Секрет адепта

Стас и Толя стояли около дороги в небольшом овраге и смотрели на блокпост вояк. Несколько мужчин патрулировали въезд, пару просматривали территорию за пулемëтами. Отдалëнно доносились пьяные крики и радостные возгласы. Спокойным голосом звучал рупор громкоговорителя о том, что пересечение Зоны Отчуждения карается законом. Парни думали о том, как лучше заявиться к ним. Им нужны были фотографии на паспорта, иначе никак. Стас оглянулся назад, проверяя на то, есть ли какие-либо помехи для их задумки или нет, и кивнул напарнику. Вольные сталкеры вышли на середину дороги, подняли руки над головой и медленно пошли к военным. Они подходили всё ближе, но на них никто так и не обращал внимания. Сгущающиеся сумерки постепенно опускались на Зону, пряча во тьме их силуэты. Толя прикусил щëку. — Стоять! Стрелять буду! — неожиданно громко и резко раздался голос с крыши будки. — Рядовой, кого там принесло? Опять эти уроды? — где-то из глубины здания послышалось недовольство. — Сталкеры, товарищ капитан! Сами припëрлись, оружие убрали, — обернулся назад. К молодому парню подошёл средних лет мужчина, с густыми чёрными усами и в новом камуфляже. Он издали осмотрел парней и включил рацию, что-то говоря. Из соседнего здания вышли двое служивых, держа на прицеле Стаса и Авеля. Один дëрнул головой, мол, идите за мной. Они и пошли, даже не думая нападать на государственных людей. Провели их в пустые казармы. Много старых панцирных кроватей, высокие личные ящики и большой стол в дальнем углу. Вояка забрал оружие сталкеров и приказал ждать. Стас присел на одну из кроватей и похлопал ладонью рядом с собой, призывая Толю сесть. Павлов слабо улыбнулся и плюхнулся на указанное место. Откинулся назад и лёг, начиная зевать. — Вполне радушно, — удивлённо высказался Орлов. — Рано ещё о чём-то говорить, это их главный пока не пришёл, — Толя сел обратно, услышав, как заскрежетал замок, — вот сейчас всё и узнаем. Тот самый усач прошёл к ним, около двери встали пару пацанов с автоматами, охраняя капитана. И по виду они действительно были совсем молодыми срочниками. Парней отправляют в Зону без боевого опыта, как пушечное мясо. А государство потом в случае их смерти платит деньги родственникам. А толку им от них, если бабки не вернут сыновей, мужей и братьев? Не успели в армии отслужить, сразу контракт заключают, соглашаются на службу сюда, а на деле не знают, что здесь опаснее, чем в горячих точках. Капитан поставил ноги на ширине плеч, завел руки за спину и улыбнулся, отчего края усов задрались кверху. — Совсем страх потеряли? Я ж отправлю за периметр, а потом вас посадят, — почесал заросшую волосами ряху, — вроде взрослые мужики, а не знаете, на что идёте. — Погоди, служивый, то есть товарищ капитан, — прервал его Стас, — мы от Дегтярёва и Скаута. — Мне это ни о чём не говорит. — Полковник СБУ Александр Дегтярёв. — Допустим, — мужик кивнул, — и что? — Нам бы фото в паспорта сделать, мы заплатим если надо. — Хорошо, шестьдесят и по рукам, — усач протянул руку. Авель вытащил из внутреннего кармана два документа в синих корочках и протянул капитану. Тот пролистал их, прочитывая каждую страницу, и хмыкнул, смотря на их липовые имена и фамилии. Его бездушные серые глаза сузились, и он глянул на сталкеров. — Завтра всё будет готово. Деньги гоните. — А где гарантии, что вы, получив их, не кинете нас? — Стас вытащил перетянутые резинкой бумажки, — здесь шестьдесят. Вы убедились, что они есть, а получите после того, как доки будут готовы. — Справедливо, — хмыкнул усач, — будь по-вашему. Бойцы, — обратился к охране, — не выпускать их из казармы, ясно? Только если приспичит по неотложным делам. — Так точно! — хором гаркнули парни и встали ровно по струнке. Командир блокпоста вышел из помещения, а следом за ним его подчинëнные, оставаясь снаружи. Орлов сладко и довольно простонал, укладываясь на кровать. Вытянулся на