Новое солнце

      Пчёлкину будто вместе с кровью высосали все нервы, и он сейчас заливал внутрь себя гранённый стакан медицинского спирта, словно жидкий огонь, чтобы заменить потерянное. Пил спокойно в честь восстановленных отношений с друзьями, даже не подозревая о том, что вскоре услышит.       — Пчёл, а ты чего утаивал от нас, что с Анькой по отдельной катитесь? — спросил пьяный Космос.       Голубые глаза немного расширились, и он сделал паузу, прежде чем ответить. Мужчине стало ясно, что он не сможет скрыть правду от друзей, особенно в таком состоянии.       — Всё было сложно, и мы приняли это решение. Я не хотел вас нагружать своими проблемами.       — А мы чё, чужие люди? — с неким напором спросил Космос, но Саша махнул рукой, дескать, не налегай на него.       Витя понимал, что друзья чувствовали себя исключёнными из его жизни, их реакция была понятной. Они являлись его опорой, его братьями, и он понимал, что решение утаить от них правду было беспричинным.       — Если не рассказывал, то были на это основания, — твёрдо произнёс Саша, но выпитый спирт уже лёг на голову. — Бывает так, что сам нихрена не понимаешь, что на деле происходит, — гранённый стакан в его руках закачался. — Но ты только помни: мы братья. Всегда стоим друг за друга. Никогда не стыдись перед нами.       Белый очень часто повторял это, словно мольбу о прощении за непростительные подозрения. Он испытывал вину перед Витей за то, что подозревал его в таких мерзких делах, сродни братоубийству.       Пчёлкин — верный друг. Он даже не смел думать о предательстве.       Саша поднял руку и положил её на плечо друга, передавая свою поддержку и обещание оставаться рядом в трудные моменты. Глубокий вздох вырвался из груди Пчёлкина, и его сознание начало просеиваться сквозь спиртовой туман.       — А вы откуда узнали? — в глазах Вити промелькнуло недоверие, смешанное с изумлением, поскольку он не мог себе представить, как эта информация могла попасть к его друзьям.       Аня никогда бы не поделилась с Олей своими личными делами, включая развод. Так откуда им об этом знать?       — Так она сама рассказала, — легко ответил Космос.       Витя нахмуренно взглянул на друзей. В смысле, сама рассказала?       Саша заметно напрягся, пытаясь вытащить сигарету из узкой пачки. Спирт, пронизывающий организм, ослабил контроль над речью, но он старался сосредоточиться. Ему сложно объяснить, какие пути привели к этой информации, но он понимал, что правда должна быть рассказана.       Всё равно Аня расскажет ему. Бабы — слишком эмоциональные существа. Пускай лучше узнает от него.       — Слушай, произошла неприятная ситуация, — Белов решился взять на себя бремя, а Космос слегка притаился за их спинами. — Твоя Анька… приезжала сюда. Мы её тут придержали: хотели узнать, куда исчез.       — Нахрена? — Витя поднял вопрос. — Она же всё равно не в курсе.       Мужчина взглянул на Витю смущённо, его руки наконец-то извлекли сигарету из пачки, и он быстро зажёг её, глубоко вдыхая дым, стремясь снять напряжение.       — Нам пришла в голову идейка, что ты быстрее примчишь сюда, если будешь знать, что она тут.       Друзья решили пойти на шантаж? Шантажировать его женой? Витя не мог поверить в услышанное.       — Вы ваще, что за хуйню творите? — возмутился Пчёлкин, аж тёмные мушки перед глазами замелькали. — Как могли? Так не делается.       — Не кипишуй, — сказал Саша. — Ничего мы с ней не собирались делать, лишь тебя припугнуть, — Белову надоело оправдываться, из-за чего он раздражённо произнёс: — Но ты пойми, ситуация серьёзная произошла. Мы считали, что ты предатель. Там уже не до дружбы было.       — Да, Пчёл. Мы все были на нервяке, — вмешался Космос. — У меня прямо башню снесло! Так, что мама не горюй!       