Пособие по причинению порочного удовольствия

— В смысле вы до сих пор не трахались? Вы чем там вообще тогда занимаетесь? Близилась к концу первая неделя выходных — как же хорошо, что впереди была ещё одна точно такая же. Куникудзуши и Аякс договорились встретиться в кафе около университета: для студентов в дневные часы на весь ассортимент тут были приличные скидки. На удивление, инициатива этой дружественной встречи принадлежала Аяксу. Ему необходимо было скоротать время — Чжун Ли настойчиво попросил развеяться и отдохнуть. «Приходи вечером», — так сказал Чжун Ли, когда парень вышел из дома. — Тебе-то какая разница? — с напускным пренебрежением отвечает Аякс. — У нас ещё целая неделя выходных впереди… Успеем. Куда торопиться? Аякс откровенно лукавил и недоговаривал, и Куникудзуши это не просто чувствовал — он знал. Читать Аякса было проще простого: за всё время, пока они находились в кафе, тот ни разу не изменил позы, находясь в странном напряжении. Его глаза намеренно избегали встречи с глазами синими — неужели, боялся, что Куникудзши увидит там правду? — Научить тебя правильно расслаблять глотку? — из-за вопроса, заданного так внезапно и таким повседневным, будничным голосом, Аякс давится чаем. От лающего кашля на глазах выступают слёзы. — Почему… Почему ты спрашиваешь… — срываясь на покашливания, он тщетно пытается сформулировать встречный вопрос. Усмехнувшись и тяжело, буквально страдальчески вздохнув, Куникудзуши закатывает глаза и, поймав, наконец-то, взгляд Аякса, легко касается несколько раз кончиками пальцев уголков своих губ. Горячая и тяжёлая волна стыда мгновенно делает рыжую голову свинцовой. Он без слов понимает, что имеет в виду Куникудзуши: за эту неделю уголки его губ действительно стали более тёмными и слегка воспалёнными от каждодневного трения. — Ах-ха-ха, — вид смущённого юноши греет Куникудзуши сердце. — Ну, рассказывай: сколько пальцев у Чжун Ли получается вставлять? — Замолчи! — шипит Аякс, испуганно озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто за соседним столиком не слышит их разговора. — Не думаю, что только один, — будто бы специально не обращая внимания на возмущения Аякса, продолжает бодро говорить юноша, откровенно веселясь. — Ставлю на два, — он прямо смотрит в голубые глаза, ставшие от раздражения узкими щёлочками. — Что? Неужели все три? Да ладно, четыре? Чжун Ли умудрился найти в тебе столько места? — Если я удовлетворю твоё любопытство, ты успокоишься? — Куникудзуши тут же затыкается и часто-часто кивает, облокачиваясь грудью на столик, чтобы не пропустить ни одного слова. Почти на целую минуту Аякс замолкает, собираясь с силами и обдумывая, как следует вести себя дальше. Конечно, он был рад увидеться с Куникудзуши после целой недели разлуки. И всё же… Кажется, за эту неделю он так же успел позабыть, каким его друг может быть язвительным и прилипчивым! Не отстанет ведь, пока своего не добьётся! «И как ему рассказать, что за неделю я научился принимать три пальца?» — конечно, рассказать хотелось со всеми подробностями — как-никак, то был опыт, которым Аякс хотел бы хоть с кем-то поделиться. — «Как мне сказать, что за какую-то неделю в меня влили, по ощущениям, почти литр смазки»? — Три, — коротко говорит Аякс, беря чашку в руки и демонстративно принимаясь пить, скрывая лицо за стеклом. Искры неподдельной радости, что зажглись в синих глазах напротив, по-настоящему пугают Аякса. Неужели Куникудзуши настолько хороший друг? В искренности его реакции сомневаться было крайне сложно. — Я в тебе не сомневался, — медово тянет юноша, слегка прикрывая глаза и хитро улыбаясь. — Держу пари, что Чжун Ли не стремится тебя поскорее трахнуть, потому что… — А вы… Вы с Дотторе тоже пользуетесь такой… Странной смазкой? — не дожидаясь, пока Куникудзуши договорит, Аякс решает поскорее перевести тему. У него ведь пока не было никакого секса — какой смысл обсуждать те прелюдии, которыми одаривал его мужчина каждый день? — Какой из? Аякс во всех подробностях описывает странного вида тюбик, особое внимание уделяя тонкому силиконовому носику и треклятому поршню, на который так любил давить Чжун Ли. — О-о, — то, как именно реагирует Куникудзуши, даёт понять: он в курсе. — А у вас какая? С ментолом? Согревающая? Что, самая обычная, что ли? — А она разная бывает?.. — Аякса передёргивает, стоит ему почувствовать фантомный холодок глубоко внутри себя. Он знал по собственному опыту: узкий носик, а также давление, создаваемое поршнем, способствовали продвижению смазки сильно глубоко. Если там вдобавок будет ещё жечь или холодить… — Бывает. Это Панталоне её такую где-то отыскал за границей — наши аналоги тоже неплохи, но эта… Удобнее в использовании, что ли? — Чем же этот «шприц» удобнее? — какой-то частью своего сознания Аякс понимает: Панталоне — инноватор и явный любитель раскошелиться на дорогие удовольствия, достаточно близко общается с Чжун Ли. «И каков тогда шанс стать подопытным кроликом? Сто? Или двести процентов?» — А ты бы хотел, чтобы в твой первый раз Чжун Ли пропихивал смазку на такую глубину пальцами? Или, всё-таки лучше, когда та сама выходит из тонкого носика благодаря давлению поршня? Аргумент кажется Аяксу более, чем убедительным. — Это его подарок? — Аякс не ожидал, что Куникудзуши добровольно оставит тему интима и обратит внимание на его ухо. — Да, — он легко проводит пальцами по свисающей серьге. — Мне нравится. — Ещё бы тебе не нравилось, — с высоты своего опыта Куникудзуши было забавно наблюдать за той аурой влюблённости, что окутывала неопытного парня с головы до ног. — Я сразу понял, что это от него — подобные «висюльки» в его вкусе. Куникудзуши был в который раз прав: покупай Аякс украшение сам, он бы, скорее всего, выбрал что-то менее бросающееся в глаза и более аккуратное, по типу «гвоздика». Но подарок, тем более от Чжун Ли, юноша снимать не собирался — алый камушек уже стал привычным дополнением его образа, хорошо контрастирующим с голубым цветом глаз. Ещё несколько часов друзья посвящают время друг другу, более не касаясь темы отношений. Конечно, Аякс мог бы задать Куникудзуши встречные вопросы аналогичного характера, но… Уж что-что, но ему точно не было интересно, на сколько там пальцев и куда ещё сажает парня Дотторе. «Может быть, те члены тоже «подарок» от Панталоне?» — думает Аякс по пути домой к Чжун Ли. Его мучило любопытство, но интерес усмиряла боязнь предложения «протестировать» содержимое ящика. На улице ярко-оранжевым светили фонари — был поздний вечер. — Хорошо посидели? — Чжун Ли встречает вернувшегося парня в дверях, с теплом на сердце наблюдая ставшую привычной картину. — Очень даже, — Аякс смеётся и широко улыбается, прижимая к груди трепыхающегося Сяо, другой рукой наглаживая пыхтящего, радующегося пса. — Я даю тебе полчаса на отдых, — неожиданно говорит мужчина, вынуждая юношу резко поднять глаза. — После мы идём в ванну. — Да… Да-да, хорошо, — ванную комнату они вдвоём посещали едва ли не чаще, чем спальню. — Мы можем пойти и сейчас, — вставая, уверенно говорит Аякс. Зачем откладывать то, что уже должно, нет, что обязано случиться? — Стой, — Чжун Ли заходит внутрь ванной комнаты вслед за Тартальей и закрывает дверь. Неспеша оборачивается и ловит вопросительный взгляд голубых глаз. — Стою? — Аякс улыбается и снова начинает тянуть кофту вверх. — Что? — Не раздевайся, — Чжун Ли подходит ближе и кладёт руки на бока юноши, обратно опуская слегка задранную верхнюю одежду. — Не раздеваться? — Аякс улыбается, но серьёзность янтарного взгляда вынуждает тело напрячься. — Почему? — Потому что я хочу раздеть тебя сам. Юноша опускает голову, давая молчаливо согласие. Заворожённо смотрит, как пальцы мужчины аккуратно подцепляют края его одежды и тянут, тянут вверх и вниз, постепенно оголяя бледную кожу. Чжун Ли оглаживает более не скрытые тканями бока, переходит на грудь и кончиками пальцев выводит на сосках причудливые узоры. Тело Чайлда хорошо откликается на ласку: оно расслабляется и поддаётся вперёд, подставляясь под частые, настойчивые касания. Неужели это и правда его тело? Всегда воинственно напряжённое будто пружина, теперь его было достаточно пару раз крепко сжать, и вот результат: Аякс уже едва стоит на ногах, позволяя мужчине удерживать его в своих объятиях. Чжун Ли скрещивает ладони на пояснице Тартальи и давит, прижимая юношу грудью к своей груди. Касание кожа к коже возбуждает обоих — Чайлд сдержанно стонет и откидывает голову назад, оголяя шею в ожидании поцелуев. — Насколько я помню, раньше у тебя такого рефлекса не было, — Чжун Ли добродушно усмехается, заворожённо глядя на проступающие в напряжении мышцы шеи. Сил поднять голову уже не хватает — Аякс часто моргает и что-то бубнит себе под нос в попытке оправдания. И кто, прикажете знать, в этом рефлексе виноват? Кто на протяжении недели каждый раз прижимал юношу к своей груди и ласкал губами нежную кожу, пока пальцами растягивал его между ног? Откровенно дразня, Чжун Ли бегло касается губами ямочки между ключицами и перехватывает Тарталью поудобнее, помогая тому поднять голову. Он с улыбкой замечает то, каким откровенным возмущением пылают голубые глаза. Для кого, спрашивается, юноша всё это время так старательно вытягивал шею? — Я возмещу всё с двойной компенсацией, — рокочет Чжун Ли, когда Чайлд, не стесняясь, показывает ему язык и демонстративно разворачивается с целью залезть в ванну. На протяжении всех нескольких секунд, пока парень был повёрнут спиной, Чжун Ли неотрывно смотрел на змейку его позвоночника. Какое же грациозное тело… — Да сколько их ещё у тебя? — в руках мужчины Аякс замечает уж слишком хорошо знакомый тюбик. — Достаточно, — Чжун Ли облокачивается спиной на край ванны и усаживает Чайлда себе на колени. — По старой дружбе я могу получить ещё. Тебе не нужно переживать — я никогда не займусь сексом без дополнительной смазки. «Как раз твоя «старая дружба» меня и беспокоит», — тюбики с обыкновенной смазкой когда-нибудь точно закончатся. И что тогда любезно предложит Панталоне мужчине, что явно не против экспериментов в постели? Ментоловую, или же согревающую? А вдруг есть какие-нибудь ещё? — М-м, — Аякс упирается спиной в грудь Чжун Ли и расслабляется, когда чувствует привычные и долгожданные касания губ к своей шее. По длинному силиконовому кончику глубоко внутрь него уже течёт смазка — обычная, теплеющая от температуры его тела, и такая родная. Не надо ментоловую… — Помнишь то время, когда ты не мог оторвать глаз от пола? — низким, бархатным голосом начинает шептать Чжун Ли прямо в порозовевшее ушко. — Помнишь, как тело твоё было похоже на кусок стали? Стоило даже мельком коснуться здесь… — пальцами свободной руки он проводит по слабо затвердевшему члену Чайлда. — И ты начинал плакать и неконтролируемо стонать. Ты помнишь? — Не напоминай… — слушать о своём подобном поведении в прошлом было до боли в животе неловко. — Так что же изменилось? — зубы чувственно и болезненно смыкаются на ушной раковине, помогая Тарталье концентрировать стремительно рассеивающееся внимание. — Ведь прошла всего одна неделя, Чайлд. Всего одна неделя, а посмотри… По бёдрам Аякса проходит крупная