Секрет адепта

Фанет сидел в своей комнате и неотрывно смотрел на стену. Рядом нарезал круги Гефест, который возмущался на криворукость младших братьев. Фанет старался не вслушиваться в его речь, голову занимали совсем другие мысли — отнюдь не радостные. Пару часов назад его ученик ушёл на задание, и от него до сих не было вестей. Да и группа Проповедника не вернулась. Фанет не осмелился выйти к Авелю на построение, помня о том, что произошло вчера на крыше. Стало стыдно? Может быть. Он и сам не знал, какое чувство им обладало. Может это вообще был страх. Гефест резко перед ним остановился, упёр свои руки в бока и нахмурился, смотря на мастера артефактов. — И что ты молчишь? — А что говорить? Я лучше пойду, схожу к главному, — Фанет встал с кровати и прошёл мимо брата, стараясь не смотреть в его сторону. Главным на их базе был Апостол — мужчина преклонного возраста, живший в Припяти во времена молодости. Он покинул её за пару дней до аварии и вернулся потом как самосëл. Апостол был правой рукой Деймоса — их предводителя группировки Монолит. Деймос был преемником Харона, который умер от рук неверного сталкера по прозвищу Стрелок. Смутные тогда времена были. В Припяти постоянно шли жестокие бои, бойцы группировки гибли чуть ли не пачками. Деймос не растерялся, созвал самых умелых и верных людей и распределил их по особо важным стратегическим точкам. По иерархии после Деймоса шёл Апостол, а потом уже мастера типа Фанета и Гефеста. Фанет поднялся на самый верхний этаж, прошёл вдоль коридора и остановился около комнаты Апостола. Глубоко вздохнул и постучал в дверь. С той стороны пришло разрешение войти. Апостол сидел посреди комнаты на полу, подогнув под себя ноги, и молился, раскачиваясь из стороны в сторону. Фанет считал Апостола хорошим человеком: он всем старался помочь и каждого выслушивал. Дни главного проходили в постоянном учении. Как считал Апостол, жизнь — путь вечного обучения, ведь каждый день открывается что-то новое. В Зоне тем более. С ним трудно было не согласиться, порой взрослые рассуждали как дети, а дети как взрослые. Апостол закончил молитву, поклонился, коснувшись лбом пола, и поднялся на ноги, подходя к Фанету. — Ты что-то хотел? — Апостол сложил руки за спиной и добродушно улыбнулся. — Мы можем поговорить? Только без лишних ушей, — поколебался мастер артефактов. Апостол кивнул и вышел из комнаты, направляясь в складское помещение. Обычно там никого не бывало, да и решётка, которая служила защитой, запиралась на ключ. Посещали склад только в тех случаях, если бойцы шли на задание или нужно было обновить экипировку. Всё контролировалось строго — расходы фиксировались в специальной тетради. Огромные деревянные ящики были доверху наполнены боеприпасами, на длинной трубе висели костюмы, рядом стоял холодильник, работающий от артефакта, в котором хранились лекарства. А вдоль другой стены стоял огромный стеклянный стенд, хранивший в себе огромное количество аномальных образований, в нём были даже ранее неизвестные и неизученные. Апостол прошёл к дальнему тёмному углу и развернулся к Фанету. Тот поднял свои белые глаза на него, замечая недельную щетину, и тихо заговорил. — Мне тревожно. Сердце ноет за группу, от них нет вестей, — он прикрыл глаза, показывая своё бессилие. — Фанет, — Апостол положил руку на его плечо, — зря ты вчера с учеником…ну ты сам понимаешь, — глава заметил смятение, — я знаю обо всём, что происходит в городе. — Я понимаю. И… я не слышу Монолит, он словно исчез. — Давай подождём ещё немного, вдруг возникли какие-то сложности. Я уверен, Авель справится, у него большие амбиции, он способный парень. По поводу Монолита, — Апостол выдохнул, поджал губы и отошёл в сторону, смотря на стенд с артефактами, — и давно он не говорит? — Не помню. Больше нед… Договорить Фанет не смог. Он услышал, как в его голове звучит отчаянный призыв о помощи. В ушах запищало. Фанет потёр виски, болезненно морщась. Писк нарастал, становился объёмнее, словно