Глава 4. Момент соприкосновения
27 сентября 2023 г., 02:37
Примечания:
Ух епта, прошу прощение за долгое отсутствие! Переписывал другой фик на 300 страниц.
Приятного чтения!
***
28 августа. Понедельник. 23:49
— Да… Весь район прочесали. Нет. Ничего. — Хикару стоял около одной из заброшек. Их группа «Созо-Оками», командиром которой он и являлся, обшаривала улицы близ центра Роппонги, в поисках пропавшей без вести сестры Братьев Хайтани. Но увы — результат нулевой. — Да. Понял. Расходимся! — он сбросил трубку. Они прибыли в тот самый злополучный парк в 21: 25… Все… «Созо-Оками», «Тёбей» и сами братья, вот только вместо того, чтобы помочь младшей сестре двух глав, увидели кучки лежащих у тропы тел — группировку с которой собирались идти на забив в Гинза. Люди… Окровавленные, с изогнутыми конечностями, с вывихнутыми челлюстями и разрезами на коже. Стонущие от боли или находящиеся без сознания, напоминавшие трупы, если бы не подавали измученное мычание… Пропитанная кровью бита валявшаяся в центре скопления людей… И телефон. Телефон Моморин Хайтани. — Sate-sate-sate, — оттягивая за темно-синые патлы главаря банды, Ран усмехался с жутким оскалом — прищуринные глаза, в которых дергался от ярости черный зрачок, оголенные в улыбке клыки, и смех… Мерзкий… Низкий… Режущий уши, ведь он не сулил для Ичиро ничего хорошо. Как и смешок за спиной. Риндо сидел на теле Сакаэ, неспеша рвя связки на коленях — оттягивал момент, постепенно перекручивая сухожилия, пока наконец не дойдет до экстаза, слыша гулкий хруст и вибрацию от разорванной ткани. Пока не услышит раздирающий душу вопль от гондона, что нарушил правила, посягнул на сестру, и не получил в полной мере по заслугам, отделавшись лишь парой ударов в живот и лицо. — Может подумаешь еще, Чичи? Ты ведь не хочешь остаться без ног, верно? — Я-я не зн…! — крик перебил его. Но кто кричал? До Ичиро не сразу дошло, что вопил от боли именно он сам. В глазах потемнело, звездочки от красных и синих, до белых и фиолетовых заплыли по окружению, вгоняя в темноту. Колено запульсировало, словно именно там и находилось его сердце. Боль тянучая, колкая разливалась от горячего сухожилия по мыщцам… Ещё чуть-чуть и нога сама отпадет, если Хайтани разорвет связку. Будет болтаться, как у деревянной куклы со сломанным шарниром. Он сам станет сломанной игрушкой на подобии человека. — О-они не из моей банды… — тяжело дыша, он заглядывал Рану в глаза… Холодные, ищущие азарта и крови лавандовые глаза. Этот бешенный взгляд животного, готового напасть и загрысть насмерть. Вот только у Хайтани взгляд властный, пробирающий до самых костей, в то время, как у девчонки он был испуганный и забитый. Пальцы заходятся в судороге, как и сранные плечи, начиная дрожать. Он бесится от одной мысли, что Хайтани его сильнее, но вместе с тем он впервые за столько лет чувствует страх и беспощность, от которой хочется лишь сильнее с каждой секундой спрятаться под землю. Сбежать от этих блядских лавандовых глаз, что расчленяют тебя изнутри, — У-у одного т-татуировка дракона на голове… А второго з-звали М… Майки… Но больше я ничего не зна…! — Упс…— Вопль Ичиро заглушил возглас Риндо. Захлебываясь слезами от нестерпимой боли, он орал во всё горло. Казалось этот душераздирающий вой был слышен во всем Роппонги. Громко, жалостливо он бился головой о землю, мечтая унять боль, что хлестком разошлась по ноге. Раскусил собственную губу, скребя ногтями по асфальту, когда нога упала с гулким грохотом на землю. Зачем они это сделали?! Он же всё рассказал! Всё что знает! Желтые глаза замывались соленой водой и кровью, что текла из раны на голове. Охваченный страхом он поднял взгляд на Хайтани и лишь сильнее вжал голову в плечи. Ран улыбался. В нем не было ни тени сомнения. Не было никакого испуга от возгласа брата. Не было сочувствия, жалости. Только едкий смешок, переходящий в злорадное хихиканье, вырывавшиеся из уст старшего Хайтани. Бегающие от радости и возбуждения черные, как смоль зрачки. Он был счастлив… В тот момент это напоминало Хикару маленький круг ада. Вот только есть одно маленькое отличие, в этом аду правил Люцифер и Азазель, вместе с Лилит. Лилит за которой приглядывают два старших брата, готовые пойти даже на убийство, если что-то случится с