Секрет адепта

— …поэтому он считает тебя монолитовцем, — подвёл итог лекарь. Щекастый парень был похож на хомяка, хотя его сложно было назвать толстым. Но отчего-то именно этот зверёк ассоциировался с ним. Белый задумчиво пожевал внутреннюю часть щеки и поднял брови, удивляясь глупости некоторых людей. — Это всё равно тупо, — взмахнул рукой, — а вдруг я простой сталкер, который переоделся? — Твои глаза говорят о другом. Ты вспомнил ещё что-нибудь? — Костоправ отошёл к шкафчику с лекарствами и начал перебирать какие-то белые баночки. Белый внимательно проследил за его действиями, тихо отошёл к двери, понимая, что тот хочет напичкать его таблетками. Ну нет, не в этот раз. Не хватало того, чтобы из него реально слепили религиозного придурка с психическими отклонениями. Он провернул замок, открыл дверь и заговорил уже оттуда. — Нет, мозги девственно чисты. Медик повернулся со шприцом в руке и упаковкой какой-то жидкой дряни, имеющий тёмный цвет. Его рот возмущённо открылся, а потом Белый выскользнул из лазарета, не имея желания травить себя прочей химией. Вслед донеслось ворчание. Стоило только обернуться, как за спиной некой глыбой возник Кремень. Странные эти свободовцы, зачем красить сервоприводы в жëлтые цвета? Почему не зелёный? Но это парень просто придирался. Телохранитель грозно зыркнул и взял автомат удобнее. — Иди к Локи, фанатик. Тебя давно ждут, — прогундело переговорное устройство противогаза. — Иду я, иду, — проворчал Белый и под его присмотром отправился в кабинет. Он несколько раз постучал и зашёл, увидев, как Локи и Лектор о чём-то спорят. Но разговор затих, стоило только парню появиться в поле их зрения. Белый сложил руки на груди и испытующе уставился на мужчин. Лектор улыбнулся, достал из кармана самокрутку и радостной походкой вышел, оставляя всех в небольшом удивлении. Главный тихо рассмеялся и сел на стул, складывая ноги на столе. — Как ты, мэн? Голова не бо-бо? — Нормально всё. Повторю первый и последний раз: я не монолитовец и даже не бывший! — огрызнулся парень. Улыбка с лица анархиста пропала, сменив выражение на обжигающе холодное. Локи глубоко вздохнул, убрал конечности со стола и нарочито медленно встал, подходя к нему. Локи поднял свои серые, с голубыми прожилками глаза и тихо проговорил: — Ты так в этом уверен? А если я кое о чём напомню? — он обезоруживающе улыбнулся и, подойдя вплотную, прошептал, — великий Монолит дал нам силу, открыл нам глаза… Глаза Белого неподвижно замерли, смотря куда-то поверх мужчины. Он вспомнил образ. Огромный светящийся лазурью силуэт, возле которого стояли люди и молились. Рядом был мужчина, который активно размахивал руками и кричал слова верности этому камню, а множество других людей повторяли за ним это снова и снова, окончательно выбрасывая прошлое из своей жизни. Они давали клятву верности, не переставая кланяться. –…мы выполним своё предназначение, такова воля Монолита, — закончил Белый вслед за Локи и тут же встрепенулся, сбрасывая наваждение. Тот самодовольно заулыбался, мол, я же говорил. Белый не стал ничего не отвечать, а просто развернулся и подошёл к двери, безрезультатно дëргая ручку. Суки, закрыли снаружи. Он резко повернул голову в сторону. Сейчас Белый чувствовал растущую в груди злость и как начинают гореть щёки и уши. Ну не мог он знать молитвы монолитовцев, не являясь им. А он помнил. Вывод напрашивается сам. В голове не укладывалось: он мог спокойно убивать сталкеров, поклоняясь какой-то голограмме? Бред, враньё, быть не может. — Открой эту чëртову дверь, пока я её не вынес, — раздалось шипение со стороны бывшего фанатика. — Слушай меня внимательно, сектант. Больно странно ты себя ведёшь, говоришь, что ничего не помнишь, а сам молитвы знаешь, — Локи развернулся на каблуках берц, — ты проведёшь моих в лабораторию и зачистишь её от тебе подобных. — Я не буду этого делать. Ни за что. — Сделаешь или я отдам тебя долговцам, а сам скажу им, что ты убивал их