Секрет адепта

Авель проснулся резко. Словно кто-то нажал кнопку включения. Он ведь помнит, как умирал, а теперь даже ранее сломанный нос не болит. Всё же над ним свершилось какое-то чудо. По пробуждению ощутил насколько ему жарко: лежит в одежде, под одеялом и около костра — как тут не вспотеть? С одного края кровати к нему спиной сидел Стас и зажимал голову руками, а на другом краю сложил голову наставник. Мужчина устал, почти всю ночь сидел над ним и следил за состоянием, а потом всё же уснул. Дорогие ему люди рядом, с ними спокойно и хорошо. Парень протянул руку и невесомо коснулся бедра долговца, привлекая его внимание к себе. Тот медленно обернулся и улыбнулся, сонными глазами выражая заботу. — Как ты? — прошептал Стас и коснулся его руки, — болит что-нибудь? — Нет, всё…отлично? — неуверенно и тихо хохотнул, начав подниматься, боясь разбудить учителя, — мы можем поговорить? — Конечно, пойдём на улицу, — он встал с постели, громко щëлкнуло колено и он поморщился, помогая парню подняться. Чуть поодаль спали другие монолитовцы, в стороне уже проснулся Док и что-то писал в своём потрëпанном блокноте. Винс и Скаут в обнимку дрыхли около костра, притащив к нему матрасы. Апостол решил остаться в комнате Знахаря, а вот Гефеста не было видно. Все они вымотались за вчерашний день и теперь их из пушки не разбудишь. Выработанные в Зоне рефлексы не дадут пропустить мимо себя опасность, как почуют неладное, так сразу и проснутся. Парень следовал за долговцем по направлению к вагончику, но тот свернул не направо, а налево, в тупик. Встал там за деревом и выжидающе уставился на него, сложив руки на груди. Отчего-то его лицо не выглядело дружелюбным, но глаза по-прежнему сочились нежностью. Толя неловко почесал затылок и, не зная как начать разговор, нервно теребил пальцы. — Ну? Я слушаю, — поторопил Орлов. — Я хотел сказать спасибо за то, что не бросил вчера и…за то, что не забывал обо мне, — всё же очень тихо проговорил он. — Толь, — тот устало вздохнул, — это всё? Тогда пошли обратно. — Стас, что с тобой? Ты обижен на меня? — тревога закралась в самое сердце, наводя на мысль, что тот всё же не любит его. — Ну что ты хочешь от меня? Чтобы я с тобой к монолитовцам пошёл и начал служить? — лейтенант вспомнил о словах Фанета, — или чтобы я играл в угадайку? Авель удивлëнно дрогнул. Почему его слова полны боли и яда? Он действительно думает, что он настолько отбитый, чтобы так поступить? Выходит, что Орлов не верит новому ему. Но Толя же остался прежним, разве что с немного покорëженными мозгами. Или причина такого настроения кроется намного глубже. — Скажи прямо, ты хочешь, чтобы я остался? Потому что если нет, то я исчезну из твоей жизни. Навсегда. — Почему ты всё так усложняешь? — закатил глаза, — или научился у этого…как его? Наставника твоего? — А он-то здесь причём? — тупо спросил парень и склонил голову, образовывая на шее второй подбородок из маленькой складочки кожи, — я тебя тоже не понимаю, вчера всё было нормально, а сегодня… Ладно, к чёрту этот бессмысленный разговор, — скривил раздражëнно лицо и сделал несколько шагов, уходя от долговца. Станислав злился сам на себя. Ну вот почему он так говорит с ним, если до этого всё было реально нормально? Почему сердце сильно ëкает, говоря о том, что если отпустит его сейчас, то уже никогда не вернет? Второй раз потерять, не успев найти спустя пять лет? Ну уж нет. В это мгновение злость сыграла на руку, и он перехватил парня, прижимая к стене. Глаза того широко раскрылись от удивления. Рука отгородила путь для отступления, помещаясь около его головы. — Хочешь знать ответ? Хорошо, но учти, за последствия я не ручаюсь, — коротко рыкнул и впился в его губы. От неожиданности Авель забыл как дышать и как целоваться. А потом просто начал двигаться в такт движениям и закрыл глаза, окунаясь в этот момент с головой. Теперь всё встало на свои места, так всё и должно быть. Эти жалящие и требовательные