их маленькой девочкой. Где она? Куда пропала? Этот вопрос мучал не только Риндо и Рана, но и командиров отрядов, которые иногда приглядывали за ней издалека. Не то чтобы волновались, скорее переживали за собственную шкуру. Пока «Тёбей» допрашивали оставшихся членов «Дарин-Ши», другие шарились по району, разбившись на группы по два человека, пытаясь найти хоть какую-то зацепку присутствия маленького дьявола. Но даже спустя почти два часа не смогли ничего. Как бы «Тёбей» не запугивали избитых отбросов, угрожая ножом, и делая разрезы на коже, как бы сильно не отрывали ногти на пальцах — они молчали. Не знали куда её забрали и кто это был… Таких белобрысых гопников в Токио пруд пруди. Это могли быть даже обычные шалапаи, не состоящие в бандах. Но факт остается фактом — Моморин Хайтани исчезла, а братья в приступе ярости вновь срываются на Ичиро Сакаэ, который нарушил два священных правила: не явился на бойню в собственном районе и посмел протянуть свои грязные щупальца в сторону их дорогой, горячо любимой, младшей сестры. — Не нашли? — спросил темноволосый парнишка — заместитель отряда — у Хикару Кинадо, на что получил отрицательный ответ, в виде мотания головой. — «Тёбей» тоже больше ничего не узнали. Риндо приказал расходиться и обзвонить остальных, если у кого-то есть связи с другими бандами, отправить им номера. Если не поступит никакой новой информации с утра, то продолжить поиски, так же по группам. — Голубые глаза сверкнули от огня красненькой зажигалки, и Хикару сделал протяжный вдох, что поможет хоть на секунду снять напряжение с плеч и с обритых висков. Он поглядывал в темную подворотню на мусорные баки и мурлыкающего кота, на руках у своего напарника Майто. Не понимал, как так получилось, что их обманули…? Что самое дорогое и ценное для***
29 августа. Вторник. 14:54
Тишина была первой, кто встретил её после пробуждения. Глаза никак не могли открыться под колкой тяжестью век, пока солнце нищадно слепило, и щекотало кончик носа. Она не пыталась пошевелиться. Лишь слушала тишину, что так несвойственно разливалась по обычно оживленным улочкам. Она пробиралась в сознание, даря дозу, так необходимого ей умиротворения, как и ночью где-то у озера в парке. Когда людские голоса смолкают и ты слышишь лишь собственное тихое сердцебиение, что пытается раствориться в шелесте лисьев и ночном ветре. Вот только… Почему так тихо? До неё не сразу дошло, да и она не хотела портить себе минуты спокойствия, вновь разбираясь в проблемах. Однако совесть неустанно вопила. Она кричала где-то на затворках души, становясь все громче и назойливей. Велела встать. Разобраться. Понять. Узнать. Но как она может? Тело совершенно не слушалось, как бы Моморин не старалась. С трудом приоткрыв глаза, она щурилась от ярких лучей, что просачивались сквозь белые шторки. Замыленная, после сна картинка, металась под движением зрачков, становясь со временем всё более и более четкой. Белёсый потолок, врезался в сознание, вместе с розоватыми стенами её комнаты. Её? Нет, комната точно ей не принадлежит. Взять хотя бы этот розово-пепельный отчасти ненавистный оттенок. Комната Хайтани была мятно-бирюзовой, такой нежный, отдающий голубизной слегка блеклый цвет, напоминавший эвкалипт или же малахит, прячущийся в тени от жаркого солнца. У неё не было этого расчерченного овечками одеяла, напротив кровати не стоял светленький шкаф с какими-то игрушками. Но тогда чьё же всё это? Ответ показался ей до придури очевидным, вот только мозг всеми силами отказывался его воспринимать. Она была согласна даже поверить в то, что комната принадлежит Хикару, или Ран за одну ночь поменял интерьер до неузноваемости. Но точно не в то, что комната принадлежит Эмме Сано. И как бы она не хотела верить этому правдивому утверждению — факты были на лицо, и долго не соглашаться с ними, увы, не получиться. Больше она никого не знает. А кого знала — уже не общается и никогда не начнет. Тяжкий вздох от принятия щемил грудь, заставляя чувствовать уколы на легких. Едва скрючившись, боль импульсом распространилась по телу, вызывая жгучее натяжение в мыщцах. Она попыталась расслабиться, но каждая клеточка от движения создавала лишь новый режущий зуд по телу. Заставляла ощущать ломку сильнее. И вспоминать