Пособие по причинению порочного удовольствия

Лишь стоило Аяксу расслабиться в их с Чжун Ли тёплом «коконе» и заснуть, как вибрация будильника, по ощущениям, спустя мгновение снова вынуждает открыть глаза. Быстро, рефлекторно он протягивает руку под подушку, привычным движением пальца отключая звонок. Откладывает телефон в сторону и устало роняет голову на подушку, чувствуя себя по странному разбито. От того ли, что спал он всего несколько жалких часов? Или же потому, что спальное место было для него… Новым и непривычным? «Где я», — первая мысль, рождённая в полуспящем сознании. Среди утренней, осенней полутьмы его слезящиеся, сухие глаза едва могли различить контуры мебели чужой квартиры. — Мх, — Аякс округляет глаза и мгновенно сбрасывает с себя сонную дымку, когда позади него другой человек принимается шумно ворочаться. — Чайлд? Ты проснулся? Будучи также разбуженным будильником, Чжун Ли приподнимается на локтях и заглядывает Аяксу за плечо. — Да-да, — сбивчиво шепчет парень. В полумраке глаза его, заслезившиеся после не самого продуктивного сна, кажутся матово-синими. — Иди в душ, — кровать со стороны мужчины прогибается, когда тот садится и принимается разминать затёкшие плечи. — Я разогрею еду. Возможно, Аякс хотел что-то сказать в ответ. Возразить, отшутиться, отказаться от предложенных удобств, дабы не обременять собою и так гостеприимного человека. Но прежде, чем юноша успевает открыть рот, Чжун Ли склоняется над ним, до сих пор лежащим, и бегло целует в заднюю сторону шеи. Касается сухими губами до сих пор тёплой, почти горячей кожи, вызывая непрошенные мурашки. — Я… — Аякс кое-как приподнимается, жмурясь от покалываний в отлёжанной руке. — Спасибо, — единственное, что был способен сейчас сказать он. «И что это было», — едва чувствуя онемевшую конечность, Аякс касается ладонью своей шеи. Ощущает, как ноющей болью тут же отдаются синячки-засосы, и почти так же болят «окаменевшие» мышцы. Неужели все эти несколько часов сна он и Чжун Ли проспали, совершенно не двигаясь, в одной позе? «Кто только придумал первую пару», — стоя под потоками воды и тупо пялясь в одну точку, думает Аякс, клюя носом. Он так привык просыпать первую, а то и вторую и третьи пары, что совсем разучился рано вставать. — «Это не дело», — омывая лицо холодной водой, он всеми правдами и неправдами пытается взбодриться и настроить себя на рабочий лад. — «Я смогу», — Аякс, очевидно, имеет в виду «разборку» с долгами. — «Как только всё это кончится, я обещаю себе, что…» Выйдя из ванной комнаты, будучи одетым уже в свою личную одежду, Аякс замирает, принюхиваясь. Глаза сами по себе блаженно закрываются, а рот мгновенно наполняется слюной. Таких вкусных ароматов по утрам Аякс-студент не чувствовал очень и очень давно. В своей обычной, рутинной жизни по утрам он вместе с Куникудзуши перекусывал либо бутербродами, либо остатками пищи со вчерашнего ужина. Какой смысл было тратить время на утреннюю готовку, когда всё равно чуть позже можно будет заглянуть в столовку или лояльную по ценам кафешку? — Ты выглядишь… Помятым, Чайлд, — добродушная усмешка привлекает внимание усевшегося на стул Аякса. — Прошу прощения, — юноша непонимающе приподнимает бровь, наблюдая, как Чжун Ли ставит на стол две тарелки и садится рядом. — Возможно, если бы ты остался один, твой сон был бы более спокойным. — А? — Аякс шумно сглатывает слюну, проводит пятернёй по своим особенно растрёпанным волосам, зачёсывая назад чёлку. Стоило ему отвести волосы в сторону, как взору сидящему напротив мужчине предстаёт красный, витиеватый след-отпечаток от наволочки на щеке и лбу. — Во сне у меня имеется дурная привычка притягивать к себе руки, — подавая Аяксу нож, продолжает говорить Чжун Ли. — И всё, что в них попадётся на пути… Тоже. — А-хах, — Аяксу не нужно было представлять — он был свидетелем этой «привычки» совсем недавно. — Всё в порядке, вдвоём… Зато теплее было, — скомкано, сумбурно проговаривает он, утыкаясь глазами в свою тарелку. Аякс чувствует себя странно. Его типичный, привычный уклад жизни, его ежедневное расписание — всё было нарушено и перевёрнуто вверх дном. За годы, проведённые в общежитии, он привык просыпаться в одной конкретной кровати, напротив одного конкретного человека. И потому сейчас, ранним утром, его нахождение в квартире Чжун Ли казалось… Неправильным? «Нет-нет, скорее… Непривычно всё это», — лёгкий румянец невольно украшает до сих пор расписанные следами щёки. Непривычно было сидеть в тепле, тогда как в их с Куникудзуши комнате сквозь оконные щели проникал уличный холодный воздух. Непривычно было принимать… Заботу? Не подумайте: Аякс вполне знал, что такое «забота». Её он сполна чувствовал в отчем доме — тогда мать и отец отдавали все свои силы, чтобы дети их ни в чём не нуждались. Но если забота родителей была негласной обязанностью, если их забота была справедливо разделена между всеми детьми, то сейчас… — Почему не ешь? — Аякс, глубоко погружённый в свои мысли, вздрагивает и поднимает глаза. Очаровательно глуповатым, до сих пор не верящим взглядом награждает сидящего рядом мужчину. Видеть Чжун Ли в домашней одежде, видеть Чжун Ли таким домашним… От чего-то до странной боли в животе оказывается приятно и радостно. В отличие от родителей забота Чжун Ли была направлена только на Аякса. На него одного, на него конкретного. И эта привязанность, это желание скрасить серое утро не было обязанностью. То было желание самого Чжун Ли, идущее от чистого сердца. — Задумался просто, — легко рассмеявшись, Аякс берёт в ладони нож и вилку, не зная, к чему приступить в первую очередь: Почти всю площадь большой тарелки занимали макароны, густо покрытые уже почти расплавленным, натёртым сыром и мелко нарезанным зелёным луком. Над кусочком свинины возвышался пышный омлет с золотистой, тонкой корочкой. Завершало же всю картину прислонённое к краю тарелки тонкое, покрытое шоколадной крошкой шоколадное печенье. — Я столько не съем, — едва внятно говорит Аякс, наполняя обе щеки каждым составляющим тарелки. Конечно, эти слова были сказаны по привычке. За такой радушный приём наверняка ведь нужно будет заплатить соответствующую цену? — Съешь сколько сможешь, — на удивление Аякса Чжун Ли отвечает совсем не так, как ожидалось. — Но завтрак — основа, — юноша едва сдерживает ухмылку, когда замечает, что мужчина перед ним непроизвольно входит в роль «педагога». — Будь добр помнить, что впереди — целый трудовой день. И первичный приток сил после завтрака как ни что иное настраивает на рабочий лад. — Я с… Тобой полностью согласен, — запихивая в рот очередной кусок омлета вместе с макаронами, отвечает Аякс, ни на минуту не собираясь отрываться от трапезы. После ночи, проведённой вместе в одной кровати, наверно, было бы странно продолжать называть Чжун Ли на «вы». Тем более, вчера, помнится, он уже так случайно оговорился, поэтому… — Сколько у тебя сегодня пар? — неожиданно спрашивает Чжун Ли, пригубливая чашку. — Три? — удивительно, что юноша, несмотря на колоссальное количество пропусков, ещё помнил своё расписание. — Это до скольки? — До двух, — отвечает Аякс, откладывая столовые приборы в стороны и откидываясь на спинку стула. Приятная тяжесть греет его живот. Вставать, а уже тем более идти куда-либо более не хотелось совершенно. — Значит, у меня ты будешь в три? — А? Странный вопрос Чжун Ли вынуждает Аякса мгновенно сбросить с себя сытую, блаженную негу. — У тебя? — переспрашивает парень, глядя прямо в янтарные глаза. — Твоё удивление вызывает во мне противоречивые чувства, Чайлд, — мужчина встаёт и убирает со стола тарелки, ставя вместо них полную сладостей конфетницу. — Кажется, мы обсуждали это вчера. Но, возможно, ты меня недопонял? — Аякс, не отрывая глаз от лица Чжун Ли, протягивает руку к новым сладостям. — Тогда повторюсь: всю черновую работу, вроде написания, черчения, решения, получения расчётов или построения — всё это выполню лично я. И эти «чистовые» работы, когда ты приедешь после учёбы, мы разберём и отложим в сторону. А после ты сам будешь пробовать выполнять аналогичные задания. Я подготовлю их для тебя перед твоим приходом, можешь не переживать. — Кажется, я попал в очень принципиальные руки… — Аякс смеётся, но сквозь смех его так и сквозит чувство рассеянности. Неужели, всё настолько серьёзно? Неужели теперь, чтобы восполнить пробелы, он должен будет учиться в два, а то и три раза больше? «Так и работают отработки!» — нравоучительно поддакивает Чжун Ли его собственный внутренний голос. — Ха-ха, — несмотря на строгость голоса, Чжун Ли позволяет себе легкую улыбку. — Твой понурый вид заставляет чувствовать себя настоящим тираном. — Да я вовсе не расстроен тем, что мне нужно будет учиться дни и ночи напролёт, — юноша поддерживает улыбку мужчины своим смешком. Слова его в равной степени содержали что правду, что ложь: как и любой другой человек, погружённый в нравящееся ему дело, Аяксу действительно нравилось учиться и познавать для себя новое — то были вызовы, то была каждодневная борьба. Но с другой стороны… Несмотря на грандиозные планы, он был так же простым, обычным молодым парнем. И теперь, едва вкусив на пару с Куникудзуши ранее запретный плод… Отказаться от свободы, отказаться от приятно-волнующего времяпровождения и снова настроить себя на работу было трудно. «Трудно, но ведь возможно?» — понурость Аякса быстро сходит на нет, когда очередной мыслительный процесс захватывает его с головой. Да, возможно, сейчас начнутся его не самые лёгкие дни. Сутки, полные кропотливой работы; часы, полные бурлящей мозговой деятельностью… Но ведь это время он будет проводить… С Чжун Ли? Наедине с мужчиной, что так очевидно заботится о нём в своей собственной квартире, что возится с ним, очевидно, не как с простым гостем. — Я приду, — улыбка, неожиданно расцветшая на лице Аякса, согревает сердце Чжун Ли словно весенние солнечные лучики. — Я буду стараться, — на воинственный и боевой настрой, что так лихо и внезапно накрыл парня с головой, со стороны смотреть было мило и забавно. — Только вот… Могу я попросить тебя… После учёбы дать мне хотя бы час передышки? Под «часом передышки» Аякс подразумевал просто-напросто перевести дух в общаге наедине с Куникудзуши. Ответ же Чжун Ли сбивает с ног, накрывая с головой приятной, тёплой волной… Какого-то особого чувства. — Конечно, — поднимаясь и помогая парню одеться в уличную одежду, говорит мужчина. — Можешь воспользоваться тостером, джемы, мёд — всё лежит в отсеке над холодильником. — Я… — Можешь есть на кровати, — договаривает за юношей Чжун Ли, даже не догадываясь о том, что на самом деле хотел сказать тот. — Дверь в спальню закрывается — этот час я не буду тебя беспокоить. — Да я… Спасибо? — после таких подробных описаний отказываться было слишком поздно. Не сказать, что Аякс не хотел соглашаться с подобным исходом, но… За что, всё-таки, ему столько привилегий? «Опять дурака включаешь?» — выходя из подъезда и беря курс по направлению к метро, спрашивает Аякс у самого себя. — «Сколько раз повторять?» «Ты ему нравишься». «И он… Он мне тоже, эм… Симпатизирует?» — Аякс шёл по дороге, едва видя перед глазами скользкую от наледи дорожку. Буря чувств, впервые за долгие-долгие годы рождённая в его груди, пьянила голову, вязала внизу живота узел и делала ноги ватными. Дурная улыбка украшала его лицо, щёки, несмотря на уличный холод, горели ненормальным алым. Так вот, значит, как чувствуют себя влюблённые люди? «Так, успокойся», — ни гора долгов, ни скорая встреча с ехидным Куникудзуши не могла сейчас испортить приподнятое, по-настоящему весеннее, несмотря на позднюю осень, настроение Аякса. — «А то, так и глупостей каких-либо наделать можно…» Проезжая станцию за станцией, Аякс раз за разом прокручивает в голове события прошедшего дня. Проговаривает снова и снова сказанные слова, по-новому переживает уже испытанные им чувства… Лишь подъезжая к своей станции юноша вспоминает, что за всё это время ни разу не заглядывал в телефон. Аякс открывает переписку, и радостное настроение его мгновенно сменяется на досадно-разочарованное. «Что?!» — о, ну почему он не прочитал диалог, когда был дома у Чжун Ли? — «В смысле ни первой, ни второй пары не будет?!» «На первой нашего… Снимают на конференцию, а второй пары не будет, потому что… Заболел, а заменять некому», — читает раз за разом Аякс, не веря своим глазам. Сейчас, выходя из метро и держа направление в сторону общаги, он не мог не думать о том, что до сих пор мог находиться в кровати. Мог находиться в крепких объятьях Чжун Ли, мог бы… Не вставать в такую рань! «Зато, когда приеду к Чжун Ли домой, не нужно будет тратить время на отдых», — так думает Аякс, поднимаясь по лестнице общежития. Что и говорить, но для сохранения боевого настроя в любой ситуации он старался искать положительные стороны. Остановившись перед дверью их комнаты, Аякс начинает ритмично стучать по ней костяшкой пальца, всей душой надеясь на то, что своим стуком он смог нарушить наверняка сладкий сон своего соседа. Свой ключ от комнаты Аякс не брал — думал ведь вчера, что вернётся обратно в общагу тем же вечером… — Да погоди ты! Сейчас открою! — по ту сторону двери слышится на удивление бодрый голос. — Иду! Звонко щёлкает задвижка, и дверь распахивается на Аякса. Но тот не успевает сделать и шага внутрь: навстречу ему, прямо в лицо протягиваются руки, что-то держащие. — Держи! — елейно тянется голос Куникудзуши, а губы его расплываются в довольной улыбке. Скептические глядя в синие глаза, Аякс, слегка опешив, перенимает «подарок». Проходит вперёд и, лишь остановившись в центре комнаты, опускает взгляд на свои ладони: Оказывается, «подарком» Куникудзуши служил небольшой кексик. Мягкий и пышный, от тёмного рельефного основания исходил пряный и густой аромат какао. Верхушка же, идеально гладкая, была покрыта белой глазурью. Кончики ушей Аякса начинают стремительно краснеть, когда мозг умудряется осознать смысл написанных поверх слов: на белом полотне красным кремом было тонко, до удивления аккуратно выведено слово Virgin. Слово, заключённое в такой же красный круг. Слово перечёркнутое. — А-хах, — вид кекса взывает в душе парня смешанные чувства. — Долго так аккуратно буквы выводил? — А? — Куникудзуши ошарашенно вздёргивает брови, когда его вернувшийся блудной сосед преспокойно подходит к своей кровати и ложится, откладывая «подарок» на тумбочку. — Погоди-ка! Не веря своим глазам, Куникудзуши берёт кекс с тумбы и резко садится на край кровати Аякса. — И это вся твоя реакция? — глядя в расслабленное, кажущееся сытым выражение лица юноши, Куникудзуши сам откусывает от кекса значительный кусок. — Кто ты такой, и куда дел моего Аякса? — Что ты имеешь в виду? — не изменяя тона голоса, переспрашивает Аякс, когда друг больно щипает его за бедро, вынуждая потесниться на своей же кровати. — Да я ради этой шутки встал ни свет ни заря, чтобы яйца купить! — было видно, как сильно возмущён Куникудзуши поведением вернувшегося друга. — А ты! — выразив очередное недовольство, он запихивает в рот последние крошки. — И какой же ты ожидал от меня реакции? — переспрашивает Аякс. — Обычной, — огрызается Куникудзуши, показывая язык. — Ну, знаешь… У моего Аякса щёки бы точно покрылись нездоровым румянцем. А потом он бы залепетал: «У-у н-нас с Г-господином Чжун Ли н-ничего не было!..» — высоким, тонким голоском пищит он, передразнивая. — А ты… — вновь говорит Куникудзуши, теперь с неподдельным интересом глядя в блестящие голубые глаза. — Ты будто бы… Изменился за одну ночь, Аякс. — Возможно… — лишь пожимает плечами юноша. Возможно, Куникудузши был прав. Ведь раньше на подобную шутку Аякс и правда бы выдал другую реакцию. Привычно засмущался, стал бы оправдываться… Но теперь же и сам Аякс ощущает: он меняется. После той роковой ночи, когда Куникудзуши сопроводил его в Клуб, ему волей-неволей пришлось пересмотреть свои ранние моральные ориентиры. Сейчас, оглядываясь после всего пережитого назад, Аякс понимает: он многое потерял, но также многое и обрёл. Тогда, бездумно и так поздно по сравнению с ровесниками вкусив плоды свободы, теперь Аякс имел много проблем. Но, с другой стороны: разве проблемы в учёбе могут считаться проблемами? Что и говорить, но юноша любил учиться — неоспоримая истина. Каждый раз узнавать что-то новое, испытывать себя, свой мозг на поле битвы с задачами и сложными формулами. Адреналина тогда вырабатывалось не меньше, чем когда он дрался по-настоящему, на разбитых в кровь кулаках. Возможно, на двадцать четвёртом году жизни судьба наконец-то решила принять во внимание отношение парня к учёбе. Решила связать ниточки Аякса с человеком, в крови которого изначально было заложено одно — преподавать. Учить-обучать… Много говорить, говорить красиво и складно. Так умел владеть словом только Господин Чжун Ли. И сейчас, раз за разом, снова и снова прокручивая в голове события прошедшего вечера, Аякс думает о том, что на плечи Чжун Ли наверняка возложена большая ответственность. Возможно, Чжун Ли сможет обучить его… Не только, ну, в профессиональном плане? В конце концов, не зря ведь он, помимо «репетиторства», имеет познания и связи в… Определённо другой сфере деятельности? — Эй, Аякс, — щелчки пальцев прямо перед носом возвращают юношу из мира мыслительных процессов в мир реальный. — Может, ты прекратишь мечтать о сексе с Чжун Ли, и расскажешь, как всё было на самом деле? — О чём? — что ж, возможно, Аякс и правда немного пересмотрел свои взгляды на жизнь. Неожиданно встретил на пути человека, что будет не отвлекать его от развития профессиональных навыков, а наоборот — помогать. Аякс ведь и правда никогда не задумывался о том, что любовные чувства и профессиональное развитие можно совмещать. Не отказываться от одного, беря в приоритет другое. Выход на новый уровень осмысления оказывается для Аякса чересчур неожиданным. Далеко не вся его личность успевает перестроиться под новое мировоззрение. Щёки Аякса, как и прежде, наливаются малиновым цветом. — Я знал! Это мой Аякс! — Куникудзуши неожиданно принимается щекотать юношу, сильно проводя маленькими юркими пальцами по рёбрам. — Так и знал, что между вами ничего не было! — Успокойся! — не сдерживая глухих смешков, Аякс изворачивается и идёт в контрнаступление. — И, вообще. Знаешь ли, какую свинью ты мне вчера подложил? — С янтарными глазками? — Куникудзуши не упускает шанса укусить Аякса за руку, оставляя на коже крошки и следы от глазури. — Ну так, что? — он неожиданно отсаживается, прямым взглядом утыкаясь Аяксу в глаза. — Рассказывай! «Он так… Так рад меня видеть?» — непривычное оживление Куникудзуши не могло не вызывать определённых вопросов. — «Хочет знать результат своей подлой недосказанности?» — Репетитор у тебя, знакомый есть, говоришь? — Аякс старается вложить в тон своего голоса все свои ранее испытанные чувства. — Поможет мне с долгами, значит? — А разве я где-нибудь солгал? — Куникудзуши с притворным удивлением вздыхает и округляет глаза. — Что, разве не поможет? — Поможет, конечно… Просто, ты мог бы хотя бы вскользь упомянуть одну незначительную информацию… Что Моракс и Чжун Ли — это один человек, Куникудзуши. Ответом Аяксу служит ещё одна предовольная улыбка. Было очевидно: Куникудузши упивается сложившимися обстоятельствами. Тем самым произведённым эффектом, на который он и рассчитывал. — Да брось, разве это важная информация? — поймав на себе выразительный взгляд, Куникудзуши продолжает: — Вот и я так подумал. Зачем засорять тебе голову ненужными вещами? — Ты просто невыносим, — Аякс протягивает руку к тумбе и, покопавшись в ящичке, достаёт кошелёк. — Сегодня после пары я поеду к нему снова. — Можешь не благодарить, — в привычной манере отвечает Куникудзуши, пересаживаясь на свою кровать. — Ночевать снова там останешься? — Нет? — выпаливает Аякс, не задумываясь. С чего бы он должен снова оставаться на ночь с Чжун Ли? — Точно? — Не знаю, — отмахиваясь, сумбурно отвечает Аякс. — Это не только от меня зависит. — Если решишь остаться, отпишись, — совершенно спокойно, на удивление без какой-либо издёвки говорит Куникудзуши. — Я тогда поеду ночевать к Дотторе. — Ужас… — тихо выдыхает Аякс, понятия не имея, как можно желать оставаться с таким экстравагантным человеком один на один. — Ладно, — уже громче отвечает он, вставая с кровати — необходимо было приготовить вещи для следующей пары. — Это… Какая-то шутка? — под радостный клич одногруппников Аякс вместе с Куникудзуши выходит из аудитории. — Стоило мне захотеть вернуться к прежнему учебному ритму, как все пары решили отменить? Когда друзья к нужному часу зашли в аудиторию, им сообщили: только что преподавателя также сняли на какую-то конференцию, заменять некому, а значит — можно расходиться по домам. — Да ладно тебе, не делай вид, что ты расстроен, — говорит Куникудзуши, останавливаясь. — Так, зато, больше времени на личную жизнь будет… Не так ли? — Сколько ещё ты будешь подкалывать меня по этому поводу? — пристальное внимание Куникудзуши к таким вещам не могло не смущать. — Возможно, ты и прав… — спустя несколько секунд подытоживает Аякс. — Отнесёшь? — он протягивает рюкзак со своими вещами. — А я, чтобы времени не терять, поеду в тот магазин. — О-о, — понимая Аякса с полуслова, Куникудзуши облизывает губы. — Желаю приятно провести тебе день, Аякс, — он подмигивает, а затем разворачивается и уходит в сторону общежития. Путь Аякса же лежал в совершенно противоположном направлении. Поехать в тот магазин — решение спонтанное, но казавшееся парню как нельзя удачным. Раз уж у него в запасе так неожиданно появилось полтора часа — почему бы ими не воспользоваться? В конце концов, ведь когда-то Аякс действительно обещал угостить Чжун Ли своей особенной кухней? — Чайлд? — Чжун Ли выходит из подъезда, держа Аждаху на поводке, и видит юношу, несущего в руке странно тяжёлый пакет. — Какая встреча. — Добрый день, — Аякс начинает шагать рядом, когда мужчина берёт курс в сторону аллеи. — У меня получилось прийти пораньше. — Так сильно? — Чжун Ли скептически изгибает брови, но голос его остаётся всё таким же монотонным и добродушным. — Я не прогуливал! — подозрения мужчины задевают юношеский перфекционизм. — Препода забрали на конференцию, а я… Решил, что валяться на кровати без дела — скучно и бессмысленно. — Тебе не нужен отдых? — уточняет Чжун Ли, припоминая утренний разговор. — Признаться честно, первых двух пар тоже не было, — Аякс неловко усмехается и перекладывает тяжёлый пакет из руки в руку. — Так что я, наоборот, полон сил и… — Очень хорошо, — неожиданно твёрдо и уверенно отвечает Чжун Ли. — Боевой настрой тебе пригодится. Нас ждёт много работы. — Конечно… — круг по внутреннему двору был пройден ими относительно быстро. — Только вот, тот час отдыха, о котором я говорил… Могу ли я им воспользоваться, но в другом русле? — Полагаю, дело касается содержимого твоего пакета? — что и говорить, но проницательности Чжун Ли не было предела. — Вы… Ты как всегда прав, — Аякс довольно улыбается, чувствуя, как от предвкушения потеют ладони. — Я ведь могу оккупировать твою кухню? — Кухню? Когда хозяин квартиры открывает входную дверь ключом, Аякс, разувшись, первым делом идёт на кухню. Эта комнатка, пускай и не очень большая, казалась ему роднее всех остальных. В конце концов, именно здесь начался их с Мораксом тот сложный диалог… — Помнишь, я когда-то обещал угостить тебя супом? — воодушевлённо спрашивает Аякс, когда Чжун Ли, едва сняв с себя верхнюю одежду, заходит следом. — Моё, — бледно-серый осьминог шумно шлёпается на стол и раскидывает в стороны тёмные, склизкие присоски, — коронное блюдо? — Припоминаю… Морепродукты? — не желая умалять пыл юноши, Чжун Ли поднимает весь ресурс своих внутренних сил, чтобы сохранить спокойное лицо. — Может быть, ты сперва переоденешься в домашнее? — Ой, — будучи поглощённым собственной задумкой, Аякс совершенно забывает о базовых удобствах. — Точно. — Одежда на кровати, — получив в ответ кивок, Чжун Ли, бросив ещё один нерадостный взгляд на осьминога, уходит в зал. Выложив из пакета все оставшиеся ингредиенты, Аякс отправляется в спальню. Едва переступив порог, он замирает, так и не сделав вперёд больше ни шага. — Котик? — на его сложенной Чжун Ли белой майке с округлым, коричневым дракончиком, сидела, аккуратно подобрав под себя лапы и хвост, по ощущениям, серая буханка хлеба. — Эм… Стоило Аяксу сделать шаг, как Сяо резко открывает свои ярко-жёлтые, миндалевидные глаза. Один только взгляд этого маленького существа говорил о том, что юноше в этой комнате и, возможно, вообще в этой квартире, были совсем не рады. — Полагаю, что если