faggot

Кайл просто ахуел. Конечности отказывались работать, мозг не соображал, язык заплетался настолько, что издать какой-либо звук казалось невозможной пыткой. Из-за пота рубашка прилипла к спине, а штаны- к ногам. В ванную заглянул Стен. - Чё случилось? Ты в порядке? - обеспокоенно спросил он. - Перепил, - только и смог ответить Кайл. Отчасти, это было правдой, но поцелуй Картмана опьянял больше, чем любой алкоголь. Стен лишь кивнул и скрылся за дверью. Кайл последовал за ним. Возможно, он действительно перепил, но эти космические чувства от поцелуя ощущались физически, абсолютно впитавшись в тщедушное тело Кайла. Ноги были ватными, и он еле как дошёл до дивана, сразу же упав на него. Хотелось спрятаться где-то далеко, подальше от изучающе-испуганных взглядов, подальше от собственного сбитого дыхания. Хотелось плакать, сильно и долго, до стреляющей боли в ушах и бошке, до трясущихся рук и дёргающихся глаз. Кайл признался себе, совсем тихо и по секрету, что, если бы он мог сейчас закончить всё, он бы сделал это, ну и что поцелуй Картмана был самым волнующим нервы событием за последние семнадцать лет его жизни. Кайл взглядом начал поиски Картмана. Похуй на себя, его волновал Эрик, его мотивация к такому поступку, его мысли. Тот преспокойно целовался с Хайди где-то в уголке, попутно мягко опуская руки на её грудь. Кайл понял, что он нихуя не понял. Какого хуя Картман вообще его поцеловал? Что, блять, происходит? Почему сейчас он целует Хайди? Кайла захлестнула волна внезапного гнева. Хотелось прямо-таки отпиздить придурка Картмана за его тупой поступок, хотелось показать ему фальшивое отвращение вкупе с безразличием. Кайл окинул пьяным взглядом комнату. Он приметил незнакомую ему девушку, сидевшую у стены с пивом в руках. Идея родилась в его опьяненном мозге быстро, мягко стимулируя его встать с дивана и подойти к незнакомке. - Потанцуем? - выдал Кайл. Девушка выглядела, мягко говоря, незаинтересованной, но почему-то кивнула. Они двигались немного сумбурно, но Кайлу было все равно. Он сверлил взглядом Картмана, который чуть ли не ебался уже с Хайди, трогая её вообще везде. Внезапно он поднял голову и посмотрел Кайлу прямо в глаза, чтобы, поймав ответный взгляд, моментально отвернуться, начав целовать шею Хайди. Кайл был готов взорваться от злости и непонимания. То есть Картман, блять, поцеловал его, а теперь делает вид, что нихуя не было? Брофловски решил, что он, сука, ничуть не хуже. Он наклонился к губам своей спутницы, задавая немой вопрос о том, можно ли её поцеловать. Она сделала все сама, сухо накрыв своими губами его. Во время поцелуя Кайл вновь поймал на себе взгляд Картмана. Вот говнюк, а. Во время этого дёснооблизывания с девушкой Брофловски вообще ничего не почувствовал, кроме чужих губ и вкуса слюны. Снова по нему неприятно бьет осознание собственной сущности. Поцелуй Эрика, который, кстати, был первым поцелуем в жизни Кайла, заставил его почувствовать фейерверк эмоций и ощущений, выпасть из мира на бесконечно тянущиеся минуты, но сейчас от этого воспоминания Брофловски физически был готов вырвать. Они продолжили переглядки друг с другом, не считая того времени, когда оба отлучались выпить. Главное сейчас было не раззадорить каким-то образом Картмана и вообще не выводить его на любые эмоции, потому что если трезвым он способен на лютое дерьмо, то пьяного его действительно стоит бояться. Кайл понятия не имел, что там может прийти в голову Картману, но уже начал жалеть, что поддался на провокацию и так легко позволил ему себя поцеловать. Вдруг это была какая-то проверка, и на следующий день вся школа будет об этом знать? Капли злых слез потянулись по щекам Кайла. Он с усилием взял свою спутницу за талию и стал тяжело дышать ей в шею, стараясь не думать о Картмане и его тупых шутках. Брофловски уже был изрядно пьян, в горле стоял ком, и было ощущение, что его сейчас стошнит. Он сказал девушке, что ему пора идти, а сам направился на поиски Кенни. Тот был единственным его знакомым, который курил обычные, а не электронные сигареты, в которых так нуждался сейчас Кайл. Маккормик сидел на опустевшей кухне и выпивал, судя по всему, уже пятую бутылку пива. - Кен, дай сигарету, пожалуйста, - максимально буднично произнёс он. Кенни посмотрел на него, как на умалишенного, и глупо улыбнулся. - Сигарету? Тебе? Ты ебанулся? Ты итак в говнище, тебе ещё сигу? Не смеши, - протянул он лениво, но было видно, как он запустил руку в карман брюк, чтобы ощупать лежащую там пачку. - Кен, ничего не будет. Если так