Глава 3. Демон не знает пощады
18 апреля 2023 г., 16:45
28 августа. Понедельник. 20:33. Парк Кьюрицу Хинокито.
Улицы продолжали заполняться людьми, теми кто только недавно ушел с работы или наоборот приближался к дому. Однако в парке Кьюрицу Хинокито, стояла гробовая тишина, и лишь изредка напоминала живое место, когда мимо Ханагаки пробегали люди в спортивной одежде и в костюмах. Семейные пары, старички, шедшие домой. Или дети, что держали за руку родителей, которые уводили малышей с игровой площадки. Он всегда считал, что район Роппонги опасное место, и находиться там в девять вечера не имел никакого желания, тем более после взбучки, что устроил ему и его друзьям Киёмаса — не помнит по какому поводу, явно что-то несерьезное, однако скулы, живот и левый глаз, продолжают мерзко занывать от боли, вот уже, как пятнадцать минут, десять из которых он шарится по дорожкам, среди деревьев в своей изляпанной синей футболке. Как он здесь оказался? Случайно. Пожал руку Тачибане Наото, когда тот усердно, уже три дня подряд, рассказывал ему об организации «Токийская Свастика» и бум, он в парке. Сидит на скамейке, где-то у входа, побитый, растрепанный и не понимающий абсолютно ничего. Он дерганно выуживает собственный телефон из кармана черных спортивных шорт, натыкаясь на дату и время, и не может поверить, что триггер о коем говорил брат Хинаты, действительно есть. Действительно работает. Но что он здесь делает? Нет. Не в прошлом. Почему он находиться в парке? А главный вопрос в каком, мать вашу, парке?! Ответ не заставил себя долго ждать, ведь табличка у входа, явно давала понять, что это точно не Шибуя. А затем и вибрация от сообщения ответила на второй вопрос — «на кой хрен я пришел в парк?». «Прости, что так долго. Через десять минут буду!» Контакт под именем «Хина», заставил Такемичи резко выпучить голубые глаза. В мыслях бурным потоком вертелись воспоминания, и удочкой разума он подцепляет одно из них. Он вспомнил. Он ждет Хинату с тренировки по каратэ. Да уж… Она опять устроит ему взбучку… Теперь уже во второй раз. Во-первых, за то, что не смог сходить с ней на свидание***
— Да, в парке, недалеко от центра бегаю… Внезапной звонок от Эммы заставил её остановиться и глубоко задышать. Она почти закончила вечернюю пробежку, что проходила по понедельникам и пятницам. Правда сегодня слегка задержалась во времени. Побежала не в шесть вечера, как обычно бывает, а в семь с половиной, о чем сейчас и жалеет, ведь Эмма и поддакивающий где-то на фоне Манджиро, начинают ездить по мозгам. Что иногда делают и её старшие братья. Вот только есть важное слово «иногда». И трахать мозги они ей начинают лишь в тот момент, когда она задерживается, или не предупреждает куда уходит. — Да, они в курсе, — она потирает мокрую от пота шею, вглядываясь в звезды, что начинают зажигаться на небе. — Это же опасно. — придерживая плечом старенький телефон, что девушка чудом отрыла в коробке, где-то в шкафу на второй день после нападения, она помешивает рис с кусочками мяса на большой сковородке. Готовит ужин на четверых человек, один из которых прибыл с братом после ночного заезда по району. Человек, которого она с уверенностью, может назвать частью семьи, только пока что исключительно в своей блондинистой голове, приправляя мысли, бухающими в животе розовыми бабочками. Она стоит в бежевом фартуке с расписными цветами сакуры, подмечая, как парни сидящие за столом, нагло подслушивают их разговор, забыв, о собственной беседе. По-крайней мере, она точно уверена, что это делает Майки. — Самое опасное, что случалось в этом парке — это пацан застравший головой в створках забора. — пригрыгивает на месте особа. — Но даже так… — Порядочные девушки не разгуливают по парку, в такое время. — мимоходом вставил Манджиро, закинув ноги на соседний стул и подложил руки под голову, пока Дракен