трону тебя, то спокойно спать здесь больше никогда не смогу, не так ли? — глаза с узкими зрачками внимательно следят за двигающими пальцами. — Может, поменяемся? Аякс снимает с себя рубашку и штаны, оставаясь в одном нижнем белье да носках. — Смотри, это тебе, — из своей одежды на противоположном углу кровати юноша мастерит на вид уютное, мягкое гнёздышко. — Отдай одежду? Сяо, наблюдавший за всеми стараниями парня, оценивает предлагаемую замену и… Не двигается ни на миллиметр. — Я прошу тебя… — стоило Аяксу протянуть к котику руку, как тот прижимает уши к голове и видимо напрягается. — Хорошо-хорошо, — он отходит к дверному проёму и упирается руками в бока. — Тогда что ты предлагаешь? — Что ты делаешь? — голос за спиной вынуждает вздрогнуть и резко обернуться. — Я? — Аякс широко открывает глаза и тушуется, не понимая, что делать: прикрываться руками, или же метнуться к сложенной в гнездо одежде. — Я, я просто… — Сяо, — Чжун Ли заходит в спальню, и котик, едва увидев хозяина, тут же садится, гордо поднимая мордочку. — Ты хорошо нагрел эту одежду. Благодарю тебя, — малыш щурит глаза, внимательно выслушивая похвалу хозяина. — Теперь, прошу тебя, будь добр отойти в сторону. Не вгоняй нашего Чайлда в ещё большую краску. — Я разговаривал с ним точно так же, — когда Сяо, за неимением альтернатив, спрыгивает с кровати, Аякс тут же садится и принимается одеваться. — Сяо… Очень избирателен в плане общения, — скрестив руки на груди, отвечает Чжун Ли. В разрез ожиданиям Аякса, тело мужчины облегала белая, строгая рубашка, поверх которой была надета чёрная жилетка. Вместо просторных домашних штанов — чёрные классические брюки… Что это за внешний вид такой? — Ему понадобится много времени, чтобы привыкнуть к твоему запаху, — продолжает говорить Чжун Ли. — Что? — Что? — переспрашивает Аякс, завершив переодевание. — Тебя смущает мой внешний вид? — нынешний образ Чжун Ли и правда уж больно сильно походил на тот, что привык видеть Тарталья в Клубе. Подобный визуальный раздражительно… Настраивал психику Чайлда на определённое продолжение. — Н-нет, — Аякс откашливается, когда голос его срывается на предательский хрип. — Когда от меня требуется большое количество продуктивности, я отдаю приоритет подобной одежде, нежели домашней и более удобной, — спокойно поясняет Чжун Ли, подмечая, как дыхание Тартальи становится глубже и реже. — Это, можно сказать, небольшая психологическая помощь самому себе: чем строже я выгляжу, тем легче, будучи дома, настроиться на рабочий лад. — Звучит довольно логично, — голос Аякса бодр и звонок, но, тем не менее, глаза на Чжун Ли он более не поднимает. — А я… А я пойду готовить, — не поднимая головы, парень проскальзывает мимо Чжун Ли и быстро уходит в сторону кухни. Чжун Ли, молча проводив юношу взглядом, качает головой и молча уходит в зал. Пока Тарталья будет экспериментировать на его кухне… Что ж, у него самого будет больше времени на выполнение возложенных обязанностей. Так думал Чжун Ли, садясь за рабочий стол и склоняясь над конспектами парня. Но концентрации, в первую очередь к удивлению самого мужчины, хватает ровно на двадцать минут. «Что это за… Запах?» — воздух наполняет специфический аромат непривычного продукта. — Тарталья? — поддавшись накатившему интересу, Чжун Ли оставляет работу и заходит на кухню. — Чжун Ли? — парень, не ожидая прихода хозяина квартиры, резко разворачивается и скрывает за спиной плиту, на которой что-то кипело и жарилось. — Ещё не готово, я позову. — Я не могу остаться? — не спрашивая разрешения, Чжун Ли садится за стол и устанавливает с Тартальей прямой зрительный контакт. — Хах, можешь, конечно, — немного досадуя, что сюрприза сделать не получится, Аякс вынужденно поворачивается лицом к плите, дабы не допустить порчи ингредиентов. — А что привело тебя на кухню? — в голосе его слышится нескрываемая улыбка. — Запах, — честно признаётся Чжун Ли, с неподдельным удивлением глядя на другие разложенные рядом с плитой составляющими будущего блюда. — Ты можешь рассказать… Что ты делаешь? — «Экстремальную рыбалку»! — не без гордости за самого себя отвечает Аякс, доставая из кипящей, потемневшей воды щупальца осьминога. — То блюдо, которым я обещал тебя когда-нибудь угостить. — Заранее благодарю, — задумчиво отвечает Чжун Ли, крепко сжимая и плавно разжимая потеющие пальцы. — Но, позволь поинтересоваться… Каков рецепт? — Мне рассказать всё с начала? — Аякс оборачивается, лицо его, обрамлённое распушившимися волосами, кажется настоящим солнышком. — Почту за честь ознакомиться с секретами повара. — Ах-ха-ха, — юноша, воодушевившись, приосанивается и расправляет плечи. Тон Чжун Ли кажется таким официальным, словно он и правда находился сейчас на закрытом поварском мастер-классе. — Конечно, Господин Чжун Ли. Приставка, ранее не упоминаемая Аяксом, срывается с языка по привычке. Был ли тому виной образ, который создавала привычная глазу одежда? В любом случае, юноша надеется, что оговорка его будет принята за продолжение неожиданно разыгравшейся словесной «игры». Чжун Ли не сомневается: оговорка была не случайной. — Сперва я нарезал щупальца осьминога и отправил их вариться на двадцать минут, — начинает рассказ Аякс, кожей чувствуя на себе пристальный, внимательный взгляд янтарных глаз. — В принципе, это всё, что с ними надо сделать, — уже сваренные щупальца ныне лежали на отодвинутой в сторону тарелке. — Правда? — один только вид щупалец вынуждал, казалось бы, умеющего контролировать себя человека исходить волнами ледяных мурашек. — Да, — по неопытности не замечая истинных эмоций Чжун Ли, продолжает всё так же воодушевлённо говорить Аякс. — А сейчас я жарю нарезанных и обваленных в крахмале мягкопанцирных крабов, — юноша отходит в сторону, открывая вид на глубокую сковородку. — Жарю на растительном масле, предварительно выложив дно тонко нарезанными пластинками корня имбиря. — Надо же, — несмотря на довольно аппетитные ароматы и жар, стоящий в небольшой кухне, ладони Чжун Ли и не думают согреваться. — Уже пора заливать водой, — Аякс берёт вскипячённую воду и заливает ею жареных крабов прямо в сковородке. Можно ли было теперь назвать готовящееся супом? — Теперь можно и корень лотоса добавить. — Корень лотоса? — нечто тонко нарезанное и похожее на кабачок кладётся в кипяще-бурлящее варево. — Листья мяты, — очередной нестандартный ингредиент кладётся в сковороду. — И сушёные лепестки тигровой лилии. Подумав, что он что-то не так понимает, Чжун Ли встаёт с места и подходит к плите. Но нет: каждый озвученный Тартальей «продукт» уже отдавал в общее блюдо свои ароматы и соки. — Ты уверен, что эти составляющие… Можно между собой так комбинировать? — сомнения, нескрываемо сквозящие в речи Чжун Ли, вызывают у парня только улыбку. — Можно, — самодовольно и уверенно отвечает Аякс, легко касаясь пальцем кончика носа Чжун Ли, что уж слишком сильно навис прямо над плитою. Мужчина рефлекторно моргает и трясёт головой, смахивая с носа прилипший крахмал. Делает шаг назад и внимательно смотрит, как Чайлд солит и перчит своё на глазах густеющее блюдо. — Откуда же у тебя, позволь поинтересоваться, такой, хм… Необычный рецепт? — без какого-либо предупреждения Чжун Ли подходит сзади и, скрестив руки впереди живота Чайлда, кладёт подбородок ему на плечо. — Я… Я-я, — неожиданная близость едва не становится причиной ожога. — Это долгая история. Чжун Ли, не отнимая головы от чужого плеча, расслабляется. На несколько мгновений будто бы впадает в транс, наблюдая за тем, как ловко юноша помешивает подобие супа. — Разве мы торопимся? — ощущение вибрации от глотки на своём плече вынуждает Аякса стать более сконцентрированным и замедлить движения. — Торопимся, — усмехнувшись, не меняя интонации голоса, размеренно поправляет сам себя Чжун Ли. — Скажу так: моя работоспособность будет прямо пропорционально зависеть количеству подробностей твоего рассказа. — Хорошо-хорошо, я… — несмотря на пар, идущий от сковороды и опаляющий собою лицо и руки, Аякс чувствует кожей шеи почти такое же горячее дыхание. — Когда сядем за стол, я расскажу. Позволяя себе ещё одну небольшую слабость, Чжун Ли прикрывает глаза и крепко прижимает к себе юношу, замирая в одной статичной позе. «Что с ним такое?» — Аякс помешивает густеющий на глазах суп, краем глаза замечая, как мужчина отходит назад и вновь садится за стол. — «Он ведь раньше не позволял себе такой тактильности?» — парень чувствует спиною чужой, пристальный взгляд. — «Вчера настаивал на раздельных спальных местах, а сегодня…» Поведение Чжун Ли и правда казалось… Странным? Точно ли он так принарядился, чтобы быть более «продуктивным»? Или, может, своим костюмом он хотел произвести впечатление на самого Аякса? «Мир не крутится вокруг тебя, как бы тебе не хотелось», — внутренний голос опускает своего хозяина с небес на землю. — «Откуда ты вообще можешь знать, какие у Чжун Ли рабочие привычки?» Будучи поглощённым жарким спором с самим собой, Аякс совершенно не догадывается хотя бы обернуться. Ведь обернись он сейчас, увидел бы: Чжун ли и правда смотрит на него. Но как именно? «Он на моей кухне», — янтарные глаза, неизменно пялящееся в спину парня, находятся в лёгком расфокусе. — «Он сейчас со мной». Вид Чайлда, что с таким энтузиазмом кашеварил на его плите, по-особенному грел сердце. Одетый в его одежду, готовый разделить трапезу и старающийся сейчас только для них двоих… — Чжун Ли? — спокойное, разморённое домашним видом Тартальи лицо мужчины удивлённо вытягивается, когда глубокая миска с нечто густым и пахнущим морепродуктами ставится на стол. — Сейчас поедим, или сперва позанимаемся? — Прости, что? — откровенно говоря, вид и запах блюда убивали в Чжун Ли весь аппетит. Поверх золотистых, разваренных крабов прямо в самую гущину юноша возложил несколько щупалец осьминога. — Есть… Будем сейчас. Пока… Пока горячее. Обрадовавшись, что разбираться с долгами придётся не на голодный желудок, Аякс наливает себе порцию, но менее щедрую, чтобы Чжун Ли потом досталось побольше. — Этот крем-суп очень питателен и полезен, — не замечая необычайный спектр эмоций на лице мужчины, юноша набрасывается на своё «коронное блюдо» как оголодавший волк. — Я… Ни сколько не сомневаюсь в твоих словах, Чайлд, — Чжун Ли вежливо улыбается, не отрывая угрюмых глаз от щупалец. — Но, правда, хочу напомнить тебе уже ранее говоримые мною слова: я не любитель морепродуктов. — А я помню, что ты говорил, что мелко нарезанное съесть сможешь, — улыбаясь, Аякс протягивает мужчине нож и вилку. — Что… Даже гущину не попробуешь? Удивление и растерянность, неожиданно прозвучавшие в голосе Аякса, сжимают сердце Чжун Ли в тиски. Глубоко вдохнув он, взяв нож и вилку, мужественно склоняется над тарелкой. Такая жертвенность ради чувств другого человека… Возможно, именно это и называется любовью? — Какая… Необычная консистенция, — на счастье мужчины ни нож, ни вилка так и не понадобились. Когда Чжун Ли, любезно поделившись с Чайлдом абсолютно всеми частями осьминога, принимается мешать загустевший суп, оказывается, что разваренные крабы сами по себе распались на небольшие кусочки. Вкус же их почти не чувствуется на языке: всё внимание перенимали на себя другие пикантные ингредиенты, в частности мята, имбирь и лепестки лилии. — Что касается рецепта, — доедая свою порцию, неожиданно начинает разговор Аякс. — История его возникновения довольно… Интересна, ха-ха. — У меня имеется немало вопросов, — какими бы ни были продукты, еда, приготовленная с желанием и чувством, всегда имеет особенный вкус. На дне тарелки Чжун Ли остаются лишь особо крупные части крабов — остальное было с аппетитом съедено. — Ты говорил, что родом из деревни, — в ответ мужчина получает несколько кивков. — Так откуда у вас в деревне… Корень лотоса и лепестки лилий? — Ах-ха-ха, — Аякс не сомневался, что Чжун Ли обратит внимание на это противоречие. — На самом деле, всё очень просто. После того, как Чжун Ли наливает им обоим чая, юноша продолжает говорить: — Несмотря на вводящее в заблуждение слово «деревня», моё родное место — довольна крупная промышленная точка, поскольку располагается непосредственно на побережье. Вылов «даров моря», торговля свежим уловом — моим родителям всегда… Приходилось много трудиться, чтобы прокормить шестеро детей. — Шестеро? — переспрашивает Чжун Ли. Возможно, Тарталья и упоминал этот факт вчера, но озвученное ночью совсем вылетело из головы. — Я третий сын, — видя удивление в глазах напротив, поясняет Аякс. — Ещё есть трое моих младшеньких… Эх, — ностальгия по родным краям всегда вызывала непрошеную грусть в сердце парня. — Но, я отвлёкся. Крабы, осьминоги — думаю, не нужно объяснять, откуда они были у нас дома. Имбирь, мята — в крупных магазинах найти не доставляло проблем. А вот с лотосом и лилией дела впервые обстояли интересней. — Я слушаю, — кивает Чжун Ли, до сих пор гадая, как повернётся рассказ Чайлда. — Мои родители торговали с, эм… Иностранными партнёрами, — важно задирая нос, медленно, с чувством проговаривает Аякс. — И тогда, на очередной партнёрской встрече, впервые произошёл дружественный обмен: они им рыбы, крабов да осьминогов, а партнёры эти… — Лотос и лилии, — заканчивает за Тартальей Чжун Ли. — Именно так, — улыбается Аякс. — Не могу сказать точно, как именно мои родители догадались смешать все эти составляющие таким образом… Но суп ведь в итоге получился? В общаге я тоже несколько раз старался готовить. Здесь, в крупном городе — далеко не моей деревне — найти магазин со специфическими ингредиентами не составляет никакого труда. — И ты ездил в тот магазин сегодня? — Именно так, — Аякс, довольный тем, что сидящий напротив человек сыт благодаря его стараниям, счастливо жмурит глаза. — Было очень вкусно. Ты очень хорошо постарался. Благодарю, — глубоким, буквально сытым голосом говорит Чжун Ли, глядя прямо в лицо Аяксу. Стоило словам хвальбы дойти до ушей юноши, как глаза его удивлённо округляются. Приятная, тёплая волна рождается в центре живота и идёт выше, накрывая с головой и вынуждая неловко, громко рассмеяться. — Пустяки, — Аякс треплет себя по волосам, не переставая думать о том, что слова похвалы от этого человека на него влияют чересчур пагубно. — Готовить по старому и привычному рецепту — одно удовольствие. — Ты полон сил и энергии, — не спрашивает — констатирует факт Чжун Ли. Неожиданно обращает внимание на окно, за которым так поздно для этого года впервые закружились снежные мушки. — Сегодня ведь… Первое декабря, — тихо шепчет мужчина, удивляясь тому, насколько стремителен поток уходящего времени. — Пойдём, — что-то трепетно сжимается в груди Аякса, когда Чжун Ли встаёт и смотрит на него сверху вниз. — Нас ждут новые знания. Нас ждут новые знания — простая фраза, за которую почему-то так крепко зацепилось сознание Аякса. И каждый день, каждый раз, когда юноша переступал порог уже ставшей по-настоящему знакомой, едва ли не родной квартиры, она неизменно всплывала в его голове. Этой фразой день так же и завершался, когда Аякс, прижимая к груди колени, упирался спиной в живот спящего рядом мужчины. Комната общежития теперь видела своих студентов лишь по утрам. Ночи же юноши проводили в квартирах своих… — Так вы встречаетесь? — однажды, когда Аякс уже почти стоял на пороге комнаты, спросил Куникудзуши. — Что? — не понимая, о чём идёт речь, переспрашивает Аякс. — Вы с Чжун Ли, — уточняет Куникудзуши, на удивление пока оставляя при себе свои едкие комментарии. — С чего ты сделал… Такой странный вывод? — зная, каким острым на язык умеет быть Куникудзуши, Аякс старается как можно скорее укутаться в свой объёмный, багровый шарф. На улице был конец декабря. — Ни за что не поверю, что два взрослых человека, очевидно имеющие друг к другу взаимный интерес, спустя целый месяц встреч даже не занимались петтингом, — каждое чётко проговариваемое слово бьёт по ушам Аякса, вынуждая покрыться мурашками. — Что, серьёзно? — подходя ближе и дёргая за кончик шарфа друга, вопрошает Куникудзуши. — Даже не целовались ни разу? Да вы же спите на одной кровати! — Мы, вообще-то, занимались… Проектами, и добиванием моих долгов, — делая шаг в сторону, недовольно отвечает Аякс. В голосе его слышится очевидная готовность к обороне и парированию. — А ночевал я там, потому что… От его дома удобнее сразу на пары ехать. — Правда? — Куникудзуши пристаёт, словно надоедливая колючка. — Так вы тогда, получается, сожители? За аренду платишь? — Чего? — Аякс пытается тщетно подавить накатывающее раздражение. К своему же собственному удивлению, ему хотелось в равной степени как завершить, так и… Продолжать этот диалог. — Ну, как, — цепляясь к словам, продолжает говорить Куникудузши. — Ты ведь мне сам рассказывал: быт совместный ведёте, готовите друг для друга в перерывах, даже с собакой гулять выходите вместе. Вы живёте на одной территории, вы балуете друг друга эмоционально… Но до сих пор не говорили о своих отношениях? — с каждым своим словом глаза Куникудзуши округляются всё больше и больше. — Так ведь нельзя, дурень! — А ты, я смотрю, у нас гуру этих самых отношений? — язвительно переспрашивает Аякс, неожиданно начиная чувствовать тяжесть на душе. Оттого ли, что в словах друга имелась определённая доля истины? Оттого ли, что и сам Аякс это понимал? — А мне, думаешь, нравилось весь этот месяц объяснять каждому подходящему ко мне человеку, почему Господин Чжун Ли стал так редко появляться в Клубе? — Но он ведь появляется, — парирует Аякс, зная, что Чжун Ли выходил в Клуб только в те вечера, когда сам парень по каким-либо причинам не мог приехать к нему домой. — Погоди… А что ты говорил тем людям? — Чего я только не говорил, — горделиво вздёргивает подбородок Куникудзуши. — И все мне верили. Но если они поймут, что легенды их отличаются, ко мне будет много вопросов. Понимаешь, о чём я? — неожиданно голос парня становится более тихим и более… Серьёзным? — Если бы я только мог им сказать: «Господина Чжун Ли сегодня не будет, потому что он проводит время со своим парнем Тартальей. Помните, рыжий такой и дурноватый?»… Это ведь исчерпывающая информация, не так ли? — Давай ты не будешь лезть в мою личную жизнь? — покрываясь алыми пятнами, быстро на выдохе шипит Аякс. — У нас с Чжун Ли хорошие дружеские отношения, и вообще… — Дружеские? И ты этим доволен? Будь смелее, недотрога, — Куникудзуши корчит смешную мордочку, тем самым вводя Аякса в ступор. — Я видел твой лист с того дня Мейлдома. Что, думаешь, Чжун Ли совсем идиот и после всех твоих «не было» не догадывается, что ты… — Что я кто? — с вызовом спрашивает Аякс, воинственно глядя в синие глаза сверху вниз. — О-о, — видя недобрый огонёк в глазах голубых, Куникудзуши напрягается всем телом, ставясь похожим на сжатую пружину, готовую в любой миг распрямиться. — Вспомни себя, Аякс. Вспомни всё, что делал с тобой и только с тобой Господин Чжун Ли в рамках Клуба. А что ты? Даёшь себя публично выпороть и не только, но при этом невинно воротишь нос, не давая поцеловать в губы. Не знаю, что насчёт Чжун Ли, но знаешь, как бы назвал тебя я? Девственная шлюха. Огромная и тяжёлая, горячая смесь из гнева, стыда, обиды и сожаления начинает душить глотку Аякса, стоит последним ядовитым словам сорваться с кончика языка Куникудзуши. Верхняя одежда была в миг сброшена — эту драку в стенах их комнаты можно было назвать первой по-настоящему серьёзной. И в то же время это была драка, которая впервые в жизни не принесла Аяксу удовольствие. Раз за разом целясь в давно знакомые уязвимые места Куникудзуши и принимая от него самого болезненные тычки, юноша думал о том, что битва эта — бесславная и бессмысленная. Не потому ли, что Аякс понимал — ему никак не оспорить слова Куникудзуши. Сказанные так прямо и так грубо, но при этом честно и… С очень своеобразным желанием помочь? В эту ночь, запыхавшись и устав, поссорившиеся друзья прекратили какое-либо общение. В эту праздничную ночь Аякс, злобно хлопнув дверью, почти бездумно, на автопилоте добрался до дома Чжун Ли. И лишь стоя на пороге, ожидая, когда мужчина откроет дверь, Аякс с содроганием понял: впопыхах, будучи на эмоциях, он забыл захватить свой подарок. — Чайлд? — Чжун Ли, не ожидавший прихода юноши, открывает дверь и остаётся стоять в дверях, держа в руках кружку свежесваренного какао. — Мы?.. — мужчина хмурит брови, не понимая, как и когда он успел назначить Тарталье такую позднюю встречу. Разве по плану в этом году… У них ещё оставались какие-либо занятия? — Добрый вечер! — запыхавшись, поспешно выпаливает Аякс. С его лба из-под шапки течёт пот, щёки же, по внешнему виду, кажутся натёртыми свёклой. — С Новым годом! И… И с днём Рождения! Брови Чжун Ли удивлённо приподнимаются, но в целом его лицо остаётся привычно безэмоциональным. — Тарталья, ты… То есть, я, конечно, благодарю за поздравление, — неожиданный ночной гость ставит Чжун Ли в по-настоящему странное положение. — Но ты… Ты приехал так поздно сюда, только чтобы поздравить меня? «Сейчас был бы идеальный момент для вручения подарка!» — с досадой вселенского масштаба думает Аякс, неловко улыбаясь и глядя Чжун Ли прямо в глаза. Совершенно неожиданно и так не кстати в голове начинают звучать слова Куникудзуши. Слова разные, слова… Постойте, мотивирующие? — Да. И не только, — Аякс приглушённо смеётся и убирает лезущую в глаза чёлку. — Я хотел сказать, что сегодня закрыл свой последний долг и теперь, благодаря вашей помощи, допущен до сдачи сессии со всеми в основную волну, а не в дни пересдачи. Лицо Чжун Ли начинает украшать лёгкая улыбка. — Пожалуй, я могу считать этот факт самым чудесным подарком на мой день Рождения, — первоначальное волнение Тартальи не прошло мимо внимательных янтарных глаз. В руках юноши не было никаких праздничных пакетов, не было буквально ничего… Не сказать, чтобы Чжун Ли был расстроен — один только вид Чайлда, пришедшего так поздно ночью специально для него, уже радовал что сердце, что душу. Ведь нужно же было дать понять юноше, что всё хорошо, всё в порядке. Что Чжун Ли вовсе не ждал и не требовал никаких подарков. Ладони Аякса становятся влажными, ледяными от пота. Волнение охватывает всё его тело, сердце учащает свой ритм, хотя юноша давным-давно стоит на одном месте. Он облизывает губы, делает пару глубоких вдохов… Перед глазами Аякса всплывают синие, колкие глаза Куникудзуши, но стоит моргнуть, и мираж пропадает, уступая место глазам янтарным. — А у меня есть, помимо этого, ещё один подарок, — быстро проговаривает Аякс, будто боясь, что Чжун Ли, не дослушав, закроет дверь прямо перед его носом. — Правда? — голос Чжун Ли тих и добродушен. — И что же это за… Мужчина не успевает закончить фразу — Аякс делает неожиданный, уверенный шаг вперёд. Становится напротив и, не поднимая глаз, привстаёт на носочки, становясь с Чжун Ли одного роста. Всё происходит быстро: страшась ответной реакции, Аякс вытягивает шею и бегло целует опешившего мужчину в щёку. Тут же, не удержав равновесия, становится на полную ступню и делает пару мелких шажков назад. Голова Аякса ощущается по истине свинцовой. Никогда ещё в своей жизни он не позволял себе такую дерзость: не спрашивая разрешения, поцеловать другого человека… Пускай даже и в щёку! — Э-это подарок, — едва шевеля онемевшими от избытка чувств губами, уточняет Аякс, исподлобья глядя в удивлённое лицо напротив. Стоит ли говорить, что Чжун Ли находился в настоящем… Приятном шоке? Стоило ли говорить, что за весь месяц сам он, будучи один на один, никогда не лез к Тарталье даже с подобием интима, поскольку страшился… Оттолкнуть его от себя неуместными в рабочем процессе вещами? Такая мелочь, как поцелуй в щёку, ныне кажется Чжун Ли намного интимнее всего, что происходило между ними в Клубе. Инициатива от Тартальи была так неожиданна и так приятна, что мужчина не мог не думать о том, что опасения его были напрасны. Сколько же времени они потратили впустую? «Ладно Чайлд, но куда смотрел я…» — с досадой об упущенных часах думал Чжун Ли, сейчас глядя в нездорово блестящие голубые глаза. — Проходи, — Чжун Ли сильнее открывает дверь и отходит в сторону. — Ты знаешь, где лежит твоя одежда. После приходи на кухню. Я заварю для нас ещё какао. Более не робея, Аякс поспешно кивает и быстро заходит внутрь, привычно протягивая руки к встречающему его псу. Поодаль, сонно щуря глаза, сидит Сяо — даже ему, пускай и с большой неохотой, волей-неволей пришлось смириться с появлением ещё одного человека в этой квартире. Сидя на кровати в спальне и чувствуя в такую волшебную ночь тяжесть на сердце, Аякс достаёт телефон и открывает диалог с Куникудузши. Тот, на удивление, также был в «онлайне».

