллегом невелик, но поля вокруг него красочно цветистые, приятные, прекрасные. Они останавливаются на широкой улице, прямо перед кафе-рестораном «Треслонг», где будут съемки. Их проводят внутрь сквозь толпу людей, которые, конечно же, ждут их. Это высокое здание на углу улицы, с длинными коридорами внутри, большой, но переполненной гримерной и большим главным залом, заполненной микрофонами и камерами. Вокруг бегают люди, похожие на персонал, что-то расставляя и подготавливая. Все четверо переодеваются в гримерке в светло-серые костюмы. Кто-то припудривает им лица, чтобы они не выглядели бледными при свете, и расчесывают им волосы. Душный воздух наполнен шумом и пахнет кофе, дымом и антиперспирантом. — Хорошо, — в какой-то момент громко говорит Брайан. — Сейчас пять вечера, у вас еще есть полчаса, потом мы встречаемся в главном зале, чтобы порепетировать, ясно? Запись начинается в восемь. Не опаздывайте, мальчики, пожалуйста. Все бормочут слова согласия. Кто-то сварил свежий кофе, и Джимми медленно пьет его из пластикового стаканчика, хотя он слишком горячий и обжигает язык. Он не может сосредоточиться ни на одном разговоре вокруг, но когда Джон и Пол встают, чтобы выйти покурить, как и вчера, это привлекает его внимание. Он смотрит на них, когда они выходят из комнаты, о чем-то оживленно разговаривая, идут так близко, что их плечи соприкасаются — уже знакомое зрелище. Странно, что им приходится выходить на улицу, когда они могут просто покурить здесь. Однако больше никто не обращает на это внимания. Джимми не принимает явного решения следовать за ними, во всяком случае, он так не думает. Но он уже одет, его волосы уложены, и он бы просто сидел и ждал. Внезапно он вскакивает на ноги, ставя чашку кофе на ближайший столик. — Мне надо в уборную, — говорит он, ни к кому конкретно не обращаясь. Когда он выходит из гримерки, он замечает, как Джон и Пол исчезают за углом в направлении главного зала. Он тоже быстро идет по коридору. Они действительно выходят на улицу, замечает он, когда снова видит их несколько секунд спустя. Однако они используют боковой выход, и он колеблется возле стеклянной двери в белой раме и оглядывается. В этой части здания не так много людей, какой-то узкий коридор с множеством дверей, и просто какие-то далекие голоса. Никто не замечает его, когда он подходит ближе к стеклянной двери и выглядывает наружу. Она выходит на небольшой переулок. Он затенен окружающими зданиями, но Джимми может разглядеть Джона и Пола в нескольких метрах от себя, прислонившихся к стене. Они все еще разговаривают, теперь оба с сигаретами в руках, выдыхая серебристый дым. Они просто курят, как и говорили. И не делают ничего необычного. Конечно нет. Это он один ведет себя странно. Конечно, он слышал внутренние шутки, он видел непринужденность, фамильярность и легкие прикосновения за последние два с половиной дня, но они близки, они лучшие друзья, они партнеры. Он ведет себя глупо. То, что он увидел в ту первую ночь в Копенгагене, вероятно, было сном, как он и думал все это время. Сейчас это кажется далеким, это просто был странный сон, конечно… Пол внезапно отступает на шаг, и Джон хватает его за запястье и тянет назад, качая головой. Он над чем-то смеется. Джимми хмурится, снова сосредотачивая внимание, хотя он ничего не слышит отсюда и понятия не имеет, о чем они говорят. Пол снова наклоняется к Джону, на этот раз ближе. Он делает еще одну затяжку, затем бросает недокуренную сигарету на землю и тушит ее. Еще с минуту ничего не происходит. Затем Джон тоже бросает сигарету и говорит что-то еще, поднимая руку к лицу Пола, притягивая его еще ближе. В этом движении есть что-то странно нетерпеливое, как будто он ненавидит каждый дюйм между ними. Джимми вдруг замечает, что задерживает дыхание и чувствует легкое головокружение. Ладно, может быть, он ошибался. Он определенно ошибался. Пока он наблюдает, Джон наклоняется вперед и осыпает поцелуями все лицо Пола, заставляя младшего хихикать, или, по крайней мере, так это выглядит. Он снова нерешительно пытается сбежать, но затем руки Джона обхватывают его за талию, снова притягивая ближе, и делает несколько шагов назад, дальше в переулок. Они прислоняются к стене, их тела сливаются воедино, а затем они некоторое время целуются, очень нежно, медленно, ничего торопливого, ничего сексуального в этом сейчас нет. Он видит это даже сквозь расстояние и колеблющиеся тени. Это… романтично. Джимми хочет уйти, но не может, он застыл, как и в первую ночь. Он чувствует