лишь хмыкнув в улыбке, оперся локтями о стол, — Те отбросы могут следить, так что пусть шурует домой. — Передай этому недо-альфонсу, что это не его собачье дело. — с ноткой раздражения проговорила она, а затем опустила взгляд с вечернего неба. По горячим запястьям прошлась легкая дрожь, когда она увидела странно идущего к ней мальчишку с желтоватой шевелюрой. Он пошатывался, вглядываясь в конец дороги. И что-то под легкими противно засосало, словно черная дыра, проглатывала все живые ткани организма. — Что хочу, то и делаю, — уже тише продолжила она, в подозрении прищурив глаза и напрягая мыщцы, от настигнувшего чуства страха. Давно она не ощущала его так сильно, что даже сбившееся до этого громкое дыхание, резко восстановилось и стало беззвучным, размеренным, сосредоточенным. Она следила за парнем перед собою, пытаясь вглядеться в черты, пытаясь понять от него ли исходит это гребанное шестое чувство под названием «опасность», что тело так и кричит «убегай». Он выглядит слабым… Он избит… Тогда почему, с каждым его шагом, хочется сильнее зарыться в землю и не вылезать? Почему она чувствует это именно сейчас, а не когда столкнулась с пятнадцатью мужчинами ранее? Не когда, билась вместе с братьями, за лидерство в Роппонги, год назад? А именно сейчас. Тоже чувство страха, что она испытала лишь однажды… В свои гребанные, ненавистные, всеми фибрами затхлой души, двенадцать лет. То, что поднималось на поверхность из самого темного закаулка собственного сознания, вновь напоминая о беспомощности. О том, что ты всё также слаба и никчемна. Способная лишь на одно… —Рин? Ты там? — мягкий голос Эммы вевел её из потока собственных мыслей, подавляя панику, что пытается вырваться из толстых цепей хладнокровия. — Да, просто задумалась… Я отзвонюсь как… — Сзади! Вопль пронзил перепонки. Цепи хладнокровия мерзко забренчали в мозгу, вместе с криком блондина. Холод прошелся по спине, поднимая волоски на собственной коже. Тень от высокой фигуры мелькает в такт фонарному столбу. Оглядывается. Резко. Быстро, ударяя со всей силы куда-то в поддых. Надеется, что в поддых. Звонкие удары об асфальт бьют по тишине, когда исписанная бита с воткнутыми гвоздями падает на землю. Как и мужчина, в бордовой толстовке, что отлетает на метр от нее, распластавшись в форме звезды. — Рин?! Что случилось? Рин! — девушка лепечет в трубку, когда слышит непонятный шум в динамике телефона. Отбрасывает от напряжения деревянную лопатку, выключая комфорку. Хватается двумя руками за средство связи, якобы это поможет достучаться. Поможет узнать, что произошло. Но никто не отвечает. — Вы в порядке? — Ханагаки подбегает к девушке, что покачиваясь, с легким непониманием и злостью, смотрит на лежачего противника. На биту с гвоздями, что покоится у её ног, совершенно забывая про телефон, опустив сжатые в кулаках руки. — У-у вас кровь! Тело пробивает легкая дрожь, но она старается взять себя в руки. Однако бегающие, по желазякам, зрачки выдают её с головой. Странное тепло обволакиет висок с лобной частью, спукаясь все ниже и ниже к щекам. Перед глазами отплясывают красно-синие искры и она пытается привести себя в чувство, ударяя по собственной ноге. Докасается пальцами до горячей щеки, и смотрит лиловыми глазами на алые подушечки пальцев. Растирает их между собой, якобы пытаясь отговорить себя от мысли, что эта красная жидкость ей не принадлежит. Хайтани докасается до лба. Шипит, когда жгучая боль в миг разлетается по коже, заставляя покалывать даже неушибленные пальцы. — Я…Перезвоню, тебе… Возникла небольшая проблема… — Рана на голове приводит мысли в порядок намного быстрее шлепка по ляшке, отчего она вновь прислоняет телефон к уху. А затем… Затем цепи снова бренчат, когда она видит толпу, начинающую появляться из-за кустов… — Ладно… Большая проблема… Мне надо позвонить братьям… Дерганно поднимая