Сбой системы

21 августа. 23:22. Дом семейства Сано.

       — Дарин-Ши? — Майки, искоса поглядывал на Мицую, усевшись за столом рядом с закутанной в одеяло Эммой.        С того момента, как Рин захлопнула дверь в ванную. С момента, когда помогла Эмме обработать раны и одеться, приехало ещё три человека. Ещё три незнакомых гостя, чьи имена она постаралась запомнить. «Улыбашка» и «Злюка», как назвали их при встрече присутствующие — братья близнецы, что года два назад были известны, как банда «Двойное зло» — прозвища отражали всю суть их характера. Вечно улыбчивый Нахоя, с розоватыми кудряшками, и вечно с недовольным еблетом Соя, волосы которого напоминали чистое августовское небо. Па-чин — пацан чуть выше самой Рин, со шрамом под нижней губой и левым глазом, с блондинистыми волосами, зачесанными назад. Немножко пухленький, даже лучше сказать мясистый. С бритыми бровями… И таким же нахмуренным лицом, как и у «Злюки».        По остальным пройтись намного проще. Одного придурка она уже знает, как прекрасную принцессу и имя ей Кейске Б-а-д-ж-и. Самый длинный из всех сидящих на кухне Доракен, или как прозвал его брат Эммы — Кен-чик, хотя больше ему подходит имя Златовласка. Чифую Мацуно — единственный, кто назвал ей свою фамилию, и видимо единственный у кого нет прозвища в этой компании. Мицуя или по-простому «Крестик», сережка в ухе с крестом, сама дала понять, как легче будет запомнить данного субъекта. Майки Сано — старший брат её новоиспеченной знакомой, и как рассудила Рин, глава Токийской Свастики. И сама Эмма. Не пришел только «Мучо», кто это, она понятия не имеет, но от этого не легче. Всего-то восемь новых людей, черт бы их побрал.        — С района Гинза. Стали набирать популярность месяца 3 назад, когда одолели Казебайку и взяли под контроль территорию, — Лавандовые глаза сверлили дырку в столе, пока пальцами, Мицуя проходился по своим серебристо-сиреневым коротким волосам.        — Сейчас их порядка 160, учитывая, что после распада Казебайку к ним пришло от силы человек 20. — подключился в разговор Чифую, сложив на белой скатерти руки.        — И часто они к вам заглядывают, Рин? — Медовые глаза с прищуром посмотрели на стоящую напротив девушку. Баджи уже не злился, неожиданное собрание заставляло его размышлять над сложившейся ситуацией. Заставляло думать о рассказе девушки, что каким-то чудом, если оно, конечно, есть, смогла побить пятнадцать человек и похоже отправить их всех в больничку на ближайщее время.        — Да, откуда девчонка может это знать?        — Сегодня был первый раз. Братья Хайтани не очень-то и жалуют, когда кто-то из других банд шныряет по их территории, подрывая контроль. А вытворяя такое, тем более. — Девушка перебила возгласы Пачина, на что тот смог лишь сесть на место, прикрыв рот, — Если ещё раз заявяться… Думаю от них и мокрого места не останется.        — С чего ты взяла, что они вообще заметят то, что сегодня произошло? Район-то не маленький. — Доракен ставил перед девушками чашки горячего чая, попутно всовывая в ручки Эммы плитку молочного шоколада.        — Заметят. У них достаточно информаторов, да и к тому же, вы явно хотите отпиздить Дарин-Ши, не так ли? — Рыжая сделала глоток обжигающе-сладкой жидкости, из белой чашки, с надписью какой-то рок-группы, — А если это будет происходить на нейтральной для обеих банд территории, то, скорей всего, это будет именно их район и вам придется договариваться. Либо, для отмщения, час с хером ехать до Гинза, искать их там и похоронить окончательно.        — Если братья Хайтани не сделают это раньше, — подытожил Злюка, сложив руки на груди за спиной своего брата.        — Именно. — поставив чашку на стол, она посмотрела на Эмму, что легкими движениями дергала её за черные шорты, своими крохотными пальцами — протягивала кусочек шоколада. — Честно говоря, не вижу смысла им мстить. — забросив в рот маленький коричневый квадратик, Рин сунула руки в карманы.        — И почему же это? — сидевший справа Мицуя, сложил руки в замок и со спокойным взглядом посмотрел на девушку.       Оглянулись все. Все, кроме Майки. Она удостоилась чести вновь вести свой рассказ и её это слегка напрягало. Их хмурые лица врезались в лавандовые глаза и она чувствовала, что ей здесь не место. Что она лишняя. Не понимающая всей той злобы, что они выплескивают в пространство. Не знающая, какого это, когда дорогого тебе человека чуть не убили, не изнасиловали, не опустили. Она не знает, может поэтому мыслит объективно, держа агрессию на привязи и не давая затуманить рассудок.        — Потому, что они уже не смогут с вами драться. Те кто её обидел, не выйдут на свет порядка нескольких недель. Да и к тому же, эту затею придумал не глава банды, а всего-лишь его подчиненный. Самым разумным будет сначала провести переговоры, и если Ичиро Сакаи принесет за этих ебланов извинения и выгонит из банды, либо накажет посильнее, то конфликт можно считать исчерпанным… — На секунду она задумалась, с чего она вообще решила, что обе группировки поступят именно так? Было бы это с обычными друзьями, такое возможно и прокатило бы. А так… Когда это сделали с младшей сестрой главы банды, то вряд-ли всё пройдет мирно. Да и по факту её эта потасовка совершенно не касается. — Хотя, всё зависит только от вас, и от решения Ичиро. Это ваши проблемы, как поступить и меня они не затрагивают.        — Тогда, на кой хрен, ты всё это нам говоришь?! — грохот от удара, уронил стоящую на середине стола вазу. Вода тонкими струйками устремилась в сторону девушки, пропитывая ткань. Эмма дернулась он громкого звука и неосознанно зацепилась рукой за черную футболку Рин, выронив на пол шоколад. Гробовая тишина накатила на уши, и только после минутного молчания и оглянувшегося на Пачина несколько пар глаз, он стушевался. Убрал со скатерти сжатые кулаки и продолжил тише. — Эмма нам не чужой человек. И если кто-то посягнул на её честь, то он должен быть наказан. Тем более, ты не можешь быть уверена, что она просто попала под горячую руку. Вдруг они специально сделали это, верно, Майки?        Но Майки молчал. Он смотрел сквозь, уйдя в самого себя и обдумывая решение. Если они сделали это нарочно, то значит у них есть желание сразиться с ними и захватить? Или полностью растоптать Тосву, начиная затрагивать семьи её членов. Или, как и сказал Пачин, «она попала под горячую руку», и будь на месте другая девчонка, то они бы и не всколыхнулись. Есть-ли злой умысел у Дарин-Ши или это просто случайность? Но даже если и так, как же ему хочется самолично растоптать их морды об асфальт. Бить, пока они не отключатся, пока не захлебнутся в собственной крови. Видеть, как каждый из них молит о прощении. Их страх. Раскаяние…        — Да, я не могу быть уверена, ты прав. — она свистнула со стола за спиной собственную куртку, отцепив от себя руки блондинки, — Поэтому, прошу прощения, если не смогла в полной мере понять ваши чувства. — Рин коротко кивнула в сторону Пачина, отчего кудряшки весело подскачили на персиковой макушке.        Надев куртку, она попутно взяла с кухонной полки блокнотик, что стоял рядом с баночками соли и перца. Открепила синюю ручку от колечек импровизированной розовой «книги с рецептами» и записала номер. А затем молча ушла, улыбнувшись Эмме на последок. Никто не говорил — она ушла под могильное молчание членов Тосвы и собственный стук шагов. Ушла в тишине, и только захлопнутая дверь, говорила о том, что присутствия девчонки больше не наблюдалось. Как-будто её и не было вовсе. Никто не знал, что сказать, поскольку её они и не знали вовсе. Никто не остановил её — она ведь просто незнакомка, что помогла младшей сестре Главы и ничего более. Она им не подруга, даже ни хорошая знакомая. Просто доброжелатель, что так и ушел, не услышав слов благодарности.        + 814 — 2903 — 3847        Если что, позвони.        Моморин.