прошедшую ночь… — Этот рыжий крысатик ещё не встал? Рюгудзи прошел вслед за Майки, на так полюбившуюся ему кухню. Той ночью он вернулся домой… Хотя это сложно было назвать домом. Бордель где его воспитали, и правда был местом куда Дракен всегда возвращался, вот только в действительности, душа его лежала к помещению с почтовой табличкой «Сано». Ему нравилась здешняя атмосфера, где не надо было никого защищать. Куда не приходили постороние люди. Где была лишь семья. Где была Эмма, что постоянно готовила с любовью домашнюю еду, не закупая готовые полуфабрикаты. Где она лапотала на кухне, слушая по старенькому телевизору новости, изредко бубня что-то смешное себе под нос. Где она заботливо ставила тарелки, упрашивая старшего брата перестать закидывать ноги на стол, когда выглядывала в гостинную… Где он был счастлив и спокоен. Где царила любовь, что он так и не получил не имея семьи. — Не-а, — протяжно зевнув, Манджиро подошел к электрическому чайнику. Долго всматривался на ручку, пытаясь понять как так взять его левой рукой. А затем плюнул и всё-таки потянулся правой. Укус продолжал болеть, но не так сильно, как в ночи. Он перестал жжечь, хотя эта противная колкость и расползалась по мыщцам. Он даже смог поднять его! Пускай рука и тряслясь, как при горячке у алкаша. — Почти восемнадцать часов это сильно. — Даже Майки столько не спит, хотя он ещё тот лентяй. — смачно прыснув, Эмма раскладывала карри на узорчатые тарелочки с рисом. Попыталась с полки достать ещё одну, вот только даже встав на носочки не выходило. — Может стоило отвезти её в больницу? — Раны были не настолько серьёзные. — И по сравнению с теми отбросами, она почти не пострадала. — Манджиро искоса наблюдал за переменой в лице младшей сестры, когда Дракен зашел за её спину, помогая взять голубую тарелку. Он заваривал черный пакетик чая с отдушкой жасмина, замечая на лице Эммы сначала удивление, затем смущение, а после легкую дрожь на кончиках пальцев, когда ладонь Рюгудзи едва коснулась девичьей кожи. Благо она не завизжала от счастья, тем самым вызывая головную боль. Хотя боль в ушах вызвало нечто другое — внезапный грохот на потолке. Сано вбежал по деревянной лестнице, бросив чайник где-то на столе, вместе с незаварившимся чаем. Оставив лучшего друга с сестрой на старенькой кухне, где каждый из них по очереди поглядывал на светлый, почти белесый, потолок. Глава банды с разбега открывает дверь, а затем… Затем заходится от собственного хохота, держась за живот. — Хватит ржать. — бурчало нечто, уткнувшись лицом в махровый розовенький коврик, в виде кота. — Лучше помоги встать, Сано. — Вчера ты была более прыткая, Момо-чии. — так и не пересилив себя, он продолжал смеяться над девчонкой, что ночью отпиздела не только большую часть группировки, но заодно и его заместителя, а сейчас даже пальцем пошевелить не может, расплоставшись на полу мордой вниз, словно бревно. Какая картина. Интересно, какой у неё был предел, если бы они с Кенчиком её не остановили? Шестьдесят? А может целая сотня? Или предел закончился уже на пятидесяти, а дальше она уже не соображала что творит, открыв второе дыхание? Эта слабость… Кажется она переоценила собственные возможности тела, поэтому сейчас испытывает такую отдачу, что не может пяднять даже собственную голову. — Ещё раз назовешь меня так, без яиц останешься. — присев на корточки около окаменелового тела, он подложил руку под подбородок, вслушиваясь в её слова и гулкий стук шагов позади, с ехидной ухмылкой. — Пу-пу-пу, разве так просят о помощи своего спасителя? — Я не просила вас вчера помогать. — Но наша помощь была явно не лишней, — перевернув девушку на спину, для удобства Манджиро опустился на колени, всё также не отрывая пронзающего черного взгляда от персиковых кудряшек на болезненно-бледном лице. — Э-это я попросила, Моморин, прости. — подала голос девушка, выглядывая из проема с опушенной вниз головой, — Я переживала, поэтому уговорила их приехать… Она не видела её лица, как собственно и ничего вокруг кроме белоснежного потолка перед собой. Лишь слышала понурившийся голос недавно приобретенной подруги и почему-то чувствовала вину. Ощущала стыд, за собственные слова, будто опорочила не только честь, но и невинные чувства блондинки, что так