дрожь, когда два пальца почти без задержки легко погружаются внутрь до самых костяшек. Они только легли в ванну, а юноша уже был таким раскрытым и мягким — помнится, в первый раз для достижения такого результата потребовалось почти два часа. — Она не хочет меня отпускать, — смешок около покусанного и облизанного уха становится причиной судорожного сокращения внутренних стенок. Аякс шумно выдыхает и прерывисто стонет, напрягая мышцы живота и ягодиц в попытках изгнать так глубоко проникшие пальцы. Сколько раз он просил, чтобы Чжун Ли не называл его анус «дырочкой»! — Это ты не хочешь выходить, — парирует юноша, расставляя ноги ещё шире для их общего удобства. — Твоя правда, — Чжун Ли изначально не собирался спорить. Вместо продолжения словесной перепалки ему намного приятней продолжать растягивать Чайлда между ног: волнообразно двигать пальцами, ввинчиваться, прокручивая запястье, или же раздвигать наподобие ножниц — на каждую ласку в ответ мужчина получал особую, разнообразную реакцию. Пальцы на ногах юноши подгибаются, и он весь вытягивается стрункой, стоит только Чжун Ли начать давяще массировать простату. Всего какой-то недели хватило, чтобы член Аякса стал незамедлительно откликаться на подобную ласку: с порозовевшей головки на живот и пах потекли первые капли предсемени. — Дыши. Да… Да, вот так… Глубже, Чайлд, — Чжун Ли бережно удерживает изгибающееся вертлявое тело, присоединяя к растяжке третий палец. На три пальца Тарталья тянулся довольно хорошо, но недостаточно: мышцы всё ещё казались придирчивому мужчине слишком тугими, в то время как юноша едва не умирал от ощущений внутри себя. — А-ах… — смазка, вытекающая из глубины, пачкает ладонь Чжун Ли по самое запястье. Её тут же смывает стремительно набирающаяся в ванну вода, но рука от этого чище не становится. — Как думаешь: ты готов? — Чжун Ли губами мягко касается Тарталью за ухом, оставляя на коже мокрый след. — У меня есть своё мнение. Я хочу услышать твоё. Ни на секунду не прекращая растягивать стенки ануса, Чжун Ли ожидает услышать в ответ на свой вопрос привычный несвязный, смущённый лепет. Ожидает уточняющих вопросов, вопросов встречных или любых других. Но ведь он сам не так давно сказал: потребовалась всего неделя, чтобы малоопытный парень впитал в себя новый опыт как губка. Вместо ответа, вместо подробного словесного описания готовности что моральной, что физической, Аякс разворачивается в пол-оборота, насколько это было возможно, и резко поддаётся вперёд, сталкиваясь зубами с зубами Чжун Ли. Закрывает вновь заслезившиеся глаза и целует, снова и снова двигая губами и языком так, как сумел научить его сам мужчина. В отличие от Чайлда, Чжун Ли не закрывает глаза. Он смотрит, жадно поглощает каждую живую эмоцию на раскрасневшемся милом личике. В этот полной страсти поцелуй Чайлд вкладывает свой ответ. Показывает всю свою решимость и готовность, что физическую, что моральную, соответственно. — Ты очарователен, — мужчина проводит тыльной стороной ладони по углу нижней челюсти Чайлда, что прекращает поцелуй так же резко, как и начал его. Парень жадно дышит ртом и часто облизывается, упрямо смотрит в янтарные глаза напротив, ловя странно снисходительный взгляд. — Такой ответ тебя… Вас устраивает, Господин Чжун Ли? — Аякс дарит Чжун Ли широкую, счастливую улыбку и тут же сильно сжимается, мешая пальцам свободно двигаться внутри себя. — Более чем, — голубые глаза распахиваются в изумлении, стоит Чжун Ли развести все три пальца в стороны, насколько это вообще было возможно сделать физически. — М-м… Ах, — в ширину, надо признаться, растяжка давалась ему намного тяжелее, чем проникновение вглубь. — Стой-стой, погоди… Ещё какое-то время они тратят на то, чтобы умыться и принять душ. Когда Чайлд перекидывает ногу за борт, Чжун Ли не может себя удержать: крепко хватает его за бедро и тянет на себя, оттягивая ягодицу в сторону и открывая себе вид на припухшие и раскрасневшиеся мышцы. — Чжун Ли, — Аякс оборачивается через плечо, никак, впрочем, не мешая мужчине рассматривать себя сзади. И на что там только можно так долго любоваться? На не высыхающий в течение недели от смазки анус? — Чайлд, — Чжун Ли вылезает из ванны следом, и юноша невольно заглядывается на то, как красиво бегут струи воды вдоль его рельефного тела. — Эй, нет-нет, — глуповатая испуганная улыбка едва успевает расчертить лицо парня, перед тем как он в который раз оказывается закинутым на плечо. — Тебе так нравится таскать меня на себе? — вопрос задаётся с напускным возмущением и не требует на себя никаких ответов. Впрочем, ответ от Чжун Ли всё же следует: выходя из ванной комнаты, он замахивается и, вложив в ладонь приличную долю силы, звонко шлёпает Чайлда по ягодице. — Ау! — юноша дёргается и нелепо размахивает конечностями в безрезультатных попытках отыскать точки опоры. — А-а… — по пути Чжун Ли, не обращая на пыхтения и попытки выбраться никакого внимания, вставляет внутрь пальцы, предотвращая возможность смазки вытечь из его тела раньше времени. — Вот так, — Чжун Ли с высоты своего роста сбрасывает принявшегося царапать его спину парня на кровать, так что тот на несколько сантиметров вверх отпружинивает от матраса. — Уф! — ещё в падении Аякс успевает сгруппироваться, так что напряжённые мышцы всё ещё позволяют удержать смазку глубоко внутри. — Чжун Ли! Мне… Удобно устроившись на боку, юноша поднимает глаза и тут же обрывает свою речь на полуслове. Замирает и осознаёт, как его дыхание само по себе становится реже и намного глубже. Чжун Ли смотрит на него сверху вниз. Смотрит неотрывно и жадно, немигающим вспыхнувшим взглядом скользя по каждому сантиметру розоватой, теперь лишь местами бледной кожи. Вид абсолютно обнажённого, возбуждённого и жаждущего тела кружит мужчине голову, делая её абсолютно пустой и ватной. «Ему бы… Ему бы так хорошо подошла роль Бога-Дракона», — точёное, мускулистое и сильное тело Чжун Ли для едва начинающего получать опыт парня было уж слишком чрезмерным раздражителем. Капли воды до сих пор стекали с его волос, отчего кожа красиво блестела в приглушённом свете спальни. Длинные, угольные пряди небрежно прилипали к напряжённым грудным мышцам, создавая витиеватые, замысловатые узоры. — Мне нужно… Встать в коленно-локтевую, да? — Аякс вкладывает в свои слова всю храбрость, имеющуюся в его теле и дрожащем ни то от холода, ни то от возбуждения. К этому моменту он готовился морально целую неделю. Даже тогда, когда сжимал внутри себя пальцы и подставлял лицо под поцелуи, он помнил о том, к чему всё это должно привести. Привычная стыдливость и робость неожиданно накрывают Аякса с головой и он тушуется, опуская голову и пряча поскорее глаза. Чувствует, как в настоящий момент кровь приливает к щекам и кончикам ушей, отчего хрящики начинает печь и покалывать. Конечно же, он всё ещё стесняется! Даже после того, как его подвешивали на несколько метров от пола; после порки, после публичной порки, ежедневного сидения на пальцах и последующих минетов — смущение от предстоящей близости сковывает его тело, позволяя лишь позорно, мелко дрожать. — Чайлд, — юноша не видит — чувствует, как кровать прогибается в том месте, куда садится мужчина. — Посмотри на меня. — Я не могу, — в противовес ожиданиям, голос Аякса звучит бодро и весело. Он смеётся и шмыгает носом, удивляясь своей же реакции. Ох, да как бы называл его сейчас Куникудзуши? Дурень! Определённо, дурень! — Золотце, — Чжун Ли двигается ближе к Тарталье и касается губами его плеча. — Я думал, что ты уже давно перестал смущаться своей наготы. Может быть, дело во мне? — он проводит холодным кончиком носа по коже спины, после чего берёт ладонь Чайлда и, не встретив сопротивления, кладёт её на свой член. — Просто… Просто скажи, как мне встать, — неимоверными усилиями сумев перебороть накатившую так некстати волну стыдливости, Аякс гордо вздёргивает подбородок и улыбается ещё шире. Ловит на себе всё ещё серьёзный, скептический взгляд Чжун Ли, и в подтверждении своей готовности несколько раз дразняще трёт головку чужого члена. После чего, не углубляя ласки, как можно скорее одёргивает руку. На его ладони остаётся приличное количество естественной смазки. — А? — что волнение, что отупляющее голову возбуждение уступают место неподдельному изумлению. Аякс ждал момента, когда Чжун Ли нависнет над ним. Когда подхватит под коленями и протащит по кровати, рывком поставит в нужную ему позу. Прогнёт в пояснице, ударит по внутренним сторонам бёдер, побуждая раздвинуть ноги шире… — Ты можешь начинать, — даже не пытаясь воплотить в жизнь то, что успел нафантазировать себе Чайлд, Чжун Ли, в противовес ожиданиям, ложится на спину и вытягивается во весь свой рост. Он бы мог полностью слиться с горизонталью кровати, если бы не один конкретный момент, уж больно сильно привлекающий к себе внимание. — Я? — лицо Аякса вытягивает в удивлении. Он непонимающе смотрит в расслабленное лицо мужчины, после чего переводит глаза на уверенно стоящий член, с головки которого стекает неизвестно какая по счёту капля предсемени. — Информация, полученная мной из разных литературных источников, убеждает, что «поза Наездницы»… В нашем случае, «Наездника», — монолог Чжун Ли сопровождается хриплым покашливанием рядом, — одна из самых удобных и безопасных для первого секса. — Чжун Ли! — ошарашенный взгляд юноши продолжает бегать от умиротворённого лица мужчины до твёрдо стоящего члена и обратно. — Ты же не… Не серьёзно, правда? «Мало того, что он не пускал меня на свой член, аргументируя подготовкой «моральной и физической…» — что и говорить, но свой первый раз Аякс представлял себе совсем по-другому. — «Так он ещё и умных книжек специально для этого начитался! Подумать только, для чего! Почему нельзя просто, ничего не усложняя, вставить и уже начать… Начать…» Конечно же, в мысленных возмущениях Аякса не было никаких серьёзных претензий. На самом деле весь его запал и возбуждение были вызваны чувствами совсем противоположными: Забота Чжун Ли… Умиляла. Его тактичность, его безграничный интерес к чувствам Аякса, что только-только начал приобретать для себя новый опыт. Агрессию Аякса можно было понять: вместо того, чтобы просто ожидающе лежать или стоять, прогнувшись в пояснице, он будет обязан в который раз переступать через себя. Через остатки неверия в происходящее, через желание кивнуть и уйти, ограничив их отношения только минетами. «Так далеко зайти, чтобы убежать? Глупость!» — Аякс тяжело выдыхает и сжимает взмокшие ладони в кулаки. Слышит, как мужчина похлопывает себя по бёдрам, призывая, но не принуждая к началу действия. — Ой! — на шее и плечах парня продолжают наливаться цветом багровые пятна. Он перекидывает ногу через лежащего и, не найдя коленом точку опоры, неуклюже заваливается вбок. — Спокойно, — до сих пор Чжун Ли не отводил глаз от напряжённого тела парня, потому успевает вовремя среагировать и поймать его, удержав под ягодицами. — Вот так. Продолжая нервно улыбаться, Аякс ловит взглядом знакомую родинку на животе мужчины и находит в этой крохе своё спасение. Не поднимая глаз, ограничивает зрительное поле этим небольшим округлым пятнышком, и с головой погружается