Длиннее, чем дорога, простирающаяся впереди

Когда они прибывают в Сидней, идет дождь. Небо холодное и тяжелое, скользкое и серое. Джимми чувствует, как двадцатичасовой перелет отдается в его костях тупой болью. Его суставы хрустят, когда он встает со своего места, и он морщится. Большой автомобиль забирает их из аэропорта и везет прямо в отель, высокое белое здание. Кажется, их ждут сотни людей, но они едва могут разглядеть их сквозь завесу дождя. На мгновение Джимми представляет, как открывает дверь машины и выходит наружу, исчезая в воде — как будто плачешь всем телом. Он отводит взгляд от неба и потирает виски. Джордж сидит рядом с ним, покачивая ногой. Джон и Пол стоят напротив них, их одежда немного помята после долгого перелета, их колени прижаты друг к другу. Они оба смотрят в противоположное окно, на этот раз молча. Ни один из них не разговаривал с ним после Инцидента. Во время их последнего утра в Гонконге Джон пару раз встречался с ним взглядом во время завтрака, и каждый раз его глаза сужались, темные и искрящиеся гневом, и если бы взгляды могли убивать… Джимми каждый раз быстро отворачивался. Пол же вообще на него не смотрел, полностью игнорировал его, как будто его просто не существовало. Как будто он даже не заметил Джимми, сидящего с ними за столом. На его лице была улыбка, и он все время болтал с Брайаном и Нилом. Теперь взгляд Джимми скользит по лицу Пола. Его кожа бледная, если не считать розового румянца на щеках, и он слегка наклоняется вперед, как будто пытается что-то разглядеть сквозь пелену дождя. Непонятное чувство появляется в его груди. Странно, какими темными выглядят его глаза в этом сером свете, такие непохожие на ярко-карие в мерцающих огнях клуба или светящиеся зеленые пятна в лунном свете снаружи на балконе… Он понимает, что пялится, только когда это понимает Джон, поворачивая голову и ловя взгляд Джимми. Выражение лица Джона не меняется, но все его лицо застывает, как маска. Джимми краснеет, от вины или смущения, он не уверен. Он чувствует себя взволнованным и не знает, что с собой делать, и когда его взгляд возвращается к Полу, это происходит случайно, он не ожидает, что Джон сильно ударит его по голени. Ой. Джимми хмыкает и быстро отводит взгляд, его сердцебиение громко отдается в ушах. Он сильнее вжимается в свое сидение, резко прикусывая язык. Джордж издает странный кашляющий звук рядом с ним, который звучит подозрительно, как будто он маскирует смех. Автомобиль пробирается сквозь толпу фанатов невероятно медленно. Джимми не смотрит ни на кого из них и не разговаривает с ними в течение следующих минут и держится особняком — так было на протяжении всего полета. Это продолжается, когда они наконец заходят в отель, несколько черных зонтиков защищают их от дождя. Высоко над городом, на 26-м этаже, им предоставлен большой люкс с гостиной и двумя двухместными номерами, и, к счастью, он делит его с Джорджем. Вероятно, это не совпадение. У них есть время распаковать свои чемоданы и немного отдохнуть. — Слава богу, — бормочет Джимми, когда дверь за ними закрывается. Шторы перед большим окном задернуты, но он все еще слышит шум дождя. Он бесцеремонно бросает свой чемодан рядом с кроватью. Выпивает немного воды и скидывает ботинки, но ни на что другое у него нет сил. Он так устал, что засыпает, как только его голова касается подушки. Он не видит снов. По крайне мере, он так не думает. Когда Джордж будит его, проходит всего два часа. Комната тускло освещена и пахнет пылью и апельсинами. Джимми чувствует себя таким же уставшим, как и раньше. — Нам нужно спускаться вниз, — почти извиняясь, говорит ему Джордж, его густые брови сдвинуты вместе. Джимми просто кивает. Они спускаются на маленьком лифте в вестибюль, где уже ждут остальные. Брайан улыбается и начинает им что-то объяснять. Джимми пытается сосредоточиться на его голосе. Брайан