Секрет адепта

Фанет провёл несколько дней в полном отчуждении. Он ушёл с базы и сидел на окраине города, почти всё время обследуя. Мысли, наполняя голову, мучили его и днём и ночью. Мастер не мог спать, его сердце болело за Авеля. Поиски не привели ни к чему, оставалось уповать только на его выход из-под влияния. Мужчина не хотел знать, что тот среди мёртвых. Пусть лучше откажется от веры в Великий Монолит, чем… Когда мысли о возможной смерти парня посещали его, он старался отвлечься чем-нибудь. Грешил, да. Выпивал, курил и просто бессмысленно смотрел перед собой, вспоминая последний их совместный день на крыше. Апостол не поощрял его тоску, но и не ругался. Он понимал, каково это терять дорогих людей. Но и не мог допустить смутного времени среди приспешников Монолита. Гефест старался чаще навещать своего брата. Он тоже терял ученика и связь с ним. Поэтому, всё его свободное время было занято. Он то приносил еду, то алкоголь, несмотря на запрет старшего. Потом слухи об этом дошли до самого Деймоса и тот дал выбор: изгнание или возвращаться в строй. Фанет хотел уйти добровольно, так, чтобы никто этого не увидел и не сразу узнал. Но сидя в один из дней в книжном, его мозга словно рука невидимая коснулась. Подумал было, что Монолит услышал, но это было не так. Мастер попытался потянуться за этим странным сигналом и смог ухватиться, сильно потянув на себя. А потом её яркое свечение резко погасло и успокоилось. Тогда и мысли не возникло, что это Авель попытался связь провести. На следующий день это явление повторилось, только в этот раз всё прошло лучше. Он осторожно закрепил её и погладил, узнавая знакомое тепло. Те же самые волны уверенности и оставшиеся частички веры. Это был Авель. Он жив. Шок сменился удивлением. Мастер широко раскрыл глаза, схватил вещи, и хотел было рвануть к КБО, как вдруг его окутало паникой и страхом. Дикий, животный ужас остановил его, словно парень решает вопрос жизни и смерти. А потом сверху добавилось осознание чего-то. И тогда до Фанета дошло: ученику угрожает опасность. Не медля ни секунды, он рванул в сторону базы. Мужчина наподобие вихря забежал в здание, взлетел по лестнице и, не церемонясь, ввалился в комнату к старшему брату. Апостол недовольно нахмурился и развернулся к нему лицом, отрываясь от просмотра каких-то документов. — Что за дела, Фан? Как ты смеешь врываться ко мне без стука? — проговорил глава. — Выслушай меня, пожалуйста, — взмолился мастер, — Авель жив! Наша связь восстановилась! Апостол удивлëнно поднял брови и, вспоминая кое-какую информацию, хмыкнул. Если ученик умирает — обрывается связь, и тогда мастер не в силах подобную провести ещё раз с кем-либо. Но если тот выжил, то есть шанс вернуть её именно с ним. Ни с кем другим не получится, только с определённым человеком. И, судя по всему, у этой пары всё получилось. Глава искренне порадовался за своего младшего брата. — Брат, прошу тебя от всего сердца, помоги мне, — уголки губ опустились вниз. — Как же? — Мне надо увидеть его, вернуть сюда. Он же ведь… — Фанет, — оборвал на слове, поменявшись в лице, — Деймос запретил ему возвращаться в группировку. Если он до сих пор не вернулся сам — значит отныне он неверный. Мастер артефактов отшатнулся, выпучивая глаза. Теперь он испытал шок. Но Монолит не бросает детей своих, монолитовцы не бросают братьев… Как же это? — Пожалуйста, — прикрыл глаза и проговорил севшим голосом, пытаясь сдержать рвущуюся наружу печаль, — последний раз помоги мне, прошу. Хотя-бы просто встретиться с ним, найти его. Апостол подошёл к окну и посмотрел на медленно темнеющее небо. Мысленно попросил прощения у Монолита, Зоны и Деймоса. Он знал, что если прознают о том, что он хочет помочь, то ему конец. Но на то он и глава их базы, старший брат, защита и опора. Не мог он бросить