ней и положил руки под голову, чувствуя радость, что, наконец, он покинет Зону вместе с волнующим сердце человеком. Павлов посмотрел на напарника, и улыбка расцвела сама собой. Между курткой и штанами проглядывалась тонкая полоска кожи с этой чëртовой дорожкой волос. Она заманчиво тянулась от пупка за ремень. Толе пришлось заставить себя оторвать взгляд от этого вида, что будоражил внутри него кровь. Спустя пару минут, со стороны Стаса донеслось тихое посапывание и Авель тихо хихикнул, начиная открывать рюкзак. Достал пару армейских галет, флягу с водой и принялся за лёгкий перекус. Вяло пришла мысль, что он наконец-то выспится. Он наконец-то увидит Владивосток, очертания которого стали забываться за долгие семь лет. Родные улицы, запах того воздуха. Познакомится с мамой своего любовника. Интересно, как она воспримет новость о том, что Стас любит мужиков? Или он не скажет об этом, а представит парня как своего друга? Наверняка родительница Орлова прекрасная женщина… Пустой прозрачный пакет спрятался в боковом кармане рюкзака, а после туда же последовала и фляжка. Проверил работоспособность спрятанного пистолета и убрал его обратно, за пояс штанов. Через какое-то время парень, наконец, посетит кладбище, где похоронены его родители. Следил ли за ними кто-нибудь? Пытаясь вспомнить о других родственниках, ничего на ум не приходило. Ну, наверняка же есть тётя или дядя, бабушка или дедушка. Но в голове словно стоял прочерк напротив них. — Что за хрень? — тихо пробормотал парень и нахмурился. Всё до мельчайших деталей помнил: свою первую пятерку и двойку, разговоры с родителями, друзей. А остальную родню нет. «Может, и нет никого?» — задал сам себе вопрос и тряхнул головой, прогоняя мысли, которые не приносили никакого толку. Снял с себя куртку и берцы, лёг рядом со Стасом и обнял его, слушая стук сердца в груди.

***

Стас сидел на качеле на площадке около пятиэтажного дома и смотрел в окно своей квартиры. Его родители в очередной раз ссорились, бросаясь необоснованными оскорблениями. Отец снова вернулся с работы поздно. Юный парень не понимал, как можно так громко скандалить и в который раз. Чтобы не слушать это, он убежал, надеясь отвлечься. Сколько парень себя помнил, отец постоянно был на работе. Очень везло, если тот приходил после неё домой, порой он мог остаться в офисе на ночь и так на протяжении нескольких дней. Мама Орлова хотела второго ребёнка, часто пилила мужа из-за этого. А Стас понимал, что поднять малыша будет сложно. Особенно в их лихие девяностые. Советский союз распался и все следующие пять лет оставались тяжёлыми. Зарплату отцу не всегда выплачивали деньгами, в самые сложные периоды давали еду ящиками. А Стас помогал. Будучи наивным четырнадцатилетним парнем, собирал стеклянные бутылки, очищал от этикеток и смотрел на наличие сколов на горлышке, а если их не было, то сдавал. Он занимался этим почти каждый день, и заработанной суммы хватало и на развлечения со сладостями, и на помощь матери. В тот день он первый раз повысил голос на отца. Станислав поднял взгляд на окно и заметил за шторкой силуэт отца, с занесëнным над головой кулаком. Соскочил с качели и рванул домой, боясь, что он начнёт бить маму. Перепрыгивал через ступени, торопился так, как никогда в жизни. Рывком открыл дверь и прямо в обуви пробежал в гостиную. Лицо матери было опухшим от слёз. Её прекрасные голубые глаза на секунду переместились на сына. Отец здоровой глыбой надвигался на неё, крепко сжимая кулаки до белых костяшек. Сердце Стаса сжалось от страха, но он не мог промолчать. — Ты что творишь?! Не трогай её! — крикнул и бросился вперёд. Мужчина развернулся: его ноздри широко раздувались, грудь рвано и часто вздымалась, а лицо было всё красное от лютой злости на жену. Его сын метнулся и загородил спиной женщину. — Уйди, сопляк! Молоко на губах не обсохло, а лезешь во взрослые дела! — Не позволю! Если