в другие свои чувства: Ощущает, как пот горячими каплями стекает вдоль висков; как из-за испарины чёлка прилипла ко лбу и лезет в глаза, щекоча отдельными волосками подрагивающие веки. Он не решается сесть на Чжун Ли, не решается опуститься ниже. Только чувствует, как болезненно заныли и задрожали мышцы напряжённых бёдер. Чжун Ли помогает ему молча. Не говорит ни слова, не обременяя и не раздражая разум лишней информацией. Аякс чувствует тёплые, крупные ладони на своих боках. Их пальцы аккуратно, но крепко и сильно сжимают его кожу, настойчиво тянут вниз, в конце концов вынуждая опуститься ягодицами на низ живота мужчины. — Я… — лицо Аякса пестрит множеством эмоций. Напускную, нервную улыбку тотчас сменяет искренняя и живая: неспособность юноши контролировать себя в момент близости откликается в душе Чжун Ли особенным теплом. — Я просто… Я не думал… — орган, имеющий температуру намного выше, чем кожа всего остального тела, едва-едва скользит между ягодиц. — Не думал, что мне самому… Надо будет это делать. — Чайлд, — Чжун Ли кладёт ладонь на ягодицу парня, второй же принимаясь оглаживать напряжённый, плоский живот. — В багаже моих знаний имеется множество различных поз. Но ты должен понимать: они требуют определённого опыта. Я не хочу «скручивать тебя в рогалик», — Аякс смеётся — слова кажутся ему забавными, — понимаешь? Ты чисто физически так не изогнёшься, — улыбка тут же пропадает с губ юноши. Он? Да он способен на всё, что угодно! — Потуши огонь в своих глазах. Секс — не спортивное соревнование. — Ты сомневаешься в моей гибкости? — Аякс поочерёдно прогибается в груди и пояснице, делая характерную «волну» телом. Его ягодицы задевают текущую головку, отчего испачканную в смазке кожу начинает ощутимо холодить. — Я сомневаюсь в том, что в иных позах смогу в тебя поместиться, — Чжун Ли утробно смеётся, так что сидящий верхом парень начинает подпрыгивать в такт колебаний его груди. — Не переживай, — он убирает ладонь с ягодицы и накрывает ею всю небольшую длину члена Тартальи. — Всему своё время. Терпение есть добродетель. И хотя речь Чжун Ли прозвучала торжественно и многообещающе, Аякс упирается руками в до сих пор колышущуюся грудь и начинает давить, показывая языком своего тела явное несогласие. — Строптивости тебе не занимать, — Чжун Ли прямо смотрит в слегка опухшее, краснощёкое лицо над собою. Подумать только! В их первый раз сверху вниз будут смотреть не его глаза. Как непривычно. — Но, будучи верхом, ты сможешь сам контролировать глубину и скорость вхождения. Не думал об этом? — он чувственно сжимает член Тартальи, вынуждая того слегка сгорбиться и начать елозить по лежащему телу. — Отвечай, — голос мужчины становится твёрже — уж слишком долго, по его мнению, Чайлд довольствовался пряником. Теперь не помешает немного кнута? — Я хочу услышать тебя, Аякс. — М-м! — взопревшее, сидящее всей своей массой тело заходится мелкой дрожью. Чжун Ли давит подушечкой большого пальца на головку и тут же отводит ладонь, возбуждённо глядя на тянущуюся вслед достаточно толстую, густую ниточку смазки. — Это не тот ответ, что я хотел от тебя услышать, — вместо конкретного «да» или «нет» Тарталья скулит и всхлипывает, поддаваясь тазом вперёд и толкаясь в сжимающую его член ладонь. — Но я приму его, — в янтарных глазах отражаются слабеющие и подкашивающиеся в локтях руки. — Так и быть. Несколько капель пота, упавшие с лихорадочно горячего лба на его грудь, смягчают сердце Чжун Ли. На первый раз… Он может позволить себе быть снисходительным. — Всё. Тихо, — бодро, почти что агрессивно шепчет Аякс, убирая руку с груди мужчины только лишь для того, чтобы смахнуть влагу со лба. — Я сделаю… Я всё сейчас сделаю, — ответственно заявляет он, своим поведением откровенно забавляя перевозбуждённого мужчину. — Конечно, — дыхание Чжун Ли становится реже, когда юноша слегка раздвигает ноги в стороны и прогибается в пояснице, выпячивая ягодицы. Стараясь избегать янтарного взгляда, Аякс, следуя чутью, оборачивается через плечо. «Я это сделаю. Я это сделаю, я это делаю…» — не отступая от задуманного, он берёт в ладонь член мужчины и наклоняет его на себя. — «Нет! Нет-нет-нет, Боже!» — горячая, скользкая головка упирается в его анус и буквально присасывается к ней из-за обилия смазки. — «Почему она такая большая?» Глаза Аякса округляются от удивления — почему? В руке, во рту она казалась ему… Приемлемых размеров. Она помещалась куда угодно, так почему же сейчас он не был уверен в том, что та поместится внутрь? — А есть… Ещё смазка? — хрипит Аякс и оборачивается обратно только тогда, когда в грудь его упирается крышка самого обыкновенного, неизысканного тюбика. Как быстро ему его подали! Под рукой у Чжун Ли тот оказался точно не случайно! — Не торопись, — Чжун Ли кладёт обе свои ладони на бока Чайлда, упираясь большими пальцами в торчащие тазовые косточки. Не сжимает и не ласкает, а только держит, уберегая парня от резких неосторожных движений. — Я весь в твоём распоряжении. И конечно, последние слова Чжун Ли подействовали бы на разум Чайлда возбуждающе, если бы тот не был так сильно сконцентрирован на головке, что так настойчиво упиралась в его анус. — М… — Аякс шумно сглатывает вязкую слюну и медленно, насколько вообще это было возможным, поддаётся тазом назад, направляя член Чжун Ли внутрь. — Не… — скользкая головка упруго давит на сомкнутые мышцы, из раза в раз соскальзывая то влево, то вправо. «Не получается!» — Боже, неужели ему суждено до конца жизни прожить девственником? Удручённый нелепыми попытками вставить в себя член Аякс не вспоминает о том, как без какого-либо дискомфорта принимал десяток минут назад три пальца. Его не смущает это противоречие — голова занята абсолютно другими мыслями. — Аякс. Аякс… — лёгкие похлопывания по бокам возвращают юношу в реальность. Чжун Ли редко звал его по настоящему имени, оттого и эффект был практически мгновенный. — Нет. Нет, смотри на меня, — Аякс судорожно мотает головой, не понимая, как ему успевать одновременно смотреть на свой зад и в глаза мужчине. — Повторяй за мной. Смотри на меня. На меня, Аякс, — повторение одних и тех же команд были для теряющегося в чувствах юноши жизненно необходимы. Чжун Ли ни на мгновение не позволяет Тарталье разорвать зрительный контакт. Глубоко и очень шумно дышит, специально наглядно расширяя и приподнимая грудную клетку. Постепенно правильное дыхание даёт свои плоды: дыхание самого юноши становится реже и не таким поверхностным. — Молодец, — от искренности и ласковости слов Аякс дрожит и принимается нетерпеливо хныкать. Он устал, он так сильно устал психологически, что даже на потенциальную боль ему уже становится глубоко плевать. Хотелось… Хотелось, чтобы просто всё получилось. И когда Чжун Ли снова утыкается головкой между ягодиц, он больше не позволяет ей соскользнуть в сторону. — Ох… — как бы рефлекторно ни сжимались его мышцы, всё же длительная и качественная растяжка не прошла даром. Смазанный изнутри и дополнительно снаружи, Аякс чувствует себя невыносимо влажным между ног. Мышцы бёдер сводит судорога, но он, невзирая на спазмы, упрямо продолжает двигать тазом навстречу члену, ставшему, кажется, ещё более твёрдым. — Медленней, — Чжун Ли ощутимо сжимает кожу его боков с целью привлечь внимание с помощью болевых ощущений. — Мне не нужен твой героизм, Чайлд, — его голос, несмотря на интимность ситуации, холоден и твёрд. — Куда ты… А-ах… Услышав, как внезапно застонал под ним всегда сдержанный мужчина, Аякс обессилено роняет голову и сам вымученно стонет. Реальность оказывается не такой пугающей, какой он себе напридумывал: лишь стоило нормализовать дыхание и расслабиться, как головка спокойно и легко вошла внутрь. Целиком и полностью. «Чжун Ли во мне. Чжун Ли… Во мне!» — бешено пульсирует в висках Аякса с током крови. Его сердце было готово пробить грудную клетку — если приглядеться, можно было увидеть, как мелко дрожат от частого сердцебиения напряжённые бусинки сосков. Дыхание Чжун Ли делается вынужденно глубоким и редким. О чём думал он сейчас, глядя на замеревшего и привыкающего к новым ощущениям юношу? Что выражал его полный вожделения янтарный взгляд? Возможно, мужчина думал о том, что уверенность в здоровье друг друга позволяет им заниматься сексом без презерватива? Возможно, Чжун Ли думал о том, насколько глубоко он сможет кончить внутрь? — А-ах… Извини… Извини… — не выдержав напряжения, руки Аякса окончательно подгибаются в локтях, из-за чего парень падает грудью на грудь Чжун Ли, чувствуя, как вошедшая с таким трудом головка легко выскальзывает из его тела. Чжун Ли не видит смысла успокаивать замельтешившего парня. Не видит смысла в словах, а потому вытягивает шею и с силой впивается в его приоткрытые для дыхания губы. Лижет и посасывает язык, вкладывая в ласку все те чувства, что невозможно выразить при помощи речи. Возвращая себе прежнюю позицию и снова упираясь руками в груди мужчины, Аякс выпрямляет спину и слегка приподнимает таз. Без помощи рук наощупь находит истекающий предсеменем член и упирается испачканными в смеси жидкостей анусом в головку. Он прерывисто стонет и прикрывает глаза, позволяя себе расслабиться и опуститься ниже ещё на несколько миллиметров. В который раз Аякс убеждается: мудрости Чжун Ли не было предела. Сейчас он сам мог контролировать вхождение органа в себя. Мог контролировать скорость и глубину, мог остановиться и слезть в любой момент, чтобы дать себе передышку. Сколько неловких моментов бы было, управляй Чжун Ли своим членом сам? Как часто ему бы тогда пришлось выслушивать болезненное и сбивающее весь настрой «стой-стой-стой»? — Хорошо сидится? — хитро прищуренные, полные вожделения янтарные глаза дополняет кроткая усмешка. В ответ мужчина слышит лишь звук стукающихся зубов: Аякс скалится и тяжело выдыхает, одаривая Чжун Ли нуждающимся, одурманенным взглядом. Член Чжун Ли кажется Аяксу нескончаемым. Возможно, потому что сам он садился на него предельно медленно и осторожно; возможно потому, что после головки орган становится шире, лишь совсем чуть-чуть сужаясь ближе к паху. А может, шире он кажется из-за хорошо кровенаполненных, ощутимо проступающих вен? — Ой, — от обилия смазки между ног рождаются не самые возбуждающие звуки. Но чавканье и хлюпанье не смущают Чжун Ли, наоборот: помнится, когда-то он упоминал о своей любви к естественным звукам во время соития. — Чайлд? — услышав своё имя, парень принимается часто моргать и в конце концов умудряется сфокусировать взгляд на Чжун Ли. — Ты… М-м… На напряжённом лице Чжун Ли отчётливо проступают скулы. Он тяжело выдыхает и странно морщится, сильно впиваясь пальцами в подрагивающие бока. — Ты очень… Очень сильно сжимаешься, — от узости, едва ли не болезненной узости девственного тела, лоб мужчины покрывается испариной. В каком-то роде этот секс и для Чжун Ли был «первым»: он не привык вот так лежать и бездействовать — для его перевозбуждённого тела то было изнуряющей пыткой. Он не мог позволить себе даже поддаться вверх, не мог сам толкнуться внутрь, одновременно потянув юношу на себя, чтобы войти как можно глубже. Он не привык чувствовать на себе тяжесть чужого