Новое солнце

      Лёгкие поцелуи, оставленные на горячих мышцах живота, привели её вниз. Когда она опустилась на колени, эмоции витали в воздухе, наполняя пространство неподдельной интимностью и мучительным ожиданием. Её глаза сияли от смелости и желания, готовые исполнить самые сокровенные фантазии.       Нежные руки с безупречным маникюром принялись расстёгивать пряжку ремня, зарождая атмосферу напряжения и возбуждения.       Она подняла глаза, тут же встретившись с его обезумевшим жадным взглядом, и с намёком на хитрую улыбку опустила голову. Витя откинулся на спинку дивана, погрузившись затылком в мягкую обитель, чувствуя, как её игривый язык коснулся его.       Момент, когда Аня мгновенно уловила его хриплый вздох и ощутила уверенность в своих действиях, стал точкой невероятного экстаза. С непревзойдённым мастерством и самоуверенностью она совершила движение, углубляя своё проникновение, пытаясь найти идеальный ритм для своих влажных и горячих губ. Куприна наконец в совершенстве овладела искусством, рисующим неподдельное наслаждение на лицах обоих.       Её губы, страстно обхватив его, точно выполняли свою роль, создавая вакуум и исполняя движения, которые безупречно сочетались с его реакцией и желанием. Всё вокруг стало плыть в мире эйфории, где время теряло свое значение, а страсть пламенела всё сильнее. Аня сосредоточилась на его реакции, умело изменяя скорость и глубину, пытаясь сделать приятно мужчине.       От ускоренных действий и духоты кабинета её наполовину обнажённое тело покрылось жемчужными каплями пота. Одна из них нежно скользнула по округлости груди и незаметно растворилась в белом кружеве нежного белья. Именно в этом комплекте он увидел её в их общей квартире. Такую красивую и соблазнительную.       Витя, ощущая приближение оргазма, до боли закусил губу, подаваясь бедрами навстречу её пиздецки прекрасному рту. Однако власть соблазна взяла над ним верх, и он не смог удержаться, вцепившись в рыжие волосы, стремясь усилить контроль над происходящим. Он тянул их в своих руках, но не слишком сильно, хотя его желание притягивало его к этому.       Пчёлкин боролся, стремясь отодвинуть момент сладкого излияния, чтобы продлить это божественное наслаждение. Тем не менее, Анины губы, искусно обволакивающие его, не давали особого выбора.       — Ты сегодня быстро, — голос Одинцовой мгновенно развеял образ Куприной.       Витя быстро пришёл в себя, осознав, что Аня заменилась Одинцовой. Он с трудом подавил волнение, стараясь скрыть свои эротические фантазии от происходящего в реальности.       — Бывает, — ответил Витя и закурил сигарету.       Дым медленно взмывал в воздухе, образуя тонкие спирали. В то время как Витя наслаждался мгновением покоя, Одинцова пошло облизнула свои губы и, встав с колен, присела рядом на диван, прильнув грудью к мужскому плечу. Она играла с его золотой цепью, позволяя пальцам скользить по её звеньям.       — Неужели Олю представлял?       — Чё? — Пчёлкин чуть не поперхнулся едким дымом. — Какую Олю?       Одинцова с улыбкой посмотрела на растерянного Витю.       — Не надо делать вид, что не знаешь, о ком я говорю, — произнесла она и зарылась пальчиками в его короткие волосы. — Олю, жену твоего друга. Неужели ты её представлял?       — Рехнулась, что ли? — с ехидной улыбкой и лёгким презрением в голосе спросил Витя, сдерживая раздражение. Он опустил потянувшуюся дымком сигарету и пристально взглянул на Одинцову. — Она вообще каким боком тут?       Её губы, словно переливаясь между соблазнительным шёпотом и волнующей тайной, смягчённо прикоснулись к уху мужчины.       — Можешь меня не обманывать. Я знаю всё.       Он чувствовал, что она играет свою игру, но не собирался позволить себя обмануть. Витя был искусным игроком, привыкшим вести собственную партию, но в этом случае он не желал быть просто фигурой на доске.       — Ни черта ты не знаешь.       