Новое солнце

      Каждая минута тянулась невыносимо долго, точно застывающая капля смолы. Пчёлкин, так сильно жаждущий встречи, ощущал на себе, как течёт время. Казалось, в голову встроили большие часы, чьи стрелки необозримо громко двигались по кругу циферблата. Секундная стрелка будто сбивалась со счёта и залипала на цифре, затем нехотя следовала дальше.       Вите, стоящему на лестничной площадке возле нужной квартиры, было трудно сдержать желание разобраться с обидчиком. Он вполне мог напрячь своих людей, чтобы они бесследно устранили его главную головную боль, но что-то не хотелось рисковать ради сомнительной выгоды, морального удовлетворения. К тому же мертвый мент – крупные проблемы с законом и лишний геморрой.       Да и рыжая ещё условия свои ставит. Поверила в себя. Дура.       Дверь подъезда хлопнула. Снизу послышались ленивые шаги по ступенькам, и Витя вдавил тёплый фильтр сигареты в недавно покрашенную стену, насторожившись, как дикий зверь, притаившийся перед стремительным прыжком. Любил эффект неожиданности, что, впрочем, создавало узкое пространство полутёмного подъезда.       Соловьёв уже почти поднялся на свой этаж, как тут же увидел Пчёлкина, чей силуэт обвёл тусклый свет одинокой лампочки.       — Не ждал сегодня гостей, — сказал Соловьёв, пытаясь держать лицо непроницаемым, и продолжил подниматься по ступенькам. — Тем более таких важных. Я обычно принимаю вас в рабочие часы.       Витя мог покляться, что готов убить этого шутника, кем бы он ни был. Кобура пистолета сильно прижалась к рёбрам, уж руки тянулись к ней. Соблазн велик, но и риск огромен.       Голубые глаза сощурились ещё больше, подбородок выпятился вперёд. Пчёлкин незаметно потряс правой рукой, то ли сбрасывая напряжение, то ли разминая, и спустился на несколько ступенек.       — Знаешь, почему я здесь? — спросил Пчёлкин, с превосходством смотря сверху-вниз.       — Догадываюсь, — наклонил голову вбок Соловьёв. — Анюта поведала о нашей..?       «О нашей ночи» - хотел он сказать, но, увы, не смог.       Сильный удар кулака пришёлся в лицо. Настолько сильный, что свалил Алексея с лестницы, и он, сидя на холодном полу промежуточной площадки, крепко сжал глаза, дабы перетерпеть сильную боль в щеке. Воздух выбило из лёгких. Перед глазами застлало туманом от прилива дурной крови в голову. Металлический вкус осел у него на языке.       — Следи за языком, козёл! — рявкнул Пчёлкин, понимая, что завёлся ещё с уменьшительно-ласкательного имени жены.       Анюта. Надо же.       — Ну-ну, — хмыкнул Алексей, даже не пытаясь встать. — Полегчало хотя бы?       — Полегчает, — Витя соизволил спуститься и присесть на корточки возле мента, пытающегося окончательно прийти в себя, — когда вышибу тебе мозги.       Соловьёв безразлично взглянул на тёмное дуло пистолета, направленного прямо ему в лицо.       — Учти, у меня тоже такая штуковина есть.       — Шутки вздумал шутить? — Пчёлкина жутко бесило, что он не боится. Привык видеть страх в глазах напротив, когда держит человека на мушке. И вдавил дуло туда, где под кожей сильно билась сонная артерия. Тело не обманешь. Казалось, её пульсация отдавалась в железном стволе.       Он боялся. Боялся и играл бесстрашного. Хотелось сдёрнуть его хладнокровную маску неустрашимости.       — Кто тебе, сукину сыну, дал право трогать чужое?       — Между прочим, всё было обоюдно. И чтоб ты знал, она поцеловала первой.       От злости палец, лежащий на спусковом крючке, немного дернулся. В уме уже представилась картина: струйки крови стекают по бетонной стенке. И она ничуть не пугала.       — Ври больше!       — Хочешь верь, хочешь нет. Я с ней говорил – тогда на свадьбе - и сразу понял, что у вас не клеится. И не стал сдерживаться, тем более если дама сама хочет.       Витя не хотел верить этому. Он больше верил в то, что Соловьёв специально говорит неправду, дабы огородить себя.       — Лучше заткнись и слушай сюда, — только Витя собирался произнести речь, как за спиной послышался скрип двери, из-за которой выглянула женщина лет пятидесяти.       — Что здесь происходит? — возмущённо спросила она, думая, что подростки решили выяснить отношения, затем узнала своего соседа и заметила возле его лица пистолет. — О, боже! — дверь тут же закрылась.       — Вот и первый свидетель, — хмыкнул Соловьёв. — Тётя Зоя подпортила план моего убийства?       — Я не планировал тебя убивать, но с радостью сделаю это, если ты ещё раз припрёшься к моей жене.       — А вдруг если она сама придёт ко мне?       — Такого не будет.       — Посмотрим.