23:37 Аякс

Я поцеловал Чжун Ли.

23:37 Аякс

В щёку

23:37 Аякс

Сам

23:38 (ʘ ͜ʖ ʘ) Дзуши (╬▔皿▔)╯

Не прошло и года

23:38 (ʘ ͜ʖ ʘ) Дзуши (╬▔皿▔)╯

Дурень

23:38 (ʘ ͜ʖ ʘ) Дзуши (╬▔皿▔)╯

Я у Дотторе, завтра с утра жду тебя в общаге. Кексов напеку я что зря формочки покупал

23:38 Аякс

аххахахха ок жди меня

23:38 (ʘ ͜ʖ ʘ) Дзуши (╬▔皿▔)╯

ты хотел подарить Чжун Ли плюшевого дракона? Ему сколько по-твоему лет? Десять?

23:39 Аякс

кто разрешал тебе заглядывать в чужие пакеты??? (•ˋ _ ˊ•)

Облегчённо выдохнув, Аякс откладывает телефон в сторону и расслабляет напряжённые мышцы. Никто из них двоих не умел мириться первым — не позволяла глупая гордыня. И всё же, выход был: начать общаться друг с другом таким образом, будто бы никаких ссор и конфликтов не было. Чем не идеальный выход из дурного положения? «На удивление… Всё складывается как-то даже слишком хорошо», — думает Аякс, следуя на кухню за ароматом какао. Зайдя на кухню, юноша обнаруживает Чжун Ли сидящим за столом на своём привычном месте. В янтарных глазах кипела целая смесь ранее невысказанных чувств. И сейчас, глядя на то, каким взглядом награждает его мужчина, Аякс прекрасно понимает: Этой ночью их ждёт долгий, полный откровений разговор. — Мне бы хотелось видеть тебя чаще, — сидя в полумраке и заворожённо глядя на мерцающие огоньки гирлянды, уверенно и бодро говорит Аякс, умирая внутри от смущения. Неужели для того, чтобы стать настолько смелым, действительно была необходима их с Куникудзуши ожесточённая драка? — И хотелось бы сходить куда-нибудь… Ну, только вдвоём. Вот, — Аякс усмехается и ёрзает на стуле, мельком поглядывая на сидящего напротив мужчину. «Забавный», — единственное, о чём мог думать сейчас Чжун Ли, глядя на неловкие, но такие искренние попытки Тартальи признаться в чувствах. В глазах мужчины юноша казался растрёпанным, распушившимся лисёнком. Юным зверьком, что был переполнен любопытством, но всё никак не мог шагнуть за пределы комфортной норы. «Нет… Шажки он делает прямо сейчас», — Чжун Ли молча продолжает слушать Тарталью, что спотыкается на каждом своём слове. Пока что он не видит смысла вступать в диалог. Чувствует: сейчас ему необходимо быть в роли слушателя. — И в Клуб… Я ведь теперь могу ходить с чистой совестью, — продолжает говорить Аякс, припоминая запрет Чжун Ли. — Долгов-то у меня больше нет. А ещё, если тебя неожиданно вызовут проводить сессию, я могу приходить к тебе домой и гулять с Аждахой, — юноша не замечает, как мысли его скачут с одной на другую. Слишком много хотелось сказать, оттого в голове, по ощущениям, была каша. — То есть, если ты, конечно, вообще захочешь пускать меня к себе в квартиру, — трактуя молчание Чжун Ли по-своему, Аякс снова начинает нести откровенную чушь. — То есть, если я… — Чайлд, — спустя длительное время мужчина в нужный момент решает прервать нескладный монолог. В тот же миг Аякс весь подбирается, напрягается и, в ожидании приговора, кажется, даже перестаёт дышать. — Оглядываясь назад, сейчас я думаю о том, что наше с тобой знакомство было… Нестандартным. — А? — Аякс совсем не ожидает, что Чжун Ли начнёт диалог таким образом. — Через мои руки прошло много различных людей, — всё таким же приглушённым голосом размеренно продолжает говорить мужчина, своей интонацией невольно действуя на воспалённый разум Чайлда успокаивающе. — Но только о тебе мне впервые захотелось позаботиться. Аякс берёт в холодные ладони остывающий какао и делает пару глотков, смачивая пересохшее горло. Последние минуты того вечера он помнил довольно смутно. Только тело сохранило память о жёсткости впивавшихся верёвок, а после — бархатность и мягкость принесённого ради него пледа. — Твой внешний вид, — Чжун Ли развивает монолог дальше. Он прекрасно понимает: чтобы не мучить юношу, ему необходимо поскорее перейти к сути разговора. Но от привычки долго и подробно выражать свои мысли избавиться было не так-то просто. — Твой характер. И твоё поведение рядом со мной — всё это не вызывало во мне никаких негативных чувств. Скажу более: одно только твоё появление в Клубе меня успокаивало. Мне хватало одного только взгляда на тебя, чтобы понять: вечер пройдёт хорошо. — Ох уж… Эти вечера, — Аякс усмехается и снова делает несколько жадных глотков. В голове его всё отчётливее пульсирует то жуткое оскорбление, которым наградил его часом ранее Куникудзуши. — За первой ночью, проведённой вместе в Клубе — очередная ночь вместе, но уже в моей спальне, — неожиданно Чжун Ли наклоняет корпус вперёд, приближаясь лицом к лицу к Чайлда. В округлых, широко открытых голубых глазах красиво мелькают праздничные огоньки гирлянды. — Разве такое совпадение можно выдумать специально? «Он смотрит… На мои губы?» — в комнате, что озарялась лишь светом разноцветных огоньков, кажется, что янтарные глаза Чжун Ли светятся словно изнутри. — «Он ведь не хочет меня…» «Он хочет! Хочет!» — Аякс вздрагивает от неожиданности, когда Чжун Ли резко отодвигается и встаёт со стула. Делает шаг и становится рядом, глядя на него сверху вниз. Поддаваясь волнению и попадая под влияние той необычной атмосферы, что на глазах сгущается над ними, Аякс также встаёт, едва не ударяясь макушкой об чужой подбородок. — За этот месяц я убедился — ты хороший человек, Чайлд, — голос Чжун Ли становится ниже и глубже. Мужчина делает ещё шаг на Аякса, а тот, в свою очередь, рефлекторно ступает назад, упираясь спиной в стену. — Трудолюбивый и смышлёный, в компании такого человека… Хочется быть всю оставшуюся жизнь. «Да ладно?!» — Аякс издаёт булькающий звук, когда Чжун Ли неожиданно ставит колено между его раздвинутых ног. Оказывается так близко, что юноше волей-неволей приходится вжаться лопатками и затылком в стену. Сердце Аякса готово пробить грудную клетку — даже во время университетских соревнований по бегу оно не билось настолько быстро. Чжун Ли наклоняет голову, кончик его носа останавливается в нескольких миллиметрах от лица Тартальи. От чего же слезятся голубые глаза? Может, их хозяина смущает та открытая жадность, читаемая в глазах янтарных? То очевидное желание обладать? — Прошу прощения, — быстро моргая и жмурясь, Чжун Ли берёт себя в руки и под задушенный вздох парня делает шаг назад. — Мне не стоит так давить на тебя. В такие моменты… За меня начинает говорить дурная привычка. Выходящее из-под контроля стремление к тактильности… Глупые оправдания. — Нет-нет, всё в порядке, — спешно откашливаясь, почти не хрипло отвечает Аякс. — Я вовсе не против подобного проявления… — Итак, — едва стоило мужчине получить согласие, как юноша вновь был резко впечатан в стену. — Я не был уверен в твоих намерениях, но теперь, имея при себе твой поцелуй… Чжун Ли добродушно усмехается, ощущая, как по телу Чайлда проходит дрожь. — Хочу спросить, — мужчина кладёт ладони на чужую талию, бережно удерживая едва не сползающего вниз по стенке парня в своих руках. — Могу ли я ответить взаимностью? — взгляд Тартальи быстро перебегает с янтарных глаз на говорящие губы и обратно. — Может ли мой поцелуй стать знаком того, что мы вступаем в отношения? «Он имеет в виду не щёку! Не щёку, Аякс!» — Чжун Ли замолкает и замирает, но не отстраняется ни на миллиметр, покорно ожидая реакции Тартальи. Ещё более бледное, чем до начала их разговора, лицо Аякса становится похожим на фарфоровую маску. И хотя со стороны парень выглядит мертвенно спокойным, в голове и сердце его творится настоящий хаос. «Отношения! Мои первые отношения!» — множество маленьких, паникующих Аяксов ныне бегает в рыжей голове, сталкиваясь друг с другом и не зная, что делать. Весь ранее воображаемый план по вступлению в потенциальные отношения с другим живым человеком летел в тартарары. События происходили один за другим так спонтанно! Над ним нависла угроза первого поцелуя! «Я не могу ему отказать», — мысль эта пульсировала с током крови. Не только потому, что сегодня у Чжун Ли был день Рождения. Аякс не хотел отказываться не ради желаний мужчины. В первую очередь отказ навредил бы ему самому — он это чувствовал. «Если я всё оборву… Это будет так глупо», — чтобы молчание между ними не переросло в неловкое, Аяксу срочно нужно было принимать решение. — «Но как ему сказать, что я не!..» «Так и скажи!» — переживая за Аякса как за самого себя, отвечает ему его же внутренний голос. — «Скажи ртом, чем же ещё!» — Я не умею целоваться, — неожиданно выпаливает Аякс, только сейчас понимая, что всё это время его губы видимо дрожали. Кажется, эта информация никак не отражается на Чжун Ли, по крайне мере, внешне. — Недостаток опыта всегда можно восполнить, — юноша рефлекторно приоткрывает рот, когда мужчина нависает над ним ещё сильнее. Чжун Ли тянется к губам Чайлда, всем сердцем надеясь, что между ними сейчас не появится прерывающая всё ладонь. — У меня не недостаток, а отсутствие, — как скороговорку говорит Аякс очередное предупреждение. Уже почти коснувшийся чужих губ мужчина резко останавливается. Хмурит брови и одаривает взъерошенного парня полным вопросов взглядом. — Впереди ещё долгая ночь, — задумчивым, приглушённым голосом говорит Чжун Ли. — У меня немало вопросов. Думается, у тебя есть, что на них ответить, — Аякс поспешно кивает, соглашаясь на очередной будущий диалог. — Хорошо, — ладони на талии Тартальи начинают мягко сжимать кожу через слои одежды. — Я могу?.. Аякс не в состоянии говорить, потому лишь снова несколько раз кивает и сам ещё плотнее вжимается затылком в стену. От новых чувств, от атмосферы интимности, вынуждающей трепетать душу, его мутит и знобит, но… Когда-нибудь этот момент ведь должен был настать? Момент, когда он обязан перебороть сам себя? Принимая во внимания слова Тартальи, Чжун Ли не набрасывается на него так, как хотелось изначально. Желание показать свою страсть, примитивное желание сожрать — всё это мужчина аккуратно отодвигает в сторону. Откладывает на потом, которое обязательно наступит. — Хах, — Чжун Ли, уже было настроившийся на иной лад, не может сдержать смешка: Тарталья, желая хотя бы как-нибудь показать свою готовность и инициативу, сильно смыкает глаза и вытягивает вперёд сомкнутые в трубочку губы. Спустя несколько секунд так и не почувствовав на себе губы мужчины, парень приоткрывает один глаз. — Что? — от своих собственных «стараний» скулы сводит судорога, поэтому Аяксу приходится помассировать влажными пальцами щёки. — Ты… — Чжун Ли одёргивает себя, замолкая и не договаривая. Густеющая атмосфера морально давит не только на разум Аякса. Из-за захлестнувших голову чувств Чжун Ли до сих пор не может полностью осознать тот факт, что Тарталья в своей жизни никогда не целовался. — Не нужно так напрягаться, — успокаивающе, мягко шепчет он, приподнимая согнутую в колене ногу таким образом, чтобы растекающийся в его руках парень нашёл точку опоры. — Нормализуй дыхание, — от волнения дыхание Аякса и правда становится поверхностным и прерывистым. — Вот так. Правильно, — несколько глубоких вдохов помогают вернуть живой блеск в голубые глаза. Подсказки Чжун Ли сейчас были как нельзя кстати. — Мышцы… Нужно постараться расслабить. Сумеешь? Впервые за эти минуты Аякс позволяет себе усмехнуться. — Я не настолько беспомощный, как тебе могло показаться, — несмотря на волнение, в голосе юноши проскальзывает привычный боевой настрой. Чжун Ли же думает, что советы свои стоило конкретизировать. Вместо того, чтобы расслабить мышцы лица, Чайлд полностью обмякает в его руках, чудом оставаясь стоять на полусогнутых в коленях ногах. — Держись… — благодаря ещё одной подсказке парень, не знающий, куда деть свои руки, заводит их за шею Чжун Ли и скрепляет ладони в замок, невольно притягивая мужчину к себе ещё ближе. Крепко смыкая пальцы на талии Чайлда, не позволяя ему упасть или отстраниться, Чжун Ли аккуратно касается подрагивающих губ. Губы мужчины пока что бегло, поверхностно изучают новую территорию — несколько лёгких касаний действуют на них обоих дразнящим образом. Чжун Ли не чувствует кожей лица чужого дыхания — мгновенно позабывший все советы юноша так концентрируется на своих губах, что забывает обо всём остальном. Оставляя одну руку на талии, вторую ладонь Чжун Ли кладёт на боковую сторону шеи Чайлда. Поглаживая кожу, мягко перебирает пальцами и слегка давит, ощущая пульсацию сонной артерии. — Ты тоже можешь… Двигать губами, — подсказывает Чжун Ли, глядя прямо на приоткрытый в ожидании последующих поцелуев рот. От такого, казалось бы, нелепого замечания, Аякс покрывается розовыми пятнами. Мертвенная бледность, раннее вызванная откровенным диалогом, ныне исчезает от быстрого притока крови. Щёки, шея, даже частично плечи — всё ощущается онемевшим и ненормально горячими. — Угу, — более не закрывая глаз, Аякс сам тянется к губам Чжун Ли, настороженно наблюдая за ответной реакцией. Вновь целуя юношу, Чжун Ли думает о том, что ещё никогда в своей жизни он не придавал поцелую такой сокровенной важности. Неопытность Тартальи чувствовалась буквально: тот старательно, даже слишком старательно шевелил губами, поверхностно касаясь преимущественно уголков губ Чжун Ли. — Немного шире… Приоткрой рот немного пошире, — очередная подсказка заставляет Аякса вспыхнуть. «Да сколько можно?!» — с замиранием сердца думает парень, раздражаясь от собственной неопытности. Вот! Вот поэтому он хотел сперва подготовиться, может быть, почитать теорию, а не начинать целоваться, даже не зная как! «Никакая теория не заменит практику», — успокаивающе, понимающе шепчет ему его собственный голосок, когда Чжун Ли, едва Аякс приоткрывает рот шире, углубляет поцелуй. — «Почему ты так недоволен? Тебя ведь… Никто не ругает». Своим накручиванием, своими излишними размышлениями юноша и правда доставляет себе немало проблем. Он, и только он сам, а Чжун Ли же… Чжун Ли был из тех людей, что обладают колоссальным запасом терпения и понимания. Своими советами он не преследовал цели обидеть Чайлда; устыдить, указать ему на его же неопытность. Наоборот: каждая подсказка обучала, компенсировала неопытность в подобных делах. А с обучением кого-либо трудностей у Чжун Ли никогда не было. — Больше языка… Вот так, молодец, да… — приглушённо рокочет Чжун Ли, с большой неохотой прерывая поцелуй, чтобы дать очередной совет. Тарталья же был… Благодарным учеником. Ему, конечно, сильно не хватало навыка, но это не мешало брать своё упорством и старательностью. — М-м, — неожиданно вырывается из глотки Аякса, когда без какого-либо предупреждения Чжун Ли вместо губ и языка использует зубы. Мужчина нежно прикусывает припухшую, влажную от слюны нижнюю губу Чайлда и легко тянет на себя, с улыбкой глядя на новый спектр эмоций, отражающийся на юношеском лице. «Хочу ещё», — бессовестно думает Аякс, перенимая, по ощущениям, драконью жадность целующего его человека. Возможно, желание это было случайно озвучено вслух. Хватка что на шее, что на талии, усиливается. Мазнув языком по приоткрытым губам и отстранившись, Чжун Ли бросает беглый взгляд вниз, а затем начинает легко давить коленом на пах Тартальи. — М-мф, — юноша в его руках всхлипывает и глухо стонет, также опуская голову вниз. Очередное касание языка вынуждает поднять слегка кружащуюся от избытка чувств голову. Лёгкие поглаживания, дразнящие, ни к чему не приводящие касания — всё это действует на неискушённое ласками тело предельно возбуждающе. «Целоваться так… Так странно», — чтобы окончательно не потерять себя, Аякс тщетно пытается думать. — «Внутренние стороны губ Чжун Ли такие гладкие… Наверно, именно поэтому эти места называются «слизистыми»?» — Аякс запоздало приходит к осознанию, что мышцы его рта уже начинают побаливать. Всё же поцелуй — тоже работа! — «И язык… Язык такой упругий и скользкий… У меня он тоже такой скользкий?» — Чайлд, — Чжун Ли зажимает между своих губ нижнюю губу юноши и вновь тянет на себя. Становится очевидно — по какой-то причине она нравилась ему больше, чем губа верхняя. — …думать. — М? — Аякс едва не заваливается в бок, но вовремя успевает вернуть себе центральное положение. — Прости?.. — Прекращай, — повторяет Чжун Ли. — Отвлекаешь себя. — А? — парень по привычке облизывается, не сразу понимая, что сглотнул он сейчас не только свою слюну. — Почему ты решил, что я… — он замолкает, давая себе вынужденную передышку. — По глазам читаю, — усмехаясь, выдыхает мужчина, награждая юношу полным чувств янтарным взглядом. — Нет-нет, — неожиданно рука на шее начинает давить, вынуждая Тарталью повернуть голову в сторону. — Не закрывай глаза, — горячее дыхание опаляет алую и слегка припухшую от притока крови ушную раковину. — Я хочу видеть. Когда зубы Чжун Ли смыкаются на ушных хрящиках, Аякс прогибается в пояснице, невольно пытаясь уйти от очередной ласки. Это… Это уже слишком много! Они на такое не договаривались! — А-ах… — мужчина плавно покусывает ушную раковину, доходя до мочки и возвращаясь обратно. — Чжун Ли, я хотел тебе сказать, что… — Ш-ш, — последний раз прикусив ухо, Чжун Ли скользит кончиком носа по мягкой щеке, вновь поворачивая лицо Тартальи на себя. — Если ты говоришь, значит, ты думаешь, — болезненный нервный комок туго заплетается внизу живота Аякса, когда он отчётливо начинает видеть в мужчине «Господина». — Что я говорил тебе ранее? В ответ на вопрос Аякс лишь моргает и облизывается. — Смышлёный, значит? — Чжун Ли целует юношу, решая, что времени для отдыха было выделено предостаточно. Если, по логике Чжун Ли, говорение — признак мышления, то молчание, по сути… Его отсутствие? Они целовались долго, едва позволяя себе короткие передышки. Несмотря на ускользающее сознание, едва способный контролировать свой разум Аякс старался запомнить всё. Ведь это был его первый поцелуй — целое событие, настоящий красный день календаря. Подобным вещам парень придавал особый, едва ли не сакральный смысл. Именно поэтому Аякс был уверен: даже спустя годы он сможет чётко воспроизвести в памяти события сегодняшней ночи. Сможет ощутить запах Чжун Ли, почувствовать кожей каждое прикосновение. Сейчас же, несмотря на былые предрассудки и рассуждения, юноша был по-настоящему счастлив. Доволен тем, что свой первый поцелуй он сознательно подарил именно Чжун Ли. Человеку, что по собственной воле ответил ему взаимностью. В очередной раз прерываясь, чтобы вытереть излишки слюны, Аякс уже знал, как именно он расскажет эту новость Куникудузши. «Знаешь, что? Мой первый поцелуй был со вкусом какао». «Не слишком ли глупо и пафосно?» — было следующей мыслью. — «Нет. Пусть будет так». — Если бы я только был уверен, что могу взять тебя под коленями, закинуть себе на плечо и отнести в спальню… Ты бы уже давно лежал подо мной, — глубоким, проникающим прямо в душу голосом грязно шепчет Чжун Ли юноше прямо в ухо, облизывая хрящики. — Но, полагаю… Чайлд? — Я… Да-да, я слушаю… — Аякс вымученно стонет, еле шевеля прикушенными, исцелованными губами. Смысл сказанных Чжун Ли слов доходит до него ровно на половину. — Полагаю, ты из тех людей, которым нужно указывать? — мужчина делает шаг назад, так что и Аяксу приходится отлипнуть от стены. — За всё это время ты даже не попытался поменять положение своих рук. — Я просто… Не видел смысла менять… Удобное же положение! — только сейчас Аякс понимает: всё это время он действительно обнимал Чжун Ли за шею, ни на секунду не расцепляя замок из ладоней. — Конечно, — Чжун Ли приходится наклониться, чтобы усадить юношу обратно и не позволить ему промахнуться мимо стула. Убедившись, что Чайлд ещё обладает способностью контролировать своё равновесие, он подходит к холодильнику и достаёт молоко. — Ещё какао? — Я… Кхм, не откажусь, — Аякс прочищает горло, прикрывает рот, неосознанно касаясь губ тыльной стороной ладони. Он чувствует себя… Как-то по-новому. Как-то странно, будто бы только что начался новый этап его до сих пор преимущественно однообразной жизни. «Погоди-ка… Что он мне там шептал?» — близился третий час ночи и поэтому, чтобы отогнать накатывающую сонливость, Чжун Ли, не трогая гирлянду, включает весь свет на кухне. — «Куда меня отнести?» — Угощайся, — мужчина ставит на стол кружки, а также конфетницу и пачку имбирного печенья. — Напомни, сколько тебе лет, Чайлд? — Двадцать четыре летом будет… А что? — уже было разомлевший, растёкшийся по стулу парень видимо напрягается, приподнимаясь и садясь ровно. — Я думал, что разговор на эту тему… Будет происходить совсем не так. Может, начнём сначала? — он слегка наклоняет голову и лучезарно, искренне улыбается. — А-хах, — в глазах Чжун Ли парень, несмотря на ранее продемонстрированные чувства и даже будучи навеселе, остаётся робким и застенчивым. — Сейчас… Оглядываясь на прошлое, я начинаю многое понимать, — мужчина делает глоток, ни на секунду не прерывая зрительный контакт. — Помнится, однажды твой друг оговорился. Несмотря на запрет разглашения личной информации сказал, что ты неопытен, Тарталья. — Куникудзуши очень часто не умеет держать язык за зубами, — отшучиваясь, отвечает Аякс, с замиранием сердца ожидая дальнейших слов Чжун Ли. — Я принял его оговорку за истину — после того дня Мейлдома, после… Твоих ответов в той анкете поверить было не сложно. Аякс кивает, молча соглашаясь с выводами Чжун Ли. Отнекиваться, пытаться выставить себя знающим и понимающим что-то в делах любовных — было ли в этом хоть капли смысла? — И всё же, я не думал о том, что под словом «неопытный» подразумевается… Полное отсутствие опыта, — голос Чжун Ли монотонен и твёрд. В нём не было насмешки, не было даже того дикого изумления, которого так страшился юноша. Сухая информация, сухие факты — только лишь и ничего более. — Я… Я могу объясниться, — продолжая неуместно смеяться, отвечает Аякс, внимательно следя за реакцией Чжун Ли. — Ты не на допросе, Чайлд, — Чжун Ли старается вложить в свой голос как можно больше бархатности. — Я настолько сильно тебя смущаю? — юноша вовсе не замечает своё ёрзание на стуле и резкие, частые кивки головой. — Аякс, — мужчина специально обращается к нему по настоящему имени, чтобы привлечь внимание. — Я бы хотел снова услышать твою историю, но теперь… С немного другими подробностями. Аякс уже рассказывал о своём детстве и юношестве — то была тема их диалога в ту ночь, когда он впервые попал в квартиру мужчины. Но в истории этой специально было опущено всё, как-либо касающееся так называемой романтики. Но теперь… Пора была раскрыть все карты? — Да, вроде бы, мне нечего добавить, — парень запускает ладонь в волосы, принимаясь наматывать на пальцы непослушные пряди. — Школа, подработка, дом… Поступление в ВУЗ, снова учёба — сами подумайте, Господин Чжун Ли, когда тут находить время на поцелуи? — несмотря на серьёзность и откровенность диалога, Аякс подсознательно старается перевести разговор в шутливую форму — то был своего рода защитный механизм. — Думаю, дело в моём воспитании, — Аякс вспоминал своих родителей, несмотря на их приверженность к «традиционным ценностям», только с теплотой на сердце. — Я перестал ощущать опеку родителей ближе ко второму курсу, а до этого… — Пей. Не то остынет, — прерывает монолог Чайлда Чжун Ли, жестом указывая на кружку. Юноша привычно кивает и замолкает, делая несколько жадных глотков уже тёплого напитка. Передышка даёт возможность собраться с мыслями. — На самом деле, я очень многим обязан Куникудзуши, какой бы язвой он ни был, — продолжает говорить Аякс, то и дело поглядывая на Чжун Ли. Та внимательность, с которой слушал его мужчина, была крайне приятна. — Иногда ему даже удавалось вытянуть меня на какую-нибудь студенческую вечеринку. — На такой вечеринке ты… — Не сразу, но я научился видеть проявление к себе… Эм, симпатии? — говорить Чжун