Вика коварно улыбнулась, чувствуя его сопротивление, и ещё ближе пододвинулась к Пчёлкину. Её голос стал проникновенным, словно в нём звучала непреложная истина.       — Ты недооцениваешь меня, милый мой. Я знаю больше, чем ты думаешь. Я знаю, как ты смотришь на Олю, когда она этого не видит. Я знаю, как ты волнуешься, когда берёшь её за руку. Я знаю, что ты неравнодушен к ней.       Мужчина внутренне содрогнулся: слова Вики проникли в самые глубины. Он пытался скрыть свои чувства, но Одинцова проникла сквозь защитные барьеры его души. Витя понимал, что она знает больше, чем должна, и это наполняло его одновременно тревогой и возбуждением.       — Ты играешь с огнём, — прошептал он и потушил сигарету. — Заканчивай.       — Мне известно, как разжечь в тебе огонь, о котором ты даже не подозреваешь, — продолжала она. — Я знаю, что глубоко внутри ты жаждешь запретных ощущений, — Вика, не уступая в своей настойчивости, прикоснулась к запретной струне, которая затаилась в глубинах Витиной души. — Ты задумывался, почему ты втюрился в неё, как мальчишка?       — Прекрати, Вика, — повторил он, пытаясь удержать своё сознание от погружения в опасную игру. — Это всё херня. Это неправильно. Я не хочу, чтобы это шло дальше.       — Т-ш-ш, — она прикоснулась к его губам пальцем. — Ничто не бывает правильным или неправильным, Витя. Есть только то, что мы открыто жаждем, и то, что мы тщательно скрываем. И я знаю, что ты жаждешь большего, чем позволяешь себе признать.       Пчёла устало прикрыл глаза, стараясь уйти от настойчивого влияния, но она следовала за ним, не позволяя скрыться.       — Признайся, что любишь её, — девушка не успокаивалась, напрочь игнорируя его просьбы.       Витя задержал дыхание. Секунды тянулись, будто весы колебались между правдой и обманом. Наконец он сдался перед истомившими эмоциями и выдохнул тихим шепотом:       — Ну, признаюсь. И что дальше? — произнёс смело, но с намеком на некоторую неуверенность. — Что это тебе даст?       — Честно говоря, мне очень нравится исследовать тебя, — откровенно призналась она.       — Я тебе не подопытный кролик, чтобы исследовать меня.       — Ты гораздо увлекательнее кролика, — её пальцы нежно скользили по светлым волосам. — Получается, ты спишь со мной, но до сих пор женат на рыжей, а влюблён в Белову? Рыжик знает обо мне, а об Оле?       «Рыжик». Именно её, с волнами рыжих волос, представлял вместо Вики. Её образ непрестанно возвращался к нему, проникая в каждый уголок сознания.       Витя и Аня провели вместе достаточно много времени: жили в браке, воспитывали общую дочь. Иронично, что именно после их расставания она начала занимать главное место в его голове.       Точно ведьма.       — Слушай, Вика, не втирайся чужое дело, окей? Мы, конечно, нашли общий язык, но некоторые вещи я бы предпочёл оставить вне нашего трёпа.       Витя ощутил облегчение, но в то же время не мог полностью избавиться от ощущения, что Одинцова знает больше, чем говорит.       — Почему ты такой упёртый? — она с лёгкостью забралась к нему на колени. — Доверяешь мне самое ценное - свой член, — её ладонь опустилась на его пах, — а пооткровенничать со мной боишься.       — Я не упёртый, я просто осторожен, — ответил Витя, пытаясь сохранить ясность мышления, потому что её рука зашла чересчур далеко. — Я доверяю тебе самое ценное, потому что ты умеешь с ним обращаться. Это всё, что я могу тебе предложить. Уж прости, крошка.       Он провёл большим пальцем по её пухлой губе, точно размазывал жидкий мазок по холсту. Губы Вики, мягкие и соблазнительные, были словно произведением искусства, созданные природой для единственной цели - приносить удовольствие и пробуждать страсть.       — Крошка, — проговорила она с лёгким искажением голоса, и её язык плавно скользнул по контуру его пальца, намекая на глубину желаний. — Меня так давно не называли.       