Длиннее, чем дорога, простирающаяся впереди

Словно во сне Джимми возвращается внутрь. Громкая музыка вечеринки накатывает на него, как прилив. Он находит Джию, девушку, с которой флиртовал ранее, все еще сидящей у барной стойки. Ее заплетенные в косу черные волосы переброшены через маленькое плечо. Она улыбается ему, и он покупает ей еще выпить, его рука внезапно оказывается на ее лопатке, затем на талии. Он толком не понимает что происходит, но через несколько минут они вместе покидают вечеринку. Он спрашивает, не хочет ли она пойти с ним в отель, и она кивает и улыбается ему в щеку. Они начинают целоваться в лифте, и она цепляется за его руку, пока они, спотыкаясь, идут по коридору в его номер. Джимми очень рад, что на этот раз это одноместный номер. Джиа стягивает свое блестящее платье, и он тоже выскальзывает из костюма, его движения странно механические. Она улыбается и тянет его за собой в постель. Он пытается сосредоточиться на ней, на ее теплой, бледной коже, на изгибах ее тела, но у него не очень получается. Ему удается натянуть презерватив и медленно войти в нее, пока она откидывает голову назад, но его мысли не прекращают кружиться. Все по-прежнему в тумане. Он пытается закрыть глаза. Он пытается думать о своей девушке Дейзи, ее голосе, о том, как она смотрит на него снизу вверх, когда вот так лежит под ним. Но вина хуже удовольствия, и он быстро выбрасывает ее из головы. — Тебе нравится? — спрашивает он Джию и открывает глаза, чтобы увидеть, как она кивает. Его правая рука лежит на ее бедре, притягивая ее ближе. Его дыхание становится слишком быстрым. Он смотрит на нее, продолжая двигаться, его разум внезапно пустеет. Он понятия не имеет, что он делает, зачем он это делает. Поцелуй с Полом внезапно всплывает в его сознании, застает его врасплох. Волосы цвета чернил, глаза, похожие на калейдоскоп. Жар и вкус мяты полностью заполняют его рот при воспоминании. Джимми резко отстраняется от девушки. Он чувствует себя подавленным и у него кружится голова. — Ты должна уйти, — запинаясь, произносит он. Он не узнает свой голос. Она смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Что? — Ты должна уйти, — снова говорит он, его голос становится громче, он отстраняется от нее и садится. Внезапно он злится. На нее, на Пола, на себя. — Прямо сейчас. Ты что, оглохла? Она вздрагивает, когда он хватает ее за руку и тянет наверх, заставляя встать с кровати. Она разок оступается, прежде чем устоять на ногах. Она все еще смотрит на него, смущенная, может быть, испуганная, но, кажется, понимает, что он серьезен. Быстро схватив свое платье и туфли, она выбегает из комнаты. Тишина, которую она оставляет после себя, странно громкая. Он зарывается лицом в подушку и пытается вздохнуть. Воздух спертый, удушливый. Он лежит так целую вечность, слегка дрожа. Пытается заснуть, но просто не может. Это невозможно. Он считает до ста, потом сдается. Он чувствует себя виноватым, его тошнит. Он должен с кем-то поговорить. Он встает и надевает свою одежду, джинсы и футболку. У него дрожат руки. Он сжимает их в кулаки, затем хватает свой ключ и выходит из номера. Пересекает коридор и стучит в дверь комнаты Джорджа — он не знает, что еще делать. Он надеется, что младший уже вернулся. Тот как раз переодевается ко сну, когда открывает дверь. — Привет, — говорит Джордж, натягивая через голову белую футболку, его каштановые волосы растрепаны. Похоже, он удивлен. — Что ты здесь делаешь? Повеселился на вечеринке? Джимми заходит в комнату, закрывая дверь. Он судорожно сглатывает. — Я, да… Ты видел Джона или Пола перед тем, как уйти? — Нет, я потерял их после второго часа или около того — с тех пор их не видел. Ни тебя, ни Нила. Честно говоря, мы с Дереком просто большую часть времени провели в баре. А почему спрашиваешь? — Я… кое–что случилось. Я кое-что сделал, я… Джордж приподнимает одну из своих густых бровей, на его лице смесь любопытства, подозрения и беспокойства. — Что ты сделал? — Я поцеловал Пола. В губы. Джордж пару раз моргает. — Повтори? — Я… я не знаю, почему я это сделал, честно. Я просто… Я просто сделал это… — Когда? Где? — На вечеринке. Снаружи, на балконе. Джордж выглядит более растерянным, чем когда-либо. — Вас кто-нибудь видел? — Нет. — Ты уверен? Джимми, ты не можешь… Что, если бы кто-нибудь увидел вас? Что, если бы кто-нибудь вызвал полицию? — Тебя только это беспокоит? — Да, — говорит Джордж, постепенно начиная злиться. — Но это не то, из-за чего Джон будет злиться, так что на твоем месте я бы сейчас не был так спокоен. — Я не спокоен. Совсем нет, — говорит Джимми, качая головой. — Я