ты поднимаешь руку на женщину, то ты не мужчина! — мать сильнее сжалась за спиной. — Да что ты знаешь об этом?! Прочь с дороги, мелкий гадëныш! Он был всё ближе и тогда Стас решился. Резко толкнул его в грудь, отчего тот отошёл на несколько шагов назад и грохнулся на задницу, схватил маму за руку и побежал из квартиры. Родительница задыхалась от слёз, но не отставала. Они пробежали на три этажа вниз, как сверху громко хлопнула дверь, а по лестнице раздался торопливый топот обуви. Орлов на секунду обернулся на мать, сжал её руку ещё крепче и приложил усилия. Дверь на улицу резко открылась и они побежали. Проходящие мимо люди сопровождали их изумлëнными взглядами. Парень повернул в сторону главной дороги, ведущей к центру города. Всхлипы позади прекратились и он остановился, переводя дыхание. Лёгкое летнее платье мамы слабо колыхалось от ветра, а сама она дрожала от холодной ночи. Парень снял с себя кофту и накинул на её плечи. Посмотрел на ноги и покачал головой, снимая с себя ботинки. Его мать была босиком. Пусть лучше ходит в обуви на несколько размеров больше, чем изранит свои пятки. Сам же подросток остался в носках. Они шли вдоль тёмной дороги, не зная куда и зачем. Мимо них промчала знакомая машина и парень потянул мать в другом направлении, надеясь, что отец не заметил их. Зря надеялся. Машина остановилась около въезда в переулок, и старший Орлов вышел, начиная бежать за ними. — Давай, мам, немного ещё, — попросил Стас и рванул бежать. До куда ещё немного оставалось, он не знал. Как и того, выживут ли они. Ему было важно уберечь дорогого человека и он старался изо всех сил. В свете фонаря, в нескольких десятках метров от них мелькнул проблесковый маячок милицейской машины, и он замахал свободной рукой, начиная громко кричать и звать на помощь. Блюстители правопорядка обратили на них внимание, и один из них пошёл навстречу, положив одну руку на рукоять пистолета. Подбегая ближе, Стас толкнул мать в объятия мужчины и развернулся лицом к отцу. Орлов рывком открыл глаза и уставился в обшарпанный потолок. Рядом с ним лежал Толя, облепив руками и ногами. Погладил его по щеке, медленно убрал с себя конечности и сел, глубоко вздыхая. Сон любезно напомнил о переломном моменте в его жизни. Тогда розовые очки треснули, прежде образцовая семья стала почти неблагополучной. После того дня он не общался с отцом. Мужчину задержали, мама развелась с ним, и Стас больше никогда не видел его. Спустя пару лет она снова вышла замуж, за того самого сотрудника милиции. Ещё семь лет назад отчим парня работал в этой сфере, но что с ним сейчас — неизвестно. Относительно недавно милиция стала полицией. Стас встал с места и подошёл к окну с решëткой, смотря в светлеющее небо Зоны. Оно было красивым. Малиновые и оранжевые тона, прекрасно. Глубже вдохнул, потянулся телом, разминая мышцы, и пошёл к двери. Постучал пару раз и она открылась, а в проход просунулась голова служивого. — Чё надо? — Чё, чё…по нужде мне надо, — Стас ухмыльнулся. Рядовой кивнул и отошёл в сторону, выпуская Орлова. За казармой стояла будка уличного туалета. Без двери. Бывший долговец кивнул на это сам себе и пошёл туда. Вояка следом за ним, чем удивил Стаса. — Ты дашь мне нужду справить или как? — Мне надо проконтролировать. — Можешь тогда мне член подержать, — он посмотрел на парня, который засмущался и отвёл взгляд, — ну? Чего застыл? Тот сразу отошёл в сторону и отвернулся. «Так-то лучше» — улыбнулся Стас и расстегнул ширинку. В это время проснулся Толя, ощутив, что источник тепла пропал. Пошарил руками по койке и открыл глаза. Было оглушительно тихо, сердце громко застучало. Казалось, что звук был на всю комнату. Мимолëтно проскользнула мысль о том, что все события прошедшей недели ему приснились, что это была игра его воображения. Но потом, когда за дверью начали ворчать военные и раздался насмешливый голос Стаса, всё стало