Ли о своих «свиданиях», даже несостоявшихся, было неловко. — Я не знал, как себя вести, потому что у меня не было опыта, — откровенничать на такую тему для Аякса было сродни пытки. — Но как я мог набраться опыта, когда не знаю, как себя вести? — справедливое возмущение охватывает юношу с ног до головы. — Да и учёбу, бытовые дела никто не отменял… Как вообще люди умудряются совмещать профессиональное развитие с какими-то отношениями? Последний вопрос был, очевидно, риторического толка. — Твоё мышление… Очень необычно для молодого человека, обладающего симпатичной внешностью и особой харизмой, — последовательно анализируя всё, сказанное Тартальей, спустя несколько секунд говорит Чжун Ли. — В пору моей преподавательской деятельности я часто замечал, как юноши, подобные тебе, вступали в отношения, поскольку «в этом возрасте уже положено». — Кем это «положено»? — возмущённо выдыхает Аякс. Несмотря на то, что он сам несколькими минутами ранее вступил в отношения, подобное мнение, казалось, особо подчёркивало его возраст и неопытность. — Это всего лишь наблюдение, — примирительно отвечает мужчина. — Судить о том, правильно это или нет, можно долгими часами. Но Чайлд, — неподдельный интерес неожиданно вспыхивает в янтарных глазах. — Глядя на других молодых людей, неужели ты никогда не ставил себя на их место? Вопрос Чжун Ли был… Можно сказать, с подвохом. Насколько подробным должен был быть ответ? Что именно подразумевал мужчина под «их местом»? — Вы бы мне ни за что не поверили, если бы я сказал, что гормоны никогда не брали надо мной верх, не так ли, Господин Чжун Ли? — кухню оглашает их общий смешок. — Конечно, иногда мне… Хотелось понять, что такое внимание… Не только от Куникудзуши, — Аякс облизывается, убирая пенку с уголков губ. — Всякие там поцелуи и… — последние слова даются юноше особенно тяжело. — И что такое этот «секс», о котором все так часто говорят. — Но целоваться, или вступать с кем-либо в половой контакт чисто для «галочки» желания не было, — не позволяя Чжун Ли задать какой-то вопрос, продолжает свою исповедь Аякс. — Что же касается реализации отупляющих голову «желаний»… Можешь представить, как тяжело найти время для мастурбации, когда ты живёшь в общежитии, да ещё и с таким соседом? — Чайлд, — неожиданно голос Чжун Ли приобретает угрожающе серьёзный тон. — Я правильно понимаю, что ты посещал БДСМ-клуб, — на последнее слово мужчина делает особый акцент, — будучи… — Что? Будучи девственником? — кончики пальцев Аякса начинают стремительно теплеть. Чем более откровенным становится их диалог, тем всё меньше он, к своему же удивлению, переживает и волнуется. — Ах-ха-ха, — только сейчас, глядя со стороны, юноша понимает, насколько «нелеп» его «случай». — Всё у меня не как у людей, правда? — Я не могу разделить твой смех, — Аякс мгновенно замолкает и прислушивается к интонации Чжун Ли. — Это был достаточно глупый поступок. — Почему? — юноша действительно недоумевает, не понимая, чем вызвано недовольство мужчины. — Прошлого уже не изменить. Я не жалею ни об одной нашей встрече, — Чжун Ли скрещивает руки на груди, продолжая поддерживать с Тартальей зрительный контакт. — И всё же я не могу не думать о тебе, — то, как часто моргает парень, даёт понять, что смысл говоримого от него до сих пор ускользает. — Не могу не думать о том, какому риску ты себя подвергал. — Какому риску? — Риску перенапряжения своей психики, — поднятая Чжун Ли тема могла показаться нотацией но, тем не менее, менее важной от этого она не становилась. — Посещение тобою Клуба в моих глазах сродни брошенному в бассейн младенцу. — Эй! — сравнение с беспомощным ребёнком задевает юношеское самолюбие. — Несмотря на неопытность, я сам давал согласие на всё, со мной происходившее. — Сабспейс от подвешивания — для тебя это норма? — лицо Чжун Ли начинает украшать слабая хитрая улыбка. «Вот ведь… Провокатор!» — шумно выдыхая через нос, думает Аякс, настраивая себя на очередной этап их странных дебатов. — То есть, по-вашему, Господин Чжун Ли, я мог в какой-то момент сломаться? — громко, с явным вызовом в голосе вопросом на вопрос отвечает парень. — Получить какое-нибудь «психологическое расстройство»? — последние слова он проговаривает по слогам, специально умаляя их значимость. — Да, — неожиданно просто отвечает мужчина. — Скажу больше: многие Мастера тщательно проверяют то, с какими людьми им предстоит проводить сессии. Панталоне, — уже знакомое имя ещё сильнее привлекает внимание Аякса, — ты ведь его помнишь, не так ли? Он из числа тех, кто ни за что не будет связываться с девственниками. Их нужно готовить морально, несмотря на согласие и желание, давать им время для настроя. Есть закономерность: чем неопытнее человек, тем больше у него ограничений. Первобытный страх неизвестности пугает и влечёт — не все Верхние согласны мириться с огромным списком запретов от своих Нижних. «Это он сейчас… На меня намекает?» — щёки Аякса покрываются румянцем. — «Может, сейчас стоит рассказать Чжун Ли, как я во время дрочки до боли щипаю себя за бёдра? Или это не аргумент моей «зрелости»? Попробуй его ещё переубеди!» — Поэтому, — тон Чжун Ли ощутимо смягчается. — Я хочу обозначить рамки заранее, Аякс. Перед тем, как мы перенесём ту обыденность, что присуща Клубу, ко мне домой… Перед сексом я буду настаивать на долгих прелюдиях. «Перед… Перед сексом?» — в ушах юноши начинает что-то звенеть, а голова становится, по ощущениям, сотканной из ваты. — «А мы будем им заниматься?» «Я тебя сейчас пристукну!» — если бы не вовремя проснувшийся внутренний голос, из приоткрытого рта Аякса точно бы потекла слюна. — Это… Такая угроза? — глуповатая улыбка начинает украшать лицо парня сама по себе. — Или это наказание за то, что я так бездумно соглашался посетить БДСМ-клуб? — Всего лишь предупреждение, — Чжун Ли прикрывает глаза и также улыбается. Весёлый настрой Аякса был понятен — в конце концов, тот просто не знал, какой именно смысл вкладывал мужчина в термин «прелюдия». — Расскажи мне, — убрав всё лишнее со стола, Чжун Ли останавливается в дверном проходе и смотрит на Чайлда. — Каким ты представлял свой первый раз? — А? — Аякс резко встаёт, следует за уходящим в спальню мужчиной. — Что делал я с тобой в твоих фантазиях? — ловя на себе удивлённый взгляд, Чжун Ли ложится на кровать, вытягиваясь во весь рост. — Ждёшь ремни, плётки и наручники? — смущённым личиком замеревшего в дверях юноши можно было любоваться целую вечность. — Я шучу, — добродушный смешок возвращает Тарталью в реальность. — Иди сюда. Едва стоит Аяксу лечь на кровать, как Чжун Ли без предупреждения нависает над ним, вынуждая вжаться затылком в подушку. — Ты много ждал, но терпение есть добродетель, — пальцы на ногах Тартальи рефлекторно поджимаются, когда Чжун Ли целует его особенно чувственно. — Жадность — порок, — Чайлд смаргивает выступившую на глазах влагу и одаривает мужчину насмешливым взглядом. И этот человек будет говорить ему о «жадности»? — Не всё сразу я могу тебе… Чжун Ли не было суждено завершить свою речь: Аякс, едва распробовавший всю прелесть поцелуев, сам тянется к чужим губам. — У меня… Весь январь будет сессия, — прерываясь, в какой-то момент говорит парень, осознавая, что Чжун Ли уже почти полностью лежит на нём сверху. — Нужна моя помощь? — мужчина наваливается ещё сильнее, будто бы желая навсегда впечатать Тарталью в простыни своей кровати. — Нет, я просто… М-м, — из-за давления на грудь дышать становится тяжелее. Едва стоит приоткрыть рот в попытке вдохнуть, как между губ вновь проскальзывает чужой язык. — Этот месяц я… Я-я… — ладони Чжун Ли проскальзывают под кофту Тартальи и оглаживают тёплую, мягкую кожу. — Не смогу приезжать. Удобнее будет… Моё общежитие… Жить там… Слова Аякса не складываются в осмысленное предложение но, тем не менее, Чжун Ли понимает общий смысл его высказывания. — Я хочу собраться с силами, хочу всё… Всё сдать, — даже сейчас, принимая ласки и чувствуя поцелуи на своих щеках, Аякс не может расслабиться, привычно думая об учёбе. — Чайлд, — Чжун Ли касается зубами кончика подбородка юноши в предупредительном жесте. — Я к тому, что после сессии у меня будет две недели выходных, — на выдохе, быстро проговаривает Аякс, будто от его слов зависит его же жизнь. — И тогда я могу… Мы можем, ну… — Один месяц, значит? — сейчас, будучи распластанным на кровати, Тарталья выглядит до боли в груди очаровательным. — Не так много, как кажется, — влажный звук беглого поцелуя оглашает всю комнату. — Тогда, когда твои экзамены завершатся… Ты давно не был в Клубе, да и мне будет пора обновить свои справки. — Сходим к врачу вместе? — Аякс не может сдержать смешка — все эти недели они буквально были друг у друга под носом. О каких болячках, передающихся половым путём или же через кровь, могла идти речь? — Вместе, — ладонь под кофтой Тартальи оглаживает грудь, беглым касанием совсем не случайно задевая напряжённый сосок. — Вместе, Аякс. Один месяц — срок, что действительно проходит незаметно. Когда дни твои с утра до ночи посвящены подготовке к очередному экзамену, то в голову, наоборот, лезут противоположные мысли — почему в сутках всего лишь двадцать четыре часа? Весь следующий день после того, как в зачётку был проставлен последний экзамен, Куникудзуши и Аякс посвятили долгому, полного блаженства сну. Ещё через день Аякс, пользуясь полученным свободным временем, надолго уехал из общежития. А когда вернулся, Куникудузши заметил в его шкафчике новое, купленное для особого случая нижнее бельё. «Готовится, мальчик», — держать язык за зубами и не комментировать поведение друга для Куникудзуши было настоящим испытанием. Он видел, каким серьёзным и сконцентрированным становился Аякс день ото дня. Но то было лишь внешней оболочкой: вопросы, заданные Куникудзуши, доходили до задумчивой рыжей головы не с первого раза. «Какой же он придурок», — с привычной теплотой думал Куникудзуши, глядя на то, как «тормозит» Аякс при выполнении банальных вещей, вроде застилания кровати или уборки мусора со стола. — «Но мой. Ох, Аякс…» В такие моменты он вспоминал телефонный разговор, что состоялся между ними в недавнюю Новогоднюю ночь. — Вы куда-куда поцеловались?! — по ту сторону телефона Куникудзуши давится салатом и закашливается так громко, что Аяксу приходится прикрыть динамик рукой. Он смотрит на кухонные часы — те показывали семь утра. Утреннюю зимнюю тишину нарушало три следующих друг за другом сопения: Аждахи, что спал на лежанке в коридоре; Сяо — котик, свернувшись калачиком, спал на кухонном стуле; и Чжун Ли — после поцелуев на них обоих накатила приятного рода сонливость. Полежав рядом со спящим мужчиной и убедившись в крепости его сна, Аякс, сгорая от нетерпения и желания поделиться целым событием, аккуратно покинул кровать и отправился на кухню, чтобы набрать номер друга. — Да тихо ты, — шипит Аякс в трубку, понимая, что внутри Куникудзуши наверняка находился не один бокал алкоголя. — Кхе! — Куникудзуши не прекращает кашлять. Подумать только! Оказалось, чтобы достичь таких высот, всего-то необходимо было устроить Аяксу хорошую взбучку! — Кхе! — Я принёс тебе воды — прекрати запивать салат алкоголем! — где-то около кашляющего парня слышится возмущённый голос Дотторе. — С кем тебе так сильно надо говорить в семь утра? — Я за тебя так рад! Рад больше, клянусь, чем ты сам! — Аякс косит глаза на динамик, когда голос Куникудузши начинает прерываться всхлипами. Это… Алкоголь — вина такого полного чувств поведения? — Можно? — Аякс слышит звук удара вилок и ножа. — Можно я расскажу Дотторе? Мы выпьем за вас! — Можно? — запрещать что-либо Куникудзуши, пока он находится в таком состоянии, было точно бессмысленно. И, тем более… Аякс и правда был не против. В этой информации ведь не было, ну… Ничего такого? — К Чжун Ли собираешься? — сейчас же Куникудзуши, мило улыбаясь, решает начать разговор издалека. — Давно не виделись, да? Я-то из-за сессии как и ты почти из комнаты не выходил — могу понять твои чувства. — А? — Аякс был в процессе засовывания каких-то вещей в свой рюкзак. — К Чжун Ли, — совершенно обычным голосом отвечает парень, и шея его мигом розовеет. — Он сказал, чтобы я собрал нужные мне вещи — всё-таки целых две недели вместе жить будем. — А дальше? — аккуратно ходя вокруг да около, Куникудзуши продумывает каждое своё слово. — Дальше… В общагу вернусь? Пары же снова начнутся, — Аякс старается не смотреть на друга, всем своим видом показывая, как он занят сбором вещей. — Не ты ли мне когда-то говорил, что от дома Чжун Ли добираться до ВУЗа быстрее? — играться с Аяксом в кошки-мышки было чересчур забавно. — Не помню такого, — Аякс не возбуждается и никак не реагирует на очевидную провокацию со стороны Куникудзуши. Влажные пальцы несколько раз соскальзывают с собачки молнии, и ему приходится поднапрячься, чтобы застегнуть собственный же рюкзак. Становится понятно: парень сильно нервничает, но не подаёт вида. — Ладно, — торжество и серьёзность, что сейчас составляют ауру Аякса, невольно передаются и Куникудузши. — Я у Дотторе буду тоже все две недели… Ты меня слушаешь, Аякс? — Да-да, хорошо, — бледность лица Аякса была под стать выпавшему с утра снегу. — Я пошёл. — Иди, — кивает Куникудузши. — Пошёл. — Давай, — несмотря на прощание, Аякс замирает и долго, глупо пялится на входную дверь, не решаясь выйти. — Расскажешь потом, какой у Чжун Ли член. — Расскажу, — так же серьёзно отвечает Аякс. — Погоди, чего? — Ах-ха-ха, — на лицо Аякса невозможно было взглянуть без слёз. — Аякс, лицо попроще сделай. Ты чего таким серьёзным стал? Расслабься, всё хорошо будет, — слова поддержки от Куникудузши оказываются, внезапно, очень нужными. — Что бы ни было, не думай о том, как сделать «правильно». Будь собой и не робей, когда увидишь его голым, ладно? — Аякс несколько раз кивает и впервые за день улыбается. — Выдохни, оставь свой перфекционизм в этой комнате. Какой же ты болван, Аякс. — Откуда ты знаешь, что я иду к Чжун Ли? — на вопрос этот Куникудзуши отвечает выразительным взглядом. — Я сам это говорил, да? — молчаливый кивок. — Спасибо за поддержку, — Аякс поправляет рюкзак на плечах и открывает дверь. — И Куникудзуши… Держи телефон включенным. — Обязательно, — напоследок тихо шепчет Куникудзуши, провожая юношу долгим, пристальным взглядом. «Трусы чистые надел, зубы почистил… Что ещё?» — сейчас, подходя к подъезду Чжун Ли, Аякс не мог избавиться от навязчивых мыслей. — «Побриться! Я не побрился!» — рыжую голову, по ощущениям, будто пронзает молния. — Чайлд? — Чжун Ли открывает входную дверь и видит перекошенное в ужасе лицо. — У меня за спиной… Кто-то есть? — А? — вид Чжун Ли в привычной домашней одежде помогает парню почувствовать себя комфортно. Аякс убеждён: если бы мужчина показался перед ним, будучи в «классическом стиле», его колени бы подкосились, а голова опустилась, тем самым оголив заднюю сторону шеи. — Ты про что? — Ты выглядишь так, словно призрака увидел, — Чжун Ли делает шаг назад, не давая лезущему вперёд Аждахе сбить себя с ног. — По тебе… Мы все соскучились, Аякс. — А-хах! — юноша падает на колени и заключает пса в крепкие объятия. Чешет за лохматыми ушами и, вдыхая запах собачьей шерсти, ощущает неподдельное счастье, заполняющее всё его существо — Ой, — Аякс встаёт и подходит к Чжун Ли. Несмело, словно страшась какого-то вымышленного недовольства, обнимает его ещё крепче, утыкаясь носом в широкую грудь. — Я тоже скучал. — Проходи, — ещё несколько секунд постояв вот так, крепко прижавшись друг к другу, Чжун Ли и Аякс отправляются прямиком в спальню. — Переодевайся, я сейчас подойду. — Опять ты здесь? — едва увидев юношу, маленький котик поспешно спрыгивает с его уже нагретой домашней одежды. — Я могу разложить свои вещи? — Аякс сталкивается в дверном проходе с мужчиной, что нёс поднос в спальню. — Конечно, — на подносе, который Чжун Ли кладёт на прикроватную тумбу, стояли кувшин с холодным чаем, различного вида печенья и хрустящие закуски. Взяв пульт в руки, он включает телевизор и забирается на кровать, садясь у изголовья. — Я подожду. «Может, я чего-то не так понял?» — ходя по квартире Чжун Ли и раскладывая свои вещи, будучи в полном замешательстве, думает Аякс. — «Мы вместе ходили проверять здоровье, чтобы… Чтобы что? Сидеть и смотреть телевизор?» — Ты уже закончил? — когда Аякс подходит к кровати, Чжун Ли жестом прерывает его, не позволяя забраться дальше. — Тогда… Мужчина встаёт и подходит к парню, держа одну руку за пазухой. — Не откажешься принять этот скромный подарок в честь месяца наших… Отношений? «Сегодня ведь тридцать первое января!» — быстро сложив два и два, Аякс запоздало понимает, что тот откровенный диалог между ними и правда состоялся тридцать первого декабря. Новый год, день Рождения Чжун Ли… Ровно месяц! — Не стоило ничего… Это мне? — мужчина достаёт из-за пазухи небольшую коробочку. Особое внимание привлекает к себе её центр — на поверхности некого красного камушка играли яркие блики. — Дотторе сказал мне, что твоё ухо за это время уже достаточно зажило, — холодными пальцами Аякс достаёт из коробочки серёжку, похожую по форме на серьгу Чжун Ли — такая же длинная и свисающая. — Я не ошибся? — Нет-нет, — уже откручивая накрутку лабрета, отвечает Аякс. — Спасибо, — возможно из-за камня, но, по сравнению с лабретом, серьга эта ощущается на ухе существенно тяжелее. — Перед тем, как ложиться на кровать, предлагаю посетить ванную комнату, — голос Чжун Ли вкрадчив и приглушён. В пылающих чувствами янтарных глазах отражается счастливое, розовощёкое лицо. «От меня, что, пахнет? В метро в зимней одежде я так сильно вспотел?» — вопрос, так и оставшийся Аяксом невысказанным. — Я постараюсь быстро, — парень не успевает сделать шаг, как сильные пальцы ловят его за запястье. — Что? — Я имел в виду вместе, Чайлд, — уголки губ мужчины изгибаются в подобие улыбки. — Прошу прощения, — в тот же миг радостный настрой Тартальи исчезает. Он так и замирает на месте, будучи ошеломлённым таким неочевидным предложением. — В следующий раз я буду изъясняться понятнее. «Началось! Началось!» — затрубило в рыжей голове. Так это и было той самой «прелюдией», о которой когда-то предупреждал его Чжун Ли? — Вместе? — переспрашивает Аякс, глядя мужчине прямо в глаза. — Я ведь уже видел тебя полностью голым, — без предупреждения использует Чжун Ли один из припрятанных козырей. — Когда ты лежал на станке. Припоминаешь? — по лицу парня было очевидно — он помнил каждое своё посещение Клуба. — Или же твоё смущение вызвано иной причиной? — Я не смущаюсь, — Аякс смеётся и дружелюбно жмурит глаза, всем своим видом давая понять, насколько он готов к любому «испытанию». Для кого старался разыгрывать юноша этот спектакль? Каким бы боевым характером ни обладал Тарталья, Чжун Ли понимал: любой человек, впервые оказавшись наедине со своей парой, будет чувствовать себя зажато и неловко. — Думается мне, здесь что-то не сходится, — мужчина берёт Чайлда за руку, второй же ладонью касаясь его алых щёк. — Здесь ты горячий, — он проводит тыльной стороной по пушку на лице. — А пальцы ледяные. — Это… Проблема с сосудами? — не отступая, продолжает вымученно улыбаться Аякс. — Чайлд, — Чжун Ли заводит руку за рыжую голову, притягивая юношу к себе, и целует такой же горячий лоб. — Если я скажу тебе прямо: «Сегодня я не буду вставлять в тебя свой член», ты перестанешь относиться к нашей сегодняшней встрече как к боевому испытанию? — Не будешь? — в голосе парня облегчение смешивается с неподдельным удивлением. Зачем же он вообще тогда сюда пришёл? — Почему? — голос Аякса звучит приглушённо — мужчина надавил ему на затылок, тем самым впечатав лицом в свою грудь. — Не вижу смысла говорить образами, вкладывая в слова подтекст. Предполагаю, ты уже и так надумал много чего лишнего, — ладонь с затылка плавно перетекает на проколотое ухо. Чжун Ли начинает плавно оттягивать украшенную мочку, растирая кожу между подушечек пальцев. — Было бы хорошо, если бы сегодня ты смог принять хотя бы три пальца. С каждым последующим словом в животе Аякса начинает всё туже скручиваться комок из нервов и нарастающего возбуждения. Возбуждение только от слов? Так быстро? Что и говорить — для подобной реакции ему, неопытному, многого и не требовалось. — А после?.. — не отнимая лица от груди и пряча глаза за ниспадающей чёлкой, переспрашивает Аякс. — Твоё стремление оказаться на мне очень льстит, — под рокочущий смех мужчины юноша резко вздёргивает подбородок, желая увидеть выражение чужого лица. — Но ты должен быть готов что физически, что морально. Только тогда, когда я увижу это, я разрешу тебе меня принять. «Ты разрешишь?» — голубые глаза округляются в изумлении. — «Это что, получается, мне ещё нужно постараться, чтобы забраться на член этого "многоуважаемого Господина"?!» — ожидания юноши трескаются едва ли не с физически слышимым звоном. Разве Чжун Ли не думал весь январь о том, чтобы юноша поскорее оказался перед ним в коленно-локтевой? — «А я думал!» «И как он, интересно знать, поймёт, что я готов… "Морально"»? — если про подготовку тела всё было предельно ясно, то что насчёт… Подготовки духа? Ни на секунду не теряя бдительности и не расслабляясь, Аякс всё продолжает мыслить даже тогда, когда Чжун Ли уже привычно целует его в губы. — Я хотел… Я хотел побриться там, — откровенно говорит Аякс, считая, что слова его — хороший аргумент для того, чтобы пойти в ванну поодиночке. — Тебе не обязательно этого делать, — как на корню обрубает Чжун Ли. — Твои редкие рыжие волоски мне не помешают. — Мне нужно, — с непривычной для смущённого человека уверенностью настаивает Аякс, не собираясь отступать от своего. — Мне так будет комфортнее, — что и говорить, но порнографические ролики, где на актёрах нет ни одного волоска, сыграли свою роль при формировании взглядов Аякса на подобные вещи. Сможет ли Чжун Ли когда-нибудь показать ему иную точку зрения? — Не ты ли так ратовал за мой, как же ты выразился… Психологический комфорт? — Тогда, может быть, я смогу помочь? — только сейчас Аякс начинает задумываться о том, что соглашаться на условия Чжун Ли было бы не такой уж и плохой идеей. — Не думаю, что ты сможешь достать до своих самых сокровенных мест, чтобы удалить оттуда волосы с особой тщательностью. Ты ведь, помнится мне, любитель делать всё с первого раза да на высший балл? — Я… — Аяксу приходится принудительно закрыть приоткрывшийся от удивления рот. Тот нелепый пункт про «Эротическое бритьё» из той анкеты со дня Мейлдома… Всё-таки настиг его! — Это слишком… — Откровенно? — договаривает Чжун Ли за юношей. — В ближайшем будущем я вставлю в тебя свой член — в иерархии твоих ценностей проникновение стоит ниже помощи с бритьём? — Ш-ш! — не позволяя продолжать генерировать весомые аргументы, Аякс кладёт на губы мужчины палец, призывая к молчанию. — Ты идёшь, или нет? — отпрянув, парень сам, не оборачиваясь, быстрым шагом отправляется в ванную комнату. — Быстренько примем душ и вернёмся — у нас, между прочим, чай остывает! «Это изначально холодный чай, Чайлд», — усмехнувшись, Чжун Ли медленно, глубоко вдыхает и, не теряя времени, отправляется следом. — Так… Надо ведь… Одежду снять, да? — когда Чжун Ли заходит в ванную комнату и закрывает замок, он обнаруживает стоящего на одном месте, до сих пор неприлично одетого юношу. — Если у тебя имеются проблемы с раздеванием, я могу помочь, — добродушно отвечает Чжун Ли, стягивая с себя футболку и протягивая к Тарталье руки. Терпению его действительно можно было позавидовать: несмотря на, казалось бы, максимально комфортную обстановку вокруг себя, у