Новое солнце

      Перед сонными глазами напечатанные в документах цифры танцевали, скакали, будто в лихорадке, со страницы на страницу. Витя чересчур сильно сжал пальцами переносицу, настойчиво отгоняя прочь усталость, возникшую наперекор двум чашкам крепкого кофе.       Очевидно, сегодняшняя ночь прошла неспокойно, что-то мешало уснуть. Правильнее сказать – кто-то.       — Что можешь сказать? — вдруг раздался голос Белова, отскочив от стен кабинета.       Сегодня они работали в офисе одни, пока Фил пропадал на съёмках, а Космос – невесть где. Пожалуй, в очередном местном притоне наедине с порошкообразным другом белого цвета, чей желанный приход вызывает эйфорию и чрезмерную уверенность, уход – отходняк, а пропуск - ломка. Однако, если этот гость воспользуется гостеприимством и останется надолго, в итоге он заберёт всё счастье, вырабатываемое организмом, после чего убедит пересесть на более «тяжёлое», в другом случае - с удовольствием забьёт гвоздь в крышку гроба.       Например, Витя предпочитал более безопасный способ расслабиться - алкоголь и женщины. Они хотя бы убивают медленно.       — Ничего не понимаю, — и небрежно кинул документы на стол.       — Разучился читать, а, Пчёла? — хмыкнул Саша, затем поморщился от головной боли, как следствие жесткой ночной попойки.       Белов подтянул листы к себе и с напряжённо нахмуренным лбом пытался найти причины, почему они должны согласиться на сделку. Витя беззаботно оттянул железный шарик и легко отпустил, тем самым запустил стоящую на офисном столе колыбель Ньютона.       Голубые глаза вдруг оторвались от строк страниц и устремились на маятник, чей ритмичный стук спровоцировал порцию раздражения у Белова. Но он заметил мрачный взгляд друга, со скукой наблюдающего за колыбелью. Недосып, помятый вид, не глаженная рубашка выдавали его с потрохами. А главное – едва отчётливый засос в районе кадыка. Как-то не в стиле его примерной супруги.       — Ты когда в последний раз смотрелся в зеркало, Пчёлкин?       — Это что за предъявы такие? — спокойно поинтересовался Витя и зажал между губами подпалённую сигарету.       — Хреново выглядишь.       — Нет, ну кто бы говорил, — выдохнул дым через нос.       — Я дома не ночевал, — признался Саша, хотя это и так понятно. — И ты походу тоже.       Витя опустил взгляд и прошёлся языком по внутренней стороне ряда зубов.       Да, он на протяжении недели жил вне дома, в котором точно ему не рады. Пребывал либо в старой квартире, либо на рабочем месте в клубе. Но был ещё идеальный вариант, место, где ему по крайней мере рады – однокомнатная квартира Одинцовой. Она не пилила, не выносила ему мозги за увлечение спиртным или задержку на работе. Всё понимающая, страстная, раскрепощённая. Умела расслабиться и не боялась заявить о том, что и как ей нравится в постели. И не только в постели. Прямо говорила о своих желаниях и без стеснения выполняла прихоти Пчёлкина. Смышлёная. За несколько секунд понимала, что нужно делать, чтобы свести его с ума. И ведь чертовка пользовалась этим.       — Любовницу, что ли, завёл?       Сашин вопрос заставил Витю нахмуриться. Пчёлкин осуждал друга детства за то, что тот изменял своей жене с какой-то посредственной актрисулькой, ещё и смел постоянно твердить, что Олю до сих пор любит. Витя, конечно, сам далеко не святой, но, к счастью, не лицемерил.       Он в любви не клялся и серенады никогда не пел.       Любопытство Белого действовало на нервы, потому что Витя сам не разобрался в своём жизненном бардаке. Хоть они друзья «и в огонь, и в воду», но не хотелось, чтобы друг рылся в его грязном белье. Надо сначала выстирать и разложить по полкам, а потом уж…       Пчёлкин увёл из-под носа Белова документы и, быстро пролистав страницы и наконец вчитавшись в текст, вернул их обратно.       — Думаю, нам стоит согласиться, — затем поднялся со стула и, нещадно вжав в дно стеклянной пепельницы сигарету, захватил плащ. — Я поехал.       — Не забудь, завтра в восемь встреча.       — Окей.

***

      Воспоминание о грустных глазах жены, когда они говорили последний раз, крутилось в памяти, что не давало покоя. Витя терпеливо выжидал, пока Аня окончательно остынет, успокоится и настроится на нормальный разговор двух взрослых людей. Без истерик, без лишних эмоций, способных запросто разрушить их брак.       Она добрая, она обязательно простит его. Ведь всегда прощала.       Лифт миновал предпоследний этаж, и Витя задумался над тем, что именно сказать Ане, чтобы всё не вылилось в возможный нешуточный скандал. Она, точно сплела вокруг себя плотный кокон из обиды, и теперь перед Пчёлкиным стояла непростая задача – всеми силами проникнуть в него.       Порой, он ловил себя на том, что готов на всё ради прощения. За неделю ужасно соскучился по наполненному теплом и уютом дому, по жене и маленькой дочери. Как будто ту привычную составляющую его жизни жёстко вырвали, и там буквально осталась пустота, ничто. Он старался всячески отвлечься, пропадал на работе или в приятном обществе с Одинцовой.       Витя глубоко вздохнул, приказывая себе сосредоточиться, и уверенно нажал на дверной звонок. Прошла минута. Две. Никакой реакции по ту сторону, ни шороха, ни шагов, поэтому Витя на правах хозяина решил воспользоваться собственными ключами и зайти в квартиру, в которой не оказалось никого. Просторная прихожая встретила вошедшего его настороженной тишиной.       В спальне женские вещи вовсе отсутствовали, яркие флакончики, обычно стоящие на комоде, и одежда пропали куда-то, исключением являлась шкатулка с украшениями. Витя приоткрыл крышку и с поджатыми губами вытащил оттуда блестящее тонкое обручальное кольцо. Она сняла его, по всей видимости, уверенная в том, что в дальнейшем оно не понадобится ей.       Она ушла, не оставив даже маленькой записки. И забрала с собой Машу, чему свидетельство отсутствие одежды и плюшевого зайца, – любимая игрушка дочери, – в детской комнате.       Пчёлкин, одновременно чувствуя гнев и огромную тоску на душе, сжал в кулаке кольцо и вытащил телефон, поспешно набрал номер в надежде, что Аня соизволит ответить на звонок. Но, к сожалению, не ответила, из-за чего его захлестнула паника. Он впервые испугался, что никогда не увидит свою семью. Не обнимет и не поцелует жену, не услышит заветное «папа».       — Мам, привет. У вас случайно нет Ани и Маши? — спросил он, стискивая пальцами телефон, аж треск пластика послышался.       — Нет, — ответила Валентина Анатольевна. — Что-то случилось?       — Ничего. Не беспокойся.       Витя нажал на отбой и изо всех сил сдерживался, дабы не разбить телефон об стену. Собственное бессилие перед обстоятельствами раздражало и вызывало приступ отчаяния, а затем всё внезапно сменилось безрассудной решимостью. Витя сам не свой и собирался поднять на уши всех, кого бы смог. Родственников, друзей, подруг, знакомых, да любые связи, чтобы как можно скорее узнать, где сейчас его жена и ребёнок.       К его великому счастью, этого не пришлось делать.       — Алло, — грубо ответил Витя, но мягкий голос Ани успокоил и в то же время сильно взволновал:       — Привет.