он звучал не внутри, а вокруг. А потом в голове будто что-то взорвалось, а глаза пронзила белая вспышка. Это принесло нереальную боль, ощущение такое, что сетчатку вмиг выжгло. Из глаз непроизвольно побежали слёзы, Фанет упал на колени и застонал, не в силах держать боль в себе. А потом он завалился на бок и затих, потеряв сознание. Белая нить разорвалась и погасла. Апостол изрядно напугался. Он тормошил упавшего подчинённого, но тот не шевелился. Пришлось достать рацию и позвать врача их группировки. Апостол присел на одно колено рядом с Фанетом, приподнял его и похлопал по щекам, надеясь, что он всё-таки придёт в сознание. Не тут-то было. А потом из его носа побежала тонкая струйка крови. Апостол нахмурился, произошедшее начало пугать ещё сильнее. С чего бы это ради мастера так скрутило? Решётка рывком открылась, и в склад ввалился медик с носилками. — Что произошло? — коротко поинтересовался медик, мастер Асклепий, названный так в честь древнегреческого бога врачевания. Он приложил пальцы к шее мастера артефактов и выдохнул, нащупав спокойный пульс. — Не знаю, мы разговаривали, а потом он схватился за голову и упал, — Апостол пожал плечами, — это было похоже на воздействие пси-аномалии, но мы к такому устойчивы. Так что… — Понятно. Апостол помог уложить Фанета на носилки и взял переноску с другой стороны. Так они и пошли до лазарета, по пути встретив Гефеста, который удивлëнно посмотрел на них. — Что произошло? — поинтересовался и пошёл следом. — Не знаю, — бросил Апостол, — иди лучше дверь открой в кабинет Асклепия. Гефест удивлённо приподнял брови и покачал головой. Положив Фанета на постель, они отошли в сторону и наблюдали за тем, как медик приводит его в чувство. Асклепий поводил ваткой под носом, пропитанной нашатырëм, но не добился какой-либо реакции. Взял мокрый бинт и вытер кровь с лица Фанета, затем снял с него куртку и футболку, кивнул чему-то своему и открыл контейнер, доставая Душу. Он примотал её бинтом к области сердца и подошёл к Апостолу с Гефестом. — Жить будет, ничего серьёзного. Но рекомендую отдых неделю, и пропить эти таблетки, — Асклепий достал из кармана блистер с синими пилюлями и отдал Апостолу. — Понял, молодец. Выйди, пожалуйста, мы побудем с ним. Монолитовец кивнул и вышел, плотно закрывая дверь. Гефест подошёл ближе и задумчиво прикусил губу, наклоняясь к брату, наблюдая за его бегающими глазами под закрытыми веками. Бледность на лице Фанета проходила. Интересно, что же произошло, что тот потерял сознание? Апостол сел на краю постели и поднял руки мастера артефактов, внимательно изучая вздутые на руках вены. Главный глубоко вздохнул и посмотрел на мастера оружия, который хмурился, смотря на больного. — Как думаешь, он будет в порядке? У меня дурное предчувствие, — подавленно произнёс Апостол, — нельзя, чтобы об этом узнал кто-то из младших. Иначе такое начнётся… — Хрен знает, — Гефест хмыкнул, — он крепкий мужик, уж точно не помрёт. Апостол недовольно посмотрел на мастера оружия, намекая, что ругательства из его уст не слишком приемлемы. Те, кто старше хранителей по рангу хоть и не имеют настолько промытых мозгов — мыслят как обычные сталкеры, но лучше всё же придерживаться правил. А потом Апостол отмахнулся от него, ведь говорить что-то Гефесту бесполезно. Глаза Фанета резко открылись, и тот поднял корпус, громко выкрикивая: — Авель! — Твою ж в душу бога мать! — начал опять ругаться Гефест, отскакивая в сторону от неожиданности, — ты идиот что ли?! — Гефест, хватит так разговаривать, моё терпение не бесконечно. Тише, Фанет, не делай резких движений, — главарь надавил на плечо мастера и тот лёг обратно, — что случилось? — Я…я не чувствую…я его не чувствую… — растерянно проговорил Фанет и резко перекатился в сторону, сваливаясь с койки. Апостол покачал головой, начиная злиться. Вот ведь какой неугомонный! Мастер прополз на четвереньках вперёд, сел на пятую точку и стиснул голову руками, зажмуриваясь. В ушах звучал звон, а разноцветные