беспокоилась о её охранности и не знала как ей помочь по-другому. Ведь она не такая сильная, физически сложенная, дабы поехать самой или защитить кого-то от нападения. Она простая школьница с мечтами о замужестве, большой семье и любящем мужу. Конечно, ей ничего и не оставалось кроме как попросить старшего брата о помощи, да и его лучшего друга. — Ты не виновата Эмма, просто кто-то слишком гордый, чтобы просить о помощи. — До этого молчавший в проходе Рюгудзи нахмурился, сложив на груди руки. Ему явно не нравилось развитие данной ситуации. Её спасли, а она ещё жалуется и ворчит по этому поводу. Кого-то она отдаленно ему напоминает своим непрекращающимся бурчанием, но вот кого он пока ещё не в силах понять, слишком мало её знает. — Да, Момо-чии? — Хайтани тяжко вздохнула, закатив глаза цвета сирени, а затем ещё немного потупив взгляд в потолок, направила зрачки в сторону начинающего раздражать Сано, что не переставал улыбаться. — Да. Спасибо, за помощь. — И? — протянул Дракен, словно давая подсказку маленькому ребенку, что ещё ему надо сказать, когда кто-то дал тебе подарок. — И спасибо Эмма, что не осталась в стороне. — наступило молчание, сопровождаемое лишь до одури бесячим покашливанием двухметрового парня с татуировкой дракона, что пытался вытянуть ещё пару «доброжелательных» словечек из Моморин своим блядским, родительским, напором, — И, тикусёмо, Златовласка, ты уже заебал! Тебе сказать погромче? Спасибо! Благодарю ваши белобрысые рожи за спасение моей рыжей задницы от лап придурков, которых вы хотели отпиздеть! А теперь, если ваше высочество, Непобедимый Майки, соизволит, то не мог бы он помочь мне подняться, дабы позвонить по телефону двум разъяренным братьям, пожалуйста! — Ждем вас внизу, — улыбнулась Эмма после недолгого молчания — слова новоиспеченной знакомой повергли заместителя главы в тотальный шок, по его мнению девчонки точно не должны так разговаривать. Под собственное хихиканье девушка утянула недовольно буркнувшего от нового прозвища, Дракена вниз, держа за запястье. Пока Манджиро остался с тяжело дышащей Хайтани наедине — слишком уж яростно она произносила речь, отчего легкие едко занывали в груди. Он дал ей отдышаться, после чего молча закатал рукава бежевой кофты, дабы снова возложить на плечи непосильную ношу. Вот только как забросить её на плечо с больной рукой и в такой позе, когда она не может даже привстать? — И что дальше? — он приподнял её над землей, но колика в руке с занывающими иглами вновь пронзила мыщцы. Вчеравший бой, да укус всё-таки дают свои плоды, раз боль с новой силой растекается по волокнам, ещё хуже чем вечером. Видимо объекты потяжелее чайника, даются ему с трудом, — Попытка была хорошей, не спорю. — Если бы ты меня не укусила, то мы бы уже были внизу. — заново сжав пальцы на её лопатках и бедре, он подтянул девчонку на собственные колени. — Ну уж прости, что находясь на грани жизни и смерти, я себя не контролировала. — фыркнула девушка, ощущая призрачное, одурманивающее тепло чужих пальцев на собственной коже, под тканью желтенькой футболки и цветных штанов. Он осторожно поднял ее на руки, прижимая к груди. Хайтани чувствовала, как руки с силой обхватывали ее тело, заставляя слегка нервничать от слишком маленького расстояния между телами. При этом смущение, которое неизбежно охватывает в таких ситуациях, заставило лицо покрыться легким румянцем, а сердце загудеть быстрее. Для нее это было необычно, странно, непонятно, она испытала такое чувство лишь однажды, когда в младшей школе держалась с мальчиком, который ей нравился, за руку. И именно сейчас это ощущение вернулось. Но Манджиро её раздражает. Тогда какого хрена с тобой происходит, Моморин?! Она не могла сдержать бурный поток мыслей, что заставлял краснеть уши под шторкой персиковых волос. Сано спускался по лестнице, боком выходя из дверного проема, неся девушку, как принцессу из сказки. Вот только если Манджиро не видел в этом ничего особенного, то Хайтани не на шутку паниковала, ведь никогда и никто незнакомый не носил её на руках так… Так, по-особенному…?***
29 августа. Вторник. 15:11