губы, поцелуи-укусы и сила, которая исходила от возлюбленного. Ладонь парня мягко легла на грудь долговца и поползла вниз по торсу. Тот приглушëнно прошипел в рот и резко отстранился. — Доиграешься, — с некой угрозой, — и тогда я возьму тебя прямо здесь. — Напугал ежа сам знаешь чем, — хмыкнул и потянулся к нему, вставая на носочки. Всё же неудобно целоваться, когда разница в росте более десяти-пятнадцати сантиметров. Стас вжал его своим телом чуть ли не в стену, запуская горячую широкую ладонь прямо под куртку, поглаживая втянутый живот. Проползла чуть выше и ущипнула торчащий сосок, вновь опускаясь. Кожа покрывалась мурашками от чувства прикосновения другого человека. Хотелось большего, чего-то более приятного, чем простые поцелуи. Губы плавно перешли к шее и втянули нежную кожу, оставляя красную отметину. Одна из рук нагло огладила вставшую плоть Авеля через штаны, вызывая из его рта тихий стон. Стас облизнул чувствительную впадинку у шеи, и тогда рука нырнула под ткань, обхватывая горячий орган. Авель до боли закусил нижнюю губу, глуша стоны. Чуть толкнулся навстречу Стасу и стал повторять за ним. Так же полез в штаны. Живот лейтенанта напрягся от прикосновения холодной ладони. Он помнил, что руки и ноги его любимого всегда и везде мëрзли, независимо есть костёр или нет. У него не было столько мяса как у Стаса, он уступал ему в физическом плане. Казалось, будто кровь бурлила внутри, словно лава распространялась по венам. Пот бежал за ворот куртки, горло пересыхало от слишком частого дыхания, низ живота приятно щекотило томительное тепло. Непроизвольно рука на члене Толи сжалась чуть сильнее, и тот сипло простонал, прогибаясь в спине. — Я скучал, очень сильно скучал, — хрипло прошептал долговец прямо в ухо и облизнул мочку, вызывая мурашки. Бывший фанатик пытался что-то ему ответить, но мысли никак не хотели вставать в логическую цепочку. Где-то отдалëнно вспомнилась мысль о том, что парень считал подобное безумством, а теперь желает только этого. Желает только Стаса. Его руки, губы, дыхание. Он хочет быть центром его мыслей, быть ему советником и, главное, другом. Опорой, поддержкой. Он до безумия хотел сто процентов его внимания к себе. Что-то эгоистичное и собственническое довольно заурчало внутри. Всё внутри накалилось, и он толкнулся в его ладонь в последний раз, тут же громко выдыхая. Тёплая субстанция плеснула на пальцы долговца и тот, оставляя засос прямо за ухом парня, последовал за ним. Авель вытащил мокрую руку из его штанов и, смотря в глаза, поочерёдно облизнул каждый палец. Стас вздëрнул правую бровь и тихо рассмеялся. — Извращенец, — подколол парня и полез чистой рукой во внутренний карман куртки, доставая бинт и вытирая другую ладонь. — Кто бы говорил, а сам то? Около базы, за деревом, а патруль вообще-то не спит! — ещё громче рассмеялся, забирая бинт у него. Пока Авель приводил себя в порядок, приглаживая растрëпанные волосы, долговец внимательно изучал его шею, с удовольствием смотря на свои метки. Тепла именно его тела не хватало лейтенанту долгие пять лет. Такие знакомые участки кожи, довольные стоны и вздохи, руки и глаза. Он так скучал по его присутствию, ни дня не проходило, как он не вспоминал их последний день и последнюю близость перед исчезновением Толи. А как долго он тогда бродил по северу Зону в его поисках, сколько нервов потратил себе и командованию. Авель недоумевающе посмотрел и проследил за взглядом, тут же проводя ладонью по шее. — Ну вот, что я теперь людям говорить буду? Кровосос присосался? — Кровосос, — хмыкнул долговец и вновь приблизился, — а что, похоже. Пока они стояли за деревом и нежились в объятьях друг друга, Гефест решил обойти посты с проверкой. Не хватало еще, чтобы наëмники выслали новую группу. Он проверил каждого снайпера, пообщался с Доктором и хотел было пойти проверить Авеля, но того не было в постели. Только Фанет, уже проснувшись, сидел на её краю и угрюмо смотрел в потухший