faggot

Кайл проснулся с ноющей болью в запястье под отвратительный звук будильника. Выключив его, он стал прокручивать в голове события вчерашнего дня. Тревога непосильным грузом легла на его плечи. Кайл и обычно не отличался спокойным состоянием, учеба делала своё дело, но сейчас, с роем мыслей в голове и этим омерзительным осознанием своего гейства, он чувствовал себя буквально на дне. Медленно, будто в трансе, Брофловски встал с кровати и остановился перед зеркалом, снимая водолазку, в которой он вчера и уснул. Он почти любовно огладил порезы, напоминая себе, что это его наказание. Раз уж он пидор, не то что другие, он сам не даст себе спокойно жить. Сборы в школу прошли так, будто ничего не случилось, хотя каждое привычное действие Кайл выполнял с титаническими усилиями, и взять книгу и положить ее в портфель, а потом ещё и закрыть его казалось чем-то ужасно сложным. Он надел темную рубашку на случай, если раны начнут внезапно кровоточить, и спустился вниз, приветствуя свою семью. — Кайл, иди позавтракай! — сказал ему отец, не отрываясь от чтения газеты. — Прости, пап, опаздываю, — соврал Кайл и, бегло поцеловав мать в щеку и потрепав Айка по волосам, вылетел из дома. На самом деле он, конечно, никуда не опаздывал, пунктуальность у Брофловски не отнять, да и вообще, все одиннадцать лет обучения в школе он выходил всегда в одно и тоже время. Просто сегодня день не такой, как обычно. Сегодня он впервые идёт в школу с осознанием своего влечения к мужчинам, и попутно просто кипит от ненависти к себе. Дождь на улице сопутствовал его унынию и злости, даже усугубляя их. Под ботинками скользила слякоть, в лужах отражались кривые голые деревья. Задумавшись, Кайл не сразу почувствовал, как его мягко трепали за плечо. — Здорово, дружище, — сказал Кенни, держа губами сигарету и улыбаясь, демонстрируя отколотый передний зуб, — Чего кислый такой? — Привет, Кен. Да не знаю, осенняя хандра, — отмазался он и слабо, буквально через силу, улыбнулся. — Да уж, ты у нас натура тонкая, — усмехнулся Кенни, продолжая идти рядом. Дальше они шли молча. Кенни курил свою сигарету, а Кайл разрывался от мерзких тревожных мыслей, которые донимали его будто назойливые комары в холодную летнюю ночь. Так они добрели до школы, во дворе которой в такой ранний час ещё никого не было. У главной двери стоял Стен, который мило беседовал с Венди. Он поднял глаза и кивнул друзьям, не отрываясь от диалога. Ребята поняли, что в ближайшие полчаса они Стена не увидят и не услышат, поэтому кивнули ему в ответ и вошли внутрь здания школы. В коридоре их встретил никто иной, как Эрик Теодор Картман. — Чё как, пацаны? — задал вопрос он, при этом подозрительно смотря на Кайла — Всё по-старому, мужик, — ответил за двоих Кенни. Кайл в это время стоял и втыкал в противоположную стену, стараясь не думать о Картмане. Однако тот напомнил о себе сам. — А у тебя чего, еврей? — прогундел он, в упор пялясь на Кайла. — Ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать, — увильнул от ответа Брофловски, — А теперь, ребята, мне пора идти, я обещал учителю по биологии быть пораньше и обсудить мой проект. Парни уже давно привыкли к тому, что Кайл жуткий зануда, которого хлебом не корми, дай какое-то дополнительное задание или озаботь подготовкой к очередному тесту по астрономии. Однако то, что он сказал про проект по биологии, было абсолютной ложью. Он ушёл, чтобы лишний раз не видеть Картмана. Понимая теперь свою истинную сущность, Кайл боялся даже мыслей о других парнях, он опасался их банального присутствия. Особенно он теперь опасался Картмана. Зная, каким говнюком он может быть, Кайл для себя решил, что никогда не откроет ему свою грязную тайну. Возможно, когда-нибудь он скажет Стену или может даже родителям, только не Эрику. Он не будет церемониться с ним, и их двусторонняя вражда превратится в бесконечные оскорбительные монологи со стороны Картмана. Остаток перемены Кайл провёл в туалете, сидя на унитазе и глотая собственные слёзы. Выйдя из кабинки он наткнулся на курящего в окно Кенни. — Ты же только что курил, — сказал Кайл ему в спину. — Захотелось ещё, — пожал плечами блондин, — Слушай, ты сегодня странный. Есть, что рассказать? Кайл заменено занервничал. Ощущение того, что все всё знают укрепилось в его сознании, и он, после неловкого молчания, ответил: — Сам ты странный. А у меня всё как обычно. — Ну-ну, — усмехнулся Кенни, потушив сигарету о подоконник и закинув ее куда-то в угол. — Ты пойдёшь на первый урок? У нас будет тест, — сказал Кайл. — Не, нахуй надо, — спокойно отозвался Кенни, даже не двигаясь. Кайл кивнул и вышел из туалета. Иногда он удивлялся флегматичности и похуизму Кенни. Выпускной скоро, экзамены, а он лишь