— Сорок семь… — Хайтани сидела за столом, расположившись между семейством Сано. Эмма заботливо набирала ложку, приготовленного ей карри, и насильно кормила девушку слева. Пока Манджиро набирал на своём телефоне номер, изредка отвлекаясь на кружку чая. — Может мы с ними поговорим? — интересовался за спиной Моморин Дракен, доставая с верхней полки припрятанное печенье. — Ты ведь даже руку поднять не можешь… — Пожалуйста. Только потом не жалуйся, что подняться с койки не сможешь уже ты, если, конечно, выжевешь, Златовласка. — фыркнула девчонка, запрокинув назад голову, на что Дракен лишь нахмурил брови, подходя к собственному месту за столом. Звонкое пиликанье кнопки, оповестило присутствующих об окончательном наборе номера. Манджиро молча протянул руку к рыжеволосой знакомой, а та аккуратно подставила ухо к трубке, пока глава банды распивал чай. Тишина зависла над залитой солнечным светом кухней, и только протяжные гудки из телефона разрезали пространство. Десять секунд… Одиннадцать… И вот кто-то взял трубку! — Слушаю. — Усталый, едва звонковатый, но по прежнему металлический, голос раздался на той стороне. — Это я, Рин-чан, со мной всё впорядке. — Тихо, с легким стыдом, произнеся эти слова, она услышала как что-то гулко стукается о поверхность, отчего резко отодвинула голову. Скрежет от удара прошелся по перепонкам, как и отдаленное ругательство «Сука!» на том конце провода. — Где ты?! — Я у подруги, адрес… — Едва она хотела договорить, как громкий голос резко перебил её, со словами «Это Момо-чии?!». Она тяжко вздохнула, ведь если Риндо может всё спокойно выслушать, то старший брат явно этим не наделен — эмоции берут над ним верх. Ран вопил в трубку, заглушая не только Риндо, но и тишину, что образовалась на маленькой светлой кухне. — КАКОГО ХРЕНА, ИМООТО?! Ты хоть знаешь, как мы волновались, когда не нашли тебя там! А когда нам сказали, что тебя увезли какие-то выблядки, то места себе не находили! Почему не позвонила нам раньше?! Мы весь блядский Роппонги обыскали, а тебя нигде нет! Даже не думай, что после звонка твоя задница будет целой! Ты…! Хайтани нервно орал в трубку, отчего лица присутствующих вытянулись в удивлении, ведь они разобрали каждое слово, особенно «выблядки». На это девчонка лишь ехидно ухмыльнулась Дракену, мол «теперь ты понял, почему говорить должна я?». Голос парня прервался на мгновение, он тяжело дышал, а затем послышались споры — братья отбирали друг у друга трубку, продолжая кричать. Они выкрикивали собственные имена, оскорбления, и Моморин поняла, больше нет смысла скрывать тот факт, что она Хайтани, ведь эти придурки вопили настолько громко, что лицо у Рюгудзи напоминало охреневшую от жизни капибару, с выпученными глазами. В то время как Манджиро от услышанных имен, смачно выпрыснул чай на скатерть, и поперхнувшись стучал правой рукой по собственной грудине. Эмма же продолжала спокойно сидеть, оглядывась то на старшего брата, то на его друга, пребывая в непонимании. — Ран! Риндо! — Она грубо окликнула их, закатив глаза, после чего вновь настала тишина, кажется она была на громкой связи, — Я только проснулась и сразу вам набрала. Пошевелится не могу, как в тот раз. Заберите меня, пожалуйста. — Адрес. — раздался голос младшего «демона», пока старший бурчал где-то на фоне, мол она получит по полной программе. — Канадзава-Дори, 185. — Будем через полчаса. — и он сбросил трубку. Девушка вновь откинула на спинку стула тяжелую голову, отчего копна персиковых волос, игриво встрепетнулась. Она глубоко задышала, пытаясь осознать ситуацию, что сейчас произошла, и хотя бы немного подготовить себя к распросам со стороны сидящих рядом парней. Вновь подняла голову, наблюдая как Эмма зачерпывает последню ложку карри на белесой тарелке и ведет к ней. И искоса наблюдала за шокированными взглядами с двух сторон. От двух спасителей, что сейчас «нападут». — Я надеюсь, что это шутка… Ты ведь не можешь… Ну в плане… У них же нет младшей сестры! — положив руки на стол, Дракен чуть-ли не лег на него, подаваясь вперед и заглядывая ошалелым взглядом черных глаз, в её душу. Он словно пытался прочитать её насквозь. Сано же, с раскрытым до предела, задумчивым взглядом продолжал смотреть на девчонку, так и не убрав телефон от её плеча, пока пара капель чая стекала с его подбородка. — Верно, Майки? — Просто они не говорят обо мне, чтобы не подвергать ещё большей опасности, — она