того, кто просил помощи от всего чистого сердца. Вновь извинился мысленно и развернулся лицом к мастеру. — Времени тебе час. Общий сбор внизу, а ты пока попытайся уловить его местоположение. — Спасибо! — искренне улыбнулся мужчина и, чуть ли не прыгая от радости, рванул на склад. Там уже сидел заведующий им монолитовец и выдавал снаряжение. Он только вернулся с Центральной Припяти и сюда, на базу, наконец, пришла поставка амуниции. На полках лежали новые бронежилеты и костюмы, в ящиках лежали разные патроны, а в дальнем углу новое оружие. Взрослый мужчина выдал Фанету ранее невиданный броник с встроенной аномальной защитой и старый добрый ВСС. Взвалив на себя защиту, он удивился его маленькому весу. Как потом объяснил Апостол, такого эффекта достигли с помощью Золотой Рыбки. Вот это, конечно, профессионалы с Деймосом работают, что аж такое чудо сделали. Эфемерно, но взволнованно пришла мысль: дорога на Армейские Склады. Так и замер он с магазином в руке и патроном. Потом снарядил его внутрь, присоединил к автомату и спустился вниз, смотря на бойцов. И Гефеста. Мастер оружия улыбался по-доброму, ласково и с одобрением. По телу разлилось странное и приятное тепло, вызывающее стадо мурашек. Его немая поддержка окутывала. Он улыбнулся ещё шире, а глаза блеснули заботой. И тогда Фанет понял — он не один. Он, вероятно, дорог ему. Может не так, как Авелю когда-то, а как родной брат. Кровный. Апостол спустился к ним, отдавая усовершенствованную гаусс-пушку Гефесту. Она выглядела чуть меньше изначальной, но значительно тяжелее. — Новая разработка. Деймос просил передать тебе, — с гордостью в голосе проговорил главный, — у неё увеличена скорость и магазин. Теперь там под пятьдесят зарядов. — Спасибо, я буду беречь её, — склонил голову мастер оружия. — Узнал место? — мужчина развернулся и заговорил с мастером артефактов. — Да, но… — Фанет прислушался к себе и к связи, отправляя ментальный посыл. — Но? — Он сейчас на Дикой Территории. У него что-то происходит и, судя по всему, не совсем хорошее, — волнение и отголоски боли ученика передались и ему. — Долго добираться будем туда, тем более везде посты Долга и Синдиката. — У меня есть Телепорт, — Фан отодвинул края куртки в сторону и открыл вид на контейнер, из которого шло бледное голубое свечение. Медленно нажал кнопку на контейнере, снял крышку и вытянул на ладони шар размером с апельсин. Чем-то этот артефакт был похож на Лунный Свет, но у него не было белых прожилок. Да и свойства другие. Мало кто знает, как правильно им пользоваться. И никто даже не догадывается, что тот может создать несколько телепортов. Для этого необходимо было собраться с духом, не испытывать страха и в мельчайших подробностях представить эти места. Каждую травинку, трещину в стене здания, порыв ветра. Всё. И главное — не бояться и искренне желать этого. Мужчина закрыл глаза, сжал между ладоней шар и представил. Тоннель с жарками, которые могли запросто испепелить любого. Их температуру, обжигающий воздух, толстые бетонные колонны и безопасное место для перемещения. Там, где одна из аномалий выродилась. Слева появился телепорт. Потом представил другое место. Тоннель с электрами. Запах озона, треск этих молний и старые машины со следами коррозии. Каждый сантиметр заржавевших авто. И безопасное место, прямо аккурат входа в него. Справа появился телепорт. Артефакт в руках накалился до такой степени, что скорее всего останутся ожоги. Но на это было плевать, лицо мастера по-прежнему оставалось умиротворëнным. Бледность аномального образования исчезла, преподнося яркое свечение. Апостол коротко кивнул, мол, пора. И ушёл в левый телепорт с пятью своими бойцами. Гефест переглянулся с Фанетом. — Я с тобой, брат, — похлопал по плечу. В правый телепорт зашли ещё семеро монолитовцев во главе мастеров.