тела. Первобытные «инстинкты» взывали к железному терпению Чжун Ли, выли и умоляли продолжить всё более привычным образом. — Но я… Я не сжимаюсь, я наоборот, — голос Аякса звучит устало и загнанно, и всё же где-то между строк читается стойкое желание не продолжать начатое. «Это он… Он такой расслабленный?» — из груди Чжун Ли невольно вырывается низкий, утробный стон, больше похожий на рычание Бога-Дракона. Желание сбросить и подмять под себя стонущего юношу становится нестерпимым. Одна только мысль о том, что Чайлд будет полностью обездвижен под тяжестью его тела, заставляет член обильно истекать предсеменем. — А-ах… А… — Аякс взволнованно оборачивается через плечо и вытягивает шею, путаясь в нахлынувших разом чувствах. Он ощущает себя неприлично раскрытым. Чувствует, как мышцы ануса плотно обхватывают член внутри, и его головка пульсирует, выделяя смазку прямо внутрь. — Ой… Несмотря на непривычные, пока что не располагающие к получению удовольствия ощущения, член Аякса по-прежнему крепко стоит и течёт, пачкая Чжун Ли живот. Опасть ему не позволяют настойчивые касания, что раз за разом задевают самую нежную и чувствительную кожицу. Не меньшую а, может, даже основную роль играл фактор психологический: факт того, что их отношения дошли до такой степени доверия и близости, кружит Аяксу его голову. Сам факт того, что он, обласканный со всех сторон по нескольку раз, по-настоящему насаживается на отнюдь не искусственный член… — Это всё? — Чжун Ли неотрывно наблюдает за неспешными, лёгкими покачиваниями парня вверх-вниз. Приподнимает голову и видит: Чайлд едва ли смог вобрать в себя половину от всей длины. — Угу, — поспешно кивает Аякс, тяжело отдуваясь. Его вмиг повеселевшее, приободрившееся личико светится от счастья и гордости за проделанную работу. Это он смог сделать! Сам, всё сам! — Самостоятельности… Тебе не занимать, не так ли? — под бархатный смех мужчины Аякс продолжает слегка покачиваться на члене. — Ночь ещё впереди, Чайлд. Целая ночь, так почему бы тебе сейчас… Не рассказать мне о своих ощущениях? — Ноги… — юноша шумно сопит и побуждает себя опуститься ещё ниже. Он был удивлён тому, как сильно, оказывается, способно растягиваться его тело. Кто бы мог подумать, что внутри него действительно есть столько места! — Устали, и я… Так и не сумев договорить начатое, в какой-то момент Аякс обессиленно роняет голову и устало скулит, не в силах сдерживать эмоции. Ощущение инородности внутри воспринималось как нечто противоестественное. «А пальцы ты принимал с превеликим удовольствием», — юноша чувствует, как член с каждым миллиметром раскрывает его стеночки всё больше и больше. Подчас, особенно хорошо привыкнув, Аякс порывался резким движением вобрать в себя Чжун Ли целиком. К счастью или к сожалению, но желание это было невыполнимо чисто физически: он был слишком тугим и от резкого толчка вероятнее бы просто порвался. — Слезь, — услышав неожиданную просьбу-приказ, Аякс, непонимающе и часто моргая, плавно приподнимается с члена. — А теперь будь добр вставить в себя пальцы. — Твои?.. — не сразу соображая, юноша одаривает мужчину скептическим взглядом. — Твои, — ладони Чжун Ли опускаются на его скованные судорогами бёдра. — Я хочу, чтобы ты сам помог себе раскрыться. — Но я же и так… — от твёрдости чужого голоса у Аякса приятно-болезненно тянет внизу живота. — Я и так хорошо растянут. Чжун Ли одаривает Чайлда странным взглядом, полным недоговорок и тайн. Кончики его губ слабо приподнимаются — конечно, он знал, что Тарталья хорошо растянут. Смысл был в чём-то ином, только вот в чём? Забывшись, сбившись с правильного дыхания, Аякс заводит руку за спину и несмело касается себя между ягодиц. Его анус скользкий и гладкий, в ответ на лёгкое касание мышцы слабо ноют и ощутимо пульсируют. Вход в его тело был приоткрыт: прошло слишком мало времени, чтобы сочащиеся изнутри смазкой стенки успели сомкнуться. «Так легко…», — не встречая сопротивления мышц ануса, Аякс проскальзывает внутрь себя средним пальцем и тут же резко останавливается. — «Это… Это я так его сжимаю?» — собственный палец не вызывал ощущения дискомфорта, и всё же двигать им получалось тяжело — уж слишком было тесно. Вставлять ещё один палец он не решается, а вопрос о том, каким образом Чжун Ли мог входить всеми тремя, и вовсе остаётся для парня загадкой. — М-м… М! — после каждого, даже самого лёгкого сгибания пальца внутри брюшные мышцы Аякса волнообразно сокращаются. В широко открытых, жадно запоминающих каждый вздох, каждое движение янтарных глазах отражаются тоненькие, прозрачные нити новых струек, стекающих с головки юноши. Густая смазка колеблется в такт движениям Аякса, в конце концов цепляясь за низ живота Чжун Ли, покрытый следами уже успевшего подсохнуть раннего предсемени. — Чжун Ли, — брови Аякса сходятся вместе — жалобность его лица вынуждает мужчину напрячься. — Чжун Ли, — требовательно и почти что зло повторяет парень, не переставая поочерёдно давить на внутренние стенки. — Ты можешь… Ах, т-ты можешь вставить? Можешь снова вставить? — шипяще, будто заговорённый неконтролируемо шепчет он, и бёдра его заходятся неконтролируемой дрожью. — Пожалуйста, пожалуйста-пожалуйста… Не переставая ронять провоцирующие, необдуманные слова, Аякс требовательно упирается обеими ладонями в грудь Чжун Ли. Он уже не может вспомнить, когда и как сумел покинуть своё тело. В пустой голове Аякса может существовать лишь одна мысль: если они не продолжат сейчас же, то из его по-глупому приоткрытого рта начнут течь неконтролируемые слюни. Неужели Чжун Ли желает добиться его смерти от перевозбуждения? — Твоя голова окутана лихорадочным жаром, — мужчина вытягивает руку вперёд и касается мокрых от слюны уголков приоткрытых губ. — Ты совсем не похож на себя, Чайлд. Кто бы мог подумать… — требовательные, матовые голубые глаза кажутся синими из-за избытка неконтролируемых чувств. — Кто бы мог подумать… Не отдавая отчёт своим действиям, Аякс шипит и брыкается, стоит Чжун Ли подхватить его под ягодицы и привстать, чтобы изменить позу. — Я никуда не ухожу. Юноша, вы меня слышите? — Мы продолжаем? — мягкость кровати и подушки приводят ошалевшего Аякса в чувства. — А когда я успел лечь на спину? — он неожиданно осознаёт, что до сих пор крепко обнимает Чжун Ли за шею и не даёт ему отстраниться. — А-хах… Поняв всю степень своего непристойного, пошлого поведения, Аякс одёргивает руки и припечатывает их к своей груди. Неловко посмеиваясь, начинает тараторить оправдания, плотно прижимает бёдра друг к другу и делая вид, словно не он несколькими минутами ранее активно принимал внутрь добрую половину чужого члена. — А как же «Наездница»? — лежать под нависающим мужчиной и смотреть снизу вверх после предыдущей позы было непривычно и до тяжести в животе смущающе. Аякс уже начинает тосковать по позе, когда «сверху» был он. Для не знающего разнообразия юноши та казалась ему такой правильной и, можно сказать, дарующей полную свободу действий. — Ты ведь не думаешь, что рекомендуемые позы для первого секса ограничиваются только одной? — от снисходительного, покровительственного тона Чжун Ли парень вжимается затылком в подушку только сильнее. — Здесь… — мужчина настойчиво просовывает ладонь между плотно сомкнутых бёдер. — Найдётся место для меня? «Боже! Боже мой!» — Аякс прекращает дышать и поворачивает голову в сторону, лишь бы спрятать глаза за ниспадающей, мокрой от пота чёлкой. Его ладони скользят выше, перемещаясь с груди на шею. Чувствуя, как под пальцами часто пульсируют сонные артерии, Аякс издаёт полувсхлип-полустон и, ломая в душе и голове очередную навязанную рамку, самостоятельно разводит ноги в стороны. — Умница, — влажное, тёплое дыхание касается его багрового ушка. Под невнятный, полный смущения и желания скулёж Чжун Ли пододвигается ближе, устраиваясь между так любезно разведённых для него ног. — Аякс… — мужские ладони касаются покрытых мурашками бёдер. — Тебе удобно? Аякс, — звучание своего настоящего имени — единственное, что позволяет парню не впасть в состояние бессознательности. — Тебе знакома эта поза? — Чжун Ли устраивает любезно разведённые ноги по бокам от себя. — Она называется миссионерская. «Это же… Это же, вроде, самая обычная, самая стандартная и заезженная позиция для секса?» — сквозь морок наваждения Аякс умудряется услышать свой внутренний голос. — «Чжун Ли, что, не мог придумать чего-то поразнообразнее?» — Возможно, ты знаешь, что позицию эту считают до неприличия простой, — не повышая голоса, продолжает мягко рокотать мужчина, любуясь встревоженными, но полными любопытства глазами. — Я согласен с этим мнением. — А? — Аякс косит глаза вниз и видит, как чужой «каменный» член чувственно проезжается по его собственному. — Ты согласен? — юноша продолжает тяжело дышать, но наполнение крови кислородом не делает ему лучше ни на каплю. Скорее, наоборот: Аякс глубоко вдыхает запах нависшего тела и не может им надышаться. Большое и сильное, окружённое аурой тепла и физически ощутимого возбуждения, оно силится припечатать его к кровати как можно плотнее. — Ею сложно разнообразить половую жизнь, но для первого раза… Она имеет существенно больше «плюсов», чем «минусов». Чжун Ли подхватывает Аякса под ягодицами и, слегка приподняв его таз, тычется членом во влажный, приоткрытый анус. Мужчине приходится наклониться сильнее, почти лечь на Тарталью, чтобы удержать, зафиксировать его елозящее по простыням тело на одном месте. Головка соскальзывает, тычется в поджавшиеся яички, но никак не может проникнуть внутрь. Терпение мужчины кончается. Его несдержанные, полные раздражения и нетерпения стоны напоминают Аяксу драконье рычание. — А-ах… А! — юноша крупно дёргается и рефлекторно пытается вырваться, но прижимающееся поверх тело не позволяет ему осуществить задуманное. Проникновение в такой позе ощущается… Странно. Мириться с тем, что теперь за чужой член отвечает не он, удаётся Аяксу с непосильным трудом. — Подожди… Подожди-подожди! — Что? — Чжун Ли резко мотает головой, сбрасывая с сухих, горящих глаз лезущие волосы. — Что-то не так? — он выжидающе смотрит прямо в лицо Чайлда — из-за особенности позиции их носы почти что касаются друг друга. — Я же вижу, что ты… — мужчина внезапно прерывается и поспешно облизывает губы, солёные от стекающего пота. — Я же чувствую, что всё в порядке. — Что… Что ты там чувствуешь? — и в самом деле, зачем только Аякс остановил процесс проникновения? Ведь пока что в него не вошла даже та часть члена, которую он уже принимал сам. В чём же проблема? Чжун Ли отвечает не сразу. С несколько секунд он одаривает Чайлда странным взглядом. В глазах его — двух янтарях — словно тлеют настоящие угли. — Уф! — Аякс смаргивает влагу с глаз, млея от той силы, с которой мужчина припечатывает его к кровати. Пожалуй, это был единственный случай, когда бойкий и воинственный парнишка мог позволить себе почувствовать себя слабым и побеждённым. — Когда трахаешь девственника, это всегда чувствуется, — голос Чжун Ли срывается на несдержанное рычание, когда он наваливается на Чайлда весом всего своего тела. Не дожидаясь реакции, мужчина уверенно двигает тазом и чувствует, как под давлением