***

      Тёмные волосы прилипли к голой спине. Ароматная и радужная пена, состоящая из тысячи и более пузырьков, стекала вдоль изящных холёных пальчиков с красными ноготками, хаотично царапающими воздух. Эти пальчики потянулись в сторону, к широкому бортику ванны, указательный и большой медленно провели по гладкой ножке бокала верх-вниз.       Вика облизала губы, на которых красовались остатки губной помады, и подняла взгляд на сидящего напротив Пчёлкина. Он задумчиво глядел на почти остывшую мутную воду, и Одинцова со светящимися от интереса глазами решила его отвлечь. Стройная ножка, объятая белым мыльным облаком, изучающе забралась по твёрдому прессу к блестящей от мелких капелек воды груди.       — Уже набралась? — переключил внимание на неё, поглаживая голень со внутренней стороны.       — Тебе бы об этом говорить, Витюш, — она пьяно улыбнулась и, пригубив полусладкого вина из бокала, состроила гримасу наигранной грусти. — Ты будто не со мной.       — В смысле «не с тобой»?       — Ты не здесь, а в своих мыслях.       Выразительные ореховые глаза неотрывно следили за Пчёлкиным, за каждой черточкой его лица. Вика хотела понять, чем он так сильно озабочен, но все попытки побросала. Рыться в человеке – это обнажить его душу.       Вике не нужен тайный сейф с тысячей замков, в котором скрыта куча всякого ненужного душевного барахла. Слёзы, огорчения, боль. Всё то, что мешает наслаждаться жизнью. Она отдала многое, чтобы выглядеть иначе и не стоять рядом с нищетой. Жизнь должна быть праздником с пенящимся шампанским, а не драмой или трагедией. В каком-то смысле поверхностной.       Ей хватает, что он обнажён телом. Прекрасным и подтянутым телом, к какому с охотой тянется женская рука.       — Завал на работе. Не продохнуть, — сжал кончиками пальцев переносицу.       — Надо отвлекаться иногда, — её выпяченная грудь поднялась выше уровня воды, сразу притягивая к себе взгляд голубых глаз невообразимой силой. Вика обольстительно улыбнулась и двинулась вперёд, садясь сверху на Пчёлкина, разминая напряжённые плечи. — Хочешь, я помогу тебе отвлечься?       — Почему бы и нет?       — Как-то без особого энтузиазма, — фыркнула она и прикрыла рот рукой, как только Витя собирался что-то сказать. — Нет, лучше молчи, — пальчики скользнули по щеке и ласково пробежались от основания до корней волос. — Я сейчас все сделаю.       Засунув свои переживания поглубже, расслабленный Витя позволил её ловким, умелым рукам спустится вниз. С губ сорвался хриплый вздох, и он, откинув голову на бортик ванны, понял, что он конкретно влип. Он потерялся в её власти, она, точно паучиха, сплела вокруг него невидимые и липкие нити сильного желания.       Подсел на неё, как на сильнодействующее обезболивающее. Возникает проблема – он сразу к ней, чтобы забыться в её объятьях. Долго не задерживался, уж слишком горьковато это обезболивающее. С ней нет душевного умиротворения, есть только неуёмная похоть.       С ней все было остро и на грани. Она выдерживает его страсть. Загорается быстро. Долгие прелюдии - это не про неё.       Не боится его внутренних демонов, потому что они ничем не отличаются от её собственных. Принимает его таким, какой он есть.       Он мог приехать к ней хоть в три часа ночи, а она всё равно рада видеть его. Никаких вопросов. Никаких выяснений. Отведёт в спальню и заставит забыться на несколько минут. Потом будет лежать рядом, благоухая ароматом дорогого парфюма, исходившим от её распущенных волос. Проведёт ноготками по коже, вырисовывая различные символы, известные только ей, и без пожеланий «спокойной ночи» уснёт.       Она не вешает на него свои проблемы, не создаёт дополнительных трудностей, за что Пчёлкин благодарен ей. У него и без неё полно дел и проблем. Как на работе, так и в личной жизни.