смеялся над этим и курил одну за одной. Кайл так не мог. Он трясся над каждым баллом, над любым предметом, и никогда не признавал своих редких неудач. И сейчас, когда ему на голову свалилась собственная сексуальная ориентация, он боялся того, что все сферы его жизни покатятся к чёрту. Не переживать об этом было невозможно. Кайл поймал себя на мысли, что последние двенадцать часов он стал бояться буквально всего. Даже вчера за ужином он опасался того, что члены его семьи умеют читать мысли. Везде Кайл видел подвох, и было ощущение, что еще чуть-чуть, и он сойдёт с ума. Первый урок шел, до поры до времени, как обычно. Гаррисон что-то объяснял, а Кайл рисовал каракули в тетради, не желая вникать в то, что говорит учитель. — Кайл, почему у тебя ничего не написано? — строго сказал Гаррисон, стоя прямо рядом с партой Кайла, — Это что еще за каракули?! На моем уроке! — возмутился он, выхватив тетрадь из рук Брофловски. — Извините, — пробубнил Кайл, ощущая что-то мерзкое прямо в районе солнечного сплетения. Ему было нечего ответить. — Сегодня после уроков останешься и напишешь конспект. И чтоб я такого больше не видел! — Хорошо, мистер Гаррисон, — ответил Кайл, опуская лицо в тетрадь и делая максимально задумчивый вид. Он заметил, что в классе нет Картмана, хотя точно помнил, что тот был в начале урока. Вдруг дверь в кабинет открылась, и учитель истории пихнул внутрь самого Эрика, которого тот держал за воротник кофты. — Только посмотрите на него! Опять курил в туалете! — прорычал он. Картман же стоял с абсолютно невозмутимым лицом и вообще выглядел так, будто его только что разбудили. Все обратили на это внимание, и только Кайл продолжал сверлить взглядом свою тетрадь. — Мы обязательно с этим разберёмся, — грозно сказал мистер Гаррисон. Потом он перевёл взгляд на Картмана, — Иди на своё место. Эрик спокойно прошёл внутрь класса и сел за свою парту, попутно надувая пузырь из жевачки. Когда учитель истории вышел за дверь, Гаррисон вновь обратился к Картману: — Сегодня останешься после уроков. Ты меня понял? Он лишь кивнул, выглядя крайне незаинтересованным во всей этой ситуации. Его похуизму можно только позавидовать. Следующая часть урока прошла без казусов. После звонка Кайл вышел из кабинета последним, чтобы ненароком не столкнуться с Картманом. Близился урок физкультуры, которого Кайл, теперь, боялся, как огня, не только из-за огромного количества голых парней в раздевалке, но и потому, что кто-то мог увидеть последствия его вчерашней истерики. Кайл стал переодеваться в самом дальнем углу раздевалки, вообще не замечая ничего вокруг себя. Он надел сверху кофту, и уже собирался выйти, как вдруг услышал шум и повернулся на звук. Абсолютно голые Картман и Крейг Такер начали драться, попутно перекидываясь нелестными фразами. — Мерзкий педик, как же ты меня заебал! — прошипел Эрик, ударяя того в солнечное сплетение. Хоть Такер значительно уступал Картману в размерах, мышц у него тоже было немало. — Отъебись от нас, придурок! — хрипло ответил ему и ударил прямо в лицо, да так, что у Картмана из носа потекла жирная струя крови. — Мразь ебаная, чё ты делаешь? — прокричал Эрик, слизывая с губ кровь. Драка продолжалась, но никто не спешил их разнимать. К Кайлу подошёл Стен. — Что случилось? — спросил у того Брофловски. — Да Крейг и Твик в коридоре миловались, а Картмана, придурка, это очень возмутило. — зевая сказал Стен, не переставая наблюдать за дракой. Тут Картман, видимо, одолев Крейга, повернулся на остальных парней. — Если кто-то из вас — педик, знайте, что я набью этому человеку ебальник, — гордо произнёс Эрик. Кайл вздрогнул. Блять, он в заднице. Если честно, он лелеял эфемерную надежду на то, что Картман не гомофоб, а все его едкие комментарии по геев были лишь сочетанием его своенравия и незнания элементарных вещей. Но сейчас, смотря на валяющегося на полу Крейга Такера, который сам вгонял в страх всех, Кайл начинает бояться. Что сделал бы с ним Картман, если бы знал его секрет? Может, даже убил бы и голову на палку насадил, это вполне в его стиле. Когда все вышли из раздевалки, он метнулся к лежащему на полу Крейгу. — Ты в порядке? — обеспокоено спросил у него Кайл. — Лучше некуда. Проваливай уже, а? — прохрипел Такер, со злобой смотря на Брофловски. — Но я хочу помочь… — Знаем, плавали, — саркастично протянул парень, — Ты такой же, как и твой придурошный дружок. Все вы думаете, что ваше вмешательство в чужие жизни пойдёт всем на пользу. Но это не так, поэтому отстань, блять, от меня, — рявкнул он и, поднявшись, скрылся в дальней душевой кабинке. Кайлу было обидно, что его так просто взяли и приравняли к Эрику Картману. Боже, знал бы Такер, почему именно его это так задело… Знал бы…