костёр. Не сложно было догадаться, куда парень делся. Геф присел рядом и положил ладонь на плечо брата, пытаясь заглянуть ему в лицо. Фан думал. Как уговорить Деймоса принять ученика обратно в группировку? И если примет, то станет ли тот хранителем, как и мечтал? — Отпусти его, он взрослый парень, — тихо начал Геф. — Ты думаешь, это так легко? Как я могу? — Он больше не истинный защитник Монолита. Он помнит себя в прошлом, не чувствует его. Так зачем заставлять? — Брат, я не вижу себя без него. Он — моя маленькая копия. — Я же смог без Бродяги, значит, и ты сможешь, — с комом в горле он выдавил из себя и встал, уходя к Апостолу. Фанет посидел ещё пару минут и, решив найти куда-то ушедшего ученика, встал с места. Поднялся на крышу, не обнаружил его там и пошёл до железной дороги, к одному из постов. Но и там его не было. Оставался вариант с вагоном. Подходя к нему, со стороны дерева услышал какое-то копошение и повернул голову, сразу же отчётливо скрипнув зубами. Цепкий орлиный взгляд зацепился за обожающую улыбку парня и за бордовые отметины на его шее. Ненависть к долговцу вскипела с новой силой. Захотелось порвать его голыми руками, бросить под Выжигатель или отдать Деймосу на эксперименты. Кровавая пелена затмила разум, и он в одно мгновение оказался рядом, вытягивая ученика из его лап. Стас на секунду опешил. — Ты охренел? — начал закипать долговец. — Забыл о вчерашнем разговоре? — стараясь успокоиться, гордо поднял подбородок. Авель вышел из-за спины учителя и, ничего не понимая, уставился на мужчин. — Пойдём, Авель, пора собираться домой, — Фан мягко улыбнулся и кивнул в сторону стройки. — Зря ты меня злишь, монолитовец, не люблю я такого, — прошипел Стас и тут же сделал к нему шаг, хватая за ворот. Он приложил его спиной к бетонному забору, не отпуская старой куртки. Ноздри широко раздувались от ярости. Взаимная ненависть исходила от них волнами; волосы на загривке от этого вставали дыбом. Орлов начал поднимать руку для удара, но неожиданно между ними вклинился Анатолий и отгородил их друг от друга руками, пуская строгий взгляд. Мастер довольно улыбнулся. — Толь, что это значит? — в глазах плескалась потерянность. — Я никому не позволю причинить ему вред. Он был и остаётся моим учителем, — поджал губы. — Выходит, что ты всё же вернёшься в Припять, — кивнул сам себе, отступая на шаг, — пожалуйста, проваливай, уходи. — Нет. — Что? — непонимающе спросил учитель. — Я не позволю вам поубивать друг друга, но и не вернусь к Монолиту. Я… — прикрыл глаза, — я сделал выбор. Простите, мастер. — Мальчик мой, одумайся. Он простит тебе все грехи, примет обратно, пойдём со мной, — взмолился Фанет, зная, что уговоры бесполезны. — Я люблю вас, учитель, но как отца. А Стас…он особенный, — Павлов вспомнил их недавнюю близость и ощутил сильное тепло в груди, — поймите меня, я не маленький. А лейтенант слушал. Слушал и понимал его. Всё-таки этот фанатик был с Авелем все эти годы рядом и поддерживал. И чувства парня прекрасно читались в его глазах, даже подтверждения не надо. Схватил его за плечи и притянул к себе, крепко обнимая. Посмотрел поверх его головы. Фанатик улыбнулся, понимая кое-что для себя, тихо что-то прошептал, развернулся и пошёл. Скаут кормил кота, вытягивая по кусочку говядины из консерв, и наблюдал за тем, как Доктор ругал Винса. Тот вчера снял бандаж и вылечил руку артефактом, и из-за этого кость срослась не совсем правильно. Надо было его не снимать, а приложить прямо так. Но теперь уже ничего не сделаешь, а ломать её заново чтобы вновь срастить — лучше не стоит, мало ли. Монолитовцы понемногу собирались в кучу. Апостол дождался, пока вернётся Фанет и Авель, но по расстроенному виду первого всё понял. Парень даже и не попытается вернуться к ним в группировку. Ну что ж, это его выбор и не Апостолу осуждать. Гефест приобнял Фана за плечи, подбадривающе улыбнулся и прошептал, что гордится братом. Потом мастер артефактов достал