Длиннее, чем дорога, простирающаяся впереди

Выступление в театре Принцессы, безусловно, самое любимое у Джимми. Азиаты, должно быть, более вежливы, или менее эмоциональны, что ли, потому что крики не такие громкие, как обычно, на самом деле их вообще немного. Просто громкие аплодисменты между песнями, всякий раз, когда они кланяются. Они реально могут себя слышать. Это потрясающе, и им очень весело на сцене, в огромном зале, где великолепная акустика и огни сцены отражаются в их глазах. После у всех хорошее настроение. Они переодеваются в гримерке, снимают костюмы, надевают более простую, но все равно модную одежду, все черное. Они пока не собираются возвращаться в отель — в огромном здании, прямо напротив центра вечеринок и их отеля, проходит афтепати. Джимми едет туда в одной машине с Джоном, что заставило бы его нервничать в любой другой день, но сегодня все по-другому. Джон тоже в хорошем настроении, как и все остальные, щедр на остроумие и шутки. Он откидывается на спинку сиденья, его волосы в тусклом свете кажутся бронзовыми. Он один из самых интересных людей, которых Джимми когда-либо встречал. За окном мелькает ночная жизнь Гонконга. Они разговаривают уже больше пятнадцати минут, и то, что Джон так долго уделяет ему внимание, придает сил, хотя Джимми не может объяснить почему. Они коротко поговорили о концерте, прежде чем Джон настоял на перечислении вещей, которые им нравятся, например, игры. Джимми пытается быть креативным, но все, что он пока может придумать, только песни с соло на барабанах, запах задутых свечей и ананасовый сидр… — Тебе не может нравиться ананасовый сидр, это преступление, — говорит Джон с пренебрежительным фырканьем, которое немедленно заставляет Джимми пересмотреть все свои жизненные принципы. — Ладно, э-э, забавные вещи, — неуверенно говорит Джимми. Джон снова фыркает, на этот раз веселясь. — Красивые вещи, — говорит он с насмешливой ноткой в голосе, хотя под этим он, вероятно, имеет в виду искусство, которое изучал, и сложную поэзию, которую любит читать, мерцание сигареты в темноте, звук его акустической гитары и лицо Пола. — Да, красивые вещи, — повторяет Джимми медленно, более серьезно, не совсем уверенный, что он имеет в виду под этим. Может быть, Дейзи, ее блестящие волосы, архитектура храмов здесь, в Гонконге, и то, как они готовят китайскую еду, и огни города, такие непохожие на родные. Он не может не задуматься, каково это будет вернуться, снова быть в окружении нормальных вещей, нормальных, скучных людей. Эта мысль немного пугает. — И макать картошку фри в молочные коктейли. Джон в самом деле смеется над этим, и Джимми чувствует себя немного гордым. — Пол так делает. — Да? — Его взгляд блуждает по окну и ночи за ним. Он сглатывает раз, другой, пытается говорить уверенно. — Так, как долго это продолжается? Я имею в виду то, что происходит между тобой и Полом? Джон какое-то время молчит, сдвинув брови, теперь он более серьезный. — Долго, — неопределенно говорит он. — Как давно вы знаете друг друга? Джону не нужно думать об этом. — Семь лет в следующем месяце. Джимми моргает, не понимая, почему он удивлен. — О… Эм. Но разве ты… разве ты не женат? Он упирается языком в зубы и пытается вспомнить, что читал в одной из статей, что слышал четыре дня назад в Хиллегоме, когда Джон отвечал на вопросы интервью. Ее имя, больше ничего. — Син, да. — Теперь в уголках рта Джона появляется почти насмешливая улыбка. Он щелкает зажигалкой, открывая и закрывая ее. — По-моему, мы женаты уже почти два года. Она вернулась в Лондон с нашим сыном, перекрашивает дом или что-то в этом роде. Он закатывает глаза, но все еще улыбается. Он говорит о ней с мягкой снисходительностью, как будто она умный, но своенравный ребенок, которому нужно потакать. Джимми хочет знать, как она выглядит, хотя и не знает почему. Он хочет знать, любит ли ее Джон. — Ты любишь ее? — спрашивает он вслух, не особо желая этого. Джон поджимает губы. Он щелкает зажигалкой в последний раз. — Она мне нравится, — говорит он, и на этом разговор заканчивается. Вскоре они подъезжают к зданию, состоящему из окон, тонкого и высокого, тянущегося к темным облакам. Их ведут в вестибюль, где их уже ждут Нил, Джордж и Пол. Они поднимаются на одном из лифтов на самый верхний этаж. Джимми прислоняется спиной к светло-серой стене рядом с Джорджем, наблюдая за движением цифр над дверями. 