Витя продолжал испытывать смешанные чувства из-за происходящего. Его раздирало от разочарования в друзьях и понимании, что ситуация была по-настоящему сложной. Он не мог поверить в то, что Саша, который сам когда-то пережил сильный стресс, оказался способен совершить то же самое, что и враги.       Пчёла вспомнил момент, когда Оля и Ванька оказались под угрозой со стороны людей Луки, когда Саша был далеко от них, но боролся за их безопасность.       В кабинете главврача повисла мрачная тишина.       — Вот тогда Анька отрезвила, сказала, что вы в разводе, — нарушил молчание Саша. — Что ради неё ты хрен приедешь.       Глубоко оскорблённый словами Саши, мужчина внезапно осознал, что его внутреннее равновесие было нарушено. Всё, во что он верил, всё, что казалось непоколебимым, внезапно треснуло в его сознании. Он словно лишился земли под ногами, когда услышал, что Анька могла подумать о его способности оставить её в опасности ради спасения собственной шкуры.       Мать его дочери, женщина, с которой он разделял радости и трудности семейной жизни, теперь стояла под вопросом. Она настолько уверена, что безразлична ему?       Аня должна знать, что она всегда была и остается важнейшей частью его жизни. Сколько бы Витя на неё не злился за то, что она променяла его на другого мужика, она не смеет сомневаться в нём, особенно, когда речь идёт о её безопасности.       — Где она сейчас? — комкая простыню, Витя собирался спрыгнуть с каталки. Но ослабленное состояние после переливания крови и воздействия медицинского спирта непреклонно напоминало ему о физических ограничениях.       — Остынь! — Белый крепко схватил Пчёлкина за плечо, останавливая. — Она в больнице, сейчас приведут её.       Саша еле-еле встал с каталки и взял в руки рацию. Палец вжался в кнопку, мужчина уже хотел отдать приказ, но увидел в проёме свою жену.       — Аня уехала, — произнесла она, с упрёком смотря на мужа, затем судорожно выдохнула и присела на рядом стоявший стул, приготовившись сообщить долгожданную, но горестную весть. — А Валера впал в кому.

***

      Приглушённые светильники плавно выделяли очертания танцовщиц, обнажая их изящные силуэты в сумрачной обители клуба. Среди них, словно оазис в бескрайней пустыне, выделялась рыжеволосая девушка, сияющая своей естественной красотой и аристократической грацией. Пайетки красного белья мерцали, точно звёзды на ночном небе.       Сигарета дымилась в его пальцах. Коньяк жидким золотом непрерывно лился в стеклянный стакан.       Витя не мог не заметить сходство девушки с его женой. Такие же огненные кудри обрамляли женское лицо, такие же искры играли в глазах. Но здесь, в этом мире теней и иллюзий, граница между реальностью и фантазией начинала размываться.       Она заметила заинтересованный взгляд, и с грацией кошки спустилась к кожаному дивану, где расположился Пчёлкин. Села к нему на колени, заняв привилегированное место рядом с ним, и провела ладонью по предплечью, не забыв задеть золотые часы, затем стянула лямки с острых плеч, открывая вид на аккуратную грудь. Её тело излучало магнетизм, который не оставлял равнодушным ни одного мужчину в этом клубе.       Духи, которые она нанесла, отличались от привычного аромата, который ассоциировался у Вити с уютным и спокойным местом, где можно залечить раны и отдохнуть. Этот мир не предложит ему истинного отдыха и возможности исцелить свою боль.       Разве можно заменить солнце фонарём?       Её губы блестели соблазнительно, зазывая к запретному пути. Её губы, величаво распахнутые, манили, обещая нечто незабываемое. Яркий оттенок красного притягивал взгляды, будоражил мысли и внушал опасное желание.       — Виктор Павлович, можете подписать? — Вика возникла на фоне этой манящей красавицы и положила на стол перед ним какой-то документ. Её появление было как мигрень. Неожиданно. Нежелательно.       Рыжая в его руках заметно напряглась. Ей было неудобно перед начальницей.       — Ты издеваешься? — раздражённо проговорил Пчёлкин. Если он возьмёт в руки ручку, то обязательно её сломает пополам, выражая на ней своё негодование.       — Это у вас развлечения, а у меня работа, — Вика невзначай провела по волосам девушки, затем накрутила на палец рыжий локон. Танцовщица чувствовала себя неудобно, словно попала в ловушку. Нет, в клетку с двумя хищниками, чьи глаза горели голодом. Их пристальные взгляды пронзают её кожу, будто невидимые когти. — Расслабься, Лизонька.       Лиза непонимающе похлопала глазами. Она понимала, что находится в затруднительном положении, в окружении людей, чьи намерения были неясны и потенциально опасны. Ей совсем не хотелось быть жертвой в их играх.       — Может быть, я пойду? — спросила она, но мужская рука удержала её на месте.       Пчёлкин прекрасно видел, с каким наслаждением Вика смотрела на бедную Лизоньку. Как кошка смотрит на беспомощную мышку.       — Зачем куда-то идти? — Одинцова протянула ладонь к ней. Девушка с опаской приняла её и была перемещена на мягкий диван. Вроде бы спасла от его хватки, но Лиза по-прежнему не чувствовала себя в безопасности. — Расслабься, дорогая.       Она нежно провела по её щеке, пытаясь унять тревогу. Затем её красные ноготки начали плавно скользить по обнажённой груди, нежные прикосновения, спускаясь к животу и ещё ниже.       Лиза дрожала. Она понимала, чего хотят добиться от неё мужчины такими прикосновениями, но женщины...       — Виктория Алексеевна, я не…       Следующие слова поглотили Викины губы, страстно сомкнувшие её.       Пчёлкин, заворожённо наблюдавший за поцелуем, заметил, как между их губами промелькнул язык Вики, словно ловкая змея, и почувствовал, что это прекрасное зрелище разжигает в нём невероятное вожделение. Оставался пассивным наблюдателем, взирающим со стороны на то, как Одинцова нагло вкушала то, что приготовлено не для неё.       Вика ощутила, как девушка начала отвечать, решая предаться этой непривычной, но притягательной силе. Сама потянулась к Одинцовой, совершая решительный шаг в неизведанное.       Похоть, как болото. Липкое и зыбучее. Затянет. Не выберешься.       Огненно-рыжие волосы упали на лицо. И вдруг на месте Лизы появился образ жены, прервав столь горячий и интимный момент. Это было как мгновенное возвращение в реальность, резкое пробуждение из эротического сна.       Он вновь делил её с кем-то другим. Другой. Той ещё дьяволицей, для которой ограничений не существует.       — Харе. Прекращайте, — тихо произнёс Пчёла и брезгливо потушил сигарету. Никогда бы не подумал, что поцелуй двух красивых женщин вызовет в нём негативные эмоции.       Вика медленно оторвалась от губ Лизы, чьи глаза наполнились непониманием. Она ведь уже была готова на всё, что они скажут, и сейчас, как ни странно, она чувствовала себя обманутой.       — Иди, дорогая, — улавливая Витину нервозность, с напускным спокойствием сказала Вика, чтобы освободить от неприятной обстановки. Танцовщица встала с дивана и, на ходу натягивая ткань белья на грудь, скрылась на сцене. — Думала, тебе понравилась идея добавить третьего к нам.       Она была уверена, что Витя, известный своей страстной натурой и неукротимым желанием, не сможет устоять перед искушением предложенной им возможности. Она не понимала, что в последнее время творилось с ним.       — Нет настроения.       — Только не говори, что испугался не справиться с двумя.       Пчёлкин предупреждающе, исподлобья взглянул на Вику.       — Я устал. Ты и так в постели из меня все соки вытягиваешь.       «Устал» — какое изысканное оправдание. Ложь, сшитая белыми нитками. Одинцова улыбнулась и протянула ручку.       — Тогда подпиши. И я пойду работать.       Витя взял ручку и поставил размашистую подпись, мечтая, чтоб его оставили в покое. Наедине со своим сумасшествием, имя которому Анна Куприна.