бойцов. Понимаешь, что тебя тогда ждёт? Расстрел, медленная смерть. Тормоза слетели. Белый, пребывая в полной ярости, в один миг оказался рядом с Локи и занёс руку для удара, как тот резко присел и подсëк его ногу. Белый грохнулся на задницу и ушёл в кувырок назад, вскакивая на ноги. Кровь стучала в ушах, грудь тяжело вздымалась, а кулаки чесались набить кому-нибудь морду. И от души главное, так, чтобы запомнили навсегда. Локи дёрнулся и Белый вздрогнул, чем и воспользовался свободовец, ударяя его в челюсть. Парень на секунду потерялся в пространстве. Локи развернул и уткнул его лицом в стену, а следом сцепил руки за спиной, наваливаясь всем своим весом. Правую скулу Белого покарябало неровное покрытие стены, оставляя небольшую царапину, с которой тут же собрались мелкие капельки крови. В этот момент заскрежетал замок и в комнату ввалился Кремень, наводя на парня автомат. Рыпаться против того, кто с оружием — равносильно самоубийству. Поэтому сталкер сжал зубы и оттолкнулся от стены. Холодный металл коснулся запястий. Наручники сухо щëлкнули. — Что ты решил? Сотрудничество с нами или в плен к долговцам? — быстро дыша, спросил Локи. — Да пошёл ты нахер, укуренный ублюдок. Я лучше сдохну, чем буду связываться с анархистами, — ядовито выплюнул Белый, морщась от болезненных ощущений в руках. Затянули, конечно, знатно. Да так, что через полчаса он перестанет их чувствовать, а ещё через несколько часов их можно будет смело ампутировать. При словах парня, Локи заметно морщился. Естественно, никому не нравится, когда тебя матерят и посыпают ругательствами. Локи нахмурился и коротко кивнул Кремню. Экзоскелетчик схватил парня за плечо и вывел из комнаты, выходя в главный зал. Белый попытался дёрнуться, но почувствовал убедительный толчок дулом в рёбра. По залу прокатились перешëптывания. Конечно сталкер рассчитывал на то, что его поведут к Шульге, но анархист повёл его на улицу. Вот тут-то он и забеспокоился. — Куда ты меня ведёшь? Почему не к Долгу? — недоумевая, спросил Белый у глыбы железа. — Не воняй. Увидишь всё сам. Тот пьяный мужик, что встретил их парой часов ранее, проводил парня пристальным взглядом. Только сейчас он был практически трезв. Пути отхода невелики, есть шанс сбежать, если нападут мутанты, но что-то их не было видно. А сваливать вот так, с руками за спиной, как-то не прельщало. Они прошли мимо высокой башни. Места были знакомы. По правую сторону точно находился полустанок — это он помнил. Вдали мелькали фигуры сталкеров около болота, которые искали артефакты среди химических аномалий. Из-за этого жижа ярко подсвечивалась зелёным. Кремень толкнул его в сторону градирни. Белый гулко сглотнул. Поднимаясь по металлическим ступеням, он пытался найти выход. Он остановился на краю и повернулся лицом к свободному. — Прикончишь невиновного человека? Так просто? — Локи не любит когда ему отказывают, — Кремень пропустил фразу мимо ушей, — зря не согласился, так бы жив остался. Но это всё лирика, — он сухо отвёл затвор и навёл автомат на парня. Прыгнуть вниз? Всё равно застрелит. Договориться точно не получится. Страха не было. Будто не раз Белый встречался со смертью лицом к лицу. А может, так оно и было, если судить по отношению некоторых людей к нему. Стало даже как-то скучно, что ли. Нет, жить он, безусловно, хотел, очень даже, но сейчас стоило принять смерть гордо. Всё равно некому вспомнить о нём. Но тут в поле зрения появилась фигура, которая беззвучно поднималась по ступеням. А следом за человеком ещё несколько парней. Белый опустил глаза в пол, чтобы не спалить их. Они окружили экзоскелетчика со спины, а лидер группы кашлянул, привлекая внимание. Кремень обернулся. — Опять вы, — прозвучало недовольно. Белый наяву представил, как этот железный человек закатил глаза, — чё надо? — Парня не тронь. Вали обратно на станцию, — холодно проговорил лидер. — Ты же понимаешь, что Шульга не одобрит твоего рвения спасать монолитовцев? — Это