нормально. Ну и славно. Павлов вытянул из-под кровати рюкзак и достал флягу, смотря на весёлого Стаса, который бросил какую-то неразборчивую фразу рядовому, что охранял их. Орлов присел рядом и положил руку на колено напарника, чуть сжимая и широко улыбаясь. Он определённо в хорошем духе. — Готов сегодня покинуть Зону? Толя задумался. А что, собственно, его здесь держит? Наставник, что потерялся где-то здесь? Те года, что он прожил здесь? Или друзья, по своему желанию решившие жить тут на постоянной основе? Нет, ничего из этого. Да, дорогие люди останутся в Зоне, но и они не лыком шиты, умеют и могут за себя постоять. А что его ждёт на Большой Земле? Родни и дома нет. Но зато рядом с ним Стас, который мечтает начать совместную жизнь. А у него там любящая мама, с которой он хочет познакомить Толю. Да и парень много прошёл, а поворачивать назад не в его правилах. Стоит попробовать, никогда не поздно вернуться. — Готов, — и улыбнулся, ощутив долгожданную свободу. Стас посмотрел своими серыми глазами в его белые, подумал о том, что надо будет купить цветные линзы, и перевёл взгляд на сухие губы. Авель рефлекторно облизнул их и чуть приблизился, опаляя горячим дыханием. Орлов протянул широкую и горячую ладонь, огладив шею, и притянул парня к себе, касаясь его губ. Язык проворно проник внутрь и столкнулся с чужим, слегка начиная тереться об него. Чуть отодвинул его и начал посасывать нижнюю губу, прикрывая глаза. Частое дыхание обоих наполнило комнату и, почувствовав прилив сильного возбуждения, Толя тихо простонал прямо в рот Стасу. Тот протяжно вздохнул и стал опускать руку, поглаживая напряжëнный живот Толи. Ощутив нехватку кислорода, Орлов оторвался от губ и прикоснулся своими к нежной шее напарника, начиная втягивать кожу в себя, оставляя маленькие бордовые круги. Неожиданный скрип двери отвлëк их друг от друга. Через секунду в комнату зашёл усатый капитан и окинул взглядом сталкеров, что неловко поправляли топорщившиеся штаны. Мужик прокашлялся и достал из кармана два документа. — Через час будет машина на Большую Землю. Автоматы вам на время вернём, так как Дитятки и Ораное тоже теперь Зона, а потом отдадите обратно. — В смысле? Когда успели? — удивился Стас. — Неделю или две назад, из-за Выброса, — он открыл документы и прочитал инициалы, — Соловьёв Андрей Викторович и Прохоров Вячеслав Александрович — удачи вам дома. Авель протянул руку, взял доки и уставился на фотографию паспорта. Надо же, действительно его фото. И имена липовые. Интересно. — Я Андрей, — хохотнул Авель и протянул другую корочку напарнику, — кстати, капитан, а откуда у тебя наши настоящие фотографии? — Секрет фирмы. Не зря же вы мне такие бабки заплатили. Это здесь шестьдесят тыщ, а за периметром это все триста, а то и четыреста. — Спасибо, — кивнул Орлов и спрятал паспорт во внутренний карман. Усатый вышел из казармы, забрав охрану от входа. Он убедился, что сталкеры попались нормальные и теперь мог спокойно заняться попойкой вместе с остальными служивыми. Из-за его внезапного визита парни оторвались друг от друга и теперь всё возбуждение стало спадать. Да и времени у них не так много, чтобы вдоволь насладиться этим моментом. Авель поднялся с койки и засунул куртку в рюкзак, отворачиваясь от Стаса. Орлов же со спины посмотрел на напарника и его глаза опустились на задницу. Волна жара всё же заново пробежала и, начиная ругать эти штаны, которые выделяли его ягодицы, резво подскочил и подошёл к нему. Обнял и потерся пахом. Толя ощутил прикосновение чего-то твёрдого, а что это было не сложно догадаться, и задрал голову, открывая шею дня напарника. Шея и уши у Павлова были эрогенной зоной. Орлов оставил нежный поцелуй и провёл носом, вдыхая запах мужского тела. Руки плавно погладили живот, а потом спешно начали расстëгивать его штаны, которые призывающе образовали внушительный бугорок. Толя развернулся в его руках и стал