круги плясали ещё сильнее. Мозги будто увеличивались в размере и переставали влезать в черепную коробку. Апостолу и Гефесту открылся вид на многочисленные шрамы на спине и рисунки, какие-то письмена на неизвестном языке, разодранная чем-то тупым татуировка. — Авель…ответь же мне… Авель, — шептал Фанет, пытаясь отправить ментальный посыл, — я не чувствую! — выкрикнул, ударив кулаком по полу. Гефест переглянулся с Апостолом и широко раскрыл глаза от резкого осознания ситуации. Их связь разрушилась. А это значит, что Авель мёртв. Потеря связи — всегда больно. Не только физически, но и морально. Вот так возлагаешь большие надежды, а того человека раз — и всё, прикончили. Разрушение этой нити сильно било по мозгам не хуже Выжигателя, а также задевало нервную систему. После этого подобную связь построить практически невозможно. — Гефест, бегом собирай группу, берите лучшее оружие и прошерстите город, если группа мертва, то забери у них документы, — командир отдал приказ и присел рядом с братом, — Фанет… Гефест шустро выбежал из лазарета, собирая свою группу. Фанет поднял на старшего глаза, в которых плескалось отчаяние и безысходность. Он размотал бинт, сбросил потухший артефакт и поднялся, смотря перед собой пустым взглядом. Тело работало само. Взял свою одежду из рук главного, напялил её на себя и потëр глаза пальцами. Сейчас Фанет мечтал вернуться на один день назад и никуда не отпускать ученика. Ощущалась лишь щемящая в сердце боль. — Брат, что ты чувствуешь? — заглядывая в его лицо, беспокойно спросил Апостол. — Ничего. Я пойду с ними. — Мне не удастся тебя переубедить? — и, улыбнувшись его кивку, продолжил, — не геройствуй, понял? Фанет скрипнул зубами и побежал на склад, хватая бронежилет и любимый бельгийский автомат «FN F2000». Гефест со своими бойцами уже выходили из КБО, когда к ним присоединился мастер артефактов. Первый для виду поругался на брата, но всё же замолчал, смирившись с его решением. Сначала они дошли до госпиталя, осмотрев двор и каждую комнату, потом осторожно прошли к прачечной и заметили три трупа младших за гаражами. Среди них не было Авеля и Проповедника. Дошли до общежития, но и там никого не было, кроме зомбированных и кровососов. Мастер оружия хотел уже возвращаться на базу, ведь искать бойцов по городу можно долго, а можно вообще не найти. Мало ли, вдруг аномалия какая-то уничтожила их или мутант сожрал. Но Фанет настаивал, и они продолжали поиски. В гастрономе тоже никого не было, кроме стаи тушканов. Мастер по артефактам внезапно обернулся и стремительно пошёл в сторону детского сада, прямо по главной дороге, наплевав на безопасность. Заметят их неверные — и хрен с ним. Гефест громко выругался из-за смены направления. По левую сторону от дороги шло большое пятиэтажное здание, сквозь которое был проход к прачечной. До этого закоулка оставались считанные пятьдесят метров, как вдруг посреди дороги они заметили внушительные бугры. Фанет сорвался и побежал, останавливаясь рядом с телами. Он перевернул их лицом кверху и отстранился. Позади раздался запыхавшийся голос Гефеста. — Проповедник. Чёрт… — выдохнул и начал обшаривать его рюкзак в поисках документов, но, ничего не найдя, перешёл на лежащего рядом младшего брата. Фанет крутил головой в разные стороны, чуть ли не воя от безысходности. Где его ученик? Где дорогой ему человек? В нескольких метрах от них, на дороге, мелькнуло синим. Фанет прошёл чуть дальше и присел на одно колено, поднимая с асфальта практически разрушенный гаусс-пистолет. Осколок Батарейки ещё сиял. Но рядом больше ничего не было. Лишь капли крови, следы грязи с подошвы и тёмные узоры, как будто бы от молнии. На его плечо легла рука брата. — Нету его нигде. Надо возвращаться, — проговорил Гефест и заметил предмет, — о…всё-таки он брал его с собой. — Это оружие Авеля? Смотри, здесь пуля. И правда, прямо внутри, рядом с артефактом торчала пуля, калибра девять тридцать девять. Гефест глубоко вздохнул и, присев на колено рядом с Фанетом, порывисто обнял его. — Мне жаль. От выстрела по этому пистолету не выжить. Вероятно, его ударило током, а тело… Что с телом — Фанет слушать не хотел. Пространство было зыбким, в носу противно защипало. — Нет, не верю. Он живучий, он должен был выжить, — по щеке побежала одинокая слеза, — должен был…