***

Авель бежал вдоль стены одного из зданий. Всюду стояло стрекотание автоматов, напоминающее чем-то трель кузнечиков или сверчков. Давно парень их не слышал, последний раз, наверное, на Большой Земле. Рядом с ухом просвистела пуля, и он втянул голову, слегка наклоняясь. Сбоку раздавался знакомый голос, кричащий молитвы. Он вознëсся вверх по лестнице стройки, прыгнул в сторону, уходя в перекат, и, вставая на одно колено, открыл огонь по двум синим. Их тела дрогнули от попаданий и тут же свалились замертво. Сверху грохнул громкий выстрел снайперской винтовки AS-50. За спиной грузно пробежал Винс и рванул на крышу, в один выстрел снимая снайпера. Авель улыбнулся сам себе. Они пошли за ним, хотя выгоды им от этого не будет. Хотя, кто знает, какие цели они преследуют. Но факт остаётся фактом — они не бросили его одного, не смотря на то, что тот пошёл атаковать с бойцами Монолита. За этими мыслями он совсем отвлёкся и не заметил, как со спины тихо подошёл синий. Человек развернул его за плечо, вырвал автомат из рук и со всей мощи экзоскелета ударил в грудную клетку. Дыхание парня спёрло и тот упал на спину, не в силах вздохнуть даже маленькими порциями, как учили его, если отобьют лёгкие. Против экзо тягаться бессмысленно. Перед глазами поплыло и, суча ногами, он пополз подальше от источника угрозы. К горлу подкатил неприятный комок. — Чё, сука, думал, так легко расправитесь со мной? — прошипел человек, подходя ближе и наступая на одну из рук, — думал, что твои любимые братишки спасут тебя? Как бы ни так. Лицо скривилось в гримасе боли. Руку Толи зажали весом железного каркаса и пошевелить ей было невозможно, как и вытащить её. Кость словно дробилась под натиском. Он попытался сфокусировать взгляд. Знахарь смотрел на него с жалостью и брезгливостью, словно муху хочет раздавить. Может, он действительно этого хотел, но Стас, который резко появился за его спиной, точно нет. Прозвучал выстрел, утонувший в десятках других на улице. Пуля попала в сочленение и отскочила, уходя в сторону. Знахарь отошёл в сторону и начал наводить на него оружие в ответ, но резко механическая рука заискрилась и зависла. Оттолкнувшись ногами, он ударил ею по стене, и та снова пришла в рабочее состояние. Откуда не возьмись, просвистела пуля и вспорола ногу лейтенанта, отчего тот рухнул на колено. Правильно говорят, пуля — дура. И ведь никто в помещении не открывал огонь, с улицы случайная прилетела. Авель медленно встал на четвереньки и аккуратно неглубоко вдохнул, ощущая режущую боль в лёгких. Потом ещё пару раз вкусил кислород и пополз к Стасу, пошатываясь из стороны в сторону. Правая ладонь ушла чуть вперёд и тут на неё вновь опустилась нога, принося сильную боль. Изо рта парня вырвался громкий стон, разрывающий лёгкие. — Не дëргайся, долговец. Если, конечно, хочешь, чтобы твой любимый выжил, — он убрал ногу и вздëрнул Анатолия за капюшон на ноги, — идёшь со мной, ясно? — Иди…ты, — прохрипел, прижимая конечность к себе. Знахарь выставил парня перед собой на манер щита и попятился, уходя вниз. Один из его бойцов пробежал мимо и коротко кивнул, на бегу открывая огонь по невидимым целям. Наёмник повёл парня в угол нижнего этажа, поднимая крышку люка канализации. Подтолкнул Авеля, но тот упëрся ногами в землю и замотал головой. В рёбра ткнулось дуло пистолета. — Лезь туда или мозги вышибу, — прошипел, чуть ли не брызгая слюной, — или мне вернуться наверх и добить его? — Ладно. Сейчас они спустятся вниз и навсегда отрежут себя от внешнего мира. Он навсегда исчезнет из жизни Стаса. Никогда больше не увидит хмурое небо Зоны, не почувствует её любовь и силу. Не увидит любимые серые глаза, не ощутит крепкое плечо рядом. Глубоко вздохнул и прикрыл глаза, мысленно прощаясь с жизнью. И только начал ставить ногу на первую ступень лестницы, ведущей вниз, как за их спинами раздался громкий крик Скаута. — Знахарь! Прижимая парня к себе за шею, мерк развернулся. Рука сталкера дëрнулась в их направлении и с неё соскочил какой-то предмет, блеснувший от маленького луча солнца. А потом он с чавканьем вошёл в глаз наëмника, рука последнего дрогнула, и раздался приглушëнный выстрел. Бок обожгло мимолëтной болью. Неожиданно спокойно Авель подумал о том, что Скаут неплохо метает ножи на десять метров. Тело Знахаря стало заваливаться назад, а парень, не закрывая глаз, стал падать в сторону, видя то, как съезжает картинка. Скаут