Чайлда, испытывающего всё впервые, периодически происходили подобные «заскоки». В этом не было его вины — в конце концов, юноша просто желал окунуться в неизвестность с минимальными для себя потерями. — Всё-всё-всё, я сам, я сам! — стоило мужчине сделать шаг к ванне, как футболка и штаны слетают с Аякса в мгновение ока. — Мне определённо повезло, что мой партнёр оказался таким самостоятельным, — раздевшись полностью, Чжун Ли садится в ванну и затыкает слив пробкой. Делает струйку воды терпимо горячей и тонкой, чтобы та набиралась как можно медленней. — По-другому и быть не может, — шум воды приглушает смех юноши. «Сейчас всего лишь надо перекинуть ногу через бортик и сесть на Чжун Ли. Не сложная ведь задача, не так ли?» — Аякс стоит спиной к мужчине, создавая прекрасный вид на свои напряжённые ягодицы. — Ой! — Ни одного рубца… Как хорошо, — Чжун Ли вытягивает руку и касается гладкой кожи ягодиц тыльной стороной ладони. — Это место уже успело соскучиться по былой красноте и пульсации? — под возмущённое пыхтение Чайлда Чжун Ли легко похлопывает его по бёдрам, подгоняя поскорее забраться в ванну. — Нужен лишь повод… Чтобы навлечь на себя «Гнев Камня», не так ли, Чайлд? — Аякс, наконец-то, садится в ванну и облокачивается спиной на грудь мужчины, продолжая слушать его бархатный, вкрадчивый голос. — Одно твоё слово — и я уложу тебя себе на колени, — Чжун Ли подтягивает Чайлда за подмышки ещё ближе, помогая ему вытянуть, насколько было возможно, ноги. — У тебя ведь впереди ещё целый семестр? — он целует парня за ухом, вынуждая тем самым бледную кожу покрыться мурашками. — Стоит ли мне делать профилактическую порку для повышения твоей трудоспособности? Раз в неделю, или два — что скажешь? — М-м… — Аякс щурит глаза и часто моргает, невольно вытягивая шею вперёд, предоставляя доступ к задней её стороне. Пытается слегка отстраниться, но крупные ладони давят на грудь и живот, возвращая обратно. «Как… Хорошо», — юноша прикрывает глаза, полностью концентрируясь на других органах чувств. От тепла воды кожа стремительно теряет свою бледность — приток крови делает её более чувствительной к поглаживаниям. Тепло водяного пара, та теплота, которую вкладывает мужчина в своё каждое касание — всё это крайне эффективно расслабляет напряжённые от волнений и переживаний мышцы. Чжун Ли было не в первой ласкать юношу в подобной позе — это давало ему определённое преимущество. Он уже знал, где кожа Чайлда более нежная. Где она тоньше, где чуть грубее — дорожка из багряных следов впервые за долгое время снова расцветает на шее и плечах. — Щекотно, — усмехается Аякс, поворачивая голову и тут же замолкая, когда чужой язык мажет по его губам. Ведь в прошлый раз Чжун Ли имел запрет на подобную ласку. Неужели Тарталья думал, что этот человек не попросит компенсацию? — А-ах… Ха… — дыхание юноши становится тяжелее, клубящийся горячий пар лишает возможности вдохнуть полной грудью. Он начинает ёрзать, старается лечь на бок, но его раз за разом возвращают в исходное положение. Открывать глаза не было смысла — выступившие от избытка чувств слёзы и стекающий со лба пот нарушают чёткость голубого взгляда. Чжун Ли благодарен Тарталье за отзывчивость. Несмотря на своё излишне скромное и «правильное» поведение, невзирая на глупости, сказанные им ранее, парень старается отвечать на поцелуй так, как может. Не отталкивает, не робеет, а наоборот, подставляется под ласки. Не переставая целовать припухшие, покрасневшие губы, Чжун Ли кладёт ладони на грудь Чайлда, зажимая между пальцами напряжённые соски. Мягко растирает их между подушечками и оттягивает, тут же ловя губами очередной несдержанный стон. «Это… Это же его член, да»? — когда Аякс только садился в ванну, он старался смотреть куда угодно, только бы не на мужчину. Теперь же, нетерпеливо ёрзая и поддаваясь всем телом навстречу губам Чжун Ли, юноша несколько раз особо ощутимо касается то поясницей, то ягодицами чего-то мягкого. — Почему ты не можешь лежать спокойно? — последний раз вобрав в себя язык Тартальи и тут же шумно, мокро отпустив, спрашивает Чжун Ли. В голосе его не было недовольства — только интерес и небольшой упрёк. — Хочешь вылить всю воду за борт и поделиться ею соседями снизу? Из-за тонкости струи вода наполнила ванну только на четверть. Но каждый раз от движений Аякса, стоило тому возжелать лечь на бок, она с шумным плеском вздымалась едва ли не до бортика. — А щедрость — это не благодетель? В противовес жадности? — настроение Аякса значительно улучшается. Румянец на его щеках был вызван, по большей части, горячей водой — не только смущением или волнением. Он облизывается, с приятным удивлением подмечая, как потихоньку начинают ныть исцелованные губы. — Ау! — после сказанного ногти Чжун Ли «случайно» соскальзывают с соска, царапая напряжённую бусину. Будто бы не слыша возмущённого шипения, Чжун Ли продолжает, глядя юноше через плечо, играться с наливающимися на глазах цветом ареолами. Оглаживая и оттягивая кожу, ощущая кончиками пальцев упругость и твёрдость, мужчина не мог не думать о том, что ему хочется видеть эти соски постоянно напряжёнными. Он знал человека, благодаря услуге которого его желание могло воплотиться в реальность. Оставалось только узнать мнение самого Тартальи. Каково будет его личико после услышанного предложения? — Как себя чувствуешь? — Чжун Ли склоняет голову, чтобы Чайлду было удобнее по собственному желанию касаться его губ. — Голова не кружится? — От горячей воды или от тебя? — улыбаясь по-настоящему лисьей улыбкой, разнежившийся парень начинает поочерёдно потягивать каждую свою конечность, поднимая целую гору брызг. — К слову о воде, — неожиданно начинает говорить Чжун Ли, касаясь губами задней стороны шеи Тартальи. — Её температуры должно было хватить, чтобы твоя кожа достаточно распарилась. — М-м? — разомлевший юноша возвращает к себе осознанность происходящего только тогда, когда видит мелькнувший в руке Чжун Ли баллончик с пеной для бритья. — Я больше тебя не держу, — в последний раз оттянув уже до невозможности оттопыренные, твёрдые соски, мужчина полностью убирает руки с тела Тартальи. — Можешь вертеться как душе угодно. Желательно, чтобы ты сел лицом ко мне. Под пристальным янтарным взглядом, подмечающим каждое движение и каждый взволнованный вздох, Аякс, предприняв несколько попыток, в итоге кое-как поворачивается лицом к Чжун Ли и садится. Для собственного удобства он отодвигает кран в бок, начиная чувствовать тонкую струйку своим плечом. То было особого рода испытание: двум взрослым людям катастрофически не хватало места. — Куда мне теперь вытянуть ноги? — скрещивая бёдра, насколько это возможно, спрашивает юноша. — К тебе на плечи закинуть? — то была, конечно шутка. Неосторожно сказанная, необдуманно сорвавшаяся с языка. — Хорошая идея, — лицо Аякса вытягивается, когда Чжун Ли сам берёт его под коленями и, не церемонясь, раздвигает его ноги, размещая их по обе стороны от своей головы. После горячей воды ступни юноши сразу же начинает неприятно холодить воздух. — Что ты делаешь? — с явным опозданием Аякс рефлекторно пытается сомкнуть колени и прикрыться. — Идея была твоя, я — всего лишь исполнитель. — Я не… Я не!.. — забавно пыхтит Аякс, откидываясь назад и упираясь спиной в противоположный край ванны. В противном случае он бы вовсе потерял точку опоры. — Куда ты смотришь? — откровенности позы не было предела. — На фронт своей работы, — Чжун Ли кладёт ладони на бока Чайлда и тянет его на себя, помогая принять почти полулежащую позицию. Теперь из-за ног, задранных на чужие плечи, таз Аякса приподнимается ещё выше. Мышцы бёдер и ягодиц тянутся в стороны, открывая вид на плотно сомкнутый анус. Несмотря на ранее приподнятый настрой, Аякс, почувствовав себя таким открытым, неожиданно теряется. Дёргает ногами в попытке снять их с плеч Чжун Ли, но тут же берёт себя в руки и, делая глубокий вдох, замирает. — Чайлд? — не имея возможности изменить позу и прикрыться, юноша кладёт ладони на свои щёки, пряча нос и губы. — Я в порядке, да-да, — глухое бормотание раздаётся из-под плотно прижатых к лицу ладоней. «Как же забавно за ним наблюдать», — под пристальным взглядом широко открытых голубых глаз Чжун Ли кладёт на бортик ванны бритву — одну из множества личных вещей, что успел разложить по квартире юноша. Чтобы спокойно лежать перед Чжун Ли в такой позе, Аяксу действительно требуется прилагать немало усилий. Затылок, шея и лопатки, настолько сильно прижимались к ванне, что, кажется, стали с нею одним целым. Набирающаяся вода уже могла покрывать грудь и живот, но до приподнятого вверх таза и закинутых ног ей было никак не добраться. Видя, как Чайлд уже начинает изнывать от ожидания неизбежного, Чжун Ли всё же не спешит приступать к бритью. Усмехнувшись лезущим в голову мыслям, мужчина тяжело вздыхает, наполняя грудь разгорячённым воздухом, и слегка ссутулит плечи. Ему до ноющей тяжести в животе нравится открывавшийся вид. До животного, с трудом скрываемого возбуждения нравится чувствовать тяжесть чужих ног на своих плечах. Он чувствует: мышцы исцелованного и разласканного парня, несмотря на смущение и попытку спрятать эмоции, уже не были натянуты как тетива. Благодаря его стараниям, конечно же. — Молодец… — Чжун Ли проводит расслабленной ладонью по животу Чайлда, постепенно спускаясь к паху. Глаза Аякса — два слезящихся голубых озерца — следят за каждым движением его пальцев. И когда пальцы эти легко и небрежно проскальзывают вдоль члена, скопившаяся в уголках влага начинает течь по ладоням и щекам. — Не смотри на меня так, — Аякс, чувствуя бешенное биение сердца, в тот же миг яростно трёт глаза в попытке скрыть слёзы. — Ты знаешь, что у меня… Нервная система…. Легко возбудимая, вот, — припоминая термины, он продолжает предпринимать поспешные попытки «сокрытия» своего «позора». — Нет нужды стыдиться слёз — мне нравится твоя реакция, — от глубокого, ставшего физически тяжёлым голоса Чжун Ли по ногам Аякса проходится вынужденная дрожь. — В первый раз реакция на стресс может быть разной, и слёзы — хороший способ сбросить напряжение, — Аякс не успевает оспорить эти слова, как мужчина продолжает: — Тебе лишь нужно набраться опыта, золотце, — пальцы на закинутых ногах поджимаются. Аяксу определённо приходится по вкусу это прозвище. — Уверяю тебя, — Чжун Ли трясёт баллончик и выдавливает себе на ладонь немного пены. — В ближайшем будущем ты будешь капать слезами на простыни совсем по иным причинам. Я даю слово. И хотя смущение от собственной позы и слов Чжун Ли периодически накатывает на Аякса, что едва успевает принимать реальность происходящего, с этого момента оно всё же не может соперничать с его перманентным возбуждением. С напускным пренебрежением Чжун Ли тыльной стороной ладони отодвигает член Чайлда в сторону. Юноша не был полностью твёрдым но, тем не менее, прозрачное вязкое предсемя со стабильной периодичностью течёт из поалевшей головки, пачкая живот и область паха. — М-м, — Аякс шумно сопит, стараясь следить за глубиной и частотой своего дыхания. Чжун Ли не говорит и слова касательно его полувозбуждённого органа. Игнорирует его даже тогда, когда под равнодушным взглядом янтарных глаз член мышечно дёргается, истекая обилием смазки. Шлёп! — комочек пены равномерно распределяется по лобку и покрывает собой каждый видимый волосок. «Только бы случайно не дёрнуться», — Аякс дрожит и тихо выдыхает, когда Чжун Ли, слегка наклонившись вперёд для улучшения обзора, касается лезвием порозовевшей, распаренной кожи. — Это сейчас… Проверка на доверие друг другу, да? — Аякс не может сдержать шутливой улыбки при виде склонившегося над его лобком такого сконцентрированного человека. — Когда бритва находится в чужих руках и так близко рядом с самым сокровенным, ты больше не можешь думать ни о чём другом? — усмехаясь, вопросом на вопрос отвечает Чжун Ли, не переставая проводить бритвой по — подумать только — рыжим волоскам. Пробку из слива приходится вытащить: после того, как мутная от пены вода сольётся, можно будет набирать ванну снова. — Можно и так… — парень прерывается на полуслове, когда Чжун Ли бесстыдным образом берёт его член в ладонь, плотно смыкая пальцы на испачканной в пене нежной кожице. — А-а… — не обращая внимание на бурную реакцию, мужчина слегка тянет член на себя, натягивая и расправляя тем самым кожу на лобке. Для более эффективного бритья, конечно же. — «Можно и так» что? — совершенно спокойно переспрашивает Чжун Ли, упираясь подушечкой большого пальца в уздечку члена. — Не шевелись, — от лёгкого трения в самом чувствительном месте Тарталья несдержанно скулит и дёргается, рефлекторно желая отстраниться. — Осталось немного. «Немного», о котором говорил Чжун Ли, растягивается на несколько долгих минут — если бы Аякс орудовал бритвой сам, то за это время точно бы успел самостоятельно побриться с ног до головы. Легко скользя по пене, не царапая и не травмируя нежную кожу, Чжун Ли проводит бритвой по тем местам, где волосы были удалены им ещё с первого раза. Растягивая процесс, он не выпускает член Чайлда из ладони, прикрываясь желанием уберечь орган от случайного поражения лезвием. Аякс чувствует: ему хватит ещё одного касания головки, и пальцы Чжун Ли станут неприлично скользкими от его предсемени. Не отрывая глаз от лобка и прилегающих областей, мужчина продолжает двигать рукой таким образом, что со стороны могло показаться, будто бы парень сам толкается ему в руку. — А-ах… М-мф, — по до предела раздражённым рецепторам головки в очередной раз скользят плотно сомкнутые пальцы. — Чжун Ли… — тихо зовёт Аякс взбудораженным, обеспокоенным голосом. — Чжун Ли!.. — его брови смыкаются вместе, создавая тем самым до боли в сердце милое, нуждающееся выражение лица. — М? — не переставая тереть уздечку, мужчина одаряет взволнованного парня ленивым и пресытым взглядом. — Где-то щиплет? Неужели, порезал? — подушечки пальцев обхватывают головку целиком, ноготки дразняще царапают дырочку уретры. — Но я был так аккуратен, — трение, давящие касания вновь ощущаются Аяксом на уздечке. — Разве я мог позволить себе причинить тебе боль? «Издевается!» — в прищуренных, горящих янтарных глазах откровенно пляшут глумливые, жаждущие реакции искорки. Судя по тому, какое пристальное внимание Чжун Ли оказывает области под головкой, по реакции Чайлда он давным-давно понял: вот, где находится его главная эрогенная зона. — Я!.. — речь Аякса прерывает его же тяжёлое, грудное дыхание. Он пытается свести бёдра, но находящееся между ног тело другого человека не позволяет воплотить желаемое. — Ты? — переспрашивает Чжун Ли, с порочным удовольствием подмечая, каким возбуждённым стал юноша в его руках. В попытках получить ещё больше ласки — вот ведь, жадный — Тарталья сам толкается в кулак, закатывая глаза от очередной дозы приятных ощущений. Снова приподнимает таз, неожиданно и случайно задевая ягодицами уже совсем не мягкий член мужчины. «Как я смог его задеть? Он, разве… Не был далеко?» — несмотря на возбуждение, на лице Аякса отражается попытка думать. Понимая, что его раскрыли, Чжун Ли пододвигается ещё ближе и склоняется, вынуждая парня сложиться едва ли не пополам. — Ты мешаешь мне, Чайлд, — холодным, угрожающе низким голосом медленно говорит Чжун Ли, глядя прямо в голубые, полные нужды глаза. Не убирая ладони с текущего члена, мужчина утыкается собственной головкой в яички юноши, соскальзывая, но неизменно возвращаясь. — Я… — парень мешкает и замолкает, концентрируясь на ощущениях снизу. Намного более крупная головка, часто толкаясь, соскальзывает с яичек и утыкается в основание члена Тартальи. Ещё раз, снова и снова мужчина толкается и скользит, лишь имитируя половой акт, но не преследуя цели уткнуться в анус. — Стой! Стой-стой… А-ах, — Аяксу кажется, что звуки, издаваемые им, нелепы и слишком громки. Он шумно дышит ртом, не задумываясь, облизывает кажущиеся пересохшими губы. Скулит и стонет, удивляясь самому себе: неужели это он, привыкший самоудовлетворяться в тишине ночи да под одеялом, способен издавать такие жалобные и возбуждающие его же самого звуки? О том, как эти звуки влияют на не отрывающего янтарного взгляда мужчину, оставалось только догадываться. Изначально нанесённой пены почти не остаётся: из-за частых встречных движений тазом вода с шумным плеском ударяется о полулежащее тело, смывая ту с паха Аякса. Ещё несколько настойчивых движений ладонью, и юноша тут же стонет, когда оргазм накрывает его с головой, вынуждая крупно вздрагивать и бездумно толкаться в более не двигающуюся руку. Сперма в несколько толчков выделяется из уретры, тут же пачкая всю головку и находящиеся поверх неё пальцы Чжун Ли. — Ха… Ах… — юноша тяжело откидывает голову, высоко задирает подбородок и не перестаёт дышать через рот. Чувствует, как член Чжун Ли скользит по его уже обмягшему члену, смешивая сперму со смазкой, капающей с крупной головки. — Что послужило причиной твоего оргазма, Чайлд? — по-настоящему обескураженным голосом задаёт вопрос Чжун Ли, с любовью глядя на обмягшее и едва ли не отключившееся, расслабленное тело. — В душевой твоего общежития во время бритья ты тоже достигаешь оргазма? — Очень… Очень смешно, — юноша жмурится и мычит, когда Чжун Ли вновь начинает с нажимом давить на его член, «выдаивая» последние капли спермы. — Ох… Чувства, захлестнувшие в данный миг Аякса, были абсолютно новыми и необыкновенными. Казалось бы: не раз и не два он кончал от мастурбации и был доволен, а что же сейчас? Он кончил, ни разу к себе не прикоснувшись. Кончил от рук другого человека. Кончил от рук Чжун Ли. «Никогда не думал о том, что у него такие крупные руки», — если собственный член выходил далеко за пределы его же ладошки, то ладонь Чжун Ли накрывала орган целиком и полностью. Находясь под влиянием дозы гормонов, Аякс издаёт плаксивый, всхлипывающий звук и, одарив мужчину требовательным взглядом, вытягивает шею вперёд, более не скрывая лица и в частности приоткрытого рта. Чжун Ли не нужно просить дважды: едва заметив попытку Тартальи приподняться, он сам наклоняется и опускает голову, чтобы коснуться приоткрытых влажных губ. Только почувствовав в своём рту чужой язык, Аякс перестаёт всхлипывать и постепенно успокаивается, возвращаясь к прежнему размеренному, носовому дыханию. — М-мф… — юноша сгибает ноги в коленях и давит пятками на спину Чжун Ли, принуждая его тем самым склониться над ним ещё ниже. Наконец-то дорвавшись до возможности целовать взаимно любимого человека, Аякс не позволяет мужчине отстраниться даже тогда, когда лишается возможности отвечать на поцелуй. — Всё, всё… — онемевшие от укусов и посасывания губы болезненно ноют и пульсируют, мешая выговаривать слова. — Всё… — Осторожней, — Чжун Ли помогает Тарталье сесть ровно, попутно выслушивая несерьёзные, полные справедливого возмущения жалобы на боль в пояснице и затёкших ногах. — Мне стоит извиниться за тот дискомфорт, что принесла тебе эта поза, — юноша, не отрывая хитро прищуренных глаз, наощупь находит пробку и затыкает ею слив снова. — Думаю, я и сам не мог предположить, на какие жертвы тебе придётся пойти ради этого дела, — заливистый смех Чайлда вынуждает Чжун Ли смягчить тон голоса и непринуждённо улыбнуться. — Но посмотри: результат того стоил? — Я не сомневался в вашем профессионализме, Господин Чжун Ли, — иронизируя, Аякс опускает глаза вниз, невольно думая о том, что сам он никогда не достигал такой степени гладкости — как ни сбривай, всё равно ведь оставалась парочка «выживших счастливчиков». — Как бы ваша единичная услуга не переросла в мою постоянную потребность. — Мне приятно слышать слова искренней благодарности, — мужчина берёт юношу за запястья и рывком тянет на себя. Снижает громкость голоса до едва различимого за шумом воды шёпота и утыкается влажными губами в алое ухо. — Но я не могу их принять, пока не выполню порученные обязанности в полной мере. — Что? — Аякс жмурится и исходит волной мурашек, когда Чжун Ли бегло целует его в ухо и, перед тем как отстраниться, прикусывает захваченные зубами хрящики. — Будь добр… — увидев, как сильно поплыли голубые глаза, мужчина резко прерывает свою речь. — Встань, Чайлд. В тот же миг пелена рассеивается, открывая вид на прояснившийся взгляд. — Встань, — не просьба — настоящий приказ, отданный не терпящим пререканий голосом. Спокойное, покрытое каплями воды лицо Чжун Ли не выражает ни единой эмоции. Лениво, словно находясь в ванной один, он упирается плечом в бортик и зачёсывает мокрой ладонью волосы. Ещё раз, и ещё — излишки воды стекают вдоль запястья и ниже, шумно капая с локтя обратно вниз. — Я… — Аякс не может перестать глядеть на, по-другому не сказать, провокационное и сексуальное зрелище. Между ног, несмотря на недавнюю разрядку, снова начинает ныть и пульсировать. — Видно, как давно ты не был в Клубе, — Чжун Ли понятливо вздыхает и, смягчившись, повторяет: — Встань. Уже третий раз прошу — Чайлд Тарталья вряд ли бы удостоился такой роскоши. Что и говорить, но учёба для Аякса вышла на первый план. Сперва необходимость закрыть долги, после — не дающая передышек сессия… Одним словом, условные рефлексы, долго не подкрепляемые своими раздражителями, в сознании юноши уже успели угаснуть. В былые времена хватало лишь одного слова, чтобы Чайлд Тарталья послушался. Или же не послушался — всё зависело от их тогдашних желаний. По привычке прикрывая пах ладонями, Аякс встаёт и смотрит на Чжун Ли сверху вниз — учитывая разницу в их росте, сейчас для него такой расклад был крайне непривычен. — Ко мне спиной, — не дожидаясь, когда юноша сам примет нужную позицию, Чжун Ли берёт его за бёдра и направляет, вынуждая развернуться. — Хорошо. — Что теперь? — с порозовевших ягодиц, находящихся на уровне лица мужчина, стекают сливающиеся в тоненькие ручейки капли. Голос Аякса вновь становится живым и бодрым — показывать спину и зад для него было чисто психологически легче, чем всё, находящееся спереди. — Прогнись, — мужчина кладёт тяжелую, расслабленную ладонь на поясницу Чайлда и перестаёт давить только тогда, когда просьба, наконец-то, выполняется. — Молодец. — Угу, — от каждого хвалебного, от любого одобрительного слова у Аякса начинает теплеть в груди, и тепло это мгновенно разносится с током крови, делая ранее белые участки кожи насыщенно розовыми. Поза не слишком удобна: чтобы не горбиться, приходится держать спину в постоянном напряжении. — Помоги себе. И мне, к слову, — Чжун Ли заводит руки Чайлда за его же спину и кладёт его ладони на его же ягодицы. Осознав, чего именно требует от него мужчина, Аякс шумно откашливается и, перебарывая воющие крохи оставшейся совести, самостоятельно крепко впивается пальцами в кожу, оттягивая ту в разные стороны. — Надо же, — резкое шиканье прерывает речь Чжун Ли. Аякс чувствует: прозвучи ещё хоть одно хвалебное слово, и его колени точно подогнутся, нарушив всю выстроенную композицию. Юноша давно перестал понимать, что именно так обильно стекает по его лбу и вдоль висков. Была ли то вода, нечаянно намочившая волосы, или же всё-таки пот? Вопрос так и остаётся без ответа — Чжун Ли проводит пальцами между раздвинутых ягодиц, смешивая стёкшую сюда ранее смазку с новой порцией пены для бритья. — Хочешь уткнуться мне в лицо? — из-за влаги пальцы Чайлда соскальзывают с ягодиц, от неожиданности тот шатается и переступает несколько раз с ноги на ногу в поисках удобного положения тела. — Почему это желание не возникло до того, как я нанёс пену? — Я не… — лезвие бритвы касается кожи юноши почти у самого ануса, вынуждая замолчать и сконцентрироваться. — Ты