оружие, она отходит назад, не опуская взгляд к экрану телефона. Она следит за амбалами напротив… Их много. Слишком много. Какая честь. Она удостоилась внимания Дарин-Ши, да ещё и практически в полном составе. Что им надо? Хотя итак понятно, что они от неё хотят. Вернее будет, что хотят сделать. Всё написано на этих лицах, подобных свиньям. А Майки предупреждал, говорил, что будут следить. Но она и подумать не могла, что на разборки с какой-то девчонкой, они придут все… Разборки… Сука… Братья… — Контакт «Косичка», — впихнув блондину в раскрытые ладони раскладушку, она расставляет ноги на уровень плеч, слегка присаживаясь и крепко зажимая дерево. Она не видит лиц — только сраный рисунок черепа на этих белёсых косухах, что отражается в глазах, оставляя в мозгу едкий отпечаток. — Если не хочешь сдохнуть — звони. — твердо отвечает она на заикающиеся прерикания парня, хотя сама едва сдерживает голос от дрожи. Гудки… Такие медленные. Невыносимые. Они подходят всё ближе, заполняя пространство собой — замыкая круг. Яркие, напыщенные, озлобленные животные, что хотят позабиваться с безобидной овечкой, загоняя ту в угол… Но овечка не простая… Не такая простая, как они думают… По-крайней мере, ей самой хочется в это верить. Эти люди… Нет, это больше не люди. Это стая бешенных собак… Голодных волков, что жаждут крови и мяса. Тогда почему же они не приехали на разборки с братьями Хайтани, сегодня? Почему выбрали её? Неужели они в курсе? Хотя если бы были в курсе, то точно не стали бы нападать. Слишком уж суровая расплата будет за такой поступок. А расплатой будет смерть… Ханагаки упрямо набирает номер ещё раз, оглядываясь в смятении по сторонам и чувствуя, как начинают побаливать изодранные костяшки. На своих двоих он вряд-ли сегодня уйдет… И не дай бог, сюда подойдет Хина. Они же и её могут… Встряхнув головой, он выкидывает эту мысль куда подальше. Он же вернулся в прошлое, чтобы её спасти. Он не позволит каким-то хмырям тронуть его дорогую первую любовь. Но почему тогда ты сейчас не рядом с ней? Почему вообще поперся сюда? Что тебя потянуло?! Зачем ты кричал?! Потому, что так надо… Верно? Помогать… — Да-а, Момо-чи? — из динамика раздался мужской баритон, ласково протягивая каждое слово. На секунду замерев, Такемичи думает, что сказать абоненту. Помогите? На нас напали? Нас окружили? Мозг не успевает отдать команду, как избитые губы уже говорят за него на автомате, слегка шепелявя. В телефоне он слышит молчание… А затем голос становится грубым, металлическим, жестким, отчего мурашки пробегаются по затылку, словно к спине подставили холодное лезвие. Он стоит к девчонке спиной, смотря на ухмыляющиеся рожи, полные ярости и отвращения к его существу. Нет. К ним обоим. И кажется страх, засевший до этого где-то на кончике языка, пробирается к гортани, не давая сглотнуть подступавшую слюну. Но цель, ради которой он прибыл сюда, заставляет отбросить эти оковы страха. Упрямо, через силу, заставляет его прекратить дрожать. Перестать бояться… Но разве он может? Всё-таки он не бессмертный… Всего лишь путешественник во времени. Умрет сейчас, умрет и Хина… Он больше не сможет увидеть её. Не сможет посмотреть в эти сверкающие счастьем розоватые глаза, в которых круглосуточно расцветают бутоны сакуры. Не сможет услышать ласковый голос, что постоянно его отчитает за новые раны. Не сможет почувствовать, как она своими мягкими пальчиками слегка касается его лица, чтобы наложить пластыри. Не улыбнется в ответ, на теплую улыбку розоватых губ… Увидет лишь пустоту. Пустоту, что медленно будет сжирать его душу. — Скоро будем. — последовал длинный гудок. — Они скоро будут… Кто «они» Ханагаки не знал. Но почему-то это внушало спокойствие. Уверенность, что всё пройдет гладко. Он передал телефон через плечо, не отрывая настороженного взгляда от улюлюкающей толпы и только сейчас