бежал к нему как в замедленной съемке, всюду стало оглушительно тихо. Одиночка опустил глаза на живот парня, поджал губы и крикнул остальных ребят. Потом его грубо оттолкнули в сторону, и в поле зрения появилось потерявшее краски лицо наставника. Авель улыбнулся сквозь боль. — Вы пришли… — глаза словно стекло. — Да, мальчик мой, я пришёл. Потерпи, сейчас станет легче, — он засуетился, обшаривая контейнеры, а потом беспомощно погладил по щеке, — погоди немного, потерпи. Где-то сбоку появилось лицо второго мастера, голос Апостола и крики Стаса, постепенно затухающие, как и свет в глазах. Внезапно накатила сильная усталость, захотелось спать. Фанет обернулся на долговца. — Пустите меня к нему! Грëбаные сектанты, пустите! — кричал лейтенант где-то далеко в стороне. — Помолчи, неверный! Есть ещё варианты по его спасению?! — Не…ругайтесь, пожалуйста, — прошептал парень, — вы мне оба очень дороги… — голос сошёл на нет. — Молчи, береги силы, скоро будет помощь, — взмолился Фан, целуя костяшки его рук. Но силы всё же кончились и сознание удержать не удалось. Винс и Скаут отошли чуть подальше, не зная чего ожидать. Первый протянул руку и прижал к себе напарника, прекрасно понимая его эмоции. Сегодня они наконец покончили с их врагом номер один, который год назад едва сам не прикончил Скаута. А теперь всё закончилось. Раз и навсегда. Но, отчего-то, облегчения это не приносило. Ну, разве что слегка. Парень не заметил пистолет в руках наëмника когда метнул нож. Знал бы — попробовал иначе спасти парня. Теперь один лежит около люка с металлом в глазу и контрольным выстрелом в голову, а другой медленно умирает. — Фух, ну и устал я, — раздался старческий голос со спины. Винс обернулся и сразу же широко улыбнулся. Отлип от напарника и подбежал к пожилому мужчине. — Доктор, нам помощь нужна! Там парень загибается, помоги! — схватил за рукав коричневого плаща и повёл внутрь. Болотный Доктор ускорился и свёл брови к переносице, сразу становясь очень серьёзным. Пришло ему послание от Апостола, вот и отправился на помощь. А тут, оказывается, раненый и причём достаточно серьёзно. Он растолкал выживших монолитовцев и присел на колени рядом с телом Авеля, открывая чемоданчик. Из него смотрел знакомый Винсу артефакт — Живица. — Эй, лейтенант и монолитовец! Идите сюда! — крикнул им и те сразу оказались рядом, — хотите, чтобы он выжил? — дождался их согласия, — тогда возьмитесь за этот артефакт и приложите его к ране. Руки не отпускайте. Они сделали как он и сказал. Фанет и без неверного знал, что именно надо делать с этим артефактом. В КБО их достаточно на складе. Но они под жёстким контролем, используются только в самых редких случаях. Приготовился к упадку своих жизненных сил и забыл, что неверный не знает о таком. Злорадно улыбнулся и крепче сжал руку. Артефакт окутал их свечением, глаза Орлова в шоке раскрылись, но руку он не отпустил. Только когда уже повело в сторону от сильной слабости, он стиснул зубы. Неожиданно Скаут оттянул долговца и влепил ему подзатыльник, сильно хмурясь. — Сдохнуть захотел? — чуть ли не рыча, произнёс сталкер, — этим ты ему не поможешь. Артефакт погас. Лицо Толи подрумянилось, рана затянулась, оставив после себя белый рубец, а дыхание стало ровным и тихим. Доктор погладил белые волосы парня, довольно улыбнулся и забрал потухшее аномальное образование, убирая в чемоданчик. Сбоку из кустов выглянула морда кота, он громко мяукнул и что-то взял в пасть, поднося к ногам мужчины. Тот почесал его между ушей, тихо рассмеялся и взял предмет в руки. Флешка. Чья она и что на ней — непонятно, но узнать можно. Сунул её в карман и раздал указания всем остальным, наказав заночевать на стройке. Завтра на рассвете возможен Выброс, поэтому лучше остаться здесь. Гефест и Фанет притащили из кабинета Знахаря кровать и поставили её поближе к одному из костров, уложив Авеля. Тот сейчас спал крепким сном, набираясь силами перед пробуждением. Апостол о чём-то говорил с Доктором, а Скаут и Винс сидели на крыше. Кто-то из фанатиков что-то не слышно бормотал, внизу возмущался Стас, а они молча смотрели на уходящее солнце. Их дела давно закончились и теперь сталкеры хотели покоя. Не такого как сейчас, а уехать в какую-нибудь деревню в лесу вдали от цивилизации, наслаждаться чистым и безопасным воздухом. Не встречать больше тех, кто так и норовит убить, не видеть мутантов и аномалий. Или рвануть