отвела взгляд, наблюдая как Эмма убирает тарелку в посудомойку. Затем вновь с опаской оглядела парней — Сано вытирал рукавом кофты рот, Рюгудзи стучал пальцами по столу. Все молчали, пока она тихо не взвизгнула, когда её резко схватили за плечи и развернули к себе. — Ты правда Хайтани? — Майки пытался сохранять спокойствие, хотя его поднятые вверх брови, выдавали его с головой. — Да… — Пиздец, — Дракен впервые сматерился, в присутствии Эммы, но на то была веская причина. Сейчас у них в доме находилась сестра «братьев из ада», что являются одними из сильнейших во всем ебучем Токио. Конечно, они понимали, что девчонка не так проста, как кажется. Думали, что она одна из их прихвостней, или подружка, но чтобы сестра… Мать твою сестра! Это же полный абсурд! — Черт… — После минуты молчания, Манджиро вдруг рассмеялся. Смех не был каким-то злостным, не говорил об опасности, скорее был немного нервозный, но добрый… Открытый… — А я хотел предложить тебе вступить к нам… — В шутку произнес он, пробубнив себе под нос и усаживая девушку на место. Пытался сбить напряжение нависшее в воздухе. — Только в твоих мечтах, Сано, — улыбка коснулась её губ, после произнесенных слов, и только Дракен до сих пор находился в ауте. — А почему ты сказала другой адрес, Рин-чан? — блондинка подставила голову под руки, заглядывая в лицо девушки. Она немного не понимала о чем шла речь, ведь не слишком интересовалась разборками между бандами Токио, как в принципе и самим криминальным миром города в целом. Для неё была важна лишь семейная тихая спокойная жизнь — любящий муж, стабильная работа и парочка резвящихся по квартире детей. — Мои братья заведуют Роппонги, и держат под контролем две банды. Не хотелось бы, чтобы они знали где вы живете, учитывая в каком они сейчас состоянии… — Вот оно как, теперь понятно почему они такие взвинченные стали… — Эмма пальчиком, по-очереди, указала на парней и хихикнула собственным мыслям. — И через сколько будут? — Полчаса. Мне бы ещё переодеться… — Мы всё выкинули, — Слегка стушевалась Эмма, отведя в сторону глаза и ища поддержки в виде Дракена, но парень всё ещё не отошел от услышанного, поэтому продолжал пялится в одну точку, прожигая голову Хайтани насквозь. Вместо Рюгудзи, невозмутимо ответил Сано, убирая до суха выпитую чашку в раковину: — Кровь не отстиралась. Да и всё было порвано, так что твоих вещей больше нет. — Но ты можешь поехать в этих! Только футболку поменяем и всё! А штаны Майки итак черные, и на пижаму вроде не смахивают… — сказать, что Моморин ахуела от такого предложения, это ничего не сказать. Во-первых, совершенно недавно купленные вещи, оказались в помойке. Во-вторых, ей видимо придется ещё раз заглянуть в обитель семейства Сано, чтобы вернуть Эмме вещи. В-третьих, она не ослышалась? Она сейчас в штанах Сано — главы банды ебучей Токийской Свастики? У Эммы не было штанов, поэтому она сейчас сидит в штанах Манджиро? Или что блять вообще происходит? — Просто мои вещи на тебя не налезли, и пришлось взять штаны Майки… — поспешила сказать Эмма, видя замешательство в сиреневых глазах, а затем хлопнув себя по лбу хотела добавить, — Но это не значит, что ты т… — Просто, по-сравнению, с Эммой у кого-то слишком большой зад, что даже мои штаны кое-кому в обтяжку, — потянувшись, Манджиро ехидно рассмеялся, поднимая уголки обкусанных губ. И только, Хайтани хотела послать его далеко и надолго с фразой «Да ты совсем ахуел?!», как Сано, прервал её новым высказыванием, так и оставив девушку сидеть с раскрытым ртом, — Но знаешь, хотя бы твой зад, компенсирует отсутствие груди. Повисло молчание. Возможно из-за недавнего боя и напрочь уставшего организма, до Моморин долго доходили его слова. Возможно она просто пыталась убедить себя, что ей всё это послышалось, но факт остается фактом. Она смотрела напротив себя, пребывая не-то в шоковом, не-то в напрочь отстранённом пространстве. Коричневые, слегка рыжеватые брови поползли на лоб, пока широко раскрытые глаза не отрывали от кухонного окна. Эмма слегка била брата по плечу, Дракен, с родительским упором поглядывал на лучшего друга, а Манджиро лишь обиженно дул губы, когда очередной шлепок маленькой ладошки, соприкасался с его кожей. — Какие цветы ты любишь, Сано…? — Рыжие