скоро… Закончишь? — Почти, — Чжун Ли откровенно лукавит — на самом же деле редкие волоски были удалены им ещё при первых движениях бритвой. — Можно мне… — он отводит руки Тартальи в стороны, принимаясь самостоятельно оттягивать ягодицы в стороны. — Ты почти помещаешься в моей руке, — юноша слышит довольную усмешку откуда-то снизу. — Удобно. «Удобно», — фыркает Аякс про себя, не разделяя, но всем сердцем понимая ликование и довольство Чжун Ли. Пожалуй, ягодицы можно было назвать едва ли не единственной более-менее мягкой частью его сухого тела. Две половинки, что сейчас с таким удовольствием мяли под предлогом бритья чужие ладони, да внутренние стороны бёдер, которые любил сжимать и сам парень… Почему бы и нет? — Почти, — повторяет мужчина, упираясь подушечкой большого пальца в центр напряжённого ануса. Не преследуя цели войти, он только лишь давит. Неожиданно находит точку опоры и получает возможность распрямить другие пальцы, чтобы оттянуть ягодицы ещё сильнее. — М-м, — поза, в которой стоит Аякс; тот «невинный» смысл, что был изначально заложен в происходящее, но принял иную форму — всё это неизменно действовало на возбуждённый разум юноши. Действовало, после чего скапливалось внизу живота тяжёлым и горячим, почти физически ощущаемым грузом. — Хорошо… — пригнувшись, Чжун Ли пристально оценивает плоды своих трудов. Замолкает, задерживается специально, чтобы возыметь ещё чуть-чуть времени. Глядеть на Тарталью снизу вверх было непривычно из-за разницы в росте. Но этот ракурс, что открывался горящим янтарным глазам, определённо стоит того, чтобы не побрезговать остаться сидящим в чужих ногах. — Можешь сесть, — дважды Аякса просить не было необходимости. Со вздохом облегчения он шумно бухается обратно в успевшую наполниться воду, смывая случайно оставленную на коже пену. — Есть ли у тебя какие-либо ещё пожелания? Лицо Чжун Ли всё так же спокойно и расслаблено, каждое слово проговаривается размеренно и неторопливо. Он всем своим видом показывает: им некуда торопиться. И всё же его самоконтроль поражает Аякса: когда это Чжун Ли успел так успокоиться, что член его немного опал, но, надо подметить, не потерял всей твёрдости? Правильное дыхание — вещь, многими людьми по глупости или же по незнанию недооцениваемая. Брея юношу сзади, мужчина не забывал глубоко дышать — ноздри его широко раздувались из-за нужды вдохнуть насыщенный влагой воздух. Но надо признать: даже у такого человека как Чжун Ли имеются собственные страхи. Он страшился перевозбуждения. Поверьте: хоть в комнате был всего лишь один раздражитель, только один его вид взывал к примитивным желаниям Чжун Ли зафиксировать, прижаться и взять. Раздражитель его имел вьющиеся от влаги рыжие волосы. Имел очаровательную улыбку, которую от янтарных глаз периодически прятали прижимающиеся к щекам из-за стыда ладони. Звук его голоса и смеха; каждое движение, и даже чувствующийся, несмотря на воду, приятный, естественный запах тела — всё это без перерыва воспринималось рецепторами Чжун Ли, будь то слуховые или зрительные. Полученная информация анализировалась за доли секунды, вызывая ответную реакцию тела. Подозревал ли Чайлд, зациклившийся на своём смущении, что сердце Чжун Ли рядом с ним всё это время билось так же быстро? Что мужчина сам едва мог глотать слюну, что между ног ныло так сильно из-за невозможности кончить? Точнее, не из-за невозможности. Из-за нежелания, нежелания опускать градус и расслабляться. Что и говорить, но опыта у Чжун Ли было намного больше. Он знал, как именно может себя успокоить. Знал, как не нарушить внешний хладнокровный облик. Каким бы ни был сильным раздражитель, благодаря самоконтролю не краснела даже кожа щёк — возможно, и Чайлд когда-нибудь сможет обучиться этой замысловатой технике? Но пока что юноша был неопытен и открыт, абсолютно лишён хитрости. Никто не смог бы усомниться в искренности реакций его молодого организма. Неумение и незнание того, как себя контролировать, казались Чжун Ли по-настоящему милыми. — Вроде бы, уже всё? — Аякс первым подаёт голос, нарушая затянувшуюся тишину. — Ах, после общажных душей принимать ванну как-то даже непривычно, — делая вид, что между ними как будто бы и вовсе не было никаких интимных моментов, юноша задаёт своему голосу бодрый тон и улыбается, глядя Чжун Ли в глаза. — Но, признаться честно… Ещё немного, и я сварюсь как рак, так что меня можно будет подавать на стол в виде твоих любимых морепродуктов. — Неужели вода настолько горячая? — Чжун Ли не собирается возражать. Всего хорошего, как говорится, должно быть в меру: от жара и недостатка свежего воздуха даже у него начинала кружиться голова. — Хорошо, — мужчина встаёт и подаёт руку парню, помогая выбраться из ванны. — И правда хорошо, — чтобы не поскользнуться, Аякс повисает на плече Чжун Ли и внимательно глядит себе под ноги. — Ой, — их мокрые грудные клетки соприкасаются. — Я хотел взять одежду. — Аккуратней, — если Чжун Ли уже начинал ощущать себя дурно, то Тарталья, переволновавшийся, перевозбудившийся и успевший даже кончить, точно видел чёрных мушек перед глазами. — Подожди. Я сейчас подам. Оставив юношу сидеть на бортике, Чжун Ли подходит к оставленным около двери вещам и быстро одевается. — Держи, — мужчина протягивает Чайлду его футболку и штаны. — Спас… — речь Аякса обрывается на полуслове. — А трусы? — Они тебе не понадобятся, — улыбаясь кончиками губ, непринуждённо отвечает Чжун Ли. Реакции парня долго ждать не приходится. «Просто… Просто не думай», — выйдя из ванной комнаты, Чжун Ли и Аякс возвращаются в спальню. — «Нет, я просто не могу!» — отсутствие на себе нижнего белья игнорировать было невозможно — воздух явно холодил кожу ягодиц сильнее привычного. И член, обычно фиксируемый на месте плотной, но дышащей тканью, ныне свободно колыхался от каждого его шага. Как он мог не думать об этом?! На его счастье, идти нужно было недалеко. — А что мы будем смотреть? — спрашивает Аякс, глядя на Чжун Ли, что уже взял пульт в руки. Они садятся на кровать: мужчина облокачивается спиной на изголовье и слегка расставляет ноги, позволяя юноше усесться прямо перед собой. Рыжие влажные волосы затылка щекочут нос Чжун Ли, старающегося попасть пультом по датчикам телевизора. — Фильм, — поставив картину на паузу, он заглядывает Тарталье через плечо. Между его скрещенными ногами стояла миска с чипсами и другими закусками, что уже хрустели во рту юноши. — А какой? — помня о том, что никакой член не окажется сегодня внутри него, Аякс наглеет. Раскрепощаясь, налегает на тело Чжун Ли и сильно упирается спиной в его грудь. Поворачивает голову и дарит глядящему на него мужчине обворожительную, лисью улыбку. — Я выбирал его, отталкиваясь от твоего характера, — искры интереса вспыхивают в голубых глазах. И каков же в глазах Чжун Ли его характер? — Жанры: криминал, приключение и комедия, — юноша молча кивает. Ему определённо по нраву перечисленное — какую-нибудь романтику или драму воспринимать сейчас было бы намного тяжелее. — Продолжительность: один час и пятьдесят шесть минут. «Одиннадцать друзей Предвестника». — Это название? — горка чипсов отправляется в рот Аякса. — Ты смотрел этот фильм раньше? — Да, — просто признаётся мужчина. — Но от знания сюжета моё впечатление от повторного просмотра не испортится. — А о чём там? Чжун Ли отвечает не сразу. Его сердце вновь начинает биться так сильно, что готово в любую минуту пробить рёбра. Рёбра и грудь, на которую так вольно и по-домашнему сейчас опирается разнеженный и расслабленный, отдохнувший в горячей воде юноша. Возможно, определённые переживания до сих пор тревожили разум Аякса. Но совместное принятие ванны сделало своё дело: мышцы полулежащего в руках Чжун Ли тела были мягки и податливы. — Чжун Ли? — хруст чипсов возвращает мужчину в реальность. — Разве знание сюжетных поворотов не испортит впечатление от первого просмотра? — Да нет, — Аякс часто моргает, не понимая вопроса. — Если ты про спойлеры — к ним я отношусь равнодушно. Даже если я узнаю что-то сюжетно важное… Разве мой мозг сможет вообразить сцену так, как задумывал её автор или режиссёр? Я в любом случае не смогу додуматься до каких-нибудь важных деталей и так далее. Да можешь мне хоть весь сюжет рассказать… Лившаяся ручьём речь Аякса прерывается. Он шумного сглатывает слюну, орошая неожиданно ставшее сухим горло. — С тобой… — юноша отводит глаза и принимается возиться, чтобы принять более сидячую позицию. — С тобой мне будет интересно смотреть что угодно, Чжун Ли. «Очаровательный», — Чжун Ли наклоняет голову и оставляет на косточке выпирающего шейного позвонка поцелуй. В ответ на касание впереди начинает слышатся шумные звуки поглощаемых в спешке закусок. — Возьми, — Аякс принимает стакан чая и жадно запивает солёную еду. — Что же касается сюжета… — Это история берёт начало с момента, когда юная девушка делает первый шаг на территорию главной торговой Столицы страны, — лишь стоило Чжун Ли начать свой долгий монолог, как Тарталья снова облокачивается на его грудь и, развернувшись полубоком, принимается внимать каждому слову. Лежать вдвоём после ванны, будучи одетыми в домашнюю одежду, и вести неторопливую беседу — что может быть трогательней и интимнее? — Чайлд? Ты слушаешь? — Слушаю, — блаженная улыбка не сходит с лица Аякса. Гормоны, циркулирующие в крови после оргазма, до сих пор влияли на его поведение. Чжун Ли хмыкает и целует так близко находящиеся губы. Ответ следует незамедлительно. Неопытный мальчишка быстро впитывал в себя мастерство мужчины. Ему нравилось целоваться. Ему нравилось целоваться с Чжун Ли. — Слушаю, — повторяет он, с большой неохотой отстраняясь и подмечая прилипшие крошки от чипсов к верхней губе Чжун Ли. — Эта девушка — главная героиня? — Не совсем, — продолжает Чжун Ли. — Но она — двигатель сюжета. В столицу её привела необходимость встречи с местным Богом, что любил свой народ и ратовал за его процветание. — Встреча с Богом? — Бог являлся людям в обличии Дракона — благородного и величественного, сильного существа. И девушка знала: в день её приезда она точно сможет с ним встретиться, чтобы узнать о своём пропавшем брате, которого прямо на её глазах похитила Неизвестная Богиня. — Как много простора для сюжетных поворотов, — Аякс становится по-настоящему заинтересованным. — Как я понимаю, встреча не состоялась? Иначе бы фильм закончился на минуте пятой. — Ты такой проницательный, Чайлд, — Чжун Ли смеётся, от колыханий груди лежащий парень трясётся в такт его смеху. — Лишь стоило девушке ступить на террасу, как с небес на глазах зевак к её ногам упало мёртвое драконье тело. Её посчитали убийцей — завязалась погоня. Но от охраны вынужденную беглянку спасает настоящий герой фильма — воинственный молодой человек, отразивший нападки с улыбкой на устах. Признаться честно, этот парень чем-то напоминает мне тебя, Чайлд. — Меня? — Ты увидишь, — не зацикливаясь на деталях, Чжун Ли прерывается, чтобы сделать несколько глотков чая. — Встреча девушки и юноши была неслучайной, как это могло показаться на первый взгляд. Незнакомец был Предвестником — элитной боевой единицей соседней страны. И, как понимаешь, он тоже имел определённые интересы, что касались ныне мёртвого Бога. — Уже не терпится увидеть экранизацию твоих слов. — Сюжет только набирает обороты. Мотивы Предвестника раскрывают зрителям сразу: в теле Бога содержался артефакт, что был необходим Богу страны нашего героя. Но как получить доступ к мёртвому телу, да так, чтобы не вызывать подозрений? Ответ прост: обратиться в Похоронное Бюро. Там юноша знакомится с местным жителем — мужчиной средних лет, что просит помочь с организацией похорон. И на кого возлагает наш герой эти обязанности? — На девушку? — На девушку, — подтверждает Чжун Ли. — Хм… — неожиданно он крепко задумывается. — Пожалуй, я опущу все подробности и перейду сразу к финалу истории. В двух словах раскрыть мотивацию персонажей не выйдет — лучше увидеть. — И чем же кончается такая история? — Оказывается, что Бог-Дракон жив — мёртвое тело было его искусной подделкой. Герой наш понимает это слишком поздно. Понимает тогда, когда, добравшись благодаря искренней помощи девушки до хорошо охраняемого тела, не находит там тот артефакт. Тогда Предвестник использует козырь: призывает Древнего Бога — врага Бога-Дракона, ожидая, что тот появится и встанет на защиту своего народа. Можешь представить, каково было его удивление, когда люди сами без помощи высших сил смогли отбить страшнейшую атаку? — Сами? — Бог-Дракон инсценировал свою смерть, устроив своему народу испытание. Хотел узнать: мог ли он оставить свои божественные обязанности и отдать бразды правления людям? И люди справились — хэппи-энд? Даже девушка в конце фильма смогла поговорить с живым Богом и узнать крохи информации о своём пропавшем брате — то задел на вторую часть фильма, что находится сейчас в разработке. — А что тот парень? Он ведь главный герой. — Предвестник? — Чжун Ли опускает голову, кладя подбородок на макушку юноши. — Его старания изначально были обречены на провал. — Почему? — проникшись характером героя, Аякс был крайне возмущён подобным исходом. — И, кстати. В названии фильма фигурируют некие «одиннадцать друзей». — Одиннадцатый Предвестник — наш герой собственной персоной, — охотно объясняет Чжун Ли. — К его несчастью, несмотря на боевой нрав и беспрекословную преданность, он находился в конце иерархии Одиннадцати. Вот почему любой план юноши изначально был обречён на провал. — В… Конце?.. — Без ведома героя остальные Предвестники ещё давным-давно договорились с Богом-Драконом, что артефакт после «смерти» отойдёт им. Ведь существу, оставившему свой пост, ни к чему такая ценность? В фильме есть немало сцен, намекающие, непонятные при первом просмотре, но играющие после финального сюжетного поворота совершенно по-новому. — Знаешь, мне кажется, я чувствую его обиду! — Аякс смешно надувает щёки — история эта, лишённая хорошего финала для понравившегося героя, уже не казалась ему привлекательной. — Знаешь, кто раскрывает герою этот обман? Работник Ритуального Бюро, к которому Предвестник обращался в начале фильма и далее в течение всего сюжета. За это время они стали довольно близки: представляешь, что испытывал наш герой, видя в руках «простого человека» передаваемый в руки «друзей» завещанный артефакт? — Почему с Предвестником так обошлись? Что «друзья», что этот Работник Бюро — разве герой не заслуживает хэппи-энда? — Разве я говорил, что фильм заканчивается на минорной ноте? — Чжун Ли просовывает руки под мышки Чайлда и притягивает его к себе ещё ближе. Наклоняется к чужому уху и неожиданно переходит на заговорщический шёпот. — Бог-Дракон добровольно отказывается от своих былых обязанностей, отдавая предпочтение жизни простого смертного. Он остаётся таким же могущественным и смертоносным существом, но ничто не может выдать его — ни внешность, ни смягчившийся характер. От сущности нельзя отказаться — Дракон по определению имел сильно развитое чувство собственничества, — Чжун Ли напрягает руки, не давая юноше и шанса отстраниться. — Наш герой, наш Предвестник занимает особое место в груди Бывшего Бога. Аякс закрывает глаза и тихо стонет, когда мужчина проводит языком по его ушной раковине, напоследок целуя местечко за нею. — От судьбы не убежать. Как и от зародившихся чувств, — Аякс принимается елозить по кровати в несерьёзных попытках вырваться из крепко держащих его рук. — Обида, злость и боль от обмана перерождаются в страсть — подходящие и не вызывающие удивления метаморфозы для воинственного и взбалмошного паренька, не так ли? — Чжун Ли откладывает миску с закусками в сторону, чтобы те не оказались случайно рассыпанными во время их шуточной возни. — В конце фильма Предвестник становится супругом Бывшего Бога, — откровенно шепчет Чжун Ли, и слова его мигом отрезвляют рыжую голову. — Искал медь, а нашёл… Золото, не так ли говорят в таких случаях? — Так… Т-так, — что-то болезненно и щекотно сжимается в животе Аякса, когда Чжун Ли, прежде чем отстраниться, бегло целует открытый участок его шеи. — Давай… Давай уже смотреть, — запыхавшись продолжает говорить он, откровенно смутившись исходу этого полного сюжетных поворотов фильма. — Конечно, — Чжун Ли упирается спиной в изголовье кровати, позволяя Чайлду снова беззаботно облокотиться на его грудь. — Но… — Но? — переспрашивает Аякс, уже было полностью распластавшись на теле мужчины. Миска с чипсами уже находится в его руках — полная боевая готовность для почти двух часов просмотра. — Вижу, что лежание на мне доставляет тебе определённое удовольствие, — подмечая в голосе Чжун Ли странные ноты, юноша закидывает голову и тут же ловит взгляд внимательных янтарных глаз. Едва принятую позу приходится менять: подгоняемый лёгкими, но настойчивыми похлопываниями по спине и бокам, Аякс ложится на бок и сгибает колени. — Что? — прижавшись щекой к груди, юноша неожиданно для себя слышит быстрый стук чужого сердца. Ладонь давит ему на поясницу, но в подобной позе тяжело прогнуться так, чтобы… «Чтобы выставить на всеобщее обозрение зад?» — ткань штанов ощутимо натягивается на округлившихся из-за подогнутых ног ягодицах. — Но перед началом, — в руке, что не лежала на пояснице Чайлда, неизвестно откуда возникает странного рода вещица. — Ты не против? «Это ещё что?» — Аяксу не нужно поднимать голову — Чжун Ли подносит это почти к самому его носу. Непонятный предмет был похож на тюбик монтажного клея: имел такой же длинный, утончающийся к концу носик и толстый, объёмный цилиндр. От привычного клея этот тюбик отличало наличие поршня, один в один как у обычных медицинских шприцов. — Что это? — приглядевшись, Аякс замечает, что на белом цилиндре было что-то написано на иностранном языке. Состав? Инструкция по применению? — Это смазка, — излишне вежливо отвечает мужчина, спокойно и ласково приступая к пояснению: — На водной основе, дорогая, но качественная. — С-смазка? — тюбик-шприц не внушает в сердце Аякса и капли доверия. Чжун Ли что, правда хочет вставить в него этот носик? — Это не пластик. Силикон, — подмечая недоверие в блестящих, ставших в мгновение ока серьёзных глазах, спешит добавить Чжун Ли. — Он хорошо взаимодействует со смазкой, становясь очень гладким. И потом… — Хорошо! — Аяксу кажется, что собственный голос прозвучал как-то по-дурацки. Он закрывает глаза и шумно выдыхает, но при этом не предпринимает абсолютно никаких попыток изменить заданную позу. — Делай, что считаешь нужным, только… Убери его от моего лица. — Конечно, — усмешка опаляет ухо юноши, вызывая в его теле ответ в виде очередных мурашек. — Так тебе удобно смотреть? — Чжун Ли снимает фильм с паузы и пододвигает миску ближе, подталкивая парня продолжать поглощать угощения с прежней беззаботностью. — Да, — Аякс слегка меняет угол наклона головы и с неестественной внимательностью утыкается глазами в идущую заставку. Никакие чипсы не лезут в пересохший рот. Всё внимание замолчавшего и пялящегося в экран юноши теперь было сосредоточено на ощущениях сзади. Когда Чжун Ли слегка приспускает штаны Чайлда, кожу его ягодиц ожидаемо опаляет холодный воздух. Не торопясь, но и не откладывая неизбежное, мужчина аккуратно давит на поршень, выдавливая из необычного тюбика несколько капель вязкой, прозрачной жидкости. «Погодите, а что он хочет?..» — о, как же предусмотрительно со стороны Аякса было послушать сюжет до начала фильма! Не имея возможности видеть — только чувствовать, он едва может вникать в смысл диалогов, не понимает, когда едва начавшаяся сцена успевает стать уже законченной. Юноша полностью концентрируется на своих чувствах, лишь стоит нескольким каплям оросить наружные складочки ануса. Он… Он чувствует! Очень хорошо всё чувствует! — Ты хочешь?.. — глаза Аякса широко распахиваются, когда кончик тюбика благодаря своему тонкому началу легко и почти неощутимо проскальзывает внутрь. — Ш-ш, — Чжун Ли касается губами волос Чайлда, вынимая скользкий носик и снова вставляя обратно, на миллиметр глубже. — Будь добр, не отвлекайся от фильма. — Но… — Аякс не замечает, как голос его снисходит до взволнованного шёпота. Он приподнимает голову, насколько это было возможным, и видит расслабленное лицо мужчины, обращённое в сторону телевизора. Значит ли это, что Чжун Ли полагается только на свои ладони и пальцы? «Почему он не смотрит… Туда?» — плотный силиконовый кончик был длинным и тонким, так что вхождение его на полную длину не доставляет Аяксу никаких неприятных чувств. — А?.. — парень дёргается вперёд, но Чжун Ли, не отнимая взгляда от экрана, ловит его и удерживает, фиксируя на одном месте. — Чжун Ли! — ошеломлённое шипение откуда-то снизу становится причиной лёгкой улыбки на губах мужчины. — Что? — глубоким, обволакивающим голосом спрашивает он, надавливая на поршень и выдавливая внутрь Тартальи очередную порцию смазки. — Одного… М-м… — не понимая, что происходит и как на это реагировать, Аякс становится чрезвычайно беспокойным. Он старается обернуться и посмотреть на свой зад, но мягкое давление на голову вынуждает его лежать как прежде. — Одного раза было достаточно. — Одного раза? — очередное давление на поршень побуждает смазку постепенно выходить из тюбика. — Ты имеешь в виду одной порции смазки? Одно нажатие на поршень, я правильно тебя понимаю? — Да? — и хотя скользкое жидкое вещество было комнатной температуры, внутри себя Аякс ощущал её странно холодящей его стеночки. — Нет, — перехватывая Чайлда поудобнее, Чжун Ли замедляется, но не вынимает носика из ануса юноши. — Разве ты до сих пор не понял? Для твоего же комфорта тебе придётся принять содержимое внутрь. — Всё содержимое? — будь тюбик настоящей монтажной пеной, то, Аяксу чудилось, ею можно было залить всю спальню. — Во мне нет столько места для такого количества… Смазки, — щёки юноши поддерживают стабильный румянец. Последние свои слова он с долей возмущения сумбурно шепчет себе под нос, но это не мешает Чжун Ли, ловящему каждую реакцию тела в своих руках, его услышать. — Всё содержимое, — подтверждает мужчина, продолжая давить на поршень. Что и говорить, но просмотр фильма изначально не был основной целью их встречи. Понимал ли это Тарталья? Чжун Ли думает, что нет: что и говорить, но парень в какие-то моменты мог быть до жути наивным. Как и герой на экране, которому примерно через час раскроют глаза, указав на обман. На какое-то время они замолкают, обращая всё своё внимание на происходящее в экране. Дыхание Аякса становится глубоким и очень шумным — юноша тяжело дышит носом, за своим же сопением не всегда умудряясь расслышать диалоги героев. Мужчина больше не прижимал его к себе как прежде — в любой момент Аякс имел возможность отстраниться. Мысли прекратить происходящее всплывают в разгорячённой голове каждый раз, стоит Чжун Ли снова надавить на тугой поршень. Теперь же, после того как Чайлд немного свыкся с ощущениями, Чжун Ли может позволить себе изменять угол наклона носика, тем самым легко раздражая смыкающиеся вокруг него стенки ануса. «Зачем… Так много?» — пальцы на ногах Аякса непроизвольно поджимаются. Ему кажется, что внутри него едва ли не плещется целое море. Конечно, умом он понимал — обилие смазки не причинит ему как-либо вреда. Но психологически подобная процедура ощущалась как… — Ой, — Аякс издаёт полувздох-полувсхлип, когда излишек смазки, несмотря на вставленный внутрь носик, начинает течь вдоль его поджавшихся от волнения яичек. Чжун Ли бросает беглый взгляд на напрягшегося парня, а затем, не вынимая носика, касается паха пальцами. Решение принимается незамедлительно: он откладывает