члена из тела Тартальи изгоняется влитая им же ранее смазка. Лицо Аякса становится на вид одним сплошным, багряным пятном. Прогнувшись и рефлекторно раздвинув ноги шире, он прерывисто хрипит, отказываясь верить своим ушам. «Откуда же у вас такие познания, Господин Чжун Ли? И сколько девственников за свою жизнь вы успели «перетрахать»?» — вместо колких, язвительных слов юноша жалобно ноет, не находя себе места из-за чувства проникновения. Будучи в состоянии шока от настойчивости, Аякс вытягивает руки вперёд и заводит их за спину Чжун Ли, тут же впиваясь короткими ноготками в проступающие буграми от напряжения мышцы. — Много… Много… — загнанно шепчет Аякс, пока Чжун Ли нежно, почти невесомо касается губами его закрытых век. Он успокаивающе целует мягкие щёки, покрытые неровным горячечным румянцем и довольно хмыкает, когда пальцы несдержанно впиваются в грубую кожу его спины. — Вот так, — ни на секунду не прекращая одаривать лицо и шею Чайлда поцелуями-мазками, мужчина перестаёт двигаться и замирает в ожидании. Он ждёт, когда внутренние стенки юноши прекратят так сильно и болезненно сжимать его член. Правда, на то были свои причины: в этой позе Чжун Ли позволил себе вставить глубже, и даже после всех предварительных ласк привыкание давалось Тарталье с большим трудом. — А-а… Ах… — пальцы на ногах Аякса судорожно поджимаются, когда Чжун Ли выходит из его тела, оставляя внутри только головку. — М-м! — мужчина начинает плавно двигать тазом, благодаря обилию смазки и расслабленности мышц ануса легко проскальзывая внутрь. От идеи вставить полностью приходится пока что отказаться: даже от того немногого, что давал ему Чжун Ли, Аякс заходится гортанными стонами и пачкает членом, зажатым между их телами, мужской живот. — Чайлд, — Чжун Ли утыкается носом в угол нижней челюсти, движение его губ щекочет влажную, нежную кожу шеи. — Мне кажется, что эта позиция нравится тебе намного больше, — Аякс не отвечает, но тело его всё же реагирует, сжимая толкающийся член и вынуждая Чжун Ли замедлиться. — Ты так глухо хрипишь, но в то же время издаёшь такие высокие звуки… Может, тебе стоит определиться? — Может… М-мх… Может, тебе стоит п-помолчать? — от услышанного опешивший мужчина прекращает какие-либо движения. Он поднимает голову и тут же ловит усталый, приятно усталый взгляд потемневших от скопившейся влаги голубых глаз. От переутомления бёдра Аякса начинают видимо дрожать — чтобы убавить напряжение, ему приходится скрестить ноги на чужой пояснице. — Разговорился? — щуря глаза в притворном раздражении и решив более не руководствоваться жалостью к трепещущему телу, Чжун Ли совершает особенно глубокий толчок, сильнее раскрывая скользкие, тугие стенки. По всей видимости, Аякс наконец-то умудряется привыкнуть к чувству наполненности. Настроение его меняется на глазах: кажется, он более не намерен просто лежать, широко раскинув ноги. Жизнь Чжун Ли становится не сладкой: до сих пор он был сосредоточен на том, чтобы не кончить раньше времени — жар и теснота внутри призывали его скорее излиться. Теперь же, помимо работы бёдрами и тазом, ему приходится отворачивать лицо, дабы предотвратить встречу своего носа со щёлкающими зубами явно отдохнувшего и полного сил парнишки. — Наглец, — Чжун Ли глухо рычит и стонет, когда юноша царапает его спину, пальцами одной ладошки зарываясь в угольные волосы взмокшего затылка. — Тебе не хватает нагрузки, так? — движения заметно ускоряются, а новая глубина толчков мгновенно делает улыбку Чайлда не такой беззаботной. — Может, я всё-таки смогу вставить полностью? — Нет… А-ах, нет-нет-нет, — как умалишённый шепчет юноша, чувствуя, как внизу живота больно тянет от осевшего здесь возбуждения. Трение между ног становится нестерпимым — звуки, рождаемые там, говорят о том, что вытекающая изнутри смазка совсем скоро превратится в густую пену. — Нет? Почему? — ласково, с мнимой заботливостью задаёт Чжун Ли риторический вопрос и стонет, когда пальцы Тартальи крепко впиваются в волосы на его затылке. — Посмотри, как мягок ты и расслаблен… — под звуки несогласия он прекращает двигаться и вынимает член практически полностью. — Посмотри: она не хочет меня отпускать, — мышцы ануса плотно обхватывают оставшуюся головку, тогда как сам Чайлд не предпринимает никаких попыток сжаться. — Хм? Чжун Ли чувствует давление на поясницу — скрещенные здесь когда-то ноги ощутимо давят, побуждая прекратить разговор. Пара-тройка резких, сильных толчков заново раскрывают ещё не успевшие сомкнуться стеночки — теперь те были достаточно растянутыми и не требовали плавного, трепетного вхождения внутрь. «Жарко», — Аякс тяжело, загнанно дышит ртом — сглотнуть слюну не предоставляется возможности. Он чувствует, что простыни под ним мокрые насквозь, хоть выжимай. Жарко, жарко от тепла ластящегося и прижимающегося к нему сверху мужского тела. Но больше всего горит внутри: из-за непрекращающихся толчков мышцы, обхватывающие член, раздражённо покалывают. Его припухшие, принимающие в себя так много покрасневшие складочки пульсируют с каждым стуком сердца. Аякс подходит к опасной грани: ещё совсем немного, и он опустится до мольбы о пощаде. — Нет. Нет, сегодня я не буду вставлять в тебя полностью, — уже было расслабившийся юноша оглашает комнату протяжным всхлипом, когда мужчина неожиданно подхватывает его под ягодицы и слегка изменяет угол наклона. — Я оставлю это… Оставлю на будущее, — между их губами несколько жалких сантиметров: Чжун Ли хочет, чтобы Чайлд уловил каждое его слово. — Когда буду брать тебя на весу, — от услышанных перспектив Аякс сильно сжимается, вынуждая Чжун Ли замедлиться, но не остановиться. — На полу, у стены… — шепчущие откровения губы касаются раздражённой укусами кожи багряного уха. — Думаешь, твои так сильно дрожащие ноги не разойдутся в коленно-локтевой? Сомневаюсь. — Помолчи… Пожалуйста, помолчи… — от слов подобного рода юноша бесстыдно течёт себе на живот, пачкая в обилии предсемени и пах самого Чжун Ли. В попытке спастись и отвлечься Аякс вытягивает шею и поворачивает голову, надеясь уцепиться взглядом за что-нибудь в комнате и отвлечься. — Ах! — от неожиданности парень сжимается так сильно, что, кажется, начинает чувствовать внутри каждую проступающую на члене вену. — Чжун Ли… Чжун Ли! — он начинает судорожно бить ладонями по спине погружённого в блаженство мужчины. — Чжун Ли! — М? — сердце приказывает Чжун Ли продолжать движения: хватило бы ещё нескольких быстрых толчков — от трения внутри узкого тела его головка делается почти сверхчувствительной. И только тогда, когда голову начинают тянуть за намотанные на кулак длинные волосы, мужчина всё же соизволяет повернуть голову в сторону. — Как… Как долго он смотрит? — щёки Аякса становятся тёмно-пунцовыми, когда его воспалённые голубые глаза встречаются со спокойными миндалевидными глазами. — Прекрати смеяться! — от утробного смеха Чжун Ли его член невольно проскальзывает глубже. Изящно поставив лапки рядом друг с другом, сбоку от кровати сидел никто иной, как юный котик. Внимательность его взгляда была сродни человеческой. И только кончик хвоста слегка подрагивал, когда взгляд медовых глаз падал на распростёртого на простынях рыжеволосого юношу. — Сяо — просто кот, Чайлд, — констатация очевидного факта не делает юноше легче ни на каплю. — Перед твоим приходом я покормил его, чтобы лучше спалось. Но теперь он пришёл из-за шума — ты слишком громкий, золотце. — Ах, я ещё и виноват? — Аяксу кажется, что в округлых чёрных, кошачьих зрачках он может разглядеть собственное отражение. — Я не говорил, что мне не нравится тебя слышать, — Чжун Ли пытается возобновить движения, но напряжённость, сковавшая тело Тартальи, не даёт сделать даже одного лёгкого толчка. — М-м… — мужчина тяжело выдыхает, из последних сил контролируя приближение оргазма. И кажется, что выхода из ситуации не предвидится: вряд ли любопытный котик изъявит желание добровольно покинуть спальню и хозяина в частности. Сердце Аякса пропускает удар, когда Сяо встаёт и делает шаг ближе. О, нет-нет… Неужели он хочет прыгнуть на кровать? Спасение приходит неожиданно: со стороны кухни слышится звук стукающейся об держатель миски, а после — звуки жадного, шумного лакания. Дребезжание миски было для котика условным рефлексом: не понимая, почему время завтрака наступило так скоро после недавнего ужина, Сяо разворачивает мордочку в противоположную сторону и, невесомо ступая, покидает непонятно чем занимающихся, шумных людей. — Я не перестаю тебе удивляться… — Чжун Ли не может налюбоваться растрёпанными рыжими волосами, напоминающих ему разгорающиеся язычки пламени. — Ты не выразил и слова против, когда я порол тебя на глазах у десятка людей, — Аякс икает и начинает шикать на мужчину, не желая выслушивать последующий вывод. — А сейчас так остро реагируешь на взгляд ничего не понимающего кота. У меня есть вопросы, юноша. — Он всё… Он всё понимает, — в защиту интеллекта котика смущённо бурчит Аякс, подставляя шею под поцелуи, больше похожие на укусы. — В следующий раз я прислушаюсь к твоим опасениям. Закрою дверь в комнате, где буду тебя брать. — Чжун Ли! Искренняя улыбка Тартальи отражается в янтарных, полных неприкрытого обожания глазах. В центре груди мужчины что-то немеет и трепетно сжимается, желание и любовь с током крови распространяются по всему его телу, наполняя каждую клетку приятным теплом. Неимоверным трудом усмиряя желание кончить, Чжун Ли нехотя выскальзывает из Чайлда и тут же утыкается головкой обратно, с неприкрытым удовольствием чувствуя, как рефлекторно и сильно пульсируют с трудом сомкнувшиеся мышцы. Он даёт Тарталье отдохнуть: не меняя позиции, ложится на взмокшее тело всем своим весом, вовлекая непонимающего юношу в долгий, монотонный поцелуй. Спускается ниже, оставляя на шее и ключицах вереницу ярких следов, и проводит языком по соскам. Мягко сжимает твёрдые бусинки только губами, царапает зубами, вырывая из тяжело колышущейся груди несмелые стоны. Эту грудь, эту даже очень нежную для парня грудь можно было бы сделать… Ещё чувствительнее. Одно конкретное предложение давно мозолило мужчине язык, но он понимал: момент для предложения непременно настанет, но только немного попозже. — Я кончу? Кончу внутрь? — после небольшой передышки Чжун Ли толкается внутрь так легко, словно для Чайлда это был далеко не первый опыт. Слова, хоть и сказанные с вопросительной интонацией, кажутся не прекращающему стонать юноше явным утверждением. — Д-да… Да-да, — желание Чжун Ли не удивляет, в конце концов, то было обговорено ещё до принятия ими горизонтального положения. Но, создаётся впечатление, что мужчина не слышит его голоса. Не видит шевелящихся губ, не понимает, что ответ на вопросы был уже получен. — Я хочу опылить твоё лоно подобно опылению цветов летом, — влажный, полный слюны поцелуй раздражает воспалённую ушную раковину. — Ч-чего? — горячее, частое и жадное дыхание над ухом развязывает туго сплетённый узел внизу живота Аякса. Но кончить не получается — сказывается непривычность ощущений внутри и длительная привязанность к мастурбации. — Что ты сейчас сказ… А! Ах! Не переставая толкаться в мягкое, податливое и так