уже не твоя забота. Иди, нас всё равно больше. Кремень кивнул, сложил автомат и начал уходить в сторону станции. Белый облегчëнно выдохнул. Долговцы спасли его как раз вовремя! Белый пошевелил руками, поморщившись. Жмёт и сильно натирает, начинает уже покалывать в пальцах. Тот, что говорил с анархистом, снял маску и подошёл ближе, внимательно всматриваясь в лицо сталкера. А потом он улыбнулся, энергично кивнул и развернул Белого, приложив что-то к наручникам. Они накалились, кожу начало обжигать и тогда металл свалился с запястий, громко брякнув по бетонному покрытию. Белый растëр руки и повернулся к нему. — Спасибо, я в долгу перед вами. — Чем же ты, брат Авель, не понравился ему? — неживым голосом проронил незнакомец. — Что? — в голове что-то щёлкнуло, — ты кто? — Бродяга я, не помнишь меня? Ты помог нашей группе незаметно уйти с базы. Парень пошатнулся и сильно зажмурился, падая на колени. Его зовут Авель. В 2011 году он поклялся любой ценой защищать Монолит. Он был лучшим искателем артефактов, находясь под присмотром Фанета. Пока парень крутил головой в попытках прекратить сильные боли, Бродяга сидел на коленях рядом и держал его за плечо, прекрасно понимая, что тот чувствует. Воспоминания о прошлой жизни никогда не приносили радости. Особенно, если ты бывший фанатик. В это время другие парни доложили их командиру о своей находке и о стычке с телохранителем Локи. Шульга, конечно, не был рад, но и не злился, попросив привести этого парня к нему. Боли прошли так же внезапно, как и начались. Теперь парень вспомнил. Всё вспомнил: своё имя, смерть Проповедника, того вояку, Фанета и Гефеста. Вспомнил и бойца этого. Всю жизнь с того года. Но что было до этого? — Мы в расчёте, брат. А теперь пойдëм, Шульге не терпится увидеть тебя, — Бродяга помог ему подняться и махнул рукой здоровому члену группы. Идти обратно на Янов не хотелось, но ничего не поделать. И поскорее бы одежду сменить, а то много внимания. По пути он чётко представлял образ наставника, пытаясь вернуть ту связь и доложить о том, что он жив и здоров, находится в относительной безопасности. Да, Авель мог вернуться к службе и стать хранителем, которым хотел, но этого желания не было. В мозгах больше не звучали призывы Монолита, больше не было веры. Ему будто по-новому промыли мозг, но воспоминания оставили. Авель вспоминал те самые горячие руки, его голос и глаза. Он прекрасно помнил о случае на крыше, и это казалось какой-то дикостью. Но списал всё на одержимость. Лучше и не думать, что он позволял такое по собственной воле. Но как же хорошо было в тот момент, как же приятно… В левом полушарии мозга мигнуло секундной болью, отчего лицо перекосило. Он попробовал отследить импульс и попытался ухватиться за него. Он словно невидимой рукой потянул оборванную белую нить и дëрнул её, сразу отпуская, будто ошпарился. Погрузившись в себя полностью, сталкер не заметил, как они пришли к станции. На выходе стоял Лектор и зубоскалил, разочарованно мотая головой. Мол, что же ты, козлина, с ними снюхался? Белый ехидно улыбнулся и показал ему средний палец, не поднимая рук. Тот заметил этот жест, набычился и отвернулся, вновь затягиваясь самокруткой с довольно необычным запахом. Бывший монолитовец удивился — пахло травкой, и достаточно сильно. Ну и гадость же. Бродяга дал вольную своим парням, а сам повёл брата на аудиенцию. Он прошёл в кабинет, встал по стойке смирно, приложил руку к голове и сразу убрал. — Товарищ подполковник, я привёл его. — Вольно, Бродяга. Можешь идти отдыхать, о делах потом поговорим, — мужчина устало потëр лицо. Видно — устал. Причём не просто от работы, а будто от всего. Смертельно устал. Шульга откинулся на спинку стула, оглядел парня с ног до головы и жестом предложил ему присесть. А потом он полез в шкафчик стола, достал пару стаканов и бутылку водки, наливая на два пальца. Шульга протянул один Белому, а потом залпом осушил свой. Монолитовец осторожно