Телепорт, покрутил его в руках, представляя КБО, и образовался портал. Огромный синий овал, с пейзажем Припяти внутри. А когда все ушли туда, он напоследок обернулся на Авеля. — Не подведи меня, Авель. — Не скучайте без меня. Будьте на связи, — он улыбнулся и подмигнул, намекая на их ментальную нить. И тот ушёл в портал, который потом схлопнулся и оставил запах озона. Очередной этап жизни бывшего монолитовца закончен. Этот запах был концом его веры. Что теперь делать дальше? В Долг ему вряд ли позволят вернуться, а к Свободе не хотелось. Четверо парней стояли напротив друг друга и молчали, каждый осмысливая что-то для себя. А потом Толя ощутил, как начинает щемить сердце. Можно сказать, что его названный отец ушёл, позволяя вернуться в вольное плаванье. Теперь он сам по себе. Доктор подошёл к сталкерам и, улыбнувшись коту, протянул флешку Скауту. — Бери, Саш, может пригодиться. — Спасибо, Док, Вы нам очень помогли, — он забрал предмет для хранения информации, — домой пойдёте? — Нет, у меня ещё куча дел, — задумчиво пожевал изнутри щёку, — будьте аккуратнее, мальчики. Если ваша цель поведёт вас на территорию с треснувшей землëй и масштабным источником электричества — найдите Стрелка. И, развернувшись, стал уходить. Парни недоумëнно переглянулись. О чём он говорил? Что это за территория такая? Кот-баюн тоскливо мяукнул ему вслед и опустил голову, прижимая уши. Скаут и Винс сели обратно к костру, достали несколько банок тушенки и предложили остальным. Стас и Авель с радостью согласились и присели рядом, думая, что делать дальше. Сейчас у них не было цели, но что-то говорило об обратном. Что-то грызло изнутри, отчаянно вопя, что это ещё не конец. — Что планируете делать дальше? Лейтенант, в Долг вернёшься? — спросил Винс, ковыряясь в банке ножом. — Нет. Пошёл к чёрту этот Воронин, — кисло поморщился, — вроде и нормально всё стало, но… — Как-то всё слишком просто, — продолжил мысль Скаут, — у меня есть предложение. Авель поднял взгляд на одиночку и, догадываясь, о чём тот говорит, кивнул, мол, продолжай. — Во-первых, если наши пути пересекутся — сначала поговорим, не стреляемся сразу. Во-вторых, если на флешке есть интересная инфа — мы с вами свяжемся. Как такой расклад? — Сойдëт. Тогда, в-третьих, если есть претензии — говорим об этом, не молчим, — Орлов протянул руку для закрепления договора. Скаут и Винс по очереди пожали её и, выбрасывая пустые банки в костёр, встали с мест, подзывая кота. Они собрали нужные им вещи, патроны и, пожелав удачи, ушли в сторону Бара.

***

Авель и Стас ушли на северные территории по кратчайшим тропинкам с обходом аномалий. Уже в сумерках добрались до Янова, неуверенно топчась перед входом. Долговец опасался, что ему припишут дезертирство, а Толя свободовцев. Хоть они и в нейтральном месте, но те безбашенные и могут вытворить что угодно. Тем более, если учесть то, что он не очень то и хорошо расстался с ними. Он несколько раз глубоко вздохнул и потянул металлическую дверь на себя, заходя внутрь. Под вечер здесь собралось много сталкеров: кто-то лечился после ходок водкой, кто-то спокойно отдыхал, а другие спали на свободных местах. Тот пьяный парень, что несколько днями ранее пялился на бывшего фанатика, приветственно махнул рукой и улыбнулся. На столике, около которого тот стоял, лежали карты Зоны и болты с ниточками. Так вот бросишь железяку и можно её притянуть обратно, если, конечно, их у тебя мало. В таком случае эта задумка была хорошей. Парни прошли к долговской половине и спустились в подвал, прячась от лишних глаз. Они скинули свои вещи в ящик и присели на койки с панцерной сеткой. Батут из детства. В другом углу кто-то заворочался и вылез из-под одеяла, оглядываясь сонными глазами. — Спи, Бродяга, это я, — тихо произнёс Авель, и устало упал на койку. Тот лёг обратно и по уши спрятался под покрывалом. Стас тихо хмыкнул и сел рядом с Толей, поглаживая напряжëнную спину. Мягко помассировал мышцы шеи и