волнуешься, пойдем вместе раскурим, но я в порядке, правда, - старался заверить его Кайл Кенни укоризненно на него посмотрел, но со стула поднялся, продолжая теребить пачку рукой. Они молча прошли через толпу пьяных подростков к выходу на задний двор. На улице было прохладно, но разгоряченные пьяные тела не зависели от окружающей температуры, Кайлу было даже жарко. Маккормик протянул ему сигарету. Брофловски до этого никогда не курил, поэтому, когда дело дошло до втягивания в себя дыма от тлеющей никотиновой палочки, он смутился. - Придурок, - беззлобно сказал Кенни. - Сначала вдыхаешь поверхностно, просто в полость рта. Потом вдыхаешь глубоко, прямо в лёгкие, и держишь там пару секунд. Попробуй, - он наглядно продублировал свои слова действиями. Кайл сделал первую затяжку. Как ни странно, он не закашлялся, а мягко выдохнул из лёгких горьковатый дым. В голову дало моментально, он будто стал пьянее в два раза. Оглушающее облегчение распространилось по всему телу, задействуя каждое нервное окончание. Кайлу было до тошноты противно от самого себя. Он позволил Картману себя поцеловать. Отвратительно. Одинокая слеза скатилась по его щеке очень внезапно, её сменила вторая, и вот он уже действительно плакал, пытаясь не привлекать внимания Кенни, стоявшего рядом и пялившегося в небо. Он знал, что сделает, когда вернётся домой. Хотелось не просто полоснуть себя пару раз канцелярским ножом, а взять огромный тесак и сразу отрубить себе руку. Сигарета в пальцах медленно тлела, Кайл вдыхал в себя едкий дым и смотрел себе куда-то под ноги. Он докурил и кинул окурок на землю, даже не озаботившись нуждой его потушить. Брофловски, даже не попрощавшись с Маккормиком, покинул дом Картмана. Он медленно шёл по ночному городу, пиная камешки на дороге и рассматривая редкие горящие светом окна домов. Всё вокруг казалось неживым, искусственным: люди, чувства, машины, деревья. Было противно от того, что ты такой обычный и реальный, когда все вокруг кажутся фальшивыми. Кайл заметил, как ему на плечо опускаются лёгкие ледяные кристаллики. Первый снег. Почему-то сейчас снежинки не приносили никакой радости, а снег, хоть и в конце октября, не казался чем-то особенным. Он думал о Картмане, тот буквально занял все его мысли. Брофловски зажмурился - в голове он прокручивал поцелуй. Картман поцеловал его, он действительно сделал это. Зачем? Сначала он бьет морду Такеру за его ориентацию, а потом сам целует парня? «Вот же придурок» - подумал Кайл. Пока он размышлял обо всем этом, не заметил, как дошёл до своего дома. В окнах уже давно погас свет. Брофловски этому обрадовался, потому что не придётся пересекаться с родителями, которых он заверил, что будет всю ночь у Стена. Тем более, Кайл был изрядно пьян, и от него наверняка несло жутким перегаром. Он тихонько открыл дверь и пробрался в свою комнату, дабы никого не разбудить и избежать казусных ситуаций.  Он запер дверь и взял из ящика в столе нож. Делал всё статично, по привычке, будто делает себе обычный утренний кофе. Кайл снял рубашку и оглядел старые порезы, чтобы после полоснуть сверху, создавая новые. Горячая кровь дорожками стекала по руке Брофловски, а сам он уставился в стену, облизывая губы от стёкших на них слёз. На душе было гадко. Картман, блядский Картман не выходил у Кайла из головы. Его слова, этот идиотский поцелуй, привкус водки на чужих губах, эти мягкие сухие руки, которые гладили его лицо, всё это смешалось в отвратительную грязь. Было больно, но не от порезов, а от того, что Кайл , возможно, был лишь подопытной крысой для Картмана, развлечением, экспериментом, и осознавать свою незначительность в глазах объекта своего воздыхания было ужасно неприятно. Был ли это дурацкий спор или пари? Сука, зная Картмана, это могло быть вообще чем угодно. Кайл уставился на свои окровавленные руки, которые дергались от волнения и злости во все стороны. Он вновь поймал себя на мысли, что всё его естество, вся его сущность отвратительно-бесполезны, что сам он просто мерзкий, неправильный. Уши его загорелись красным, когда он снова, который раз за вечер, вспомнил поцелуй. Он целовался с парнем, и это ощущалось так… неестественно, слишком горько. Было желание засунуть в рот мыло, чтобы не ощущать фантомных касаний губ, смыть с себя чужие следы. Кайл бросил нож на пол и уткнулся носом в собственные колени, попутно размазывая слёзы по лицу. Он чувствовал себя таким грязным, что хотелось выпить отбеливатель или средство для прочистки труб, чтобы избавить себя от чего-то мерзкого внутри.