***

       — Да. В Шибуе. — Рин сидела на байке, держа в руках темную раскладушку. — Потом расскажу. Через полчаса буду. Да-да…        Прохладный ветер успокаивал мысли, а сигарета во рту оставляла на горле небольшую горькость, но ей это нравилось. Она блаженно вдыхала дым, смотря на звездное небо, где несколько маленьких облачков укрывали луну. Смотрела, как в свете фонаря плясали мотыльки, стараясь слиться с яркостью лампы. Чувствовала прохладу, пробирающуюся до самого нутра — до закрытых локтей, до мягкой кожи живота — она отпласывала узоры на ключицах, оставляя приятные мурашки. Карасу стоял в центре дворика при доме Сано и она не спешила из него уезжать. Здесь было спокойно, мирно… Не то, что в Роппонги, где даже в три часа ночи кипит жизнь. Где кто-то возвращается с очередной попойки, кто-то спешит домой в горячую ванну, кто-то плачет, потому, что просрал все деньги на азартные игры и шлюх, а кто-то убивает.        Здесь, недалеко от центра района, было тихо. Пустые извилистые улочки, пробегающие где-то коты, что мяучат незваным гостям, и прячутся под мусорным баком. Свет в окнах домов, такой теплый, домашний, что хочется раствориться и стать ветром, что заглядывает к семьям через щелку в двери. Стать одним целым со смехом детей, что могут гулять здесь до поздна, не переживая за собственную жизнь. Стать ничем. Пылинкой, мерно следующей за ветром.        — Хорошо. И я вас. — она сбросила телефонный звонок, а затем оглянулась через плечо, когда услышала гулкий стук.        Фигура в плаще уверенным шагом направляясь к ней от крыльца дома, держа руки в карманах размашистых штанов. Медленно, растягивая момент, незваный гость, по имени Майки Сано продвигался к байку, пока холодный лунный свет вперешку с теплым отблеском фонарного столба освещал его лицо. Спокойное, улыбающееся лицо. Но почему-то ей кажется, что эта улыбка всего-лишь маска — маска гостепреимства.        — Решил проверить не спиздила ли я что-то? — сигарета лежала меж растянутых в ехидной улыбке разбитых губ.        — Нет, просто хотел проводить. — выдохнул парень, остановившись рядом. Оценивающим взглядом пробежал по мотоциклу, кивнул сам себе, и лишь сильнее поднял уголки губ, прикрыв мрачные глаза. — Ни разу не видел, чтоб девчонка каталась на байке.        — Как и я, ни разу не видела, чтоб Глава банды самолично, с улыбочкой, выходил кого-то провожать, пока его подчиненные вместе с сестрой подглядывают из окна. — хмыкнув себе под нос, она оперлась руками о сидение сзади и уставилась в небо, пока Манджиро наблюдал за её действиями. Пока смотрел на сигарету зажатую во рту, смотрел на сияющие персиковые волосы, на усталое лицо, где виднелись синяки под глазами, а после резко отдернул свой взгляд, когда услышал позади звонкий шлепок о стекло. — Что тебе нужно, Сано?        — Да, ничего такого… Просто, хотел сказать спасибо за Эмму. — он оглянулся — лица друзей спрятались за шторкой окна, — И если у тебя возникнут проблемы, то обращайся, Моморин.        — Хочешь вернуть должок?        — Что-то вроде того. — парень склонил голову набок и, нарушив правила приличия, вторгся в её личное пространство, выуживая сигарету из губ. Она напомнила ему о Шиничиро, который точно также сидя рядом с собственным байком, изредка покуривал, глядя на ночное небо. Такое же спокойное лицо — прикрытыми глазами она продолжала смотреть за небом, не обращая на Манджиро никакого внимания. Она уже не ощущала того напряжения, не чувствовала завязывающийся узелок под легкими, когда стояла на кухне в окружении незнакомых людей. Не была лишней. Улица, открытое пространство, её собственный байк, придавали уверенности, освобождали её от оков ответственности, делая свободной — окрыленной, пустой, — И зови меня Майки, ладно?        — Если будешь звать меня Рин. — положив на ручки мотоцикла слегка холодные пальцы, она убрала подножку байка. Наклонилась вперед, газанула, и с рокотом мотора испарилась в ночи.        Она итак задержалась здесь, хотя могла просто не оставаться. Могла выкинуть Эмму на крыльце дома, или вообще подождать пока приедет скорая и полиция, чтобы её забрали. Но нет, она не смогла. Совесть душила изнутри, перевязывая глотку своими металлическими проволоками. И вот она здесь. Осталась, помогла, задержалась. Заставила волноваться братьев… Будь они на её месте, то выбрали бы вариант под номером два. Однако их здесь нет, есть только ты и твоя ебаная доброта, которая явно ни к чему хорошему не приведет.        Ты навлекаешь на себя проблемы.        Мысль шептала где-то на задворках сознания, и она упорно старалась её не замечать. Бросала ей вызов, говоря, что справиться со всем дерьмом, что ляжет на неё после этого поступка. Но она становилась только громче. И в какой-то момент перешла на крик. Крик маленькой девочки, что боится проиграть. Боится погрязнуть во тьме и страданиях. Боится… Испытать страх.        Как тогда…        Она сбавляет скорость, останавливаясь у какого-то круглосуточного магазинчика «Арбистор», и, стараясь не думать от слова совсем, стягивает с полочек слегка подрагивающими руками слащаво-острый имбирь и пару баночек с мятной газировкой. Ходит между стендами, выискивая глазами «что-то ещё» — что конкретно не знает, просто желает успокоиться — оплачивает продукты по карте. Складывает в багажник… Пока…        Пока Глава Токийской Свастики продолжает стоять на улице и смотреть ей вслед — думает, размышляет, проветривается. Охлаждает собственный мозг прохладным ветерком улицы, вдыхая влажный запах травы, вперемешку с озоном, что щекочет нос, и заставляет глотать кислород сильнее… Он замечает, как напористо из-за горизонта надвигается темная туча. Объемная, мягкая на вид, словно темная подушка. Словно черничная вата, что попав на язык будет таять, заставляя рецепторы ликовать от восторга. Все звуки на миг утихают, но только на миг, а затем сильным порывом, листья резко отрываются от земли.        — Идешь, Майки? — из-за прикрытой двери раздается барритон, но парень не оборачивается. Он смотрит вдаль, стараясь найти успокоение… Пока первая капля дождя не выдергивает его из сознания. Холодная… Она пируэтами скатывается по его щеке, отрезвляет рассудок, и в этот же самый момент дает ему освободиться.        — Ага, Кен-чик. — закрыв глаза, он улыбается Дракену в ответ, и неспешно бредет к двери в обитель тепла… Обитель, где на него вновь ляжет ответственность.

***

22 августа. 00:54. Дом Моморин.