понял, что всё это время девчонка с персиковыми волосами с кем-то разговаривала. И пускай она не отрывалась от диалога, она его услышала… Успокоилась, он заметил это по протяжному выдоху, что раздался за спиной. Видимо человеку, чей номер он набрал, она доверяет… Настолько сильно, что позабыв о страхе, начинает хохотать. — Чего ржешь, Мононокэ? — Сакаэ сомкнул на переносице черные округлые брови. Желтые глаза боязно заблестели, под темно-синей челкой, пушистых волос, а губы изогнулись в тонкую ниточку. Вены задергались на сложенных на груди руках, пока ладони, забитытые мозолями, начали израдно потеть. Он смотрел на девчонку перед собой, пытаясь разгадать её мысли. Почему она смеется? Над ним? Над его бандой? Или это истерика? Как такая малявка, смогла одолеть его парней? Нет… Как она посмела посягнуть на честь Дарин-Ши, отправляя Командира третьего отряда в больницу, отчего сейчас тот лежит на операции, как и все кто с ней встретился. Все кроме одного… — Эй, Кихито, а она точно из дурки не сбежала? Ты уверен, что это она? — Уверен… — из-за спины главаря вышел пацан, которого она отправила в полет, несколькими минутами ранее. Он снял капюшон, открывая вид на пожелтевшее, заплывшее, с синевой лицо, что облепляли пластыри, делая из него подобие мумии. — Помнишь меня, Мононокэ? — Прости, говно не запоминаю. — Что-то хрустнуло. Кажется Ханагаки уронил свою челюсть. В такой ситуации и так разговаривать? Просто пиздец. Девчонка смерти не боиться от слова совсем? Что это было? Какого хрена?! Ему ведь не могло показаться, она действительно назвала его «говном», учитывая, что сейчас они в ловушке, и лучше бы ей было просто помолчать? — З-зачем? — А что? Это правда, блондинчик. Он пытался изнасиловать несовершенно-летнюю, разве он не говно? — лицо искривилось в придурковатой манере, пока лиловые глаза прожигали избитое лицо, — Хотя да, ты прав, лучше сказать Коно-яро или Рейдзи… Ещё подойдёт Тикусёмо… В принципе, смысл один и тот же, означающий, что по сути своей он та ещё тварь. — А язычок-то у тебя подвешен… Может стоит его оторвать? — Рискни. — она скалит зубы, стараясь походить на животного, которое ещё сохраняет рассудок. Пускай братья и едут сюда, страх всё равно остается где-то на подкорке сознания, отчего плечи сами поднимаются, готовые к драке. Они будут здесь через полчаса — в лучшем случае. В худшем через час. Ей нужно продержаться. Нужно избавиться от пацана, что стоит за спиной — ему не нужно лезть в эти разборки, по нескольким причинам. Во-первых, он уже избит, во-вторых, вряд-ли в таком состоянии от него будет польза. А в-третьих, они пришли за ней — он тут не при чем. Он не должен здесь умереть, а судя по этим ребятам, как будет возможность — они его грохнут. Возьмут в заложники… Пустят по кругу. Всё что душе угодно — мерзко. — При первой возможности, убегай, ясно? — шепчет она, слегка ударяя локтем по его спине, на что слышит лишь утвердительное мычание. Но будет ли у него эта возможность?***
28 августа. Понедельник. 20:59
Потоки ветра пощечиной бьют по лицу, заставляя шею покрываться мурашками. Они несутся по шоссе, стараясь приехать как можно быстрее, хотя и пытаются не нарушать правила. Но что им остается? Они ведь не знают что случилось, и от этого лишь сильнее клубки страха, заныривают в легкие. Что с ней? Жива ли она? Справится ли? Да и что с ней сейчас происходит? Майки не знал ответа ни на один из вопросов. Да и всё, что его сейчас волновало, это лишь бы успеть. Уже двадцать минут они едут по городу, пытаясь поскорее добраться до центра — он знает, в Роппонги один парк, ей больше негде было быть, хотя от этого ни капли не легче. Если бы она послушалась его, если бы ушла, то не было бы проблем. Не пришлось бы ехать, она была бы в порядке. Но разве она его слушала, когда болтала с Эммой? Конечно, сука, нет. Она