на какой-нибудь берег моря. Слышать шум волн, крики чаек и наслаждаться жарким солнцем. — Как ты? — спросил Винс и повернул голову в его сторону, ласково поглаживая колено напарника. — Не знаю, — пожал плечами и вздохнул, — мне будто… не стало легче. — Месть есть наслаждение души мелкой и низкой, — невесело улыбнулся, — ты спас человека от рук психа. Мужества в тебе точно больше, чем во многих людях. — Сам придумал? — хмыкнул и положил голову на его плечо, ощущая сильный приступ нежности. — Нет, — рука стала подниматься чуть выше, — это когда-то сказал Ювенал Юний. — Хороший, видно, мужик был, — перехватил руку сидящего рядом парня и сцепил её со своей, — люблю тебя, — поцеловал большой палец и прикрыл глаза, ощущая губами шероховатую кожу. — И я тебя, Саш. Апостол поговорил с Доктором и решил с ним идти завтра обратно в Припять. Предложил в плату за спасение парня пару неизвестных артефактов, а тот с радостью согласился. Гефест разговаривал с младшими братьями и отправлял некоторых на посты, а другим говорил об их смене в три ночи. Всем надо сегодня отдохнуть и это самый лучший вариант. Фанет сидел на краю постели и смотрел на расслабленное лицо Авеля, поглаживая его руку. Он жив, относительно здоров и рядом. Большего для счастья и не надо. А ведь почти неделя прошла с тех событий, вроде и давно было, а как будто вчера. За спиной мастера недовольно сопел долговец, стараясь не опираться на раненую ногу. Хорошо хоть кость не задело и в артерию не попало. Ему не нравился этот мужик, который пытался облепить его возлюбленного. Руки целует, гладит, Стаса не подпускает к нему, тьфу. Отлепился от стены и встал рядом, складывая руки на груди. — Ручки то от него убери, — тихо проговорил. — Долговец, — вздохнул мужчина, — то, что было между вами, теперь в прошлом. Он мой ученик и вернётся в Припять. — А ты уверен, что я так просто отпущу его? — руки сжались в кулаки, а дыхание сбилось от подступающей ярости. — Он мой, — резко развернулся и нахмурился, — его тело и душа принадлежат мне. — Ты не охренел? — Стас тихо прошипел. — Отдыхай, неверный, завтра вы увидитесь в последний раз, — Фанет пожал плечами и осторожно поднялся с места. Орлов недоумевал. Как этот кусок сектанта смеет указывать ему и Толе? У парня что, своего мнения нет? От злости пересохли губы, а взгляд то и дело прыгал в разные стороны. Как же сейчас хотелось разбить эту морду, сил нет. Ударить по самое не хочу, но Болотник будет сильно ругаться. Желая избавиться от сжирающей его ревности и ненависти, он поднялся на крышу, заставая других сталкеров целующимися. Сука, вот они вместе! А Стас не с ним! Неприятное чувство вновь кольнуло сердце, и он громко выдохнул через сжатые зубы. Хотелось либо подраться, либо в стельку напиться. Но ничего из этого нельзя. — Лейтенант? Ты чего здесь? — спросил Винс, отрываясь от Скаута. — Воздухом дышу. — Да вижу я, — из его рта вырвался смешок, — а-а-а, я понял. Ты ревнуешь его к этому чудику? — Нет, — порылся в карманах на наличие сигарет и вытянул одну из пачки, поджигая спичкой и сильно затягиваясь. — Ну-ну, а то по тебе не видно, — парень помог подняться напарнику и встал рядом с долговцем, — рожа красная, глаза молнии метают, а руки трясутся. — Ну даже если и так, то что?! — взорвался Стас и задрал голову к небу, — он… — Он что? Обратно к камушку своему увести его хочет? Так тот не пойдёт, — Скаут подошёл с другой стороны и посмотрел на очертания озера Янтарь. — С чего ты это взял? Даже я не уверен, Толя больше не тот, кем был раньше, а во всём виновата чëртова голограмма! — психанул и выбросил остатки сигареты. — Я знаю. Такие как он не бросают своих, особенно тех, кого любят всем сердцем. Саша посмотрел на Винса и мягко улыбнулся, находя сходство в себе и Авеле. Чем-то они похожи. Но действительно ли тот отдаст предпочтение долговцу? Он был уверен в его выборе, но маленький червячок сомнения всё-таки грыз изнутри. Может, он не такой и хороший, каким кажется? Вдруг он просто не показал свою гниль? Напарник заметил резкую смену эмоций на его лице и позвал ложиться спать. Сейчас лучше отдохнуть, а завтра они всё решат. Так они и ушли, оставив лейтенанта Долга одного с его мыслями и чувствами. Порой людям нужно разобраться в себе самостоятельно, в такие моменты лучше не беспокоить. Кто знает, может, он отпустит свою любовь, что начинала возрождаться, или же будет бороться до конца.