       — Я дома. — девушка проходит внутрь, захлопывая за собой дверь. Вся вымокшая насквозь, она заливает коврик стоящий на входе, образуя лужицу из дождевой воды. Промерзлая одежда мерзко липнет к телу, как и зализанные назад волосы, с которых падают за воротник ледяные капли.        Добираться до Роппонги в дождь было самым сложным решением в её жизни… Самым бредовым решением. Однако ей так хотелось домой, что даже ливень, за которым она наблюдала из витрины магазина, не остановил девушку от слова совсем. Она ехала медленно, боясь не справится с управлением, боясь попасть в аварию, врезаться во что-то, но вот она здесь. Приехала. Поднялась на 25 этаж, оставляя по всей многоэтажке мокрый, грязный след.        — Мы приготовили тебе ванну, Момо-чии! — кричит Ран, подбегая к девушке в одних спортивных штанах. Улыбаясь он крепко обнимает её, даже не смотря на то, что вода от объятий начинает выжиматься из её одежды, несмотря на то, что по спине его начинают бегать мурашки от ледяной свежести дождя. Его распущенные влажные волосы лезут в лицо, и она чувствует запах легкой горечи миндального ореха, которая ярко сменяется хвойным аккордом кедра. — Ты должна была быть дома минут 20 назад! Где ты была?! — Парень отпрянул, держа огромные ладони на её мокрющих черных плечах.        — Надеюсь, это не из-за какого-то парня. — В коридоре показался Риндо, поправлявший очки средним пальцем. Он подошел ближе, выуживая из рук младшей сестры полупрозрачный пакет. Аромат цветущего зеленого луга в обрамлении мяты и гвоздики завершаются мягкими древесными нотами дуба и сандала. Свежий, но теплый, натуральный и мягкий запах пробрался в её легкие, заставляя чувствовать успокоение и летний уют, будто она находится не в квартире многоэтажки, а где-то в домике за городом. Где нет машин, нет быстрого темпа жизни. Где есть лишь природа.        — Чего?! Она ещё слишком мала для парня!        — Я вас умоляю, нормальный парень, увидев кто мои братья, обоссытся от страха и сразу сбежит. — Ран принял из её рук пропахший дождем бомпер, пока сама девушка устало стягивала хлюпающие от воды кеды. — После ванны я вам всё расскажу.        Пройдя вперед по коридору, она резво занырнула в черную дверь ванной комнаты и фигура её испарилась в проеме. На удивленный взгляд старшего брата, Риндо лишь хмыкнул, пожав плечами, и направился на кухню, как истинная хозяйка неспешно убирать продукты по холодильнику и шкафам, ставить кипятить воду в кастрюльке для приготовления ужина, доставать тарелки… Пока Ран злобно цыкал где-то на фоне, оттого, что ему досталась тяжелая работа — вытереть пол и повесить сушить вещи. Он ненавидел быт во всех его проявлениях, иногда даже у него проскакивала мысль нанять горничную, однако они уже есть — в лице, иногда, младшего брата и младшей сестры. Он сидит на коленях, как ебаная Золушка, вытирая пол и бубня под нос матерные слова. Но на его радость, происходит чудо! Если бы только оно произошло ещё чуть-чуть раньше, пока он не начал отжимать розовую тряпку в белый тазик — было бы ещё ахуенней! Так вот… Чудо, которое смогло увести Рана Хайтани от домашних хлопот — это неожиданный, он бы сказал даже «невебически своевременный» телефонный звонок.        — Да?

***

      — Да? — В трубке послышался уверенный барритон мужчины.        Троица состоявшая из Эммы, Майки и Дракена, что остался на ночь в доме Сано, недоуменно, даже с опаской, переглянулись, не понимая кто мог с ними сейчас разговаривать. Телефон стоял на громкой связи между собравшимися, чтобы все «друзья» сразу услышали, что с их новоиспеченной знакомой всё в порядке, однако сейчас их терзают сомнения по этому поводу. Может они не туда позвонили? Неправильно набрали номер? Или может быть это…        —Кто это? — нахмурившись Сано, пододвинулся ближе к сестре, пока на том проводе послышалось злобное хмыканье.        — Наверное, кто-то из братьев… — тихо прошептала девушка, а затем Дракен, сложив руки на груди, произнес:        — Не похоже. — блондинка лишь пожала в ответ плечами. Глаза её бегали по экрану телефона, где белыми цифрами подсвечивался номер. Где она вместе с таймером считала секунды. Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать… Решилась. Выдохнула.        — Здравствуйте, а можно Моморин к телефону? — осторожно начала Эмма, голос её немного подрагивал.       — А кто спрашивает?        — Я её подруга, Эмма… Хотела узнать, как она доехала… — на том конце провода собеседник смачно присвистнул, а затем начал с кем-то переговариваться. Троица отдаленно услышала лишь несколько тихих перешептывающихся фраз:        — Да, ты пиздишь.        — Я на полном серьёзе тебе говорю, она так и сказала «подруга»!        — Да бред какой-то. У неё подруг месяцев пять не было, после того случая.        — Ой, не напоминай.        — Че стыдно?        — А самому-то?        — Эм… Так… Можно Моморин к телефону? — робко переспросив, девушка наклонилась ближе к черной трубке, как и сидящие рядом парни.        — Момо-чии! Тебе тут какая-то девчонка звонит! Говорит, что твоя подруга!        — Да, что ты творишь?! Мы могли ещё много чего узнать! Вдруг эта милашка нас наебывает!        — И твой капризный старший братик её кадрит!        Сказать, что троица пребывала в немом шоке, даже в ахуе, ничего не сказать. Эмму смущало, что у Рин не было подруг, из-за какого-то случая с братьями. Дракен охреневал от разговора этих собеседников, что доносился из трубки. А Майки… Майки смешило прозвище, которое они дали этой байкерше с лиловыми глазами. «Момо-чии» — маленький персик… Слишком уж буйный и дерзкий персик, судя по недавнему рассказу на кухне. И если ещё до этого глава Токийской Свастики пытался сдержать смешок, пока Эмма находилась в раздумьях, а Дракен в частичном раздражении, то после крика, который донесся из телефона, он больше не в силах был себя контролировать.        — ЧЕГО?!        — Эй-эй! Куда ты прешь в одном полотенце?! Мы хоть и твои братья, но всё-таки парни!        — Момо-чии, ты оставляешь за собой мокрый след. Хоть бы ноги вытерла, перед тем, как его пиздить, ей богу.        — Не поддакивай ей! Мы же в одной команде!        — А я не снимал трубку без её разрешения и не пытался закадрить подружку, теперь каждый сам за себя.        —Да иди ты! Нет, Момо-чии! Только не соски! Не соски!        — Кого ты там опять пытался закадрить, Ани-ки?        — Да он пошутил! Никого я не кадрил! Просто снял трубку, хотел узнать кто звонит!        — Я за тобой слежу, Аники!        Женский голос звучал не похоже на то, что они слышали ранее. Задорный, хоть и с примесью злости, которую девушка старалась донести до своих старших братьев. Он не был холодным, слегка отстраненным, низким, грубым, как казалось им при первой встрече. В компании братьев, голос был звонким, казалось живым, настоящим. Она не пыталась скрыться за маской, делая из себя расчетливую суку, не пыталась сделать из себя всесильную. Не пыталась быть взрослой.        — Это ведь ты, Эмма? — из трубки донесся щелчок замка — Моморин зашла в ванную, — Что-то случилось?        — Нет-нет! Мы просто хотели узнать, как ты доехала…?        — И всё-ли с тобой в порядке. — вставил вслед Майки, откинувшись на спинку деревянного стула.        Минута молчания. Моморин не ответила. Она думала о том, на кой хрен Глава банды интересуется её здоровьем. Просто проявление… Эмм… Тактичности, пока она болтает с его сестрой или действительно ему интересно? И ещё её смущало слово «мы». Она стоит на громкой связи? Почему её поставили на громкую связь? Хотят ли они что-то узнать? Может догадались кто её братья?        — Эй! Ты там сдохла что-ли? — прикрикнул Дракен, наклонившись вплотную к телефону — его крик вывел Рин из мыслей.        — Не дождешься, Златовласка.        — Больше не встречала Дарин-Ши? — перебив ворчание Кенчика «Я тебе покажу Златовласку!», Сано сложил за головой руки и уставился в бежевый потолок, фокусируя взгляд в одной точке — это была некая привычка… Привычка, когда он надумывал что-то у себя в голове.        — Ты явно к чему-то ведешь, Майки, так что скажи прямо — не тяни кота за яйца.        Не сказать, что она была не права. Он действительно кое-что хотел. Раз она спасла Эмму, встряла в разборку банд, и если Дарин-Ши будут следить за ней… А после такого они будут следить за ней. Если они узнают, где она живет, кто она… Захотят отомстить. Нет. Не просто захотят. А уже желают ей отомстить. Ведь как так! Побить пятнадцать человек из банды, отправить их к белому черту на куличиках, опозорить их как побитых девчонкой и после всего этого уйти безнаказанной? Вряд-ли, Дарин-Ши это допустят. Он чувствовал ответственность за неё, точно также как и за свою младшую сестру. За каждого члена банды.        — Если увидишь их — не связывайся. Звони сразу мне, а на крайний случай Эмме или Кенчику. Ясно?        — Хах… Не проси меня об этом. У меня уже есть кому звонить в критических ситуациях. Да и к тому же от того, что я вас наберу, ничего не изменится.        — Мы приедем.        — Майки. До центра от вас ехать полчаса, к тому моменту я уже и сама справлюсь.        — Обещай, что позвонишь.        — Не собираюсь.        — Обещай.        — Нет.        — Обещай.        — Да иди лесом. Сказала же нет! А ты не подслушивай за дверью! — вслед за криком, послышался громкий хлопок, а после невнятное бурчание где-то за пределами ванной комнаты.        — Она обещает! — Эмма резко подхватила трубку, прекратив диалог и убрав функцию громкой связи — заметила, что у Дракена уже слегка дергается глаз от двух упрямых баранов. — Это номер Майки. Наши с Дракеном телефоны я пришлю тебе по SMS, Рин.        — Хорошо.        — Я тебе ещё напишу! — произнесла Эмма, а затем услышала протяжные гудки. Разговор был окончен. Каждый для себя что-то решил. Майки решил взять ответственность. Дракен решил, что подобные споры он не сможет выносить в будущем. А Эмма, как и Рин, не сговариваясь, живя в почти в разных концах города, решили, почему бы завтра не созвониться опять.

***

22 августа. 01:32. Дом Моморин.

       В Роппонги почти все уже спали, или начинали отходить ко сну, не считая клубы и бары. И только несколько окон в высотке продолжали гореть цветами, как и окна в трехкомнатной квартире, уже знакомых нам субъектов. Черненькая кухня, сверкала под натиском белых ламп, и даже сероватые шторы не могли скрыть свечение, которое прохожие могли увидеть с промерзглой улицы. Рин сидела за мраморным столом, доедая лапшу и в перерывах рассказывая братьям о произошедшем. Как и они в свою очередь, прихлюпывая остренький бульоном, говорили о своем дне.        — Так вы тоже их встретили?!        — Ну не совсем встретили. — Ран подпер рукой подбородок, крутя палочки у лица. — Нам позвонил Каору… Тот что, со шрамом на глазу, из банды «Тёбей». Сообщил, что группа из десяти человек, ошивается в Северо-Западном районе, приставая к малявкам.        — А затем позвонил Хикару, из «Созо-Оками», — Риндо вскрыл соду, и пенка с характерным шипением, просачилась на металлическую крышку, — Видел, как Дарин-Ши, в количестве двадцати человек, пытались вломиться в клуб «Тенкейку» на Юго-Западе, где наши ребята заключали сделку на продажу оружия.        — Сделка сорвалась?        — Нет. Мы приехали, как раз к моменту, где они успели вынести охранников и только начали заходить в клуб. — старший Хайтани отодвинул от себя тарелку с остатками бульёна, и повторил за братом, открывая содовую. — Слабаки ещё те, скорей всего пешки.        — А на Северо-Западе, разобрались «Тёбей».        