игнорировала. Препиралась. Несносная девчонка. Даже не попросила помощи… Она вообще понимает в какое дерьмо вляпалась? Девушек гопниц итак не уважают, а тут она самолично поглумилась над теми, кто правит районом. И пускай эта оплошность останется только в Дарин-Ши, слухи не пойдут, но сам факт того, что она оскорбила их — ей с рук точно не сойдет. Хотя может это не Дарин-Ши? Просто очередные хулиганы? Уже не имеет значения. Они узнали всё дома, на той самой прогретой любовью и уютом кухне, когда Эмма нервно начала набирать номер вновь. Аббонент не отвечает. Перезвоните позже или оставьте сообщение после сигнала. Повторный звонок не увенчался успехом. Она снова слышит эти длинные гудки на том конце провода, а затем голос женщины, что просит позвонить позднее. Ее золотистые глаза с каждой секундой лишь сильнее наполняются паникой, раскрываясь всё шире, пока пухлые губы зажимаются в тонкую нить. Она не знает что думать. Что делать. Пока бархатистый голос не выводит из собственных мыслей. — Что случилось, Эмма? — Дракен стоит возле неё, придерживая горячей ладонью хрупкое поддрагивающее плечо. Видит, как в искрящихся глазах плескается омут беспокойства, и сам неосознанно начинает испытывать тревогу — брови смыкаются. Её глаза заражают его страхом. — Не молчи. — Я-я услышала шум… Потом мальчишеский голос… — опустив взгляд в пол, она с силой сжимала в руке телефон, пытаясь успокоить собственное тело, — Он сказал, что у неё кровь… А затем она сбросила, мол, возникла «большая» проблема. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что могло происходить в том злополучном парке. Но и представить себе то, что встало перед глазами, они не могли даже в кошмарах. Под фонарями плясали пылинки, вместе с мошкарой, а в свете лампы у кирпичной стены лежал пацан вместе с переживающей девчонкой, что рылась в увесистой спортивной сумке. Отблеск розовых волос в желтых лучах, заставил сердце едко бухнуть в груди, а затем подбежать, оставляя Бабу на попечение Кен-чика. Но едва девчонка обернулась, сверкая соленой горечью розовых глаз, он отпрянул. Это была не она. Всего лишь ещё одна жертва. Майки стоял неподвижно, проходясь глазами по истерзанному лицу. Весь в ссадинах, опухшие от ударов губы, и начинающие набухать синеватые веки, разодранные до крови костяшки. Наверняка, по всему телу будут увесистые пятна. Вот только девчонка, совершенно цела — ни царапины. Только слегка израненная душа. Неужели, «проблема» возникла из-за неё? Она опять пыталась кого-то спасти, как и Эмму, но не рассчитала силы? — Пошли. — Дракен, отдает ему ключи, искоса наблюдая за картиной — девчонка, со злобой и с пытающимся вырваться страхом, смотрит на них снизу вверх, сжав кулаки, думает, что они одни из тех парней. — Мы не с ними. Успокойся. — он осторожно подходит ближе, а затем присев на корточки прямо перед носом школьницы, задает вопрос, — Где они? Но она молчит. Не знает. Она нашла Такемичи у стены… Понятия не имеет, что произошло, что он хочет. Сейчас её волнует лишь состояние Ханагаки, который слегка похрапывает из-за сломанного носа. Она открывает рот, пытаясь что-то сказать, а затем вновь закрывает, подобно плавающей рыбе, пока в один миг кто-то не шепелявит под ухом. — Ишисе наева, — сквозь мутный взор, правого глаза, что он с силой старался разлепить, смотрит на фигуру усевшуюся рядом с Хиной. Вспоминает кому звонил, и догадка сразу приходит в макушку. А затем от головокружения и звездочек перед глазами, начинающей плыть на повторе картинкой, словно зажеванная касета, он откидывает голову, теряя сознание — по-крайней мере с чистой совестью, падая в объятия Тачибаны. Для него этот день окончен. Они ей помогут. Это ведь они, верно? Но для него это было уже не важно. Дракен не сразу разобрал послание, что пытался передать мальчишка, с растрепанной головой. Но когда понял, Майки уже