У Пчёлкина в холодных радужных глазах зажёгся мерцающий огонек. Этот огонёк разгорался под её женским очарованием, никогда не угасая, а лишь вспыхивая сильнее. Он сиял так ярко, что не уступал самому солнцу.       — Могу постоянно так тебя называть, — прошептал мужчина, его голос звучал смело, но в то же время был пронизан некой тревогой. Он ощущал, как их связь становится всё более крепкой, но одновременно испытывал страх перед последствиями этой завязавшейся связи.       — Хм, это даже для меня перебор, — мягко ответила Вика, сдерживая слабую улыбку, которая мигом промелькнула на её губах. — В конце концов, мы же не в порнухе, верно?       — Я бы не прочь в ней оказаться, — ухмыльнулся Витя.       — Тогда добро пожаловать.       Вика со звонким смехом шире распахнула его рубашку, – она так ему шла, а точнее чёрный цвет, — и припала губами к крепкой шее, ощущая подбородком холод золотой цепочки. Клыки её зубов медленно, но уверенно притронулись к его коже, вызывая приятную дрожь, распространяющуюся по всему телу. Одинцова, обладая особым даром, пробудила в нём животные инстинкты, своим горячим языком проведя по ушной раковине.       Секунда – и она оказалась зажата между ним и чёрной кожей дивана. Её изящная ножка хитро потёрлась по внутренней стороне его бедра, создавая приятное трение и разжигая в нём ещё больше страсти. Пчёла, особо не церемонясь, стянул тончайшие бретельки её платья, открывая вид на искусно подчеркнутые формы, после чего его рот жадно прижался к ним.       Он прикрыл глаза в провальной попытке сосредоточиться на громко стонущей под ним Одинцовой. Вглубь его ноздрей проник запах знакомый, обволакивающий. Ириска, растворившаяся в горячем молоке - сладострастный аромат, который всегда сопровождал бывшую жену.       Несмотря на все попытки отогнать мысли о бывшей жене, подсознание продолжало издеваться. В самые жаркие моменты страсти и блаженства образ Куприной проникал в разгорячённое сознание. Он чувствовал, как заводился с полуоборота, стоило ему представить вместо Вики Аню.       Пчёлкин сжал губы, пытаясь сконцентрироваться на текущем мгновении, на ощущениях, которые Вика приносила ему сейчас. Её прикосновения, её запах, её страсть — всё это было настоящим, живым и притягательным. Образ бывшей жены продолжал проникать в голову, заставляя чувствовать себя неполноценным хозяином собственных мыслей.       В нём боролись два разных мира. С одной стороны, были страсть и желание, которые разгорались с Викой. Он наслаждался каждым её прикосновением, каждым вздохом, окунался в безудержную смелость ее страстей. С другой стороны, была искра прошлого, зажжённая бывшей женой, которая сгущала тьму в его разуме.       Всё-таки Аня — пройдённый путь.       Витя всегда любил всё неизведанное, ища ощущения, хоть немного оживляющие его. Он был готов рискнуть и идти против общепринятых норм, чтобы найти то, что делало его жизнь насыщенной и полной. Стоит ли отказываться от этой части своего характера ради ностальгии по утраченному прошлому?       И правда, у него крыша конкретно течёт. Или же он стареет.       Витя собрал волю в кулак и позволил себе ощутить настоящее удовлетворение без тени прошлого. Его рука резким движением сжалась вокруг женской шеи, ощущая подушечками пальцев её нежное тепло. Пульсация её сердца проникала сквозь кончики пальцев, создавая живую связь между ними. Витя заглянул в ореховые глаза, и в этот миг они стали центром его внимания.       Он не позволял себе отвлечься, делая движение вперёд внутрь Вики. До невозможности горячая и влажная, она сильно сжимала его, точно не желая отпускать. Движения были решительными и наполненными силой, воплощая то, чего они оба жаждали.       Вика почувствовала, что мужчина уже на пределе. Его дыхание стало тяжёлым и неровным. Она отчётливо ощутила его руку, сжимающую тонкую шею, как будто последние капли силы были направлены на это движение.       — Ты потрясающий, Пчёлкин, — прошептала Вика тихим голосом, когда он обессиленно придавил её к дивану.