пульсацию в виске. Он действительно хочет уйти, но небольшая часть его хочет услышать, о чем они говорят между поцелуями — ему хотелось бы незаметно открыть дверь, чтобы подойти ближе. Он отшатывается при этой мысли, отступает на пару шагов от стеклянной двери, как будто обжигается. Как странно. Как неправильно. Он разворачивается и спешит по коридору обратно в гримерку. Он толкает дверь и проскальзывает внутрь. За время его отсутствия ничего не изменилось. Все по-прежнему стоят или ходят туда-сюда, расставляют вещи, легкие голоса наполняют воздух. Он делает глубокий вдох и поднимает свой стаканчик с кофе с того места, где его оставил, чтобы сделать глоток. Кофе остыл до комнатной температуры и по какой-то причине стал более горьким на вкус, чем прежде. Он снова отставляет его. Кто-то спрашивает Джимми, готов ли он, и он кивает. Ровно в 17:30 все собираются в главном зале, чтобы все проверить, к радости Брайана. Джимми стоит рядом с Джорджем, который бросает ему быструю улыбку. Джон и Пол находятся в нескольких метрах от него, и он не знает почему, но это радует его. Он заставляет себя не смотреть на них. Теперь он на сто процентов уверен, что это реально, чем бы это ни было. Он не знает, что с этим делать, что думать. А надо ли что-то делать? Он моргает, его мысли прерывает Брайан, который что-то говорит, ходит взад-вперед, размахивая руками. Свет слепит Джимми глаза, и ему с трудом удается запомнить порядок песен. — «She Loves You» идет раньше, чем «Money Can’t Buy Me Love», помните, мы изменили порядок. Все они будут студийными версиями — вам просто нужно будет играть под фонограмму. Однако ваши микрофоны включены, так что вы можете подпевать, если хотите, — объясняет Брайан. Остальные трое выглядят раздраженными, но Джимми просто кивает. В первой части они будут отвечать на вопросы, во второй — исполнять песни, а после окончания, смогут вернуться в отель. Он знает, что может это сделать, но уже чувствует себя измотанным. Его конечности странно тяжелы, как будто к ним прикреплены гири, но его разум полон мелькающих вопросов. Легкое головокружение все еще ощущается, но он пока пытается игнорировать его, все это. За несколько минут до восьми они должны сесть за своего рода барную стойку напротив интервьюера, вроде как во время пресс-конференций. Камеры пишут, и свет кажется еще ярче. В кафе-ресторан пускают сто пятьдесят человек в качестве публики. Они сидят полукругом вокруг них, на небольшой трибуне, которую кто-то соорудил здесь в срочном порядке. Другой интервьюер находится среди зрителей, принимая их вопросы. Джимми смотрит по сторонам, в то время как черноволосая девушка задает первый вопрос, и интервьюер перед ними переводит его. Джон, сидящий рядом с Джимми, немного наклоняется вперед и отвечает. Большинство людей в зале ярко одеты, большинство из них блондины, большинство из них сияют. Парней тоже много, почти столько же, сколько и девушек, что должно быть необычно, думает Джимми. Джон говорит что-то о своей жене, и Джимми бросает быстрый взгляд в его сторону. По какой-то причине он удивляется, хотя и раньше знал, что этот парень женат; он как-то прочитал об этом в статье. Он даже знает ее имя, Синтия. Так почему… — Тебе трудно взять на себя роль Ринго? — переводит их интервьюер следующий вопрос, не давая Джимми погрузиться в свои мысли. Его зовут Беренд Будевейн, у него широкая улыбка, блестящие белые зубы и сильный голландский акцент. Джимми быстро улыбается в ответ. — Нет, не совсем, — отвечает он легким тоном, надеясь, что очевидно, что он шутит. — Нет, но на самом деле, я никогда не смогу компенсировать то, что представляет собой Ринго. После этого к нему не возникает прямых вопросов, и он может больше не напрягаться. Им задают скучные вопросы, например, какой вид спорта им нравится или что означает название группы. Джон объясняет, как сочетаются «бит» и «битл», таким тоном, который наводит на мысль, что он делал это уже сотни раз. В том, как он опускает один уголок рта, чувствуется раздражение и намек на скуку. Черты его лица на свету выглядят еще резче. Пол подталкивает их колени друг к другу. — Kever, — переводит Джордж, что, кажется, безмерно радует публику. Джимми смотрит на младшего парня и заставляет себя смеяться вместе со всеми, хотя и не может понять, что смешного в том, что Джордж знает голландское слово. Вскоре после этого интервьюер объявляет, что пришло время для выступления. Зрители снова начинают восторженно аплодировать. Они встают из-за стола и подходят