Новое солнце

      — Не знаю, что больше ошеломляет – вырез твоего платья или твои нескончаемые страйки, — хрипло сказал Пчёлкин, смотря, как пинспоттер бежит по дорожке, отлаженным механизмом забирая за собой сбитые кегли.       — Судя по счёту, — девушка мельком взглянула на табло, — ты думаешь только о моём вырезе, а не об игре, — тонкие пальцы обвили бокал вина. — Если это сбивает тебя с толку, значит, я правильно подобрала платье, — кокетливо произнесла Вика с хитрой улыбкой и слегка подняла бокал к губам, чтобы насладиться ароматом напитка. Она нежно поцеловала край стекла, оставляя слабый след губной помады.       Зато Пчёлкину на бильярдном поле нет равных.       Вдруг он вспомнил Аню и то, как учил играть её в бильярд. Он вспомнил, как Куприна с трудом понимала правила игры, как она не могла контролировать силу удара, как она часто ошибалась в выборе шаров, но при этом всегда была настроена на победу. Возможно, он настолько бесил её своей самоуверенностью, что она жаждала утереть ему нос. Тогда она походила на рыжую бестию, готовую на всё, чтобы победить.       Чем больше он ей поддавался, тем ярче горел огонь азарта в её глазах.       — Шмель, тебя баба всухую уделала, — усмехнувшись, крикнул стоящий неподалёку Космос.       — Ты сам ни одного страйка не выбил, умник, — съязвил Пчёлкин, со злостью взглянув на него.       — Я ещё не пытался!       — Тогда засохни, — Витя уже сжал кулаки.       Вика наблюдала за ними с улыбкой, зная, что это не последнее слово в споре. Однако их зарождающийся скандал прервал приближающийся Валера.       — Угомонитесь оба. Выбрались в первый раз за сто лет, а вы своими языками весь вечер портите.       После небольших раздумий Пчёлкин и Космос согласились, но напоследок не забыли обменяться недовольными взглядами, а Вика только улыбнулась и продолжила наслаждаться своим вином, наблюдая за перепалкой друзей.       — Сыграем ещё раз? — лукаво поинтересовалась Вика, погладив мягкую ткань свитера Пчёлкина.       — Нет настроения.       — Жаль, а то я только-только разогрелась, — она с напускной грустью покачала головой и опустилась на ближайший диванчик, закинув ногу на ногу. По бокам чёрного трикотажного платья был вырез, открывающий вид на округлые бёдра. Подобранный наряд будоражил воображение Пчёлы.       Она лениво покачала полупустым бокалом:       — Валер, не подольёшь вина?       — Это мы быстро, — встрепенулся Филатов, взяв в руки стоящую на столике бутылку вина.       — Я что, пустое место? — раздражённо спросил Пчёлкин.       — А у тебя нет настроения.       Если бы змей-искуситель был женщиной, он бы наверняка был похож на Вику, подумал про себя Витя, ухмыльнувшись. Её элегантность, обаяние и интригующая манера одеваться делали девушку непревзойдённой. Каждое движение тела казалось воздушным и грациозным, словно она выступала на сцене. Он не мог оторвать от неё глаз и знал, что Вика никогда не оставит его равнодушным.       В этот момент гордой походкой, лишённой любой робости, будто королева, сюда направлялась та самая женщина, чей образ на протяжении долгих лет не мог исчезнуть у него из головы. Он не мог отвести глаз от жены лучшего друга: Оля была такой же прекрасной, как и прежде, а может быть, даже еще краше, плывущей точно лебедь, являющийся символом изящества.       Вика почувствовала неладное, когда бригадиры внезапно оживились. Фил, недолго думая, подлетел к блондинке-актрисульке, ранее так мило общавшейся с Беловым, обняв её за талию, а Пчёлкин, казалось, совсем позабыл о своей спутнице и моментально ринулся навстречу к той незнакомке. Витя ласково коснулся рукой её затылка, чтобы его губы легко могли найти её щеку. Затем, как настоящий джентльмен, что было так ему несвойственно, проводил незнакомку до Белого. Тот сидел на диване в расслабленной позе, точно король, ожидавший свою королеву.       Актёры погорелого театра.       Тем временем Вика не могла удержаться от мысли, что у Вити есть особые чувства к той девушке.       — Это жена Белова? — первое, что спросила Вика, когда к ней вернулся Пчёлкин.       — Да, — нервно кивнул он и обернулся, проверяя, как общается чета Беловых.       