взял алкоголь в руки, чуть-чуть взболтал и последовал за мужчиной, почувствовав, как жидкость обжигает горло и пищевод. — Помнишь что-нибудь? — без интереса спросил подполковник. — Да. Заставите на себя работать? — усмехнулся, расслабляясь. — Нет. Мне это ни к чему, такие как ты у меня уже есть. Как зовут? Парень призадумался. Что сказать ему? Своё настоящее имя или соврать? Рука рефлекторно сжалась в кулак. Не нужно ему знать то, что может сыграть злую шутку. — Белым кличут. Мужчина кивнул и разлил ещё на два пальца. Какое-то время смотрел внутрь стакана, гипнотизируя ядрëное пойло. А потом выпил и продолжил. — Иди к Гавайцу, он торговец, и скажи, что Шульга просил выдать комбез «Севу». Пусть запишет на мой счёт. — И что я буду должен? — вкрадчиво поинтересовался Белый-Авель. — Быстро адаптируешься, — искренне улыбнулся долговец, — ничего не должен. А почему я так поступаю, тебе знать необязательно. Считай, что я с прибабахом. Кстати, тебе лучше бы до Бара дойти. — Спасибо, подполковник. Если что — обращайтесь, — кивнул парень и пошёл к выходу, оглянувшись напоследок. Почему долговцы, сильно ненавидевшие фанатиков, так значительно отличаются от свободовцев? Обычно всё происходило наоборот, первые убивали без суда и следствия, а вторые помогали. Но предположение было — Локи просто завидовал Шульге, ведь у того есть бойцы, которые в любой операции выходили победителями и неистово дрались, а у него — нет. Гаваец отнёсся к незнакомому человеку с подозрением, но перечить не стал и отдал костюм. Белый взял его и спустился в подвал, натыкаясь на Бродягу, который чистил свою винтовку. Парень снял свой потрëпанный камуфляж, просунул ноги в штанины и застегнул комбинезон на груди. Поправил трубки для системы замкнутого цикла дыхания, попрыгал в нём, проверяя на неудобства, и довольно улыбнулся. Знатная одежда, самое то для опасной Зоны. Бродяга был лучшим снайпером Монолита, когда-то находился под покровительством Гефеста. В те года мастер оружия не относился к бойцам по-скотски, но после ухода ученика всё изменилось. Оставалось только догадываться о причинах. Возможно, он просто обиделся, а может у него тоже была с ним связь, которая потом разрушилась. Бродяга никогда не пытался захапать больше власти. Рядом с ним рука об руку ходили и другие лучшие бойцы: Фома, Броня, Серп, Морж и Тихий. Они отличались сплочённостью и готовностью отдать жизнь за командира группы. И за это их многие уважали. Бродяга поднял на брата свои голубоватые глаза, которые отдавали больше белым, и отложил винтовку. Взору Белого открылся усталый, но довольный вид. — Не расскажешь, как вышел из-под влияния? — На задании был, пытались документы одни вернуть. А потом… — он на секунду задумался, — даже и не знаю что произошло. В меня выстрелили, ударило током и всё, больше ничего. Очнулся у свободных, в книжном. — Понятно. Как там… мастер Гефест? — прошептал он, словно боялся, что его кто-то услышит. — Злой он стал. Неуправляемый. — Открой ящик позади меня. Там лежит калаш и несколько снаряжённых магазинов. Возьми, тебе оно сейчас нужнее. — Я должен отблагодарить тебя как-нибудь. Может, есть просьба какая или… — Авель не успел договорить, как вдруг Бродяга в один момент оказался рядом. Его нижняя губа слегка подрагивала, вот-вот заплачет. Но в глазах не было и намёка на влагу. — Если сможешь, передай ему мой привет. Но, ни в коем случае, слышишь, не смей делать это специально, — он похлопал Авеля по плечу и покинул подвал, оставив его в смешанных чувствах. Белый-Авель достал разгрузку, надел и распихал в её карманы запасные магазины. Один присоединил к автомату, отвёл затвор и поставил на предохранитель. Если он больше не монолитовец, то уход из Зоны имеет смысл. Но куда? Какие ещё места есть кроме неё? Есть ли друзья? Семья? Вопросов было всё больше и больше, а ответов меньше. Как там говорил Шульга? Идти в Бар? Значит надо добраться туда, благо хоть дорогу он помнил.