***

Парень ощущал невероятную боль во всём теле. Не то, что голову поднять, даже пальцем больно шевелить. Всё нутро переворачивалось. Ещё не открывая глаз, парня резко стошнило. А потом был удар по ноге и громкие ругательства. — Ну ты ёпт, все берцы заблевал! Просыпайся, сука монолитовская! Он медленно разлепил глаза и осмотрелся, не понимая, где находится. Кто это рядом в зелёном костюме? Кто сам есть парень? Ничего понятного. Попробовал пошевелить руками и от боли крикнул — как он думал — а на деле вырвался лишь хрип. Перед лицом возник крупный силуэт и рывком поднял голову парня за подбородок. — Очухался? Молодец. Как зовут тебя? Языком ворочать было тяжело, все мысли путались. Во рту стоял кислый привкус, будто кошки след оставили и лимоном заправили. Имя? Он попытался уцепиться за мысль в голове, но ничего не выходило, и поэтому просто пожал плечами. — Ты немой что ли? Имя скажи мне. — Я…не помню… Сверху раздражëнно цокнуло, и незнакомец отпустил его, отходя на пару шагов. Это был крупный мужчина в зелёном комбинезоне и с надписью на плече «Свобода». В его руках лежала красивая шестнадцатая «эмка», а сзади него стояли ещё два парня. — Ты либо врёшь, либо тебе реально память отшибло, — задумчиво проронил мужчина, — ты знаешь, где находишься? Парень оглянулся и его взгляд зацепился за полки с кучей листов в толстом переплëте. Книги! Так, ладно, как они называются — он помнит. Алфавит помнит, учительницу Анастасию Викторовну… А откуда он её помнит? Напрягся, прокручивая её образ в жёлтом платье. Странно, но внешность забыта намертво. Парень оглядел себя, замечая чёрно-белый костюм, и недоумением уставился на незнакомцев. — Всё ясно с тобой. Интересно, реально монолитовец или просто переоделся? — повернул голову и спросил парня рядом. — Да какая разница! Локи просил привести его. Ха, смотри какие у него глаза, ну и жуть, — хохотнул другой. — Реально, и волосы тоже такие. Значит так, парень, если ты не помнишь своего имени, то его тебе дам я, — мужчина взял нож и зашёл к нему за спину, разрезая верëвки с рук, — нарекаю тебя Белым. — Белый? — Да, сектант. Напоминаю — ты находишься в Чернобыльской Зоне. В далёком восемьдесят шестом произошла авария, а в две тысячи шестом образовалась Аномальная Зона. В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года произошёл взрыв реактора четвёртого энергоблока. Территорию на тридцать километров покрыло сильной радиацией. А потом в 2006 году произошёл второй взрыв, или же первый мощный Выброс. Это был выброс сильной энергии, яркая вспышка выжигала сетчатку глаза даже сквозь закрытые веки, всё тряслось и грохотало. Военные, которые были в это время в ЧЗО, моментально погибли. Потом сюда начали приходить люди, стали находить артефакты. Появилась их контрабанда за Периметр. Так, ладно, это Белый вспомнил. — А вы кто? — спросил Белый. — Мы? Группировка Свобода тебе о чём-нибудь говорит? Впрочем, я Лектор. Свобода… Точно! Анархисты! Парень улыбнулся сам себе и поднялся со стула, а на него сразу навели несколько автоматов. Один из них смотрел прямо в живот, всего лишь в нескольких сантиметрах от него. — Интересный у тебя автомат, АЕК-971? — резко спросил Белый и удивился сам себе. — Угадал, но не совсем. Девятьсот семьдесят второй, — хмыкнул парень, — интересный же ты, пацан, память отшибло, а оружие помнишь. Шевели ластами, идём на Янов. — Янов? Станция в Окрестностях Юпитера? — нахмурился, вспоминая высокую башню около кирпичного здания. — Хорош трепаться, сектант. Вставай посередине. Лектор встал замыкающим, два других парня впереди. Оружия ему никакого не дали, аргументировав, мол, сектант может их грохнуть, поэтому