9, 10, 11, 12. Через несколько секунд Джон протягивает руку, чтобы провести пальцами по талии Пола, как будто он совершенно не в состоянии оторвать от него руки. И на мгновение Джимми задумывается о клубе, о том, как Пол прислонился к нему спиной, когда он поднимал его с дивана. То, как ощущалась его тонкая талия под пальцами Джимми. Воспоминание забивает ему горло, как волосы канализацию. Хуже всего то, что он не может понять, почему, что с ним не так. Через полминуты они добираются до верхнего этажа. Пол наклоняется вперед, чтобы поцеловать Джона в щеку, задерживаясь на секунду. Джордж не выглядит удивленным, просто закатывает глаза к потолку. Вот Нил действительно выглядит удивленным, бросая быстрый взгляд на Джимми, чтобы оценить его реакцию. Джимми лишь пожимает плечами, слегка улыбаясь. Нил приподнимает бровь, прежде чем снова посмотреть на Джона и Пола. — Вам двоим лучше вести себя прилично на вечеринке, — тихо бормочет он. Двадцать секунд спустя дверь плавно открывается. Верхний этаж состоит из множества небольших комнат, соединенных друг с другом и окруженных стеклянными перегородками. Они наполнены музыкой, людьми в модной одежде, баром, несколькими диванами, смехом и странным запахом сахара и дыма. В самой большой комнате находятся стеклянные двери, ведущие наружу на длинный балкон. Их почти сразу узнают и втягивают в различные разговоры об их музыке. Все хотят пожать им руки, предложить им выпить. Например, крошечные красные шоты со вкусом вишни и кока-колы, которые передают по кругу. Смех наполняет воздух, как мыльные пузыри. Через некоторое время Джимми теряет остальных. Он ходит по переполненным комнатам, пока не возвращается в самую большую, где несколько человек на диванах передают друг другу косяк. Они машут ему, спрашивают, не хочет ли он сесть, может быть, потому, что он выглядит немного потерянным. Он садится и делает несколько затяжек, глубоко вдыхая. Ему удается не закашляться. Прошло много времени с тех пор, как он курил в последний раз, и косяк сразу ударяет ему в голову, кружась вместе с вишневыми шотами. Он опрокидывает еще один, вытирая подбородок. Он двигает головой в такт музыке. Немного флиртует с симпатичной девушкой в розовом платье, сидящей напротив него. Ее темные волосы заплетены в косу, она звонко смеется. Ее зовут Джиа, и он идет с ней в бар, покупает ей коктейль и рассказывает об их концерте, прежде чем наконец решает поискать остальных. Кажется, что все движется немного медленнее, чем обычно. Музыка мягкая, какая-то плавная джазовая песня, которую он не знает, и воздух тоже, как будто он может прикоснуться к нему. Оглядываясь назад, возможно, ему не стоило делать так много затяжек от того косяка. Но это приятное ощущение. Сейчас он чувствует себя хорошо, ему это нравится. Это отличается от того, что было вчера, когда он был пьяным, хихикающим и громким. Он чувствует, что находится в гармонии со вселенной. Ему кажется, что он находится в нескольких световых годах от дома. В какой-то момент он выходит через стеклянные двери на длинный балкон. Воздух касается его, как теплые кончики пальцев, и имеет вкус жженого сахара. Огни города похожи на море светлячков. Звезды над головой создают закрученные формы на черном фоне вселенной. Мир кажется ему другим, большим и полным возможностей. Он обнаруживает Пола здесь, снаружи на балконе. Вокруг нет других людей, кроме пары девушек с другой стороны, поглощенных глубоким разговором. Одна кажется расстроенной, плачет из-за чего-то. Другая гладит ее по волосам. Джимми бросает на них быстрый взгляд, прежде чем подойти к Полу. Младший парень как раз докуривает сигарету, роняет мерцающий окурок на пол и тушит его. Он стоит, прислонившись к перилам, его пиджак распахнут, слегка развевается на ветру, галстук ослаблен. Он навеселе, его улыбка свободная и милая, но он не так уж пьян, как прошлой ночью. — Ты тоже всех потерял? — спрашивает его Джимми. — Все эти здания здесь, в Китае, словно секретные лабиринты. Пол кивает и хихикает, и