повернул налево. Он скрылся быстрым шагом в проходе, а Рюгудзи последовал за ним, ни проронив ни слова. Он понимал, что друг переживает, чувствует, как с каждой секундой, валун «совести» придавливает его к земле, поэтому, ускоряя шаг, переходит на бег, за своим главарем, что следует к бушуещей толпе. Они не сразу понимают, почему люди синхронно отходят назад. Не сразу замечают, как на дороге и в кустах валяются тела избитых парней. Но видя рыжую макушку в центре расширяющегося круга, становиться ясно. Они нападают, не так смело, как при первой атаке, лишь сильнее в трусости отходят назад, когда очередного бойца, отправляют в нокаут с переломом челюсти, и разодранным до мяса щеками. «Спасители» вклиниваются в круг, подмечая, как при их виде, толпа расходится врось, пропуская вперед. И с каждым шагом, Майки сильнее чувствует металлический запах, что врывается в легкие. Ощущает, как «жажда крови» заполняет пространство вокруг утонченной фигуры, чья одежда заляпана брызгами — от темно-бордовых к ярко-алым. Она неподвижно стоит, зажимая в руках исписанную чужой жидкостью биту. Так кажется на первый взгляд, но подходя всё ближе и ближе, черный омут глаз подмечает, как фигура пошатывается из стороны в сторону, как ноги отбивает дрожь. И как его руки сами начинают поддрагивать от ярости, что скопилась за эти несколько дней. — ЧЕГО ВЫ ВСТАЛИ?! — парни слышат, как по ту сторону разноситься крик, нет истерический вопль, якобы напоминающий приказ, — НАПАДАЙТЕ ГОНДОНЫ! — но никто не двигается. Все смотрят, на двух белобрысых гостей, что смело пробираются к девчонке. — Эй, Рин, мы приехали помо.! — свист пролетел над головой. Он пригнулся — едва успел. — Ты совсем оборзела?! — Дракен выпрямил согнутые колени, вместе с выгнутой назад спиной, ещё бы сантиметр другой и она прошлась бы гвоздями по грудной клетке. Он стоял неподвижно, сведя вместе густые светлые брови, пока глаза полыхали от ярости. Она замахнулась на них. Пыталась ударить. Но может просто не поняла кто они? Просто оборонялась? Перепутала? Или просто не осознавала. Они смотрят в эти наполненные жестокостью, потухшие глаза, заляпанные брызгами крови. Блики не играют на зрачках, и только злобный животный оскал пронизывает огруглое лицо. Частое дыхание слишком быстро поднимает плечи, а нос не справляясь с получением кислорода, отдает команду рту — дышать. Дышать, что есть силы. Она трясется от страха, как в загнутая в угол собака, пытаясь вырваться из западни. Кусает, гавкает, рычит и продолжает нападать, даже не понимая, что пришло спасение. Но спасение будет лишь тогда, когда не останется никого, кто сможет причинить боль — поэтому она вновь атакует. Быстро. Сильно. Заставив разум спрятаться где-то за паникой, что смешалась с безумием страха за собственную жизнь. Они сами дали ей зеленый свет, открыв дорогу беспощадному монстру, которого она неосознанно прятала. Это виноваты они — отбросы в белых косухах. Она здесь не при чем. Они нападали первыми. — Да какого хрена?! — Рюгудзи опять уклоняется, пытаясь выхватить биту из цепких ладошек. Он держится за основание, с силой дергает на себя — но деревяшка не поддается, пока сама Рин, прекратив тянуть оружие в свою сторону, резко не отпускает — парень отшатывается назад. Пока Манджиро делает свой ход… — Рин-чан, успокойся! — он зашел ей за спину, неосторожно, дерзко, смело, приняв на себя удар с локтя в живот. Зажал в объятиях, скрючивая запястья собственными руками. Она извивалась, рычала, и абсолютно никак не реагировала на призыв успокоиться. Наступала ему на ноги, пыталась перекинуть через себя, однако все попытки спастись пошли насмарку, когда Сано слегка приподнял её над землей. Но девчонка не сдавалась… Слишком уж сильно погрязла в себе, желая спастись. — Ай! Ай! Кен-чик она кусается! Отцепи её от меня! — Мое дело — бита. Выпутывайся сам, я к