лучше пусть прячется за спинами. Спорить не было смысла и Белый просто выполнял их приказы, пытаясь вспомнить о себе. Интересно получалось, многое он вспоминал при каких-то толчках извне. Та же авария, что произошла тридцать лет назад. Стоило только заикнуться о ней, как память любезно подбросила подробности. Группировка Свобода… Помимо неё сто процентов есть ещё кто-нибудь, те же самые, как сказал Лектор, сектанты. Получается, монолитовцы они и есть, только, кому поклоняются? Сатане? Так, мысли пошли не в ту степь и Белый тряхнул головой. Сатане поклоняются сатанисты. А монолитовцы… Тем временем группа подходила к заводу Юпитер, сворачивая на КПП. На посту стоял гоповатый парень в чёрном балахоне и балаклаве, мусоля во рту кривую сигарету. Рядом был ещё один, который активно попивал что-то из фляги. Из большого главного здания за их спинами звучала громкая музыка, маты и свист. — А ну стоять, мля. Чё надо, залëтные? — прогундел мужик в балахоне, поднимая автомат. — Да нам бы пройти через вас, — проговорил первый парень в строю. — Слышь, фраер, а не охренел ли ты часом? И чё за петух с вами? — Ему память отшибло, на базу ведём. — О, — незнакомец оглядел Белого, — так это ж сектант. Короче, с вас лавэ и в темпе отсюда. Лектор скрипнул зубами и достал из внутреннего кармана небольшой свëрток с зелёными бумажками, отдавая их в руки незнакомца. Тот отошёл в сторону и сладко затянулся. Видимо, таким мутным личностям вообще всё побоку, лишь бы бабки были. Белый задумался, а почему его петухом назвали? Ничего ж не сделал им, а они обзываются. И тут память в очередной раз любезно подкинула новый выверт — это были бандиты, очередная группировка. Надо же, разговаривают на своём воровском и горя не знают, хрен поймёшь, о чём идёт речь. Белый хмыкнул и перевёл взгляд вбок, смотря на главное здание. По ту сторону окна, на которое он посмотрел, стояли несколько мужчин и внимательно провожали их взглядами, о чём-то перешëптываясь. — Лектор, — шепнул Белый, — надо валить, они что-то замышляют. — Да ладно? А то я сам не заметил, — раздражённо ответил Лектор и обратился к ведущему группы, — слышь, первый, сейчас отходим на десять метров и в кусты, через карьер пойдём, — пробормотал он, что-то обдумывая в голове. Тот, кого назвали первым, кивнул и крепче вцепился в ствол, аж до белых костяшек. Они прошли контрольно-пропускной пункт и сделали, как хотели, затаившись в растительности. И ведь правда, за ними пошли трое бандитов. Они остановились совсем рядом, огляделись и пошли в противоположном направлении. Свободовцы облегчённо выдохнули и побежали трусцой прямиком к станции. Лучше не медлить, сектант вызывал высокий интерес у прохожих. Уже на подходе к станции со стороны бункера раздались многочисленные выстрелы и взрывы, а с Янова выбежал отряд в чёрно-красных костюмах. Кто-то громко и зычно орал, раздавая приказы, да так, что было слышно на улице. Группа зашла внутрь, и всё напряжение как-то спало само собой, только Белому было не по себе. Вольные сталкеры, что отдыхали после ходок и попивали водку, припечатали к нему свои взгляды. А один особо пьяный широко раскрыл глаза и удивился, пытаясь выговорить фразу заплетающимся языком. — Опять что ли?! Что опять — непонятно. Что вообще происходит? Лектор толкнул его в спину стволом по направлению к какой-то комнате. Сидевший на ящике около двери свободовец насторожился, поднимаясь с деревянного ящика. — Куда?! Ты где взял сектанта? — загородил своим телом проход в кабинет. — Э, Кремень, успокойся. Локи приказал его привести. — Ну, смотри мне, знаю я ваши приколы, — проворчал Кремень и сел обратно. Парня завели внутрь. За столом над кипой документов сидел довольно молодой мужчина, лишь косо зыркнул при виде вальяжно ввалившихся людей. Лектор отошёл к двери и загородил её собой. Белый гулко сглотнул и сел на стул около камина. Мужчина отложил бумажки, потянулся, хрустнув позвонками, и встал с места, подходя к парню. Он наклонился