тюбик в сторону и, слыша откуда-то снизу насильно удерживаемые стоны, касается сомкнувшегося мокрого ануса подушечками пальцев. — Ш-ш, — Чжун Ли скользит пальцами по следу, что оставили после себя вытекшие капли, и собирает всю вытекшую жидкость — ничего не должно пропасть. Аякс чувствует, как кончик большого пальца всей своей площадью ложится на анус, принимаясь круговыми массирующим движениями втирать смазку обратно внутрь. — Ничего не должно пропасть… — мужчина касается холодным кончиком носа алой ушной раковины и легко дует, ероша почти высохшие после ванны волосы. — Напряги — вот здесь, — слегка наклонившись, он скользит ладонью по низу живота Тартальи. — Будь добр: впредь старайся держать в себе всё, что даю тебе я. — А-ах… — Аякс упирается щекой в грудь Чжун Ли в поиске точки опоры. Он вновь начинает чувствовать текущую внутрь смазку, заполняющую его, по ощущениям, целиком и полностью. Под завязку. — Ты спрашивал: «Зачем так много»? — глубокий, физически тяжёлый голос, кажется, припечатывает лежащего на груди парня к ней только сильнее. «Разве я спрашивал это вслух?» — вариант с чтением мыслей для Аякса начинает казаться вполне правдоподобным. Неужели он не заметил, что случайно озвучил свои мысли? — Я могу ответить. Тонкий носик тюбика совершенно неожиданно выскальзывает из ануса — тюбика абсолютно пустого. Аякс чувствует себя внизу странно тяжёлым: ему приходится напрягать мышцы брюшного пресса и ягодиц, чтобы не дать вязкой текучей жидкости покинуть его тело. Ведь его попросил об этом сам Чжун Ли. Как он мог ослушаться? — Мне нравится, — голос Чжун Ли приглушён и мягок. Совершенно не внушает доверия — думает Аякс, когда кончик указательного пальца касается центра плотно сомкнутых мышц. — Ну-ну, — юноша всхлипывает и дрожит, так что мужчине приходится снова задействовать силу, чтобы удержать лежащее тело в исходном положении. — Дыши, — несколько беглых поцелуев в ухо и щёку слегка отрезвляют Чайлда, позволяя успокоиться. — Дыши глубоко, — настойчивыми, круговыми движениями Чжун Ли растирает мышцы ануса, добиваясь притока крови и их расслабления. — Можешь расслабиться, но не забывай дышать. Напряжение брюшных мышц, едва не перешедшее в болезненный спазм, мгновенно исчезает. С расслаблением живота расслабляются и ягодицы. И как только первая капля смазки, более не удерживаемая, показывается наружу, Чжун Ли плавно возвращает её обратно внутрь. Медленно, не делая резких движений, мужчина давит на анус, побуждая слегка опухшие от массажа мышцы расступиться. Большая часть смазки находится глубоко внутри, и всё же щедрые её потоки огибают вторгающийся палец и бегут ниже, скапливаясь на запястье. — Мне нравится… — убедившись, что Тарталья контролирует дыхание, Чжун Ли позволяет себе продолжить начатый монолог. — Когда смазки много. — Я заметил… — даже в такой ситуации Аякс находит в себе силы усмехнуться. — Когда палец — пальцы — легко входят внутрь, — голос Чжун Ли снижается ещё на тон, становясь похожим на гулкое рычание. — Беспрепятственно… — он продолжает вставлять палец, изредка поглядывая на реакцию притихшего парня. — Безболезненно… — лишь стоило Чайлду видимо напрячься, как мужчина полностью прекращает движение и слегка тянет ладонь на себя, после чего вновь продолжает. — Мне нравится, когда смазка смешивается с естественным предсеменем — создаётся обманчивое впечатление, будто ты сам так обильно течёшь мне на руку. — Чжун Ли! — Аякс шипит, шёпотом прерывает набирающего обороты мужчину. Безусловно, между ними были диалоги рода не самого приличного. Но не до такой же степени! — Чайлд, — от собственного имени, сказанного таким голосом, юноша непроизвольно сжимается, чувствуя почти весь палец внутри себя. Постойте, каким образом он оказался там так быстро? — Ты слышишь? — палец начинает также медленно покидать его тело. — Как она сочится и влажно хлюпает? — Т-ты про смазку? — Аякс был готов умереть, лишь бы не слышать те громкие звуки, что рождаются у него между ног из такого места. — А про что ещё? Про твою дырочку? — лишь стоило Чжун Ли озвучить предположение, как мышцы ануса Чайлда плотно смыкаются вокруг пальца, не позволяя выйти полностью. Горячий, болезненно-пекущий комок скручивается внизу живота юноши и он чувствует, как позорно откликается на эти грязные слова его тело. Ткань штанов парня спереди очевидно топорщилась. Там, где это виднелось сильнее всего, проступало тёмное, мокрое пятнышко. — Давай без таких слов, я прошу, — дыхание Аякса становится поверхностным и частым — он делает себе только хуже, отчего мышцы ануса смыкаются только плотнее. — Почему же? — свободной ладонью Чжун Ли берёт Тарталью под нижнюю челюсть и тянет на себя, вынуждая поднять голову. Недолго думая, он накрывает приоткрытые для дыхания губы своими, отвлекая тем самым от ощущений снизу и, в конце концов, позволяя расслабиться. — Просто, — пускаться в подробные объяснения в данный момент Аякс был попросту неспособен. — Это стыдно. И звучит странно. — Таково твоё мнение? — реакция Чайлда удивляет Чжун Ли. — Что может быть постыдного в словесном описании естественных… Частей твоего тела? — Всё-всё-всё, — палец внутри ануса совершенно не настраивает парня на дискуссию. — Я… — Я люблю, когда при движении внутрь смазка вытекает наружу, — голубые глаза округляются — юноша явно не ожидал, что у монолога Чжун Ли будет продолжение. — На каждый толчок — всё наружу. Течёт, иногда брызжет… И пенится. Чжун Ли начинает плавно двигать пальцем вперёд-назад — сейчас он не преследовал цели растянуть Тарталью как следует. Его действие были направлены на привыкание к новым ощущениям чего-то постороннего. Ведь далее… Привыкать придётся к намного большему. — Пенится? — робко переспрашивает Аякс, только найдя спасение в просмотре фильма — хорошего способа отвлечься. «Какой скорости должны быть толчки, чтобы смазка начала пениться?» — Увидишь, — многообещающе рокочет Чжун Ли. — Давай продолжим просмотр. Отмотав фильм немного назад, Чжун Ли и Аякс заново начинают смотреть эпизод, на этот раз вникая в суть диалогов. Смысл слов и взаимодействий, правда, для юноши понимать было сложно: он многое пропустил, пока концентрировался на ощущениях тела. А теперь ещё и слова Чжун Ли повторяются в голове навязчивым эхом… Осознав, что Тарталья уже долгое время лежит спокойно, Чжун Ли слегка сгибает палец в суставе и проворачивает запястье, принимаясь предельно аккуратно ощупывать мягкие стеночки. Чайлд был очень тугим — ни о каком члене не могло идти и речи. Словно не желая отпускать, юноша, скорее всего неосознанно, сильно сжимается, так что перед каждым новым толчком внутрь приходится ждать естественного расслабления. Особенно плотно палец обхватывает сфинктер, но постоянно вытекающая изнутри смазка препятствует появлению натёртостей и других травм. — М, — брови Аякса резко сходятся вместе, когда Чжун Ли, почти полностью выскользнув наружу, начинает с нажимом скользить по одному конкретному месту. — Как себя чувствуешь? — массажные движения этого места дарили странные, необычные ощущения. Аякс ещё мог понять, когда во время мастурбации касания головки доставляли ему удовольствие. Но чувствовать нечто похожее внутри? «Так вот, о чём говорил… Куникудзуши…» — подробный и полный субъективных ощущений рассказ друга о стимуляции простаты тогда казался Аяксу уж слишком приукрашенным. Он не поверил, так ему и сказав — полная чушь! Теперь же юноше хотелось извиниться. — А-ах… — подмечая нарастающее беспокойство от новых ощущений, Чжун Ли кладёт свободную ладонь на голову Тартальи, препятствуя лишнему верчению. — Я думал… Я думал она находится глубже. — Для её стимуляции хватает несколько фаланг, — очередное давящее скольжение становится причиной разрастания мокрого пятна спереди. — И головка… В определённых позах также способна плотно соприкасаться с этим местом. — Угу, — Аякс принимает слова мужчины на веру — из-за отсутствия какого-либо опыта он не имел права спорить. Ещё как минимум дважды фильм приходится перематывать назад — за своими беседами Чжун Ли и Аякс не слышали большую часть сюжетно важных разговоров. Ползунок перевалил за середину — события картины были в самом разгаре, но внутри парня спустя столько времени до сих пор оставался всего лишь один палец. — Я… — несмелые поглаживания изнутри уже кажутся Аяксу довольно привычными. Мышцы ануса припухли и стали излишне чувствительными — теперь Чжун Ли не отказывает себе в том, чтобы вынуть полностью и вставить до самой костяшки. — Я думаю, что можно… Можно ещё один. — Хорошо, — не прояви Тарталья инициативу, сам бы Чжун Ли остановился бы подольше пока что только на одном пальце. Но если юноша чувствует, что готов — почему нет? — Не забывай дышать, золотце. Тепло, родившееся от услышанного милого прозвища, притупляет непривычные и оттого не самые приятные чувства. Принимать два пальца, а тем более два пальца крупной ладони Чжун Ли — дело уже более серьёзное и обстоятельное. Мужчина всё так же не спешит: пачкает, вдобавок к указательному, средний палец в смазке и настойчиво давит, ловя моменты, когда напряжённые мышцы периодически расслабляются. Кажется, Чжун Ли говорит ему ещё какие-то приятные слова — их смысл ускользает от перевозбуждённого сознания. Зато слух различает интонацию мужского голоса. Глубокий, медленный рокот мягко обволакивает голову Аякса, когда отвлекающий его комплиментами мужчина добивается нужного раскрытия мышц. — М-м!.. — чувство инородности теперь ощущается намного, намного ярче. Чжун Ли вставил всего лишь по фаланге каждого пальца — совсем не глубоко, но дело было не в этом. Глубина погружения мало интересовала Аякса, зато та ширина, на которую он, оказывается, был способен тянуться… Решив, что Тарталье необходимо дать перерыв, Чжун Ли выскальзывает из ануса и кладёт пальцы поверх скользких мышц. Не толкается и не вставляет снова, а только гладит и массирует, мягко и чувственно растирая подсыхающую смазку по поверхности порозовевшей кожи. Аякс чувствует, что внутри него как будто что-то пульсирует. Он напрягает мышцы ануса и тут же расслабляет, давая увидеть во всей красе их припухлость от притока крови. «Вылизать бы его», — невольно думается Чжун Ли, когда он отвлекается от фильма и обращает внимание на вид сзади. — «Прогнулся бы он подо мной сейчас?» — и хотя Тарталья лежит смирно, пока что мужчина не был уверен на сто процентов в его готовности принять такую откровенную позу. — «Или же всё-таки предложить ему сесть мне на лицо?» Головой понимая, что переходить от одного пальца сразу до сидения на лице будет слишком для психики Чайлда, Чжун Ли глубоко вдыхает, так что лежащий на его груди парень видимо приподнимается. — Ты можешь… — Аякс сам слегка прогибается в пояснице и покачивает бёдрами. — Можешь вставить. — Конечно, — Чжун Ли не может сдержать смешка — создавалось впечатление, будто бы без уточнения он не понял, что подразумевает под собой слово «можешь». Два пальца, несмотря на всё такое же обилие смазки, шли намного тяжелее и хуже. Думая лишь о Чайлде, подмечая каждое его вздрагивание или шумный выдох, Чжун Ли почти не двигается внутрь, давая намного больше времени для привыкания. — Умница, — свободной ладонью Чжун Ли гладит парня по голове, проникая пальцами в вихрящиеся волосы. Приятные тактильные ощущения в совокупности с ласковыми словами ощутимо помогают Тарталье расслабиться — в первую очередь это чувствует сам Чжун Ли. — Ты так хорошо меня принимаешь… — лицо юноши вновь кривится. Грязные разговоры вызывают кипучую смесь из стыда и животного возбуждения, что сильнее всего бьёт по его уязвимому разуму. — Так хорошо… Чжун Ли прокручивает запястье, ввинчивающимися движениями помогая себе входить внутрь ануса. Вместо тёплых успокаивающих слов ему хочется низко зарычать, хочется укусить маячащее перед глазами алое ушко. Тарталья невыносимо горячий — как будет чувствоваться эта теплота тонкой кожицей его члена? Тесный, узкий — влить бы в него ещё один тюбик смазки, а то и все два. Чтобы избавиться от трения, чтобы при каждом, даже слабом толчке всё хлюпало и пузырилось, выливаясь наружу. Как можно быть таким тугим? — невысказанный вопрос, круживший Чжун Ли голову. — Ты будешь сидеть на моих пальцах столько, сколько потребуется, — и хотя Тарталья всего лишь хотел слегка вытянуть ноги, шевеление лежащего тела воспринялось возбуждённым мужчиной как попытка отстраниться. В ответ на слова парень сжимается и кротко стонет, не контролируя себя, сжимается повторно. Каждое движение его сокращающийся мышц помогает пальцам проскальзывать глубже и глубже. — Посиди вот так… Моя умница, — под тоненький скулёж Чжун Ли снова берёт Чайлда под нижнюю челюсть и смотрит ему в заслезившиеся глаза. Он целует его в губы и нос, слизывает с щёк капли пота и ранние оставшиеся следы от солёных дорожек. Вынужденная дрожь проходится по телу Тартальи, но дополнительное сокращение ануса уже не помогает входящим в него пальцам. Те и так уже были вставлены по самые костяшки. — Мф! — Аякс прикрывает глаза и упирается губами в тыльную сторону своей ладони в попытке сдержать откровенные звуки. Пока что пальцы просто были внутри него — Чжун Ли ощутимо щадил его, не начиная сразу же давить на внутренние стеночки. И всё же, их было так много! Ему было не больно, немного непривычно, но… Много! «Ты привыкнешь», — собственный внутренний голос, на удивление, звучал совершенно без издёвки. — «Дыши и расслабляйся, получай удовольствие», — возможно, от ощущения инородности приятного было пока что мало, зато комплименты и поцелуй вполне реально ласкали душу Аякса. — А-ах… — спустя десяток минут «просмотра фильма» Чжун Ли начинает раздвигать пальцы на подобие ножниц, растягивая тем самым тугие неподатливые стенки. Излишки смазки помогают скользить в любом направлении, чем активно пользуется мужчина, вынимая пальцы почти полностью и вновь вставляя до костяшек. Не преследуя цели перегрузить Чайлда, Чжун Ли полностью вынимает пальцы, чтобы в который раз растереть и помассировать раскрасневшийся анус. Два пальца — достаточно много, поэтому мужчина, сжалившись, принимается вставлять по одному: привычный указательный, а после него — средний. Безымянный, а вот мизинец, который, в отличие от большого, почти не чувствуется. — Прекрати играться… Таким образом, — от возбуждения звучание собственного голоса кажется Аяксу не таким уверенным, как хотелось бы. Между ног всё и так очень ныло и гудело — не хватало ещё, чтобы он кончил, снова себя ни разу не коснувшись! Чжун Ли, очевидно увлёкшись просмотром того, как каждый из его пальцев поочерёдно погружается внутрь, останавливается. — Так и быть, — когда на смену тонкому мизинцу снова приходят два пальца, Аякс мысленно проклинает свой болтливый язык. На удивление, теперь те ощущаются не так, как впервые: дискомфорт был сведён к минимуму, потому что он уже… «Привык», — от смущения щёки покалывают, а кожа затылка и вовсе немеет. — «Привык к тому, что с… С моей дырочкой играется Чжун Ли». От собственных мыслей Аякс возбуждается ещё сильнее — его таз непроизвольно толкается вперёд, совершая поступательное движение. Создаётся впечатление, что своим до боли стоящим членом юноша желает проткнуть домашние штаны, ему даже не принадлежавшие. «Но я не хочу… Я не хочу кончать», — кончить, наоборот, Аякс хотел очень сильно. Оргазм принесёт облегчение, в этом невозможно было сомневаться. Но пока что юноша хотел отсрочить момент разрядки: ему нравилось то, каким чувствительным стало тело от длительно поддерживаемого возбуждения. Если он кончит, то выдохшийся разум наверняка потянет своего хозяина в сон — Аякс же вовсе не желал покидать поле битвы настолько рано. Крепко задумавшись, юноша впервые за такое длительное время двигается, ощутимо меняя положение тела. Ещё немного вытягивает ноги, поудобнее ложится на тело Чжун Ли и… «Это…» — Аякс начинает чувствовать, как что-то плотное и очень тёплое утыкается в его бок. — «Это же его член», — ладони, держащие полупустую миску, в миг становятся влажными. — «Как долго он терпит?» — Что? — Чжун Ли не мог видеть выражение лица Чайлда. И всё же, подметить изменившийся настрой было проще простого: до сих пор расслабленные и податливые стенки непривычно напрягаются, выдавая своего хозяина. «Я такой эгоист», — юноше становится по-настоящему стыдно и неловко. Всё это время он был так зациклен на себе. На своих чувствах и неопытности — только и делал, что принимал и принимал. Воспринимал заботливость и аккуратность Чжун Ли как должное, совершенно позабыв о его чувствах. Даже в ванной комнате кончил только он один! Аякс решил: он просто обязан отплатить чем-то приятным. Не только потому, что чувствовал себя «должником» перед человеком, что вовсе не требовал ничего взамен. Совершенно иное подстёгивало юношу пойти в контрнаступление. Нечто иное, что люди обычно называют… Любовью? — Чжун Ли, — голос Аякс начинает звучать ещё бодрее, когда мужчина услужливо вынимает из него пальцы, чтобы не мешать формулировать и так расползающиеся в стороны мысли. — Я… Юноша резко поднимает голову, ощущая жизненную необходимость поймать чужой взгляд. — Ты? — лицо Чжун Ли спокойно и расслаблено. Янтарные глаза слегка прищурены в блаженной неге, и кажется, что даже язык его шевелится лениво и с большой неохотой. «Он выглядит таким… Таким домашним?» — что в Клубе, что дома во времена закрытия долгов, Чжун Ли не позволял себе сильно расслабляться. Он был обязан выглядеть строго, казаться каменным — словом, быть уверенным, всегда полной инициативы и жизненных сил личностью. Строгость эта была основой его работоспособности. Но чем дольше рыжеволосый юноша был рядом, тем всё чаще и чаще Чжун Ли позволял себе наслаждаться непривычной для взрослого работающего человека беззаботностью. Той безопасностью, что возникала тогда, когда Тарталья находился рядом, буквально под боком. — Так, что? — Чжун Ли смотрит прямо в настороженные, полные волнения и предвкушения голубые глаза. Он кладёт ладонь на ягодицу и сжимает, пачкая бледную кожу остатками до сих пор невысохшей смазки. — Я хочу сделать тебе минет, — та уверенность, что звучит в голосе парня, не может подвергаться никакому сомнению. Сказанное Чайлдом — последнее, что ожидал услышать от него Чжун Ли. Его брови в удивлении приподнимаются, и то изумление, что искажает лицо мужчины, смущает юношу почти что до смерти. — Я хочу минет, — откашлявшись, повторяет Аякс, продолжая глядеть в изучающие его янтарные глаза. — Сделать тебе. Вот, — поспешно добавляет он, понимая, насколько в данный момент важна формулировка слов. — У тебя есть опыт? — размеренно рокочет Чжун Ли, и в глубине его глаз парень подмечает странного рода чувства. — Нет? — что за глупый вопрос? — Получается… Это просто твоя инициатива? — Чжун Ли! — тон Аякса становится более напористым. В его бок утыкается очевидно напряжённый член — почему сам он не обращает на себя никакого внимания? — Да. Да, это моя инициатива. — Так, что ты хочешь сделать? — спокойно, почти что безучастно переспрашивает Чжун Ли. Несмотря на звучание слов, Аякс подмечает: дыхание мужчины становится реже и глубже. — Я же уже тебе сказ… — Аякс прерывается на полуслове, неожиданно подмечая, как уголки чужих губ изгибаются в странной улыбке. Что, нравится играться, да, Господин Чжун Ли? Что ж, он, Аякс, тоже не лыком шит! — Я хочу пососать твой член. Откровенность слов смущающегося грязных разговоров юноши становится для Чжун Ли абсолютной неожиданностью. — Я хочу взять в рот, — о, откуда только взялась та развязность и смелость, что подстёгивает Аякса распускать свой язык? — Хочу толкнуть его за щёку и… — он высовывает язык и мокро облизывает губы, демонстрируя мужчине свои намерения. — Я хочу, чтобы ты… Чтобы вы были со мной строже, Господин Чжун Ли. «Что ты творишь! Ты нанёс ему буквально критический урон! Нечестный, нечестный приём!» — Аякс чувствует, как тело, на котором он лежит, становится каменным. Чжун Ли продолжает молчать, прямым немигающим взглядом глядя Чайлду прямо в душу. Пальцы ладони, до сих пор спокойно лежащей на ягодице, ощутимо, почти болезненно начинают сжимать мягкие складки его кожи. — Чайлд… — юноше кажется, что из ноздрей Чжун Ли начинает выходит дым, прямо как у Бога-Дракона из просматриваемого ими фильма. — Что? — несмотря на тяжесть взгляда, которым одаривает его мужчина, Аякс продолжает дерзко смотреть прямо, не желая отступать. Волна смелости и развязности, накрывшая его опьянённый чувствами разум, потихоньку спадает. Тело юноши заходится мелкой дрожью, стоит только Чжун Ли переложить ладонь с ягодицы ему на поясницу. — Твоё желание льстит, — Чжун Ли сцепляет обе ладони на пояснице парня и подтягивает его к себе ближе, утыкаясь губами в шею. «Так крепко… Он ещё не сжимал меня так… Кажется, сейчас кости хрустнут», — глаза Аякса округляются, стоит сильным рукам прижать его к телу ещё плотнее. Порыв мужчины напоминал юноше то, как крепко, поддаваясь смеси эмоций, люди обнимают и тискают своих кошек и собак. — Ты меня раздавишь… — Аякс смеётся и хрипит, неожиданно чувствуя лёгкую боль в области перехода шеи в плечо. Погодите, его, что, только что укусили?! — Я люблю тебя, — Чжун Ли шепчет слова откровения, уткнувшись всем лицом в плечо юноши. Признание, прозвучавшее так открыто и внезапно, сбивает Аякса, настроенного совсем на иное, с толку. Он замирает, боясь пошевелиться, смотрит на тёмную макушку льнущего к нему человека. — Это из-за минета?.. — Господи, верни, пожалуйста, время на несколько секунд назад — что за глупость только что соизволил произнести его рот? Бледнея и краснея, Аякс, тем не менее, в ответ слышит лишь приглушённый смех. — Не только из-за него, Чайлд, — всё, всё, пусть Чжун Ли прекратит смеяться! Он переволновался, вот и сказал первое, пришедшее на ум. Ничего смешного! — Просто за то, какой ты есть. Так понятнее? — Угу, — юноша кивает и всхлипывает, не решаясь произнести те же слова в ответ. Чжун Ли ведь и сам знает, что чувства взаимны, так ведь? «А про то, как ты ему отсосать хотел, ты говорить не стеснялся!» — язвительно фырчит внутренний голос. — Я… Я тоже. Чжун Ли поворачивает голову юноши на себя и ловит его искренний взгляд. Только сейчас, почему-то, Аякс задумывается о том, какие красивые у мужчины янтарные глаза… — Я знаю, — бархатно шепчет Чжун Ли. Не успевает Аякс умилиться, как тот приоткрывает рот и болезненно кусает его за шею. — Ау! — шуточная возня заканчивается тем, что Аякс каким-то образом снова оказывается насаженным на два пальца. — Чжун Ли! — До конца фильма осталось совсем немного. Досмотрим, а после… Обсудим твоё предложение, хорошо? Лишь стоит титрам побежать по чёрному экрану, как голубые глаза уже пристально пялятся в янтарные в ожидании приговора. — Быть строже, говоришь… — Аякс тут же приподнимается над телом мужчины, но Чжун Ли кивком головы просит его лечь обратно. — Так и быть. Но у меня есть условие. — Условие? — юноша в нервном предвкушении облизывает губы. Сперва ему поставили условия для принятия члена сзади, теперь — ещё и спереди?! — Ты будешь должен следовать моим советам, — что подразумевал Чжун Ли под словом «советам» оставалось только догадываться. — Хорошо, — что и говорить, но сейчас Аякс был готов согласиться на любую авантюру. — Только у меня тоже есть условие. — Да? Надо же, — боевой настрой и хитрые искорки в голубых глазах разжигают в груди мужчины огонь любопытства. — Я внимательно слушаю. — Я хочу надеть свою портупею. — М? — вещица, упомянутая Тартальей, вызывает в душе Чжун Ли смешанные чувства. — Ах, портупея, — лёгкая улыбка