Ирисы, наверное… — А зачем ты спрашиваешь, Рин-чан? — удивляется младшеклассница, украдкой поглядывая на отрешенное лицо девушки с застывшей, над Манджиро, рукой для удара. — Чтобы знать, что положить ему на могилу. — Дракен прыснул в кулак, так открыто его боссу ещё никто не угрожал. Никто кроме этой наглой не похожей ни на кого девчонки. Девчонки, что на высказывание Сано «Ну это же правда!», невозмутимо ответила «Когда я поправлюсь, ты труп». Девчонки, что говорила это, сейчас не способная даже самостоятельно пошевелить пальцем. Наглая, слишком смелая, отчасти отбитая и упрямая. Та, что каким-то несуществующим образом сейчас зацепила самолюбие Сано и поспорила с ним на пятьсот йен, на то что уложит его спустя пять минут тренировочного боя. Девчонка, что поселила не только азарт, которого Дракен не видел в глазах Майки уже несколько лет, после смерти Шиничиро, но и что-то ещё — непонятное, странное, чего раньше не было…***
29 августа. Вторник. 15:41
— Не могла назвать адрес поближе? — Я не живу здесь, так что не обязана знать, где и сука в каком порядке расположены дома, Сано. Они брели по улице — пешком, на несчастье, белобрысого парня с травмой левой руки — все четверо: Эмма, что каким-то неведанным для Моморин чудом успела за пять минут сменить наряд с коротеньких шортиков, до желтенькой мини-юбки и белой кофты, при этом не забыв нанести макияж; Дракен, что в расслабленной манере, сунул руки в карманы своих огромных черных штанов; И два придурка, что не могли перестать спорить друг с другом на протяжении всей десятиминутной «прогулки». Майки как «доброволец», а если быть точнее «козел отпущения» нес на спине труп, что изредка ворчал в тон самому Сано. Пока этот же самый «труп», уже скинувший с себя по доброй воле пижамную футболку с котятами, валялся на спине парня будто коала. — Лучше бы поехали на Бабу. — обиженно бурчал Манджиро, поудобнее подбрасывая на спине тело, пока продвигался к детской площадке. — Лучше бы было, если бы ты хоть на минуту перестал жаловаться. — Кто бы говорил. Может дальше сама дойдешь? — А вот и дойду! — Скатертью дорога! — Хватит вы оба! — Эмма сердито вскрикнула, заставив их замолчать. Майки уже успел скинуть девчонку на ближайшую скамейку, отходя на два шага и скрещивая на груди руки, пока Хайтани, развалившись на дереве, как мешок картошки, закатывала глаза. Дети странно, даже с некой опаской, поглядывали на гостей, что стояли недалеко от горки, но минуты через две и вовсе забыли про их существование — продолжали играть в одну только им известную игру, хохоча на всю улицу. И если с железной горки, да с качелей на цепочках раздавался звонкий смех, то со стороны одной из скамеек, раздавалось лишь утробное молчание и гнетущее раздражение. Усевшись подле девушки, Эмма поправляла ей футболку, что слегка задралась к верху, пока Дракен, смотря куда-то вдаль улицы, заботливо стоял за спиной блондинки. — Ссоритесь, будто старая женатая пара. Ты дойти сама не сможешь! — Сано рассержено ткнула своим длинным ноготочком в грудь девушки, а затем повернув голову, обратилась к собственному брату, — А тебе ходить полезно! Считай это тренировкой, которые ты всегда пропускаешь! На это заявление Манджиро лишь демонстративно хмыкнул, отвернувшись от девушек в сторону качель, где один из мальчишек раскачивал русую девчушку заливисто смеясь. Они так и стояли, дожидаясь своего часа. Хайтани должны быть с минуты на минуту и один черт знает, что они могут сделать в такой ситуации. А черт уж слишком хорошо это знает и сидит он сейчас прямо напротив Майки. С рыжими кучерявыми волосами, нервно покусывая незажившие, слегка пухлые губы, где остались кровавые ссадины от вчерашней ночи. Что за девчонка… Просто невыносима. Спорит и спорит. Упряма, как баран. Невозможно, хотя что-то его всё-таки цепляет, раз он продолжает рассматривать это пиздецки странное «чудо вселенной», что свалилось ему на голову, незаметно для присутствующих. Эмма о чем-то переговаривается с Моморин, Дракен изредка вставляет парочку фраз, пока Манджиро продолжает пялится. Что-то в ней не так. Это странное чувство, будто они уже когда-то встречались… Но он точно запомнил бы её ещё при первой встрече, так что же ты считаешь странным, Сано? То, что она не похожа на твою