говорит, что они вообще не могут выйти на улицу в этот вечер из-за фанатов — их даже больше, чем они ожидали, и недостаточно охраны. В конце концов, «Битлз» впервые в Австралии. У них будет несколько коротких интервью и фотосессия в выделенной части отеля. Все они стонут и немного жалуются, но в конце концов соглашаются. Они переодеваются в черные костюмы, и их лица освещаются, а Джимми моргает от яркого света и пытается полностью сосредоточиться на вопросах интервью и камере, чтобы не думать ни о чем другом. По большей части это работает, хотя позже он не смог сказать, о чем были вопросы. Джон и Пол по-прежнему отстранены от него. И это нормально, решает он. Он не заслуживает их внимания. А вот Джордж ведет себя с ним вполне нормально — все произошедшее, кажется, больше не имеет для него большого значения, если вообще когда-либо имело. Во время их короткого обеденного перерыва он крадет картошку с тарелки Джимми и громко жует ее. Увидев приподнятую бровь Джимми, он закатывает глаза. — Мой фри — мой, — медленно говорит он, — и твой фри тоже мой. Когда ты запомнишь? Джимми улыбается. Здесь тоже есть вино, много вина, и сигаретный дым, вьющийся в воздухе, и громкие дружелюбные голоса с австралийским акцентом. Прямо перед тем, как они закончили и им разрешили подняться наверх, Брайан задерживает их снова. Он чем-то взволнован, его руки слегка приподняты, волосы стоят дыбом на затылке. — Что еще? — спрашивает Джон с ноткой раздражения в голосе. — Хорошие новости, — успокаивающе говорит Брайан с улыбкой на лице. — Ринго завтра выпишут из больницы. Ох. Новости требуется несколько секунд на осмысление, затем воздух наполняется волнением, внезапно становится легче. На лицах парней расплылись ухмылки. — Правда? — спрашивает Джордж. — Да, правда. Я только что разговаривал по телефону с больницей. Послезавтра он собирается вылететь в Австралию, чтобы присоединиться к нам, — говорит им Брайан с такой же ухмылкой. Его взгляд скользит по ним, на мгновение останавливаясь на Джимми. — Но детали мы обсудим завтра, хорошо? Сейчас вам всем следует подняться наверх и немного поспать. Это был долгий день. Увидимся в восемь за завтраком, хорошо? Они безропотно кивают. Пока они ждут возле лифтов, чтобы подняться наверх, Джон и Джордж заводят разговор позади. Джимми пытается заглушить их голоса. Он смотрит на высвечивающиеся цифры над лифтом, прежде чем бросает быстрый взгляд в сторону Пола. Он сглатывает. — Эй, Пол? Можем мы… может, поговорим? — слышит он свой вопрос. Он не узнает собственный голос. Лицо Пола не меняется, и он не смотрит на Джимми. Его голос странно мягок, когда он отвечает. — Нет. Прямо сейчас я не хочу говорить с тобой. Может быть, завтра. Лифт со звоном прибывает. Золотые двери плавно открываются, и рот Джимми тоже, в знак протеста, вероятно. — Но я просто… Джон внезапно делает шаг ближе, кладя руку между лопатками Пола, чтобы направить его в лифт. Он бросает на Джимми острый взгляд. — Ты, блядь, глухой, что ли? Джимми закрывает рот, сглатывает, возможно, кивает. Пытается не смотреть, как Пол наклоняется к Джону. Он решает дождаться следующего лифта. Незадолго до того, как лечь спать той ночью, он подслушивает разговор между ними. Он проходит через пустую гостиную, а дверь в их комнату приоткрыта, и он подкрадывался к ним так много раз за последние две недели, что еще один раз действительно не имеет значения. Он не хочет казаться невежливым или что-то в этом роде. Возможности просто продолжают представляться, и ему любопытно. Да. Так и есть. Вот и все. Он почти автоматически останавливается и прислоняется к стене. Когда он слегка поворачивает голову, он может заглянуть внутрь комнаты. Свет горит, тепло. Джон стоит перед зеркалом, в удобной одежде, поправляет волосы. На свету они выглядят как бронза. На резких чертах его лица отражена хмурая гримаса. Пол находится в другом конце комнаты, как раз закрывает шкаф. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Джона, кажется, слегка задумчиво. Затем он подскакивает и почти падает на спину Джона, обхватывая его руками. Два магнита, притягивающиеся друг к другу. — О чем думаешь? Джон молчит мгновение. — Ни о чем. Пол утыкается носом в его плечо, бормоча что-то, чего Джимми не может понять. Джон поворачивается и легонько отталкивает его, но только после этого Пол подходит еще ближе, как ребенок на качелях. — Это не так, — говорит Джон, и уголки его губ растягиваются в насмешливой улыбке. — Не будь идиотом. — Тогда что? — Ничего. Пол склоняет голову набок и слегка надувает губы. Джимми не может не посмотреть на его рот. — Я просто рад, что Ринго возвращается, вот и все, — говорит Джон. — Ммм. Или потому, что тогда Джимми уйдет? — Ну, да. — Джон беспечно пожимает плечами. — Это дополнительный бонус из-за того, как он продолжает смотреть на тебя. И каждый раз я думаю о том, чтобы врезать ему… — Ты обещал. — Я знаю, — теперь он звучит расстроенно, стискивая зубы. — Но я все еще думаю об этом, ничего не могу с собой поделать. И этот дурацкий поцелуй… — Ну-ну. Не надо. — Пол делает еще один маленький шаг ближе и сталкивает их лбы вместе. Кончики их волос сливаются в теплом свете, бронза и чернила. Он подносит руку к щеке Джона, почти утешая. Уголки его рта дергаются в улыбке, отчасти веселой, отчасти из-за чего-то еще. — Ты ревнуешь? Джон фыркает. — Нет. То есть ревновал бы, если бы тебе понравилось… — Мне не понравилось. На челюсти Джона дергается мускул. — Я знаю. Джимми представляет, как Пол той ночью вернулся в здание, чтобы найти Джона. Как он рассказал ему о том, что произошло, его глаза были огромными, наполненными эмоциями, гневом и, возможно, чем-то еще, чем-то более беспомощным, пробуждающим в Джоне желание защитить, а не ревность. Теперь он хмурится, его темные глаза не отрываются от лица Пола. — Но я все еще… есть это чувство… — Хм? — произносит Пол, тоже слегка нахмурившись. — Думаешь, он снова это сделает? Нет, нет, нет, думает Джимми, чувствуя, как его лицо заливается краской. Он бы не стал. — Нет, — тоже говорит Джон, и в его голосе внезапно появляется что-то опасное. — Он не станет. Пол улыбается, как будто его забавляет такая реакция. — Тогда что? — Я не знаю. — Джон качает головой. — Иди сюда. Он притягивает Пола для поцелуя. Он сладкий, тягучий. Джимми моргает. Он уверен, что знает, что чувствует Джон — чувство собственности, — и он также почти уверен, что знает это острое ощущение под своими ребрами. Джон может и не ревнует, но он сам ревнует, и на секунду ему хочется рассмеяться. Это причиняет боль, как крошечные иголки. Он не может в это поверить. Он не может поверить ни во что из этого. Он остается еще на минуту и ​​наблюдает, как Джон крепко обнимает Пола, его пальцы впиваются в талию младшего. Как Пол охотно поддается, как их поцелуй становится глубже. Джон подталкивает его к кровати, и его движения нетерпеливы, почти безумны, но все же до боли знакомы телу Пола. Отвали, говорят они. Он мой. Затем Джимми резко отворачивается, как будто его тянут невидимые нити. Он знает, что видел достаточно. На всю жизнь, может быть. Он идет по ковру к деревянной двери на другой стороне гостиной. Она тоже приоткрыта, и он толкает ее дальше, чтобы войти в комнату, где горит свет, а Джордж прыгает на своей кровати, его каштановые волосы развеваются вверх и вниз, а на лице играет мальчишеская ухмылка. — О, привет, Джимми, — говорит он, почти удивившись, увидев его здесь, в их общей комнате. Он явно в хорошем настроении, возможно, немного пьян. — Кровати здесь действительно упругие. Джимми просто долго смотрит на него. Затем он улыбается, кивает и задумывается, должен ли он чувствовать облегчение от того, что Ринго скоро будет здесь. Возможно. Но он не может не чувствовать разочарования.