Джимми, спотыкаясь, машинально подходит ближе, чтобы услышать этот звук. Он хватается за перила, холодящие его пальцы. У него странное, внезапное ощущение, что он находится в сцене фильма. — Я видел Нила несколько минут назад, он хотел, чтобы сменили песню на Tutty Frutty, — говорит Пол. Джимми кивает, но на самом деле не слушает. Зеленые пятна в темноте глаз Пола похожи на крошечные созвездия. Джимми смотрит на них, и он так высоко, Господи, высоко, как воздушный змей. Пол моргает, и цвет его глаз меняется, как в калейдоскопе. — Эм, Джимми? — спрашивает он. Он слегка морщит нос, и это, должно быть, травка, или сочетание травки и алкоголя, или чистое безумие, потому что в эту секунду Джимми наклоняется, чтобы прижаться губами к губам Пола. Они выглядят как лепестки, такими они и ощущаются, мягкими и влажными, но прежде чем он успевает их попробовать, Пол издает звук, похожий на протест, и откидывает голову назад, чтобы создать между ними дистанцию. И это нечестно, так просто не пойдет… он должен попробовать, хотя бы раз. Джимми делает еще шаг ближе, обхватывает лицо Пола ладонями и притягивает его к себе. — Что ты… прекрати, — говорит Пол, но слова даже не успевают задержаться в мозгу Джимми, прежде чем он проглатывает их своим ртом. Губы младшего парня все еще приоткрыты, так что их языки неожиданно встречаются. Острая дрожь пробегает по спине Джимми. Все горячее, пульсирующее, со вкусом мяты. Он прижимает язык к зубам Пола. Все кажется сюрреалистичным, иллюзорным, как будто он в каком-то трансе. Резкая боль в щеке заставляет его очнуться. Пол вырывается из его хватки, и Джимми прижимает руку к щеке, сбитый с толку и испытывающий головокружение. — Какого хрена? — говорит Пол, опуская левую руку к боку. Он дрожит, его темные глаза огромные и злые. — Какого хрена? — Я… — Джимми ошарашенно моргает, пытаясь разогнать туман в голове. Он не узнает свой собственный голос. — О-о, боже мой, я… я не знаю, что… — Хватит, — шипит Пол и делает еще один шаг назад. Его гнев — полная противоположность взрывному, вспыльчивому характеру Джона, смутно думает Джимми. Пол выглядит холодным как лед, его голос жесткий, но тихий, чужой. Его губы красные и опухшие. — Просто не верю, что ты это сделал. — Я… Пол, я не думал… И в этом проблема, не так ли? Он не думал, он напился и накурился, и он знает, что это плохое сочетание для него, но он пришел сюда, как идиот, и он поцеловал Пола против его воли, и о боже… Слова срываются с его губ прежде, чем он успевает остановить себя. — Пожалуйста, не говори Джону. Наступает тишина. Пол стискивает зубы, мускул на его челюсти дергается. — Это то, что тебя беспокоит? — Э-э, да? Но не только… это не единственное, что… — Ты гребаный мудак, ты в курсе? — Пожалуйста, я… — У нас с Джоном нет секретов. И он даже не говорит это как угрозу или предупреждение, это просто факт. Джимми судорожно сглатывает. Он все еще чувствует вкус мяты, как будто он высосал аромат прямо с языка Пола. Он вполне может улететь домой сегодня вечером. И вполне может начинать копать себе могилу. — Пол… Но Пол просто разворачивается и уходит обратно внутрь, не оглядываясь. Джимми смотрит ему вслед, чувствуя себя так, словно его только что ударили в живот. Внезапно он становится совершенно трезвым. — Мне так жаль, — он наконец находит нужные слова, шепчет их, но слишком поздно. Он чувствует, как его сердце стучит в висках, как маленький молоточек. Он бы все отдал, чтобы повернуть время вспять. Внезапно он о чем-то вспоминает и быстро оборачивается к двум девушкам, стоящим в нескольких метрах от него. Они по-прежнему сосредоточенно разговаривают, не похоже, чтобы они что-то заметили. Боже, что, если кто-то что-то заметил и своей глупостью он подверг Пола опасности? Но на балконе по-прежнему нет других людей, нет камер, нет зданий поблизости той же высоты, что это. Наконец он переводит взгляд на стеклянную перегородку, находя утешение в том, что, хотя заглянуть внутрь легко, выглянуть наружу почти невозможно, поскольку все огни отражаются в ней, превращая ее в блестящее зеркало. Он глубоко вдыхает, какое-то время наблюдая за вечеринкой по ту сторону. Это похоже на другой мир, частью которого он больше не является.