Зажмурившись от наслаждения из-за своих мыслей, Вика будто оказалась в чарующем тумане, где каждая её догадка была подобна блестящей гладкой жемчужине, ласкающей самолюбие и душу. Она облизнула нижнюю губу, словно ощущая на ней нежный вкус тайны, которую только что раскрыла. Сердце забилось быстрее, когда она поняла, что нашла ценный клад, настолько драгоценный, как ящик золота. Эта догадка стала для нее не просто открытием, а настоящим откровением. Одинцова чувствовала себя археологом, обнаружившим древнюю реликвию.       — Она красивая, — медленно протянула девушка и поднесла бокал к губам, — не так ли? — и с заинтересованностью начала наблюдать за Витиной реакцией.       Пчёлкин не мог не заметить улыбку на лице Вики и её игривый тон. Внезапно проявившееся любопытство Одинцовой по отношению к Оле напрягало.       — Что за вопросы такие? — недовольно поинтересовался Пчёлкин.       Вика победно оскалилась, словно хищница, которой удалось поймать добычу. Она подошла к границе нечто личного и скрытого, а Витя, будто догадываясь о её намерениях, пытается защитить свои границы. Он был как океан, глубокий и загадочный, скрывающий в себе множество тайн.       Одинцова с детства любила загадки, но взрослая жизнь преподнесла ей бесчисленное количество поверхностных ухажёров и скучных спонсоров, чей мозг отключался при виде её изумительного тела. Бог дал мужчинам мозг, член и немного крови для функционирования одного органа. И побеждал, как всегда, член. Поэтому её пышная грудь и длинные ноги были оружием, которое она использовала в своих корыстных целях.       Мужчины, точно голодные псы, готовы встать на задние лапки и плясать, чтобы им дали кусочек сочного мяса.       Однако ни одна женщина не теряла голову только от того, что у мужчины красивые ноги.       Она до поры до времени думала, что Пчёлкин не такой. Нет, он точно такой же. Простой в своих желаниях, но одновременно загадочный. Возможно, она впервые в жизни жаждет вывернуть чужую душу наизнанку.       — У неё шикарное платье, — Вика, плавно кружа своей подушечкой указательного пальца по хрустальному горлышку бокала, ловко и непринуждённо сменила тему разговора. Платье Беловой, словно сшитое на заказ, обтягивало её фигуру, подчёркивая всю элегантность.       Мужские пальцы уверенно крутили зажигалку, создавая игру света и тени на металлической поверхности.       — Хочешь такое же? — спросил Витя, проявляя внимание к Вике.       — А ты хочешь, чтобы я одевалась, как она? — вновь в дело пошли провокационные вопросы.       Он посмотрел на неё исподлобья, пытаясь прочесть мысли в голове. Она таинственно ему улыбнулась, словно давая понять, что не собирается раскрывать все свои карты.       — Я не нуждаюсь в этом платье, ведь каждой хочется быть неповторимой. В этом и преимущество женственности.       — Как у вас, баб, всё сложно, — невесело усмехнулся Витя и пододвинул к себе стакан с коньяком.       — Что бы ты чувствовал, если бы твоя любимая предпочла тебе другого мужчину, который лучше тебя в несколько раз?       Она говорила о Беловой, но Витя почему-то подумал о Куприной. Он прищурился и сделал глоток сорокоградусной жидкости, горечью отгоняя от себя воспоминания о прошлом.       Никто не хочет быть преданным кем-то. Особенно в любви.       — Я не выпендриваюсь, но факт в том, что мое превосходство перед другими мужиками - это не просто моё мнение, а уже как бы закон природы, понимаешь? — и Пчёлкин, держа в руках стакан коньяка, беззаботно откинулся на спинку дивана. — Посмотри вокруг - увы, судьба уже забила на поиск кого-то лучше меня. Лицом вышел, за это спасибо родителям. Да и бабками с возможностями я не обделён.       — Мне всегда нравилась твоя уверенность, — промурлыкала Вика. — Но, Вить, помни: на каждого зверя найдётся однажды надёжный капкан.       — Это ты к чему?       — К тому, что нельзя расслабляться, — она медленно, но уверенно провела своими длинными ноготками, напоминающие острые когти, по его шее, оставляя едва заметную белесую цепочку. Несмотря на все это, Витя не мог оторваться от этой опасной и красивой женщины, сжимающей его в своих ловких лапах, подобно дикой пантере. — Иногда стопроцентная уверенность выходит боком.