хорошо, благодаря ему так хорошо принимающее тело, Чжун Ли с силой сдавливает внутренние стороны бёдер Чайлда, так сильно и болезненно, что наверняка останутся тёмные следы. В голове Аякса творится настоящий хаос: ещё совсем недавно мужчина говорил о «трахании девственников», теперь же выражался подобными литературными изречениями… Верхняя губа Чжун Ли начинает видимо дрожать и он скалится, притягивая Чайлда за бёдра к себе ещё ближе. На мгновение юноше кажется, что член в него всё же поместится полностью: внутренние стеночки ощутимо тянутся, принимая в себя всё, чем желает одарить их этот мужчина. Ещё один глубокий толчок, и Чжун Ли несдержанно вытягивает шею, вовлекая скулящего парня в глубокий, солёный от пота поцелуй. Думается, теперь вкус соли всегда будет ассоциироваться у Аякса только с одним: Моментом, когда головка внутри его тела начала ощутимо пульсировать. — Г-гр… — хрипы и грудные стоны Чжун Ли вынуждают Аякса сжиматься и течь. Дрожать, жалобно хныкать из-за невозможности кончить самому. Ему нужно… Для этого ему нужно… «Он кончает, он кончает в тебя, Аякс», — смотреть в глаза человеку, чья сперма в настоящий момент толчками изливалась глубоко внутрь, было до одури смущающе и возбуждающе. — Твоё… Твоё выражение лица? — Чжун Ли шумно дышит и толкается снова, отдавая юноше всего себя. — Что с тобой? — в ответ на вопрос он получает скомканные, нечленораздельные звуки. Осознание приходит не сразу, оттого ещё больнее ударяя по разуму Чжун Ли. Он резко опускает голову и видит ужасно липкий, полностью перепачканный в предсемени низ живота. — Так это… Выражение нужды, не так ли? — его сытая улыбка выводит Тарталью из себя. Чжун Ли не позволяет своевольничать: предупреждая попытки вырваться, он ложится на живот парня и касается кончиком носа мокрой, остывающей и потому холодной кожи под его углом нижней челюсти. — Ш-ш-ш, — преодолевая тесноту смыкающихся мышц, Чжун Ли покидает тело юноши, оглашая всю спальню мокрым, чавкающим звуком. — Куда? — он сильнее налегает на трепещущее тело, остро нуждающееся в скорейшей разрядке. — Не волнуйся, золотце, — с превеликим удовольствием едва ли не урчит он, и Аякс резко замирает, стоит только трём пальцам сразу уткнуться в до сих пор не сомкнувшийся анус. — Твои выходные, помнится мне, длятся ещё неделю? — лишь стоит сперме начать течь по ягодицам, как Чжун Ли тут же собирает капли и проталкивает их обратно. — Нет нужды сомневаться, — пальцы легко проскальзывают внутрь и нажимают на одно конкретное место. — Как бывший, но всё-таки педагог я научу тебя кончать только от ощущений члена внутри. Вот здесь, — вторая рука ложится на перепачканный низ живота. — Придётся учиться даже на «каникулах», — притворно-жалостливый вздох опаляет шею юноши. — Но ты ведь любишь учиться, не так ли? «Не так ли?» — любое предложение, заканчивающееся этими треклятыми словами, всегда говорилось Чжун Ли с неприкрытой иронией. Откровенное издевательство! — Я… Я… — брови Аякса изгибаются, делая выражение его лица действительно жалобным и откровенно нуждающимся. Ладонь с живота исчезает, и юноша тут же чувствует пальцы, безжалостно давящие и трущие нежную кожицу под уздечкой. Слабое место. — Чжун Ли, ты… Ты просто… — ни одна пакостливая фраза так и не срывается с кончика языка Аякса. Он сильно жмурится и мычит — хлюпающие звуки, рождаемые откуда-то снизу, подводят его к краю сильнее, чем непосредственные касания и толчки пальцами внутрь. Его оргазм, целиком и полностью полученный благодаря рукам Чжун Ли, оказывается такой силы, что изогнувшийся парень умудряется приподняться на кровати вместе с удерживающим его на месте тяжёлым телом. — Тихо… Да тише вы, юноша, — в противовес своим словам Чжун Ли не прекращает массировать ставшее особо чувствительным место изнутри, смешивая остатки смазки с собственной спермой. — Аякс, — голос, низкий и удивительно спокойный, не способствует успокоению вертлявого тела ни на каплю. — Ты хочешь залезть на потолок? — М-м! — Аякс плотно прижимается всем своим телом к телу Чжун Ли. Обнимает его за шею и слепо тычется куда-то в плечо, лишь бы только быть ближе и иметь возможность вдыхать его запах. — Умница, — разомлевший, обессиленный парень едва ли может считать себя «умницей». Он вообще сейчас мало чего соображает и руководствуется лишь рефлексами: не видя и не слыша, стремился к чему-то большому, сильному и тёплому. Как хорошо, что нечто подобное было так рядом, буквально под сердцем. — У меня… У меня ноги не сходятся, — слабо шевелит языком Аякс, когда Чжун Ли всё же умудряется справиться с крепкой хваткой на своих плечах и слезть, ложась рядом. — А-а… — длительно находящиеся в одном положении ноги обхватывает тремор. — Это комплимент? — тяжело дыша, усмехается Чжун Ли и тут же чувствует слабый толчок локтем в собственное плечо. — М-м… — Аякс так и замирает в одной позе, не находя в себе сил распрямить и вытянуть ноги. Собственное тело ощущается как-то по-новому, но не только из-за пульсации между ягодицами. К каждой клеточки в его организме ныне поступает другая кровь. Кровь, избыточно полная огромной дозой гормонов, что никогда, казалось, не выделялась во время простой мастурбации. Ещё около часа Чжун Ли и Аякс позволяют себе отдохнуть и понежиться рядом друг с другом. На каждый вопрос мужчины о самочувствии юноша отвечал несвязным мычанием, и только по интонации этого «ответа» можно было понять — всё хорошо. — Чайлд? — Чжун Ли делает несколько шагов в сторону выхода из спальни и останавливается, не слыша шагов позади себя. Оборачивается и едва умудряется сохранить спокойное выражение лица: картина, представшая перед глазами, была мила и комична одновременно. Аякс также встаёт с кровати, на этом прекращая какие-либо движения. Его взмокшее тело блестит от пота; взъерошенные волосы неаккуратно торчат, визуально увеличивая размер головы в несколько раз. Слегка ссутулившись, юноша стоит, широко разведя руки в стороны — видимо, для сохранения равновесия. Ведь удержаться на ногах становится непосильной задачей: мышцы бёдер и ягодиц, проступая под кожей, видимо дрожали. «Очаровательно», — в янтарных глазах, запоминающих каждый изгиб тела юноши, отражается ниточка спермы, стекающая по внутренней поверхности не перестающего дрожать бёдра. Решение проблемы, безусловно, имелось: Чжун Ли возвращается обратно к Тарталье и рывком привычно закидывает его на своё плечо, после чего берёт не менее знакомый курс в сторону ванны. Умытые и чистые настолько, насколько хватило сил почистить тела друг друга мочалками, они возвращаются обратно в спальню, падая на мокрые, никем не поменянные простыни. Не открывая глаз, приглушённо болтают на любые приходящие на ум темы, не избегая и обсуждения их первого секса. — Чайлд? — вместо ожидаемого ответа Чжун Ли слышит спокойное сопение на своём плече. Слишком много сил, что физических, что моральных Тарталья потратил сегодня за раз — его бессилие тоже было для мужчины своеобразным комплиментом. Не обращая внимание на недовольное мычание, Чжун Ли настойчиво заставляет полуспящего юношу приоткрыть рот и выпить целый стакан воды. Слишком много влаги он потерял с потом; количество предсемени не стоило и упоминания. — Не хмурься — утром скажешь «спасибо», — в ответ на заботу о себе Аякс, не открывая глаз, хмурится и резко выдыхает, выражая недовольство из-за прерванной дрёмы. — Отдыхай, — Чжун Ли позволяет юноше уткнуться лицом в свою грудь, тут же замечая на его губах слабую улыбку. — Не стоит переживать, — мужчина легко проводит ладонью по растрёпанным волосам, только вот Чайлд уже ничего не слышит. — Даю слово: утром я помогу тебе встать с кровати. До утра было ещё далеко: на улице стояли самые тёмные часы ночи, будто бы благословляющие пару на приятный, крепкий сон в объятиях друг друга. — Ты… Как ты встал? — в голосе стоящего у плиты мужчины слышится неприкрытое удивление. В дверном проёме кухни стоял не кто иной, как Аякс. Помятый, растрёпанный после сна только сильнее, он выглядел таким уставшим, словно целую ночь разгружал вагоны с картошкой. — Что значит «как»? — зевая, переспрашивает парень. Он часто моргает и жмурится, чтобы как можно скорее сбросить с глаз сонную пелену и во всей красе разглядеть стоящего у плиты и что-то готовящего, целиком обнажённого Чжун Ли, освещаемого утренними солнечными лучами. — Я не думал, что ты проснёшься так рано, — мужчина поддевает что-то лопаткой, и глазам Аякса предстаёт воздушный омлет с тонко нарезанными помидорами и кусочками курицы. — Я всегда встаю рано, поэтому думал, что успею приготовить для тебя завтрак. — В постель? — договаривает за Чжун Ли парень. Он чувствует, как что-то мягкое неожиданно касается его голени. Тонкий серый хвост проскальзывает по голой коже, и пришедший на запахи котик также садится в дверях, щуря свои миндалевидные глаза. Кажется, он был очень недоволен тем, что ночью его обманули с «завтраком»! — Ты выглядишь бодро. Признаться, я удивлён. — А как ещё я должен выглядеть? — Аякс широко улыбается и смеётся, с охотой поглощая приготовленную для него пищу. — Твои ноги больше не дрожат? — пристальное внимание Чжун Ли вынуждает юношу замедлить процесс жевания. — Я могу предложить тебе согревающие мази для мышц. Что насчёт твоей дырочки? — поражаясь тому, каким спокойным и будничным голосом говорит мужчина такие вещи, Аякс случайно роняет кусок помидора, обрызгивая грудь красноватым соком. — Когда закончишь есть, будь добр повернуться ко мне — я смажу тебя регенерирующим средством. И это не просьба, Чайлд. — Чжун Ли, — юноша выразительно кашляет, намекая на то, что в подобной чрезмерной заботе не было нужды. «Может, он чувствует ответственность за то, что так хорошо оттрахал тебя своим огромным членом?» — подсказывает своему недалёкому хозяину внутренний голос. — Я правда в порядке, — для пущей убедительности Аякс перебирает ногами, стараясь не кривиться от тянущей боли в перенапряжённым мышцах. — Я бы даже прогуляться вышел. Ну, молочную кислоту в кровь выгнать, подышать свежим воздухом, размяться после… После «физической нагрузки», — речь свою парень заканчивает очередным смешком. — Вместо того, чтобы спокойно полежать день и дать своему телу расслабиться, ты предпочтёшь отдых активный? — тон голоса Чжун Ли вводит Аякса в замешательство. Неужели это намёк на продолжение? Но ведь мужчина сам сказал, что его телу необходимо «расслабиться». — Что ты имеешь в виду под «активным отдыхом»? — заканчивая есть, переспрашивает Аякс. — Кажется, ты только что упомянул желание прогуляться? — Ну… Чжун Ли, мы всего лишь… Занимались сексом, а ты разговариваешь со мной так, словно меня только что из реанимации перевели. Я ведь не немощный, возможно, у меня всего лишь немного побаливают бёдра и… — Ах-ха-ха, — слова юноши откровенно веселят мужчину. — Хорошо, — он решает не настаивать на своей заботе. Если что, думается, у Тартальи хватит мозгов обратиться за помощью. — Тогда я становлюсь ещё более уверенным, что ты не откажешь мне в просьбе. — Просьбе? Не говоря более ни слова, Чжун Ли встаёт и уходит куда-то вглубь комнаты. Возвращается, держа в руках некий пакет. Пакет, чёрный и плотный, что