перешёл к спине, начиная по кругу, надавливая, мять их. Изо рта парня вырвался вздох удовольствия и тот расслабился, начиная засыпать от приятного массажа и заботы. Поначалу было больно, но потом как тот разогрел их, стало легче. Так и засопел, положив под голову подушку, а под неё руки, начиная пускать слюни. Правый уголок губ Стаса поднялся вверх, и он поцеловал парня в щёку, укладываясь рядом. И плевать было, что постель не рассчитана на двух взрослых мужчин. Павлов спускался по ступеням всё ниже и ниже. Впереди шёл Фанет и угрюмо рассказывал о предназначении этого места. Но всё прошло мимо ушей, стоило тому ввести код для того, чтобы попасть внутрь. Гермодверь открылась, и взору открылся вид на каморку охранника. Тот с уважением поклонился и вернулся в прежнее положение. Парень в страхе дëрнул связанными руками, понимая, что это бесполезно. И ведь как чувствовал, что не стоит ходить в одиночку на разведку. — Можешь не запоминать, как выглядит лаборатория, всё равно забудешь, — безразлично проговорил монолитовец. Но сержант не думал об этом. Всё мысли были заняты вариантами побега. Скорее всего, капитан Пличко его пропажу уже обнаружил, а если это так, то поднял на уши весь квад. Позади двое монолитовцев ткнули дулом автомата в спину и слегка толкнули вперёд, мол, поторопись, не витай в облаках. Они спустились на ещё один ярус ниже, и пошли по длинному коридору, заходя в самую последнюю комнату. Она была круглой, с какой-то огромной бандурой в центре. Вокруг стояли несколько человек в бело-чëрных комбинезонах. Ноги Толи будто вросли в пол — стало жутко. Те двое, что были позади, встали в ряды к своим братьям, а Фанет взял под локоть долговца и подошёл к устройству поближе. — Знаешь, что это? — Излучатель Кайманова… — узнавая, прошептал парень и дëрнулся, осознавая их намерения, — нет, пожалуйста, лучше убейте. Человек ухмыльнулся и надавил на плечи, заставляя долговца встать на колени. Он предпринял попытку встать, чтобы его расстреляли, но внезапно установку включили. Сначала Павлов попытался сопротивляться, но потом голова невыносимо разболелась. Его мозги будто пытались раздавить, растоптать или расщепить. Череп сдавливало словно тисками. Перед глазами поплыло кровавое марево, и он закричал. Парня грубо трясли, приговаривая что-то неразборчивое. А потом он рывком подскочил и уставился в лицо напротив. Перед ним сидел напуганный Стас, его глаза лихорадочно бегали, а руки нервно тряслись. Авель сглотнул вязкую слюну и выдохнул, прикрывая глаза. Это просто воспоминание. Это всё в прошлом. Он скинул с себя одеяло, вытянул из кармана белую пачку сигарет и махом убежал на улицу. Присел на лавочку рядом с входом и поджёг табачное изделие, глубоко вдыхая и успокаивая нервы. Дверь со скрипом открылась, вышел Орлов, накидывая на плечи парня его куртку. Присел рядом и упëрся локтями в колени. Молчание длилось не долго. — Все были правы. Мои мозги напрочь покорëженные и прожëнные, — горько проговорил бывший монолитовец и затянулся во все лëгкие, почти не чувствуя вкуса табака. — Ты по-прежнему остаëшься тем Толей, которого я знал. У каждого свои минусы и плюсы. — От меня слишком много проблем. Прошлое не даст мне покоя, я ж теперь натуральный псих, — бросил на землю бычок и притоптал ногой. — Ну, а кто сейчас нормальный? В Зоне нет адекватных людей, все с проблемами, — Орлов осторожно положил руку на его плечо и притянул поближе к себе, — я люблю тебя любого. Авель грустно усмехнулся. Ему оставалось только надеяться, что его слова — правда. Рано или поздно ему надоест псих, который кричит от кошмаров и заступается за фанатиков. И ведь он, правда, не мог вспомнить ту лабораторию в подробностях, помнил только клетку, в которой потом проснулся, и выход. Потом его повели к Харону, он поклялся служить Монолиту и с честью выполнял свой долг. А Фанет за столько лет ни разу не говорил о чём-то таком, даже намёка не было. Рано или поздно Стасу надоест.