этой псине не подойду, — усмехнувшись, он закинул орудие на плечо, со стороны наблюдая за ситуацией — вцепившаяся в правое предплечье главаря банды, девчонка, зубами прокусила кожу до крови, продолжая барахтать ногами в воздухе, в попытке выбраться из мертвой хватки. — Тебе стоит сделать потом укол от бешенства, Майки! — Отпусти, Рин! Отпусти! Больно же! — судорога начала сводить предплечье, пробегаясь по мышцам вместе с колкостью от укуса. Он продолжал держать её над землей, пытаясь успокоить. И хотя чувствовал, как энергия медленно утекает из женского тела, хватка зубов от этого не становился слабее. — МОМО-ЧИИ! И тут что-то щелкнуло. Глаза на мгновение прояснились, будто всё это время она была без сознания. Она почувствовала во рту металический привкус, и сильно вдохнув носом, по легким вмиг пробежался незнакомый, едва уловимый запах цитруса. Ощутила тепло на позвоночнике, на шее, на своих запястьях, что свернули вокруг её тела. Пыталась поднять глаза, нерасторопно выпуская чужую кожу изо рта. Сквозь туманный зрачок, она старалась разглядеть людей, вот только это никак не удавалась. Взгляд словно через грязное стекло, переставал пропускать четкую картинку, отчего мозг так и не смог нормально её спроицировать в кудрявой голове. Она вновь чувствует под ногами землю, вот только та теперь тянет её ближе к себе, а не ускользает из-под подошвы. Легкость пронзила тело вместе с оглушающей болью, отчего повисло в чужих руках, даже не дав шанса самостоятельно удержаться. Кто эти люди? Кто её держит? Ран? Риндо? Кто назвал её этим именем? Именем, которым называла в детстве только мать, а затем и братья? Кроме них этого имени ведь никто не знает… Или они кому-то рассказали… Но мысли перестают метаться в голове, так же быстро, как и закатываются от тошноты глаза. Она смотрит вперед на мутные силуэты, ловя холодный ветерок собственными горящими щеками, а затем проваливается в пустоту, позволяя себе отдохнуть. Почему-то паника спала на нет, когда произнесли это имя. Страх отошел в конец «корридора» сознания, заперевшись под несколько замков, темной комнаты, пока спокойствие освещало тело где-то в центре зала, своим теплым желтеньким светом. Ведь когда***
28 августа. Понедельник. 21:10
— Нет, я не знаю. Мы должны были встретиться, но я нашла его лежащим у стены. — Тачибана отвечала на вопросы, что задавал парень со светлыми волосами. Он приехал чуть позже, подбежал к ней, представившись Мицуей, начал успокаивать, а затем и вовсе помогать, когда под знакомой черно-серой клетчатой рубашкой заприметил знакомое лицо, — А те два парня на байках, после приезда ушли в парк, высокий не вернулся, а маленький принес её. Сказал, чтобы я и за ней присмотрела… — Ясно. Видимо твой парень хороший человек… Раз ввязался в драку, помогая девчонке. — Такаши заклеивал огромным белым пластырем рану на лбу Хайтани, искоса наблюдая, как Хината изрядно краснеет. Видимо, ей непревычно слышать «твой парень». Нет, не так, ей радостно и одновременно стыдно осознавать, что Такемичи её. Она украдкой смотрит на пластыри, синяки, разодранные костяшки. На закрытые глаза, в которых каждый раз утопает, которые каждый раз напоминают чистое летнее небо где-то в полях и она начинает улетать, запутавшись в кучерявых облаках. Хината поглаживает его большим пальчиком за руку, которой он схватился за неё во сне минутой ранее… Улыбается… Он жив… Она боялась, что он задохнеться… Что он умрет прямо на руках, но он себе этого не позволил и она благодарна. А затем, розоватые глаза смотрят на девушку. Грусть уколом пронизывает сердце вместе с крошкой злости, что начинает протекать по сосудам. Нет, Хина. Ты не права. Она ни при чем. Твой плаксивый герой, всего лишь решил помочь, как и тогда в детстве, когда на тебя и Кисаки напали старшеклассники. Она не желала ему зла. Она нуждалась в помощи и