уже был знаком любопытному юноше. — Это?.. — голубые глаза округляются в удивлении: в руках мужчина держит тот самый пакет с тем самым содержимым, что так мучило его на протяжении всего времени. — Возможно то, что находится здесь, может тебя смутить или испугать, — Чжун Ли передаёт пакет Тарталье и тот принимает его, берясь за ручки несгибающимися, похолодевшими пальцами. С замиранием сердце немного раздвигает ручки в стороны: крупная, анатомически правильная силиконовая головка начинает знакомо маячить перед голубыми глазами. — Это… Это мне? — поняв, что заданный вопрос прозвучал уже слишком двусмысленно, Аякс тут же предпринимает попытку исправиться: — То есть, это мне надо… Куда-то отнести? — Именно так, — что-что, но Аякс явно не ожидал подтверждение своих слов. Он снова смотрит в пакет, подмечая под анатомически правильным членом ещё несколько секс-игрушек различных форм и цветов. — Разве это не твоё? — Аякс аккуратно касается силиконовой головки в попытке надавить и спрятать искусственный член поглубже в пакет. Куда и зачем потребуется ему нести вот это? — Нет. Этот пакет принадлежит Дотторе. Чего? — А? — юноша тут же опускает пакет на пол и обращает всё своё внимание на Чжун Ли. Вот ведь, партизан! Что за невыразительная мимика — и как Аяксу понять, о чём сейчас думает этот мужчина? — Дотторе? Тогда что этот пакет делает у тебя? — Год назад мы втроём посещали один мастер-класс, — Аякс догадывается, кто был «третьим» человеком в их дружественной компании. — И в конце каждому из нас Организаторы вручили такие… Презенты. Конечно, из вежливости мы не могли отказать. Но, как ты знаешь, в нашем Клубе пользоваться подобными вещами строго запрещено. — Погоди… У тебя тоже есть точно такой же пакет? На вопрос Аякса Чжун Ли отвечает кроткой, скромной улыбкой. — Тогда Дотторе по какой-то причине не смог забрать пакет к себе домой, потому попросил передержать его у меня. С того момента прошёл, как понимаешь, уже целый год. Мне стоило озаботиться этим раньше, но раз ты выразил желание прогуляться… Рот Аякса приоткрывается от невыразимого словами удивления. Что больше шокирует его сейчас? То, что у Чжун Ли где-то в квартире припрятан пакет с точно таким же содержимым? Или, может быть, то, что его открыто побуждают отправиться домой к такому человеку, как Дотторе? — А ты не хочешь поехать со мной? — на справедливый вопрос мужчина лишь только отрицательно качает головой. — Почему? — В моих планах было съездить на базар за продуктами — с того момента, как ты появился в моей квартире… — Что, хочешь сказать, продукты начали пропадать быстрее? Они смеются, но смех Аякса кажется более взволнованным и… Постойте, предвкушающим приключение? — Справишься до вечера? Я хотел бы разделить с тобой приготовленный ужин, — Чжун Ли отправляет на телефон Тартальи домашний адрес Дотторе и код от его подъезда. — До вечера? Я уйду оттуда как только отдам этот… Этот пакет. Уверенность, звучащая в голосе Чайлда, веселит мужчину, так что расползающиеся в улыбке губы приходится прикрыть замком ладоней. Он уже знает: всё будет совсем не так. «Может, действительно стоило послушаться и остаться лежать?» — думал Аякс, медленно, но уверенно шагая в сторону нужного подъезда. Между ягодиц, как бы ни противился юноша, было влажно и тепло: регенерирующее лекарство всё же было нанесено на него перед выходом на улицу. «О, ну когда это ты слушался старших по собственной воле?» — задаёт парень вопрос сам себе, чувствуя, как сердце отчего-то начинает биться сильнее и чаще. Но постойте, чего он… Боялся? «Бред какой-то, чего мне бояться?» — конечно, реакция на «подарок» годовалой давности от такого экстравагантного человека могла быть какой угодно. Неожиданно хитрая, полная коварства улыбка расчерчивает лицо Аякса едва ли не до ушей. О-о, пакетик нужно отдать Дотторе как можно скорее — то-то обрадуется такому подарку его милый, замечательный и самый лучший друг! «Позвонить в дверь, поздороваться, отдать пакет, уйти. Позвонить в дверь…» — как мантру повторяет про себя Аякс, всё ближе подходя к двери с нужным номером. Звонок — он глубоко и шумно вдыхает носом, крепче сжимая ручки непрозрачного пакета. Стук сердца совпадает с быстрыми поворотами задвижки. Дверь отворяется, и на пороге появляется хорошо знакомый юноше мужчина. — Дотторе? — продолжая улыбаться по привычке, Аякс тушуется, не понимая, чем он уже успел заслужить такого странно отстранённого взгляда. — Что? Мужчина продолжает молча смотреть на него, изучая выражение его лица так пристально, будто бы видит в первый раз. — Наверно, ты хочешь спросить, откуда я узнал ваш адрес? — чтобы избавиться от неловкого молчания, Аякс усмехается и перекладывает пакет из руки в руку. — Чжун Ли отправил меня передать тебе это, — он делает акцент на пакете, потряхивая им в надежде напомнить, какое именно содержимое таится внутри. «Да что не так?» — пристальный, проникающий в самую душу взгляд алых глаз вынуждает Аякса покрыться мурашками. — «Он злится? Он думает? Может быть, Куникудзуши у него дома, и я отвлёк их от чего-то…» — Чжун Ли? — наконец-то подаёт голос Дотторе, и тон его почему-то кажется Аяксу более глубоким, будто «прокуренным». — Хм. — Зандик! — неожиданно мужчина поворачивает голову и начинает кричать… Чьё-то имя? — Зандик! — Да что тебе надо?! «Постойте», — в замешательстве Аякс непроизвольно шагает назад, и попытка его «побега» вызывает на лице Дотторе странную улыбку. — «Дотторе, что, дома снимает с ушей весь свой пирсинг»? Уши стоящего в дверях мужчины были девственно чистыми, и огромное сомнение рождается в груди Аякса: разве, даже если снять украшения, после них не должны остаться следы или шрамы? — Что тебе надо? — в глубине квартиры слышится звук хлопающей двери. Чьи-то шаги слышатся совсем рядом. В дверном проёме появляется ещё один Дотторе. Они так и замирают, глупо пялясь друг на друга: голубые глаза глядели в алые, в то время как ещё одни алые также смотрели в глаза голубые. — Мне кажется, что это к тебе, — «Дотторе» по панибратски хлопает Дотторе по плечу, ловя в ответ полный презрения взгляд. — Я… — Аяксу кажется, что он всё-таки умер — может, Чжун Ли всё-таки разорвал его своим членом? Может быть, в загробной жизни ему предстоят испытания, не сравнимые с земными? Как ещё объяснить, что Дотторе — Дотторы? — двоился… Двоились в его глазах? — Я Аякс, — беря себя в руки, юноша первым протягивает руку не менее шокированному внезапным визитом мужчине. Оно и понятно — кто знал, что настоящее имя Мастера Плэй-пирсинга обнародуется подобным образом? — Очень приятно с тобой познакомиться, Аякс, — сквозь зубы шипит Дотторе, но юноша с облегчением понимает: раздражение этого человека было вызвано не им. — Ты пришёл за Куникудзуши? — А он здесь? — теперь пришла пора Аякса удивляться. — Вообще-то, я принёс вам это. Он протягивает пакет вперёд, но Дотторе неожиданно делает шаг назад, открывая дверь шире. — Не через порог. Проходи, — парень робко шагает на территорию Дотторе, слыша позади себя звук закрывающейся двери. «Я вовсе не хотел здесь находиться!» — Аякс нервно сжимает пакет в руках, принимаясь осматриваться вокруг: Квартира Дотторе была значительно больше квартиры Чжун Ли: из широкой прихожей, где они стояли в данный момент, шло сразу четыре прохода в четыре разные комнаты. — И почему Чжун Ли решил отправить тебя сегодня? — Дотторе забирает знакомый себе пакет и смотрит в лицо Аякса. Выражение его лица неожиданно меняется — создаётся впечатление, будто бы он сам каким-то образом смог найти ответ свой на вопрос. — А он… Он вас не предупреждал о моём приходе? — судя по тому, что встречать его вышел совершенно «другой» Дотторе, Аякс уже догадывался, что скажет мужчина. — Нет, — впрочем, что и требовалось доказать. Прежде, чем развернуться и начать дёргать ручку в попытке открыть дверь и уйти вон, Аякс решает позволить себе небольшую слабость. — А вы… — Дотторе щурит глаза, прямо глядя в лицо стоящего на пороге юноши. — Вы же двойняшки, да? Лицо Дотторе вымученно перекашивается — очевидно, он вовсе не горел желанием пускать в объяснения, касаемые своей родни. — Зандик! — Дотторе вздрагивает, когда из соседней комнаты слышится ещё один голос, очень похожий на голос мужчины. — Зандик, Зандик выгоняет меня из-за компьютера! Дверь открывается, и из комнаты явно не по своей воле вылетает ещё один юноша. — Скажи ему! — скалясь, истерично всхлипывает парень, что как две (три?..) капли воды был похож на Дотторе. — Почему каждый раз, когда он приезжает, то забирает мой компьютер, а не твой?! — Успокойся, — сухо, холодно говорит Дотторе, и Аякс видит, как от очередной волны раздражения на его лице начинают проступать скулы. — Но я!.. А? У нас гости? Незнакомец с юным лицом Дотторе, мгновенно успокоившись и словно «впитав» в себя едва выступившие слёзы, резко подходит к Аяксу, явно нарушая его право на личное пространство. — Вот именно — у нас гости, — говорить спокойно и отстранённо очевидно даётся Дотторе с большим трудом. — Почему бы тебе не отвлечься от своих игр и не накрыть на стол? Заодно и брат твой без твоего нытья под ухом успеет скорее закончить работу. И освободит тебе компьютер. — Он и твой брат тоже! — фыркнув, юноша важно задирает нос и открывает дверь напротив прихожей. То был, очевидно, проход на кухню, но Аякс не успевает рассмотреть обстановку комнаты: дверь тут же закрывается. — Что? — Дотторе устало выдыхает и начинает тереть переносицу. Блеск в голубых глазах говорит ему о явном интересе. — Думал, что уйдешь так просто? У тебя был шанс, пока он, — мужчина кивает в сторону кухни. — Не вышел. Хочешь или нет, но тебе придётся остаться на чай. — Я не против, но только если… — комок из настоящего ужаса и удивления душит Аяксу глотку. — Вы… Вы тройняшки? Нехотя, Дотторе небрежно кивает, с большим нежеланием подтверждая слова парня. — И вас всех… Вас всех троих зовут Зандик? — Вообще-то, так зовут только меня, — из комнаты «с компьютером» выходит Дотторе-без-пирсинга. — На правах старшего я имею честь носить это имя. А остальные… За мной только повторяют. — Не умничай, — Аякс невольно делает шаг назад, когда двое взрослых и крепких, неразличимых друг от друга мужчины встают рядом. Подумать только: даже рост у них был одинаков! — Загляни в паспорт, а уж после открывай рот. И, вообще, — «родной» Дотторе вздёргивает подбородок в пренебрежении. — Ты «старше» меня всего на десяток секунд. — А ведь… Точно, — две пары алых глаз обращают внимание на до сих пор молчавшего парнишку. — Если вы… Вы тройняшки, то почему… — Почему Зандик выглядит как заморыш? — утробно усмехается старший. — Кто виноват в том, что он решил родиться вперёд ногами, при этом ещё и умудрившись застрять в родовых путях на несколько минут? Становится понятно: братские отношения в этой семье были… Очень, мягко говоря, специфическими и натянутыми. — Чай готов! — сгущающуюся неловкую тишину нарушает звучащий из кухни голос юно выглядящего брата. — Где там наш гость? — Благодарю, меня зовут Ая… — Аякс стопориться в дверях и глухо выдыхает, словно чья-то невидимая рука сильно ударила ему под дых. — Ая? — слышится приторный, полный улыбки