напуган до смерти. Дышать не могу. — Ну а что сделал Пол? — Он дал мне пощечину. Джордж фыркает. — Что ж, ладно. Почему ты это сделал? Джимми сглатывает. — Я не знаю. — Ты не знаешь, — медленно повторяет Джордж. — Ясно. Ты что, гомик? По-твоему он красавчик? — Я… нет. То есть, да, он красивый, но я не… — Ну ясно. — Джордж закатывает глаза к потолку. — Поверить не могу. Сначала Джон и Пол, потом Брайан, а теперь ты. Это что, какая-то шутка? Почему все вдруг… — Я не педик, — огрызается Джимми, чувствуя жар и холод одновременно. Он вспотел. Может быть, у него жар, может быть, он заболевает. Наверняка так и есть. Джордж равнодушно смотрит на него. — Тебе понравилось? Ты хочешь сделать это снова? — Я… я… — Комната расплывается вокруг него. Он больше не может думать о губах Пола, ни о чем из этого, он не может. Может быть, с ним что-то не так, о чем он никогда раньше не задумывался, никогда не замечал. Паника нарастает в нем как прилив. — Ты чего? Что с тобой? — Джордж моргает. — У тебя сейчас экзистенциальный кризис? Ты не можешь дышать? — Нет. Нет, я не… Мне просто нужно подышать свежим воздухом, — выдыхает он. — Ясно. Ладно, Джимми, успокойся. Все будет хорошо. Просто выйди ненадолго на балкон, — говорит Джордж уже немного мягче. Джимми кивает и медленно подходит к стеклянным дверям. Он выходит на балкон, хватаясь за перила и хватая ртом воздух. Шум уличного движения, музыка и далекие голоса достигают его ушей. Он пытается успокоиться, но не может. Все слишком реально, слишком остро, слишком ошеломляюще. Его все еще тошнит. Кажется, его может вырвать. Он заходит обратно, поворачиваясь к ванной. — Я… Джордж, стоящий теперь у красного дивана, кивает. — Не торопись. Джимми брызгает в лицо холодной водой, разворачивает неиспользованную зубную щетку и долго чистит зубы, закрыв глаза. Он видит движущиеся тела перед собой, мерцающий кончик косяка. Он чувствует вкус пота и дыма в воздухе. Он видит Пола, прислонившегося к перилам балкона. Видит хмурое выражение на его красивом лице, припухшие губы, гнев, ледяной и острый. Он съеживается от этого образа. Дурак, дурак, дурак. Дверь в ванную слегка приоткрыта, и Джимми внезапно слышит голоса в комнате. Он быстро открывает глаза и полощет рот. Вода на его трясущихся руках кажется еще холоднее. Он слышит, как Джордж что-то успокаивающе говорит. Это не может быть ничем хорошим. Джимми выходит из ванной, вытирая мокрые руки о футболку, но едва успевает поднять голову и оглядеться, как кто-то резко хватает его за ворот и прижимает спиной к стене. Это вышибает из него дух, и он задыхается, растерянно моргая. Конечно же, это Джон, его руки вцепились в одежду Джимми, его лицо всего в нескольких дюймах от него, его глаза темные и яростные. — Джон, я… — Заткнись на хрен. Джимми издает странный звук в глубине горла, прежде чем громко сглотнуть и кивнуть. Хватка Джона болезненно сжимается. — Что, блядь, за игру ты затеял? Джордж делает шаг ближе; Джимми видит это боковым зрением. — Эй, Джон, успокойся немного, ладно? Он уже погано себя чувствует… — Мне насрать, — шипит Джон, но он еще не ударил его, так что это должно что-то значить. — Слышишь меня? Мне насрать на тебя. Я просто хочу сказать, что в следующий раз, когда ты прикоснешься к Полу, и ему это будет неприятно, я переломаю тебе обе руки, ты понял? Джимми открывает рот и закрывает его. Он снова начинает дрожать. Он не понимает. Джон отрывает его от стены и с силой ударяет его об нее спиной. — Ты понял? — Да. — Джимми стискивает зубы. — Да, мне жаль, я… — Мне плевать. Ты извинился перед ним? — Я… я хотел, но он ушел… — Тогда ты извинишься, — говорит Джон и еще крепче сжимает его, когда Джимми бросает взгляд через его плечо. Кроме них троих в комнате больше никого нет. — Не сегодня. Прямо сейчас он не хочет тебя видеть. Мышца дергается на челюсти Джона, и его глаза кажутся почти черными. Джимми никогда не видел никого настолько злым. — Когда он говорит «остановись», ты, блядь, останавливаешься. Джимми снова сглатывает и кивает. — Я знаю. Боже, я знаю. Я не понимаю, что… Джон резко отпускает его, и он чуть не падает. Он чувствует головокружение, вину, невероятную усталость. У него болят лопатки. — Не разговаривай со мной следующие три дня, — выплевывает Джон, прежде чем развернуться и выйти из комнаты, не оглядываясь. Джимми чувствует себя полным дерьмом, однако на лице Джорджа отразилось явное облегчение, как будто он ожидал чего-то худшего. Он даже слегка улыбается, когда Джимми ловит его взгляд. — Видишь? — говорит он так, как будто это должно успокаивать. Он кладет руку Джимми на плечо. — Все будет хорошо.