к нему, оттянул веко и кивнул, оставляя его в покое. Затем скинул его капюшон и удивлённо вздëрнул брови. — Надо же, альбинос, — раздалось тихое бормотание, — к тому же монолитовец. Как тебя зовут? — Белый. — Ладно, Белый, я Локи. Значит так, не буду тратить время. Такие как ты нам нужны. У Долга уже есть группа бойцов, твоих бывших соклановцев, они дерутся отменно и стреляют шикарно. — Подождите, Долг — это чёрно-красные? — прервал речь Локи Белый и нахмурился. — Да, прислушайся, — Локи ухмыльнулся, — Шульга рвёт и мечет, у него бойцы погибают за вояк. В комнате что-то громко бабахнуло, будто граната взорвалась. По крайней мере, так показалось Белому, а на деле всё произошло только в его голове. Он сильно зажмурил глаза, сдавливая череп руками, и сложился надвое. А внутри так всё дальше и взрывалось. Он сидел в каком-то старом подвале. Напротив громко трещали ветки, что были пожираемы огнём костра, а рядом сидел незнакомый человек. Его тело украшала чёрная куртка с нашивкой в виде красного прицела. На самом парне был точно такая же ветровка. Подвал трясся, с потолка сыпалась известь. Яркий оранжевый свет от костра освещал всю комнатку. В одном углу валялись потрëпанные матрасы, в другом углу были ящики и огромные полки. В этот момент было как-то хорошо, по-домашнему. — Сильный, однако, Выброс, а? — грустно прозвучал голос справа. — И не говори, опять разведутся мутантов стаи. Слышал, недавно сталкер объявился, Меченым называется, — парень достал из кармана флягу с водкой, делая глоток. — Ага, говорят, что он установку отключил в Х-16 и группу Черепа грохнул на Армейских, — другой забрал спирт. — Да и ладно, Черепанов всё равно дезертировал, хотел напасть на базу анархистов. А генералу плевать было, так как Свобода сдерживает волны мутантов и монолитовцев. Вот поэтому мы и не убиваем Лукаша, чёрт бы его побрал. Так что, Череп сам виноват. Сидящий рядом человек встал с места, дошёл до рюкзака и достал пару армейских пайков, бросая один парню. Они ловко распаковали их, открыли по банке свиной тушёнки, и принялись её есть прямо с ножей. Грохот становился тише, Выброс подходил к концу. Но смысла выходить из укрытия не было — на Зону опускалась ночь. Два бойца Долга решили заночевать здесь, а потом отправиться на базу. Их задание по зачистке кровососов выполнено. Внезапно мужчина отложил пустую банку и подсел ближе, внимательно всматриваясь в лицо парня. Последний замер, пытаясь понять, что не так. Рука долговца потянулась к лицу, её большой палец погладил уголок губ. — Замарался, — зачем-то пояснил человек, но руку не убрал. Он был слишком близко. Настолько, что можно было разглядеть каждый волосок его бровей. Его стеклянные серые глаза блестели и пьяно щурились. Прямой нос с широкими крылышками, тонкая линия бесцветных губ. Тот проследил за взглядом парня, выкинул его банку в сторону и поцеловал. Сердце трепетало. Запах сурового мужского пота навечно отпечатался в памяти. Грубые прикосновения, как и его руки. Сухая, от недостатка влаги кожа на ладонях, быстрое дыхание и удивительно нежные губы. Свет бил сквозь веки и неприятно резал глаза. На автомате рука Белого отмахнулась от источника дискомфорта. Свечение пропало, зато появился явный запах спирта и таблеток. Пришлось открыть глаза, смотря в грязный от времени потолок. Белый начал осторожно подниматься, боясь поймать очередную вспышку боли, но всё было нормально. Руки ноги целы, ничего болит. И выспался. Напротив него стоял полненький мужичок, сложив руки в замок на груди, и по-доброму улыбался. — Что ж вас, бывших сектантов, так корëжит во время Выбросов? Я уж думал, что не очнёшься. — Где я? Ты кто? — Я Костоправ, а ты на Янове, в моём лазарете. Иди, поешь и к Локи, он извëлся уже весь, боится что сдохнешь. — Я память потерял. Можешь мне что-нибудь рассказать о монолитовцах? — слезая с койки, попросил Белый и подошёл ближе. — Могу, — Костоправ подошёл к двери и запер её изнутри, — садись, разговор долгим будет…