помогать раздеться. Плевать, что времени мало. За час они точно успеют. Просторные штаны свалились с крепких бëдер Орлова, оставляя его в трусах. Но и их Толя в один рывок стянул, тут же присаживаясь на корточки. Зарылся носом в лобковые волосы и облизнул поджавшиеся яички. Руки Стаса сжались в кулаки. Толя провёл влажным от слюны языком по члену и взял его в руки, начиная медленно водить ею вверх-вниз. Сбежала густая прозрачная капля, и он взял головку в рот, начиная посасывать и стараясь не задавать её зубами. Рука Стаса переместилась на затылок парня и чуть нажала. Тот слегка отодвинулся, а потом снова взял член в рот, позволяя Орлову управлять процессом. Авель, не отвлекаясь от занятия, дрожащими руками стянул бельё с себя и одной рукой взялся за свой детородный орган. Хлюпающие звуки, сладкие причмокивания и тихие довольные стоны Стаса возбуждали его ещё сильнее, и он сжал член у основания, боясь спустить раньше времени. А Орлов всё понял и без слов. Поднял его за подбородок и, взяв за руку, повёл к койке, опрокидывая парня на неё. Снял болтающиеся штаны и, пристроившись над Толей, стал покрывать шею очередными поцелуями. Спустился ниже, чуть прикусил левый сосок и провёл языком по слабозаметным кубикам. Чем ниже он спускался, тем сильнее изводил Павлова от желания. Стас хотел сделать ему приятно, поэтому лизнул головку его члена и тут же принял в себя, начиная быстро двигать головой. Толя закусил ребро руки, глуша стоны, что решительно хотели вырваться из груди. Почувствовав, как поджимаются пальцы на ногах, а глаза начинают закатываться, он резко отстранил Стаса. — Хватит, — хрипло произнёс от удовольствия, — давай, вставь уже мне. — Сам попросил, — тихо рыкнул и перевернул его на живот, приподнимая задницу. Стас смочил пальцы в слюне, провёл ими между ягодицами и приставил головку. Хотел уже было толкнуться, но решил, что мало смазки и протянул два пальца ко рту Толи. Тот охотно их облизнул, оставляя обильное количество слюны, и тогда Стас снова провёл ими по расщелине. Оперевшись о поясницу напарника, надавил головкой и проник внутрь. Спина Павлова дрогнула, а напряжëнный вздох растаял в пространстве комнаты. Не в силах терпеть приятную узость возлюбленного, Орлов резко двинул ягодицами и вошёл полностью, сразу же срываясь на размеренный темп, отчего Толя прогнулся как кот. Бывший долговец толкнулся грубее. Стоны, прерывающиеся на высокой ноте, били словно обухом по голове. — Хочешь, чтобы весь блокпост знал, чем мы занимаемся? Нет? Тогда молчи, — горячо бросил Стас и переместил руки на бока, начиная толкаться ещё сильнее. Толя притянул подушку и закусил её края, перемещая одну руку на свой член. Его глаза были блаженно прикрыты, а по лбу и вискам бежали капельки пота. Стас двигал его таз себе навстречу, из-за чего по казарме разносились громкие шлепки от прикосновения тел. Другая свободная рука Павлова потянулась назад и силой сжала бедро, притягивая к себе. Стас ухмыльнулся: «Хочет сильнее и грубее — будет ему то, что он просит». Прикрыл глаза, сконцентрировался и, шлëпнув ладонью по ягодице и оставив красный след, ускорился. Павлов уже не мог толком стонать, из горла вырывались лишь тихие хрипы, дрожащие от каждого толчка. Колени дрогнули, подкосились и он, найдя силы, громко простонал в подушку, чувствуя, как брызнул спермой себе в руку. Все внутренности разом сжались, в глазах заплясали цветные мушки, по телу побежало приятное тепло и усталость. Орлов слабо рыкнул от того, что внутренние стенки сжались вокруг его члена. Толкнулся ещё несколько раз, огладил вспотевшую спину напарника и, громко выдыхая, кончил, не успев вытащить. Частое и хаотичное дыхание наполнило комнату. Стас вышел из его тела и, потеряв все силы, упал на спину рядом. Авель лёг на бок, положив голову на грудь любовника, и выдохнул, глянув на него. — Это было… — …нечто, — продолжил парень и засмеялся.