***

Знания, полученные ещë во время прислуживания, оказались очень полезны. Банальные безопасные тропки мимо бойцов разных группировок сыграли на руку. Да ещё и время до Армейских Складов сэкономил. Радар очень изменился за последнее время. И, наверное, в лучшую сторону. Если раньше, во время прорыва к Центру Зоны, здесь был хаос и разруха, то теперь — тишь и благодать. Ранее погибшие деревья стали оживать и зеленеть, да и живности много развелось, причём нормальной, не мутированной. Вон, то ли волки, то ли собаки бегают, кабаны нормальные и…лошади? Работает Выжигатель или нет — непонятно, но если и работает, то на очень маленькой мощности. Да даже если б и стояла большая, то вреда от неё Авелю никакого. Монолитовцы вот такие люди-мутанты, пси-излучение не работает на них. Он прошёл старый КПП, свернул за ворота и проследовал к блокпосту Свободы, или как его ещё называют — к Барьеру. Встречаться вновь с этими укурышами не хотелось, но выбора особо не было. Фигура с огромной ряхой взмахнула рукой. Авель в мирном жесте убрал руки от автомата и проследовал к нему. Массивная квадратная челюсть, небольшие глаза и недельная щетина говорили о том, что тот давно не отдыхал и не покидал своего поста. Пару бойцов спали в вагончике, ещё несколько около костра. — Здарова, мэн. Чьим будешь? — Вольный я, Ав… Белым кличут, — основное имя чуть было не выскользнуло изо рта, но он вовремя спохватился и исправился, — я могу пройти? — А меня Кэпом звать. Да проходи, конечно, к нам на базу идёшь? — мужчина добродушно подмигнул ему. — Н-нет, — попахивало каким-то подвохом. Вот так спокойно? Без всяких там выкрутасов? — я пойду. Удачи, Кэп. — Эх, ну бывай, Белый, — его лицо вмиг стало грустным, и тот закурил сигарету, задумываясь о чём-то своём. Интересно. Значит на Янове они все такие крутые, а тут добрые души? Но от этого не становилось легче, Авель по-прежнему придерживался мнения, что со Свободой он иметь дел не хотел. Он подошёл к распутью и уставился на указатели. База Свободы, наëмники и Бар. Это надо свернуть налево, а потом направо и по прямой. Вроде ничего сложного. Но к наëмникам он точно не свернëт. Сорвиголовы, хладнокровные убийцы и просто беспринципные сволочи. Одна из сильных группировок Зоны. Они, как и монолитовцы, были оснащены лучшим оружием и экипировкой. Где они это всё брали — неизвестно, но ходили слухи, что всё необходимое им поставляли заказчики. Да и это было логично: хочешь идеального выполнения заказа — будь добр обеспечить всем нужным для достижения цели. Он прошёл мимо поворота на бывшую военную базу. От асфальта шло ответвление вправо — в деревню кровососов. И противные же эти гуманоиды, кошмар просто. Как присосутся, впрыснут свой яд, чтобы жертва не смогла сбежать, и высасывают кровь полностью, оставляя после себя натуральные мумии. И тут как скрутило, аж в глазах потемнело. В ушах сильно запищало, полетели цветные мушки. От неожиданной боли Авель присел на корточки и сжался в комок. Импульс вновь дёрнул извилины, лицо в который раз перекосило, а изо рта вырвался лишь приглушëнный хрип. Хорошо хоть автомат на ремне висел, не потеряется. Фанатик начал осторожно подниматься, сделал ещё несколько шагов и всё снова повторилось. Только в этот раз небо упало вниз, а по губам побежало что-то тёплое. Он рефлекторно облизнул их, ощущая металлический привкус. Пульсация была всё сильнее, череп грозился взорваться наподобие гранаты. Авель уткнулся лбом в асфальт и сжал кулаки, чувствуя, как в ладони впиваются собственные ногти. Жар, что скапливался внутри головы и груди, разрастался, концентрируясь во всём теле. Из-за него было трудно дышать. Руки сами нашарили замок куртки и потянули его вниз, в надежде начать подачу кислорода. Но и это мало помогло. Потом лёгкие обожгло, и он беззвучно закричал. Рука сжала куртку в районе солнечного сплетения, поднялась тошнота, взгляд поплыл, и все чувства разом пропали. Его тело завалилось на бок. Наступила приятная темнота, избавляющая от всех проблем и боли.