Всё это было очень странно. Не бывает таких совпадений. Дарин-Ши, похоже, целенаправленно, в одно и тоже, сука, время прибыли на станции метро в трех районах Роппонги, стараясь поднять волнения среди, подчиняющихся братьям Хайтани, банд. Или специально хотели отвести их дуэт подальше от клуба, дабы сорвать сделку, что даже рискнули зайти в центральный район. Или…        — Кажется, Ичиро хотел оторвать кусочек вашей территории. — выйдя из-за стола, она медленно складывала в небольшую посудомойку, спрятавшуюся за дверцей матового шкафа, тарелки и стальные палочки.        — Нашей, Момо-чии. Ты ведь, сама сегодня отпиздила их в центральном районе. — блондин едко ухмыльнулся, посмотрев в сторону девушки, что стояла в светло-желтых спортивных штанах и в огромной футболке такого же цвета, с принтом пикачу. Вряд-ли Дарин-Ши думали о том, что такая с виду безобидная девочка, отправит их в местную больничку через несколько секунд после встречи. Отчасти, выслушав её рассказ, Риндо чувствовал некую гордость. Гордость не только за то, что у него такая сестра, но и за себя, как одного из её учителей по предмету «Отпизди всех до смерти! Сломай все их ебаные конечности! Давай!».        — Считай защищала свою территорию. Пускай и первым мотивом, у тебя выступило спасение девчонки. Кстати о ней… — сделав глоток, Ран откинулся на спинку и вытянул под столом свои длинные ноги, — Зачем оставила ей номер телефона?        — Не могу сказать…        — Посмотри-посмотри, Риндо, кажется у неё есть от нас секреты!        — Да нет у меня от вас секретов! — почти… Она так и не сказала им, что девчонка — сестра Главы Токийской Свастики… Решила, что так будет лучше… Вернее будет сказать, что просто не упоминала, умолчала. — Просто не знаю, зачем оставила. Порыв такой был. Она мне понравилась… Да и влюблена она в лучшего друга… Наверное, промелькнула мысль о том, что…        — Что познакомься она с нами, не повторилось бы того случая? — тихо спросил Риндо, оперевшись локтями о белый мрамор и наблюдая, как из-за спутанных мыслей, и не очень радостных воспоминаний, она дергано открывает пакетик с таблеткой для мойки.        — Да.        — Ты всё ещё злишься на нас?        — Хах. Нет. Я не могу злиться на таких придурков, как вы, Ран. Во-первых, вы не виноваты. Во-вторых, слишком уж сильно я вас люблю. — легкая улыбка озарила ее усталое лицо. Протяжно зевнув, тем самым заразив братьев, она закрыла дверцу посудомойки, включая режим на 1 час и 5 минут. — Просто почувствовала, что уверена в этой девчонке… И могу довериться… Вот и всё. — умиротворяющая тишина повисла в воздухе, пока братья переглядывались между собой и в утвердительной манере кивали друг другу.        Рин же смотрела в отражение окна, где приглядевшись, за зеркальным образом кухни, она смогла разглядеть холодный отблеск лунного диска, рядом с которым висели часы. Оглянувшись, она смотрела на циферблат, пытаясь заставить мозг ещё хоть чуть-чуть поработать, чтобы узнать, что сейчас показывают стрелки. Смотрит долго, упорно, не отрывая взгляд, а затем, секунд через тридцать, приходит озарение.        Час, сорок восемь минут.        Она подходит к братьям, по очереди приобняв и чмокнув в щеку на прощание — делала так с самого детства, получая взамен, такие же крепкие объятия. Это был некий ритуал, перед отходом ко сну, дабы не приходили всякие кошмары. Глаза почти закрылись под тяжестью век и, вновь не сдержав зевок, она потянулась, отчего в плечах хрустнули кости. Размеренным шагом, она подошла к проходу.        — Не сидите долго. — кудряшки весело подпрыгнули на голове, а затем вместе с хозяйкой испарились во тьме квартиры.        Она ушла в собственную обитель, зарывшись в одеяло и вдыхая свежий, прохладный воздух, что просачивался через щелку приоткрытого окна. Шторы, слегка колыхались от ветра, создавая приятную мелодию для ушей. И она провалилась в сон, так и не узнав, что собираются делать братья с этой чертовой бандой.