начинает украшать его губы, лишь стоит памяти воспроизвести ту самую первую ночь, когда они познакомились. — Она лежит в том ящике, — юноше нет необходимости смотреть — он уже давно знал её местоположение. — Я сам хотел отдать тебе её буквально на днях. «Что, неужто я вас подловил, Господин Чжун Ли?» — что и говорить, но мужчина откровенно лукавил, бесстыдно глядя Аяксу глаза в глаза. Возможно, изначально Чжун Ли и правда хотел её вернуть — о намерениях этих говорило то, что вещь и правда была переделана мастерами. Но теперь же Аякс был уверен на сто процентов — портупея была не просто вещицей, бесхозно пылящейся в ящике. То был трофей и символ принадлежности. — Не жмёт? — прежде чем снять футболку и надеть портупею, Аякс натягивает штаны обратно на ягодицы. Ткань сразу же становится влажной не только спереди, но и сзади. — Теперь нет, — швы мест, где были добавлены новые участки кожи, совсем не были видны. Ремешки всё так же плотно обтягивали торс, подчёркивая грудные мышцы, но теперь Аякс возымел возможность двигаться более свободно. — Скованность пропала, — он делает несколько движений плечами, будто бы убеждая мужчину в своих словах. — Нравится. Будучи увлечённым рассматриванием портупеи, Аякс упускает ту интонацию, с которой было сказано мужчиной последнее слово. Это был вопрос? Или же Чжун Ли имел в виду себя? — Да, — просто отвечает Аякс, проводя ладонями по своим не собирающимся опадать напряжённым соскам. — Нравится. — Подожди здесь, — вопреки ожиданиям, Чжун Ли встаёт с кровати и, оглядываясь на стоящего полуобнажённого юношу, уходит куда-то за пределы спальни. «Подождать?» — может, Чжун Ли хочет принести что-то ещё? — «Так ведь те резиновые… Пенисы лежат у него здесь, ящиком ниже», — содержимое пакета долгое время интересовало Аякса, но за все месяцы, проведённые в этой квартире, он так и не решился заговорить о нём — страшился последствий. — Иди ко мне, — неожиданно слышится приглушённый голос мужчины откуда-то с другого конца квартиры. «Идти?» — зачем ему нужно куда-то идти? Кровать — вот ведь она — находится в спальне. Или он чего-то не так понял? — Иду, — глубоко вдохнув и шумно выдохнув, Аякс сжимает ладони в кулаки и, высоко задрав голову, твёрдым шагом устремляется в сторону голоса. Увидь его сейчас Чжун Ли, то как бы назвал? «Воинственным и храбрым мальчиком?» — Стоять, — юноша сбивается с шага, резко тормозя и останавливаясь на входе в зал словно вкопанный. Эта комната была ему хорошо знакома — большую часть времени они проводили здесь, за рабочим столом. Но как он мог позабыть о диванчике, на которым когда-то давным-давно сидя уснул гостеприимный хозяин квартиры? Сейчас же Чжун Ли сидел на диване точно так же, разве только ни в одном янтарном глазу не было и намёка на сонливость. — Сидеть, — мужчина неподвижно сидит, вальяжно откинувшись назад и раскинув руки по сторонам. Его плечи лежат поверх спинки дивана, а ноги были расставлены по сторонам шире необходимого. «Это место для тебя, Аякс», — молнией проносится в голове юноши. Он робко прижимает руки к своей обнажённой груди и медленно садится на колени, не позволяя себе сделать ни одного лишнего движения. — Так, значит, в твоей голове ещё что-то осталось? — глубокий, пестрящий довольством голос вынуждает Аякса опустить глаза в пол. И хотя вопрос был задан, он не мог ответить: Господин Чжун Ли не давал ему разрешения говорить. Что и говорить, но сам мужчина не предполагал, что их взаимодействие сегодня продолжится в подобном ключе. Чжун Ли не отказывался от своих слов: в первый день интима он был против БДСМ-взаимодействий. Потому происходящее сейчас вызывало в его груди двоякие чувства: с одной стороны, они не обговаривали ограничения, не выбирали стоп-слова — можно ли тогда сказать, что разворачивающиеся события были просто-напросто ролевой игрой? «С другой стороны — какая разница, если инициатива исходит от Чайлда?» — порочные желания убивали всё рациональное, что ещё слабо тлело в перевозбуждённом сознании Чжун Ли. «Быть строже, минет — разве это расходится с моими принципами?» — думал Чжун Ли, руководствуясь единственной аксиомой: не навредить Чайлду. — «Он ведь не подвесить за член себя попросил? Не попросил выпороть до кровоподтёков, или вставить внутрь руку?» Чжун Ли угрюмо смотрит на послушно сидящего в дверях парня. Вздрагивает, словно сбрасывая с себя сонную дымку: ясность его сознанию возвращают округлые, блестящие из-за влаги и ждущие продолжения голубые глаза. — Иди сюда, — мужчина опускает одну руку и хлопает ладонью по своему бедру. Конечно же, никто не позволял Тарталье вставать — под словом «иди» подразумевается передвижение юноши на четвереньках. Коротко кивнув, Аякс, не поднимая глаз, начинает ползти в сторону дивана. О, как хорошо, что все чужие заказанные чертежи были любезно убраны к противоположным стенам — вряд ли он нашёл бы в себе силы пройтись по труду Чжун Ли. «Блять», — Чжун Ли шумно, прерывисто вдыхает через нос и до боли в суставах сжимает пальцы в кулаки. Тяжело сглатывает ставшей вязкой слюну, осознавая: он просто не в силах оторвать жадного взгляда от медленно движущегося в его сторону парня. Нецензурная брань никогда не использовалась в его повседневном лексиконе. Более того: даже внутренний голос всегда ратовал за чистоту речи. Ведь сколько слов существует в языке — неужели для выражения чувств и эмоций нельзя подобрать приличное ёмкое слово? Но сейчас… «Может, мне следовало не придумывать ничего такого и остаться с Чжун Ли в кровати?» — так думал Аякс, скромно усаживаясь между широко расставленных ног мужчины. Не глядя ему в лицо, юноша всё же мог увидеть образ Чжун Ли где-то на периферии зрения. Всё такой же величественный и хладнокровный, непробиваемо спокойный… Внешне ничто не выдавало заинтересованность Чжун Ли в парне, и только твёрдый член, что упирался ранее Тарталье в бок, был ярким подтверждением серьёзности происходящего. Но Аякс должен был давным-давно уяснить: мимика, весь язык тела Чжун Ли скуп и не выразителен. Если бы только он поборол себя и поднял глаза, то лишился бы сомнений. Убедился — его желают. Его хотят. В янтарных, жадных глазах бурлило золото. Кипело, едва ли не переливаясь за края радужки — настолько сильные чувства вызывал в душе Чжун Ли рыжеволосый парнишка. Ещё только тогда, когда Чайлд полз к нему навстречу, Чжун Ли старался не моргать. Боялся упустить то, с какой красотой перекатывались под молочной кожей проступающие сухие мышцы. Мышцы, мышцы и кожа — Тарталья ступал с грациозностью большой дикой кошки. Сперва пола касались пальцы, тут же — вся ладонь. Вес тела переходил на руки — мышцы плеч и груди плавно перетекали под тугими ремнями чёрной портупеи. Если бы не железный самоконтроль Чжун Ли, вряд ли юноша вообще бы дополз до дивана. Если бы… Если бы только Чайлд имел больше опыта, он бы повалил его прямо на полу, уткнув лицом в пол и вздёрнув таз вверх. Вцепился бы зубами в загривок и не отпускал, не отпускал, не отпускал до самого… — Кхм, — услышав лёгкое покашливание откуда-то снизу, Чжун Ли принимается быстро моргать, едва помогая тем самым увлажнить сухие глаза. — Ближе, — юноша упирается коленями в основание дивана и слегка наклоняет корпус вперёд. — Хорошо. Чжун Ли кладёт свою большую, ставшую будто бы ещё тяжелее ладонь Тарталье на макушку, и ерошит рыжие волосы. Мягко и плавно чешет кожу подушечками пальцев, одобрительно усмехается и сыто улыбается, когда юноша сам начинает ластиться к ласкающей его руке. — Сними, — мужчина убирает руку с макушки и перемещает её на затылок, принимаясь давить с целью склонить лицо Чайлда ближе к паху. Что и говорить, но Чжун Ли придерживался правильной тактики. Обращался к Тарталье короткими словами-приказами, понимая: больше одного-двух слов сейчас сидящий в его ногах не способен воспринять чисто физически. — Умница, — дрожащими руками излишне ответственный и так трогательно переживающий парень тянет штаны вместе с нижним бельём на себя, оголяя до сих пор твёрдый член и знакомясь с ним лицом к лицу. «Боже», — Аякс старается смотреть в бок, но взгляд снова и снова возвращается обратно. Как… Как вообще нечто подобное когда-либо сможет в него войти? Сколько тюбиков смазки ему необходимо будет принять? Два? Три? Двадцать три? «Успокойся», — глуповатая улыбка начинает украшать лицо Аякса. — «Нет! Да у меня скорее рот треснет, чем я смогу его полностью обхватить губами!» Конечно, вид чужого члена не должен был вызывать в нём никаких бурных чувств — подумаешь, как будто у него между ног было что-то другое! Сколько голых парней видел он в душевой общежития? И всё же… Там они были все, ну… Не возбуждёнными? «Я чувствую себя девицей из элитного порноролика…» — не имея другого опыта, он мог сравнивать происходящее только с чем-то хорошо знакомым. Для съёмок в таких видео необходимо было попадать под определённые стандарты. И если Аякс сам, конечно же, слабо подходил на роль большегрудой женщины с округлыми бёдрами, то Чжун Ли… Вполне шла роль крепкого широкоплечего мужчины с крупным членом. — Если ты передумал, но боишься отказать и обидеть, скажи. Я не хочу, чтобы ты заставлял себя через силу, — неожиданно своим привычным, более добродушным голосом говорит Чжун Ли, отчего-то вгоняя юношу в ещё большую краску. — Нет-нет, я хочу продолжать, — лепечет Аякс, заворожённо глядя на стекающую с головки каплю предсемени. Он просто не может отступить! Сбежать, позорно сдавшись — нет, нет и нет! — Хорошо, — мужчина продолжает гладить и массировать кожу на затылке Тартальи, не подгоняя, но помогая успокоиться. — Только начни — и я продолжу. — Угу, — Аякс кожей чувствует, каких сил стоит Чжун Ли быть таким терпеливым. Может, теперь он и правда понимает позицию Панталоне — с девственниками и малоопытными… Действительно было сложно. Вцепившись влажными ладонями в приспущенные штаны Чжун Ли, Аякс слегка горбится и вытягивает шею. Его губы замирают в нескольких сантиметрах от члена, и он начинает ощущать кожей исходящее от головки тепло. Очередная капля предсемени появляется из дырочки уретры, и Аякс не выдерживает: не может позволить себе, чтобы она также бессмысленно скатилась вниз, а потому высовывает кончик языка и быстро слизывает выступившую жидкость. Лёгкое, невинное касание возбуждает сильнее самой чувственной стимуляции — где-то над рыжей головой начинает звучать раскатистое, гулкое рычание. Давление на затылок становится сильнее, но Чжун Ли из последних сил сдерживает себя, чтобы одним движением не насадить Тарталью ртом на свой член. Сильно хочется испачкать предсеменем узкую глотку, но пока что… Пока что приходится пачкать только робко приоткрывающиеся губы. — Хочешь постараться сам? — Аякс с задержкой кивает, и только тогда Чжун Ли позволяет себе расслабленно откинуться на спинку дивана. — Тогда продолжай. Обучить, подсказать — всё это мужчина может успеть сделать в любой момент. А вот увидеть искренние старания Тартальи… Увидеть то, как он переступает через себя и раскрепощается, позволяя сам себе взять в рот немного глубже… «Как же там они это делали?» — Аякс был одним из тех, кто всегда проматывал в порно-роликах начальные сцены минета. Хотелось поскорее перейти к самому акту — сейчас юноша сильно жалел о всех промотанных минутах. — «Что бы я хотел почувствовать сам?» — возможно, опыта ему и не хватало, но своё он намерен был взять настойчивостью и чрезмерной старательностью. Уткнувшись взглядом в одну из родинок на животе Чжун Ли, Аякс расслабляет язык и начинает облизывать член, совершая широкие мазки от основания до головки. Касания языком чужого полового органа вызывают в его душе смешанные чувства: ему определённо было не противно, но… «Кожа такая мягкая и тёплая, а эти вены? Почему они крупнее моих и так выпирают?» — даже сейчас парень не мог прекратить думать и анализировать происходящее вокруг. Несмотря на их долгое сидение в ванной, его нос всё равно ощущал слабый запах. То был специфический, особого рода запах мужского тела. Так пахло желание и возбуждение — пожалуй, Аякс понимает это уж слишком поздно. «Его бы запал и старательность, да в нужное русло…» — подперев щёку кулаком и облокотившись на подлокотник, Чжун Ли наблюдает за тем, как член его всё обильнее и со всех сторон покрывается слюной. Чайлд определённо делал приятно, особенно в те моменты, когда кончик его упругого языка скользил по чувствительной головке. Но то ли из-за смущения, то ли из-за незнания, он категорически не хотел открывать рот шире. — Умница, — Тарталья поднимает глаза на Чжун Ли и облизывается, одаривая мужчину ликующим довольным взглядом. Что и говорить: любой труд заслуживает похвалы. — Но теперь позволь мне тебя направлять. Зацепившись пальцами за портупею на плече, Аякс начинает в задумчивости оттягивать прилегающие к телу ремешки. В который раз переступая через себя, кивает и напрягается в ожидании дальнейших указаний. Он хочет сделать как надо. Он обязан отплатить Чжун Ли лаской за ласку. Таков долг. «О чём он только думает?» — по напряжённому лицу юноши Чжун Ли начинает казаться, что тот, сидя между его раздвинутых ног, чувствует себя жертвенным агнцем на заклании. «С такой ответственностью к любому делу он и правда будет хорошим специалистом», — так думается Чжун Ли, когда он берёт юношу под нижнюю челюсть и тянет на себя. — Смотри мне в глаза, — пульсирующий, нервно-тянущий комок стягивается внизу живота Аякса, когда он смело встречается с горящими янтарными глазами. — Открой рот. Нет, не так. Шире. Ещё шире, — каждое коротко брошенное слово больно бьёт по мозгам юноши, отчего его бёдра заходятся мелкой дрожью. — Немного высунь язык к прижми его к низу. Молодец, правильно, — с кончика напряжённого языка вниз по подбородку стекает несколько капель слюны. — Мне нужно говорить, что ты должен сделать дальше? Чувствуя, как скуловые мышцы начинает сводить от перенапряжения, Аякс отрицательно мотает головой и, недолго думая, обхватывает губами головку. Рефлекторно сглатывает, когда язык плотно проскальзывает по уздечке чужого члена. И понимает: он действительно молодец. Он всё делает правильно. Чжун Ли прикрывает глаза и довольно, рвано выдыхает, не отказывая себе в желании положить ладонь на рыжую макушку. Может, Тарталья и делал много лишних движений, но в этом было своё особенное очарование. — М-м, — Аякс шумно сопит носом и снова сглатывает обильно выделяющуюся слюну, но не догадывается отстраниться. Вид того, как слюни вперемешку с предсеменем стекают с уголков заалевших губ, кружит мужчине голову. — М, — поддаваясь давлению ладони, Аякс опускает голову немного ниже, старательно насаживаясь ртом на крупный, будто бы ставший ещё более твёрдым орган. Естественная смазка была как нельзя кстати: от натяжения, порою, казалось, что уголки губ с секунду на секунду могут треснуть по швам. — Отстранись, — возможно, если бы не подсказка, то Тарталья так бы и остался держать член во рту, давясь слюнями. — Сглотни или выплюнь, — Чжун Ли не успевает озвучить второй вариант, как парень уже шумно сглатывает смесь всех жидкостей. — Если чувствуешь, что давишься — не геройствуй. Полезный совет, данный Чжун Ли от чистого сердца, напрочь игнорируется Чайлдом. Как это — «не геройствовать»? Да он! Он ещё покажет, как он умеет! — Кх-кх, — булькающие, чавкающие звуки, что невольно рождаются благодаря его рту, вызывают у Аякса сотни мурашек. Сам, без чьих-либо подсказок он додумывается обхватить член ладонью, помогая себе тем самым сосать. Чувствует, как от интимности и откровенности происходящего немеет кожа щёк; как вдоль шеи и плеч расползаются пёстрые, алые пятна. Спокойно сидеть на коленях перестаёт получаться — те всё норовят расползтись из-за накатившей на перевозбуждённое тело слабости. — Чайлд… — то, как уверенно начинает чувствовать себя юноша, искренне поражает Чжун Ли. Практически без помощи ему удаётся брать в рот почти что половины длины — на большее, к сожалению и пока что, не хватает опыта и навыка расслабления глотки. — М-м? — плотно обхватывая член губами, Аякс поднимает глаза, встречаясь с глазами Чжун Ли. От излишней старательности, неумения контролировать себя и банальной жадности, всё лицо Аякса оказывается мокрым: губы и кожа вокруг блестит от смазки и слюны; с уголков покрасневших глаз на щёки падают слёзы, впадающие во влажные дорожки, текущие из носа. Непередаваемо красивое зрелище. — Иди-ка сюда, — жадного и настырного парня приходится оттаскивать от члена за волосы будто заигравшегося щенка. Чайлд широко раздувает ноздри и грозно щурится, но недовольство вмиг испаряется, стоит только Чжун Ли вцепиться губами в его влажные мокрые губы. Чжун Ли было не в первой пробовать свой же вкус, зато как действенно тот влиял на Тарталью. Солоноватый вкус смазки усиливает соль от его же слёз — поцелуй со вкусом какао нравился юноше намного больше. — Какой же ты неаккуратный, — лёгкий удар по щеке мгновенно отрезвляет уже ощущающего себя лужицей Чайлда. — А по-другому и не умеешь, не так ли? — из-за хлопка по другой щеке несколько капель жидкости слетает с губ. Парень щурится, но вместо новых ударов горячие губы аккуратно касаются его век, а затем щёк и подбородка. — Умница. — А… А-ах… — Аякс жалобно скулит. Брови на искажённом нуждой лице сходятся вместе, придавая юноше ещё более жалостливый вид. Желание кончить становится попросту нестерпимым — звуки, запахи и слова сделали своё дело, доведя парня до крайности. — Я могу… Продолжить за тебя? Я могу? — жадно поглощая воздух, раз за разом переспрашивает Чжун Ли, требуя ответа от едва соображающего Чайлда. — Да… Да-да-да, — не думая ни о чём, Аякс принимается слизывать жидкости со своих губ, высовывая язык настолько, насколько это было возможным. Он не понимает, в какой момент Чжун Ли успевает встать. И немного умудряется прийти в себя, стоит только мужчине уткнуться головкой в его сомкнутые губы. — Ах, — от удовольствия Чжун Ли не может сдержать протяжного стона. Помня, насколько небольшой рот у Чайлда (может быть, наоборот, у кого-то слишком толстый член?), он толкается ровно на ту длину, что самостоятельно мог принять юноша. А затем ещё на несколько миллиметров глубже. — Кх-кх, — щёки Аякса забавно надуваются, и новые дорожки рефлекторных слез начинают течь вдоль натянутой кожи. Он шумно шмыгает носом и цепляется пальцами за бёдра Чжун Ли, ища хотя бы мнимую точку опоры. И когда Чжун Ли начинает быстро работать тазом, убеждается: Похоже, ему всё-таки суждено снова кончить, так к себе ни разу не притронувшись. Вот, что имел в виду Чжун Ли, говоря о том, как именно может пениться естественная смазка. Несколько капель прозрачной слюны всё-таки успевают упасть на пол, но смесь более густых и мутных жидкостей остаётся белеть в уголках растянутых юношеских губ. Мужчина давит Тарталье на затылок и рычит, едва позволяя тому отстраниться, чтобы сглотнуть и перестать давиться. Терпения, ни у кого из них двоих не хватает терпения — Аякс сам двигается навстречу члену, из-за чего периодически ощущает, как головка упирается в судорожно сжимающуюся глотку. — Чжун… М-мгх! — едва различая картинку перед мутными от слёз глазами, Аякс с отрезвляющим удивлением осознаёт: происходящее с ним уже сложно назвать обычным минетом. Его откровенно трахают в рот. И ему это нравится. — Ах, а-ах, — со лба Чжун Ли стекают крупные капли пота. Он заставляет Тарталью приподняться и выставить вперёд грудь, чтобы под изумлённый вздох просунуть скользкий от влаги член под ремень портупеи. — Я… Я-я… — Аякс, находясь в настоящим состоянии шока, прижимает ладони к своему точно такому же мокрому рту. — Чжун… — Молчи, — мужчина сдавливает его грудную клетку, чтобы грудные мышцы образовали между собой глубокую центральную складку. Именно вдоль неё Чжун Ли принимается скользить, пачкая кожу и всё, находящееся рядом. Какая же всё-таки хорошая эта вещь — портупея. — Я сейчас… Я сейчас кончу, правда, — жалобно хнычет Аякс, страшась завершить всё таким не самым изысканным способом. Увлёкшись, Чжун Ли реагирует не сразу. Но когда всё же поднимает глаза, то юноша вдруг понимает: как же, оказывается, сильно похожи его янтарные глаза на глаза Бога-Дракона. Издав утробный стон, больше похожий на реальное рычание Дракона, Чжун Ли отстраняется и делает шаг назад. Аякс не успевает самостоятельно подняться на ноги: в тот же миг мужчина подхватывает его под руки и, перехватив поудобнее, легко закидывает себе на плечи. — Чжун Ли? Чжун Ли! — мужчина, будто бы находящийся в состоянии транса, несёт слабо трепыхающегося парня обратно в спальню. — Я… Я могу дойти сам! Я… «Ты думаешь, он сам этого не знает? Ему ведь просто нравится показывать свою силу», — правда доходит до Аякса только в тот момент, когда Чжун Ли не самым аккуратным образом сбрасывает его на поверхность кровати. — Уф! — парень падает на спину, и его тут же притягивают за ноги к краю кровати. Не церемонясь, быстро снимают штаны и раздвигают ноги таким образом, чтобы самому Чжун Ли было удобнее стоять между ними. — А-ах! Ч-чжун Ли… Чжун Ли! Голос, зовущий его по имени, подстёгивает мужчину не останавливаться. Наклонившись, он упирается членом в такой же твёрдый член Чайлда и, соединив органы вместе, обхватывает их обеими ладонями. Начинает толкаться и тереться, благо слюны и смазки хватает, чтобы скольжение ощущалось особенно чувственно и приятно. «Такой… Аккуратный», — за своим членом Чжун Ли едва мог видеть орган Чайлда — он накрыл тот собою почти что полностью. Не останавливаясь и не прекращая тереться, он скользит пальцем вдоль уздечки и едва успевает удержать задрожавшее тело на одном месте. — М! М-мкх! — Аякс морщится, не поднимая век, тяжело дышит и толкается навстречу движениям. Лишь стоило Чжун Ли потереть головку, как оргазм накрывает его с головой, вынуждая резко замереть и несколько раз сильно дёрнуться. Если бы не руки, вцепившиеся в бёдра, Аякс точно бы проскользил до другого края кровати и, может быть, даже с него и свалился. Чувствуя, как член Тартальи пульсирует в ладонях, Чжун Ли ещё несколько раз скользит вдоль и кончает, пачкая пах и орган парня своей спермой. Тяжело дыша, не имея ни возможности, ни желания убрать прилипшие из-за пота волосы к лицу, мужчина с чувством нажимает под головкой Чайлда, привычно «выдаивая» из него ещё несколько порций спермы. Голубые глаза увлажняют новые слёзы. Слёзы экстаза, слёзы… Всепоглощающей любви и счастья? — Эй… Прекрати, — едва шевеля языком, Аякс хихикает и слабо двигает ногой, легко пиная Чжун Ли, так и не прекращающего своего увлекательного занятия. — Уже… Уже щекотно. Лишь убедившись, что из опавшего органа более невозможно ничего выдавить, Чжун Ли успокаивается и устало ложится рядом, переводя дыхание. — Это… Это моё? — мужчина проводит пальцами по груди Чайлда, после чего глупо смотрит на покрытые смазкой подушечки. — Ты не помнишь? — Аякс, почему-то, не был удивлён: в тот момент Чжун Ли и правда больше походил на Бога-Дракона, чем на человека. — Помню, — юноша не успевает сказать какую-нибудь колкость: Чжун Ли склоняется над ним и мягко припадает к приоткрытым для дыхания губам. — На сегодня… Это всё? — робко, будто бы страшась продолжения, на всякий случай уточняет Аякс. Что и говорить, но Чжун Ли оказывается прав: он был совершенно не готов к сексу психологически. Да, да он едва смог справиться с «простыми» прелюдиями! А что… Что будет дальше? — И пальцем не трону. Разве что, только губами, — Чжун Ли дарит заулыбавшемуся парню ещё несколько поцелуев в щёки. С того момента, как Чайлд позволил себя целовать, Чжун Ли не упустил ни одной возможности.