к небольшой деревянной сцене, всего в нескольких футах над полом. Джимми подходит к ударной установке и садится за нее, наслаждаясь чувством безопасности, которое она ему дает. Они начинают играть песни из сет-листа — или делают вид, что играют. Джимми быстро двигает барабанными палочками в такт мелодии, сохраняя темп песни. Благодаря записи легче смотреть по сторонам. Как всегда, раздаются крики, люди машут руками, встают, чтобы потанцевать. Во время «Long Tall Sally» некоторые люди из зала даже выходят на сцену, чтобы потанцевать между ними, в основном парни. Хотя есть и несколько девушек, которые вертятся под мышками парней, их юбки развеваются. Кажется, им весело, и атмосфера отличная, но Джимми видит по выражению лица Брайана, что это не было запланировано. Во время «She Loves You» на сцену выходит еще больше людей, и становится тесно. Однако Джимми продолжает притворяться, чувствуя, как на верхней губе и на лбу выступает пот. Когда они начинают «Money Can't Buy Me Love», кажется, что все зрители поднялись на слишком маленькую сцену, и они полностью окружены. В груди странная тяжесть, в горле ком. Это напоминает ему клаустрофобию, которую он испытал, пробираясь сквозь толпу после пресс-конференции в Копенгагене. Джимми продолжает двигать палочками, в то время как его глаза ищут остальных, чтобы посмотреть, как они справляются. Их трудно найти среди всех этих людей; Мэл, Нил и Дерек сейчас тоже на сцене, очевидно, пытаясь очистить ее. Однако эта попытка тщетна — царит полный хаос. Никто не обращает на них внимания, никто не перестает танцевать и петь под музыку, льющуюся из динамиков. Глаза Джимми наконец находят Джона, чьи каштановые волосы легче всего разглядеть. Парень полностью прекратил притворяться и протиснулся к Полу и Джорджу, стоящим у другого микрофона. Они разговаривают друг с другом? Джимми не может сказать. На секунду он теряет их из виду из-за двух девушек, проносящихся мимо, а когда он снова их видит, Джон внезапно встает перед каким-то голландцем и с силой толкает его. Парень, спотыкаясь, отступает на несколько шагов, натыкаясь на девушку. Движения Джимми сбиваются; он не уверен, что произошло, он ничего не видел. Как неприятно. Мэл, Нил и Дерек, в свою очередь, вероятно, видели, что произошло, и они, похоже, понимают, что ситуация обостряется еще больше. Драка — это последнее, что им нужно, поэтому они, похоже, решили, что будет разумнее убрать со сцены «Битлз», а не всех этих людей. Нил хватает Джона за локоть и тянет его прочь, а остальные быстро следуют за ним. Мэл раз оборачивается, чтобы посмотреть на ударную установку, вероятно, чтобы узнать, не нужна ли Джимми помощь. Джимми качает головой, слегка пожимая плечами и улыбаясь. Он единственный, кто может остаться, вроде как в безопасности за своей барабанной установкой, убежденный теперь, что ему ничего не угрожает по-настоящему. Поэтому он продолжает притворяться, его движения кажутся автоматическими. Музыка и смех людей заполняют каждый уголок зала, пот капает с его лба, а затем все заканчивается. В ту ночь он спит как младенец. К счастью, у них два отдельных номера в маленьком отеле в Хиллегоме. Это всего на одну ночь, на следующий день они поедут обратно в Амстердам. Джимми не уверен в расписании на следующий день, но он уверен, что Брайан объяснит им его завтра за завтраком. Джордж бросается на одну из кроватей, как только они входят в их комнату. Он стонет о том, как он устал и что им придется выключить свет пораньше. Джимми соглашается, чувствуя облегчение по этому поводу. С Джорджем удобно и легко. Джимми смотрит на него. Он недолго думает о том, чтобы спросить его, что произошло на сцене между Джоном и тем парнем, но решает, что это тоже может подождать до завтрака. Он садится на свою кровать и медленно снимает ботинки. Затем ослабляет галстук, пытаясь вспомнить, куда он положил свою пижаму. Через несколько минут Джордж исчезает в ванной, чтобы принять душ. Джимми вздыхает, глядя в окно отеля, на огни маленького города по ту сторону. Они светятся мягко, тепло, с оранжевым оттенком. Вскоре его глаза начинают тяжелеть, и он быстро ищет свою пижаму, чтобы надеть ее и забраться под тонкое одеяло. Его подушка пахнет хлопком и мылом. Он слышит, как в ванной шумит душ. Ему интересно, что сейчас делают Джон и Пол. За окном, над теплыми городскими огнями, сияют звезды. Он не замечал их раньше, сам не зная почему. Они похожи на булавочные головки, холодные, белые и далекие, как алкоголь и эмалированные подносы.