Такемичи помог, пускай и ценой сломанного носа и разбитого в хлам лицо. Он не мог не помочь и ты это прекрасно знаешь — он слишком добрый, слишком правильный, чтобы пройти мимо, когда беззащитных обижают. Именно за это ты его и полюбила, не так ли? Именно за это. — Закончили? — Ага, — ответил Рюгудзи, поправив хаори на своих плечах. Тачибана даже не заметила, как сзади раздались шаги, пока Мицуя-сенпай не задал им вопрос. — Когда приехал? — Минут пять назад. — пепельные с сиреневой волосы, засветились в свете фонаря. Такаши слегка улыбнулся, завидев удивление в глазах Майки, а затем продолжил, — Хотел доложить, что Дарин-Ши на разборках с Хайтани в Гинза, но Майки как обычно оставил телефон дома. Эмма сказала где вы, вот я и приехал, вдруг помощь понадобится. — Твои данные слегка староваты, М-и-ц-у, — надув губы, Сано прошел вперед, усевшись на корточки перед кофтой, в которой мирно посапывала девчонка. Морщины разгладились меж тонких бровей, а светлые пряди, выбившиеся из хвоста на затылке, что прилипали к чужой, начинавшейся запекаться крови, крутыми изгибами падали на ресницы и нос, что от щекотки, слегка поддрагивали. Рука сама потянулась убрать «раздражители» с её лица, запачкав подушечки пальцев, которые после он вытер о собственные черные спортивные штаны. — Мы только что их отпиздели. — Они напали на Рин, пока та болтала с Эммой по телефону. Мы думали, что это просто какие-то придурки, но как оказалось… — в ответ на выпученные глаза и поднятые вверх с удивлением брови командира второго отряда, сказал Рюгудзи. — Они послали Хайтани, и пришли сюда полным составом. — закончил Манджиро, похрустывая пальцами правой руки. — Успели? Её ведь не…? — опустив голову, Такаши сжал кулаки, украдкой поглядывая на персиковые волосы. Сано рассмеялся, закинув голову назад, пока Дракен лишь приподнял уголки губ. — Они с этим пацаном, больше половины уложили. — А она чуть Кенччика в нокаут не отправила! — Майки пальцем указал на сопящую клетчатую рубашку, с игривой мордой, напоминая кота. — Чего?! А сам-то?! — Всего-лишь укус… — Тогда хренли ты левой рукой не шевелишь? — Просто не хочу. — Ладно-ладно, я понял. — с силой сдерживая смех, Мицуя поднял руки вверх, приказывая успокоиться. Они могут поспорить и потом. Сейчас им надо поскорее отсюда убраться, вернуть девчонку домой, и помочь донести белобрысыго парня. — Вы знаете где она живет? — Нет. — парни на секунду задумались, оставив перепалку до лучших времен. Конечно они не знают адрес… Во-первых, они не общаются, а во-вторых, эта информация была им абсолютно не нужна. До этого времени. В наглую пошарившись по карманам её спортивных сероватых шорт, Майки не нашел телефона. Так что и позвонить кому-то из её окружения они не могут от слова совсем. — А Эмма? — Говорила, что где-то в центре, но точного адреса не знает. — Кенчик уселся на Зефир, зачесал назад белесую прядь и, тяжко взохнув, вынул из кармана ключи. — Значит привезем её к нам, а как проснется, довезем до дома. — просунув горячую ладонь за спину девушки, он оттянул её от холодной кирпичной спины, завел второю руку под колени, и… Щикнул от боли, когда чужая кожа, вместе с тяжестью тела начала жжечь рану на левой руке, вместе с напрягшейся мыщцей. Насупившись, от внезапно настигнувшей его беспомощности, он сильнее сжал зубы, стараясь перекинуть вес на бицепс, дабы не травмировать лишний раз руку. — Вы где живете? — обратился к школьнице Мицуя, пока Манджиро пыжась, перся к собственному байку, и просил Рюгудзи помочь им сесть. — Ямато Дори 301 и 320. Но… — Залезай, подбросим. Всяко лучше, чем просидеть рядом с группой отморозков неподалеку, что может очнутся, — произнес в ответ на заикания покрасневшей до ушей девушки, Такаши, — Дракен возьмёшь пацана! — Ага.
Примечания:
Спасибо за прочтение!
Хотелось бы также узнать ваше мнение по поводу работы)