сестру? Или то, что она слишком сильно отличается от тех девчонок с которыми ты общался раньше, хотя это и общением трудно назвать? Эти привычки… Ни одна из них не раскусывала до крови губы, ведь их губы всегда были накрашены блеском или помадой. Ни одна из них не каталась на собственном байке… И ни одна не могла отпиздить почти шестьдесят человек, да даже одного в нокаут отправить силенок не хватит. А тут… Всё не такое. Не такое, но почему-то сука знакомое… — Приехали. — рев мотора вырывает его из раздумий, как и голос рыжей девчонки. — Возьми меня на руки. — Зачем это? — Чтобы точно тебя не отпиздили, Майки. Мои братья хоть и ебнутые, но парней с девушками не бьют, и как видишь у Златовласки преимущество в виде Эммы. — с укором говорит Хайтани, кивая в сторону Дракена, чье спокойное выражение лица резко сменилось на «готовый к внезапному бою». Сано нехотя берет её на руки. Опять. Так же, как и в доме, отчего у Рин слегка сбивается дыхание. Дети до этого резво бегающие по площадке, кучкуются у горок, наблюдая за двумя высокими дядьками, что остановились рядом на байке. Некая опасность, что исходила от двух братьев, заставила мелких спиногрызов послушно замолчать, стараясь вообще не дышать в их сторону. Хайтани слезли с байка — они не были в своей форме, обычная одежда: джинсы, да разного цвета кофты, но даже этот факт не мог унять легкую дрожь, что сотрясала мозг маленьких детей. — Аники… — Рин почему-то говорила тихо. Не то, чтобы братья могли её ударить — они никогда бы этого не сделали — но вот смачно наорать матом, даже в присутствии детей они могли. Ещё бы и общипали в знак наказания… — Это Эмма, моя подруга, её брат Майки, — она кивков указала на парня, что держал её на руках, — и его друг Злат… В смысле Дракен. — Очень рады, Эмма, — Ран улыбнулся, а затем прищурив глаза уставился на Манджиро, вот только улыбка была уже не такой дружелюбной… Он явно подавлял агрессию… Риндо в это же время в упор следил за Рюгудзи, держа в карманах руки — явно теребил в руках телескопку, — А вот с вами, ребятки, не очень… — Не нравится, что мы спасли вашу сестру от группового изнасилования и избиения? — нагло ухмыльнулся Сано, поднимая кверху подбородок, под ошарашенный взгляд сестры и младшей Хайтани. Дракен продолжал сосредоточенно наблюдать. — Скорее то, что вы её украли, а не остались на месте битвы… — Не хотелось потом разбираться с полицией. — Лучше с ней, чем с нами… — наконец заговорил Риндо. — Такой ли ты «непобедимый», как говорят? Не проверить ли нам это случа…? — Всё хватит! — если бы Моморин могла, она тотчас потерла бы переносицу от накатывающей усталости и раздражения. Закатив лавандовые глаза, она тяжко вздохнула — хотелось курить — а затем заглянула в лицо главаря банды, — Ты отдаешь меня им, — на этот раз хмурый взгляд достался двум горячо любимым братьям, — А вы забираете меня. На этом и разойдемся. Манждиро что-то недовольно буркнул под нос, пока Хайтани лишь устало хмыкнули. С одной стороны, Майки не хотелось сейчас драться с ними в таком состоянии, да ещё и на детской площадке, а вот с другой… Проверить свои возможности с теми кто держит в страхе весь Роппонги, уж слишком хочется. И братья Хайтани думали точно также… Уж слишком часто стали ходить слухи об этом пареньке, так почему бы их не проверить, тем более есть такая возможность, да ещё и повод! Сестру нагло спиздили прямо у них из-под носа! Сама судьба на их стороне, как и ярость, которую придется подавить, ведь так попросила сестра. Что ж, в другой раз… Хотя что-то подсказывает братьям, что другой такой возможности уже не будет, ведь они видят как блондинка на прощание крепко обнимает их сестру, чмокая в щеку. Видят, как она напоследок говорит ей о «созвоне» в ближайщее время, чтобы отчитаться добралась ли «калека» до дома… Драки явно не будет. Ни сейчас, ни когда-либо потом. Они же не могут избить брата лучшей подруги, верно? Только в том случае, если сам брат обидит их малышку… Или, если он посягнет на территорию Роппонги. Они сойдутся в схватке, пускай и не честной, ведь братья делают всё ради победы. Вот только есть одно слово… Если. Этот маленький шанс. Один процент из ста. Тот, что заставит их повеселиться вдоволь. Этих трех монстров из Роппонги и Шибуя.***