голос. — Аякс, значится? «Это какой-то сюр… Сюрреализм», — за круглым столом лицом ко входу сидел никто иной как Господин Панталоне. — А-а, м, — вместо связной речи Аякс издаёт глупо звучащие, нелепые отрывистые звуки. Его подталкивают вперёд, и в общей сложности три человека с внешностью Дотторе садятся за стол. — Почему бы тебе не присесть с нами? — Панталоне хитро щурит фиолетовые глаза и, элегантно взяв небольшую чашечку, отпивает свежезаваренный чай, глядя в лицо юноше поверх напитка. — Лапочка так старалась нам угодить — вежливо ли будет отказываться? Только один человек за столом начинает покрываться розовыми пятнами. Аяксу становится очевидно, кто, по мнению мужчины, является «лапочкой». — Я говорил вам меня так не называть, — булькающе, не отрывая глаз от белой скатерти, шипит юный Дотторе. — Конечно, солнце, — смешок братьев будоражит и так нестабильную психику младшего юноши. — Будь добр, сделай мне ещё одну чашечку. Твой чай самый, самый что ни на есть вкусный. Стул отодвигается с оглушающим скрипом — младший брат резко встаёт, крепко, до побеления костяшек сжимая пальцы в кулаки. — Во-первых, на каком основании ты имеешь право… А… Указывать мной? — сбиваясь и сильно нервничая, начинает он свой полный возмущения монолог. Лицо парня было направлено в сторону Панталоне, но глаза поднять всё же не хватало духу. — И… Я буду делать то, что я захочу, — он делает шаг в сторону выхода, но старший брат угрожающе выставляет руку навстречу, как бы говоря: «Компьютер всё ещё занят мной». — И… Говоришь на меня, переводишь на себя! — оскорблённый до глубины души юноша шумно садится обратно, не осознавая, каким посмешищем выглядит в глазах братьев. — Поэтому, ну. Посмотри на себя в зеркало. — Так ты считаешь меня «лапочкой», или всё-таки «солнцем»? — по всей видимости, только Панталоне нравилось общаться с неуравновешенным, плохо контролирующим свои эмоции и чувства парнем. «Удивительно», — стараясь не шевелиться, чтобы не привлекать в этой компании внимания к своей личности, думает Аякс. – «И этот человек хлестал Куникудзуши розгами по ногам?» Миловидная улыбка на губах; изогнутые в точно такой же улыбке, всегда расслабленно полуприкрытые глаза — создаётся впечатление, что столь пристальное внимание к младшему брату Панталоне обращает не просто так. — А как дела у Чжун Ли, Аякс? — слиться со стулом у юноши не получается — Панталоне обращает внимание и на него. — Хорошо, — коротко отвечает Аякс, принимаясь делать вид, как сильно он увлечён питьём из полупустой чашки. Кажется, Панталоне хотел задать ещё какой-то вопрос. Но, взглянув повнимательнее в лицо Аякса, передумывает, будто бы ответы на незаданный вопрос был им найден сам собой. — А Куникудзуши… Тоже тут, да? — от обилия голубых макушек и глаз неестественного цвета начинает кружиться голова. — Верно, — Аякс удивляется, когда Панталоне первым поднимается из-за стола. — Благодарю, было очень вкусно, — мужчина нависает над сидящим Зандиком, и юноша едва ли не лопается от нахлынувших за раз эмоций. — Пойдёмте, — он обращается к Аяксу и Дотторе. — Нужно закончить сегодня. «Закончить что?» — Аякс как хвостик следует за мужчинами, до сих пор не понимая, каким образом Чжун Ли допустил сложившуюся ситуацию. Может, он просто не сомневается в его верности? А эти придурковатые братья — почему Чжун Ли ничего не сказал о том, что у Дотторе такая необычная родословная? — Ты сказал, что отойдёшь ненадолго, — ещё не заходя в очередную комнату, Аякс слышит полный недовольства голос своего друга. — Что за срочность вынудила тебя уйти… Аякс?! — Ну-ну, куда же ты, — слышится звуки возни и падения чего-то тяжелого. — Разве так встречают своих лучших друзей, Куникудзуши? — Да пошёл ты сам знаешь куда, Панталоне, — под лёгкий смех «посланного» мужчины, Аякс заходит внутрь помещения. То был, очевидно, зал. В глаза сразу же бросилась стена напротив: огромное зелёное полотно, такое, какое используют при съёмке фильмов и видео, было распростёрто от края до края. Вся привычная мебель, вроде дивана и шкафа, была отодвинута в сторону. Вместо них центральную часть зала занимал украшенный декором деревянный, «старинный» столик и точно такой же стул. — Вылезай, Куникудзуши. Никто не будет снова гладить твою юбку. Юбку? Шумно пыхтящее, раздражённое личико появляется из-за дивана. Так вот, что означал звук падания: парень просто запрыгнул за мебель в изначально провальной попытке спрятаться от незваного гостя. — Ещё несколько кадров, ты помнишь, куколка? — под тихое, матерное шипение Куникудзуши встаёт и, гордо задрав подбородок, проходит обратно на место так называемой «съёмки». — Дотторе, откуда у вас столько пыли? Будь добр, отряхни его. — Хочешь, я и тебе такой же костюмчик подарю? — из транса Аякса выводит лисий шёпот Панталоне прямо около уха. — Спасибо, не надо, — зардевшись, сумбурно отвечает юноша, отходя в сторону, но ни на секунду не отрывая глаз от Куникудзуши. По-видимому, идея со съёмкой принадлежала именно Панталоне — по крайней мере за камеру, ракурс и свет отвечал именно он. Понять, кому из мужчин пришла идея подарить Куникудзуши такой образ, было сложно — что Дотторе, что Панталоне явно наслаждались процессом совместной работы. — Будь добр принять позу, на которой мы остановились, — излишне вежливо просит Панталоне, и Аяксу кажется, будто он смог услышать скрип зубов своего друга. Поправив белоснежные гольфы, Куникудзуши садится за столик и расправляет белые края своей пышной, чёрной юбки. Со стороны коротких, таких же чёрных рукавов виднелось несколько иголочек — что и говорить, но для стройной фигуры юноши этот костюм горничной местами был всё же великоват. — На фартуке тоже пыль, — следуя замечаниям, Дотторе широкими махами ладони стряхивает всю прилипшую к груди парня грязь. — Теперь… Да, теперь просто замечательно. — А для чего… Что вы делаете? — задаёт вопрос Аякс, когда вспышка одного из двух фотоаппаратов озаряет замеревшего в милой позе Куникудзуши. — О, ничего особенного, — продолжая работать и подавать юноше различный декор, отвечает Панталоне. — Куникудзуши любезно согласился помочь мне с фотографиями для моего Клуба. Только и всего. «Только и всего?» — что и говорить, но Куникудузши, оказывается, действительно очень хорошо подходил на роль модели, особенно когда не скалился и держал язык за зубами. — «Интересно, сколько моры ему за это предложили?» — Хочешь задержаться? — Панталоне смотрит на облокотившегося на стену Аякса. — Тогда вот, — он протягивает ему клубок длинных и тонкий чёрных нитей. — Будешь тогда помогать. «А мне за это заплатят? Хотя бы моральный ущерб от вида трёх Дотторе компенсируют?» Спустя какое-то время на шее, локтевых, запястных, а также на коленных суставах Куникудзуши тонкой кистью некой специальной, такой же чёрной краской Дотторе изображает кукольные шарниры. — Шарнирная марионетка-горничная, — декоративные чёрные нити были подвязаны к изрисованным краской местам. — Разве не чудесная идея? — Чудесная, — глухо отзывается Дотторе. Он поднимает нити и выходит за пределы кадра, ни на секунду не отрывая глаз от неподвижного, такого изящного и красивого тела своего партнёра. — Ты ведь оставишь там этот реквизит, Панталоне? Не имеющий права говорить, дабы не испортить кадр, Куникудузши бросает на мужчину лишь странный, полный предвкушения взгляд. — Благодарю за содействие, — на улице уже успело стемнеть, когда Панталоне, наконец-то, оказывается доволен проделанной работой. — Всё? — на коленях Аякса стоял поднос с чаем. Получить его оказалось нелегко: зайдя на кухню, он был одарён таким злым взглядом младшего брата, словно Аякс намеренно желал отобрать у того право на приготовление напитка. «Может, он подумал, что я не для себя его делаю?» — только сейчас подумалось Аяксу — «Такой дурной, он тоже умеет… Умеет ревновать? К кому? К вот этому вот?» — Именно так, — Панталоне окидывает комнату взглядом, после чего поспешно уходит, держа направление в сторону кухни. — М… Дотторе… — отвлёкшийся на вышедшего мужчину Аякс поворачивает голову в сторону звуков. Он тут же видит голубоволосый затылок, на счастье самого Аякса закрывающий ему весь обзор. Неужели «кукольный» вид Куникудузши был для мужчины настолько возбуждающим? — Что, куколка? — слышится приглушённый смешок, за которым тут же следуют стоны. Аякс не может не думать о том, что дома его ждёт Чжун Ли и наверняка уже готовый, горячий ужин. — Мы можем встретиться в кафе? — спрашивает Аякс, когда Куникудзуши подходит ближе, не прекращая поправлять всё задирающуюся юбку. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Так ты теперь у нас взрослый, Аякс? Погоди-погоди, — Куникудзуши машет ладонями прямо перед лицом друга, вынуждая того закрыть рот. — Так и быть: расскажешь за чашечкой чая. — Почему ты решил, что я хочу тебе рассказать… Об этом? — конечно, разговор о приближении момента близости между ними уже состоялся. Но ведь впереди была ещё целая неделя выходных! — Аякс, — довольная, блаженная улыбка озаряет лицо Куникудзуши — так выглядела радость за счастье близкого друга. Не говоря более ни слова, он касается мочки своего уха. Не понимая, но подсознательно догадываясь, что именно имеет в виду Куникудузши, Аякс также касается уха своего. Своего проколотого уха, в мочке которого была вставлена пушистая и мягкая серёжка-кисточка, явно ему не принадлежавшая. — Это… — так вот, так вот чем были вызваны те пристальные взгляды Дотторе и Панталоне. Вот почему они прерывали свои речи, так и не спрашивая про Чжун Ли — видели всё наглядно. — Мы в ванну ходили, и я, возможно, перепутал… Ты определил это только из-за серьги? — Нет конечно, — фыркает Куникудзуши, поражаясь узколобости своего друга. — Ты себя в зеркале давно видел? Растрёпанный, шея красная, а походка? У тебя, что, между ног колесо? «О, да, это мой Куникудзуши», — Аякс резко задирает юбку парня и получает в ответ сильный пинок в колено. Договорившись о встрече, Аякс прощается с Куникудзуши, беря с него слово услышать рассказ о семейке его Дотторе. — До встречи, — кивает он, переводя взгляд с вышедших его проводить людей. Панталоне, Дотторе… Ещё Дотторе, а также юный Зандик… Интересно, и как только Куникудзуши не путает старшего мужчину со своим? На уши смотрит? — Так ты знал о том, что Дотторе — один из тройняшек? — эмоциональности в голосе Аякса не было предела. — Конечно, — ужин, приготовленный Чжун Ли, был для голодного и полного впечатлений парня настоящим подарком. — Почему ты мне не сказал? Ты можешь представить, что я почувствовал, когда осознал, что их два? — Три, — поправляет юношу Чжун Ли, слушая его с улыбкой на губах. — Тарталья. — М? — Аякс замолкает, когда слышит явные изменения в тоне голоса мужчины. — Что? — Ты доверяешь Дотторе? — Что? — повторяет юноша, откладывая в сторону вилку. Два пристально глядящих янтарных глаза неотрывно смотрят в глаза голубые. Чжун Ли глухо выдыхает и Аякс видит, как тяжело даётся ему сглотнуть слюну. — Когда он прокалывал тебе мочку уха, что ты чувствовал? — Чжун Ли, ты хочешь… Что ты хочешь? На целую минуту за столом воцаряется гнетущее молчание. — Чайлд, — наконец-то собравшись с мыслями, подаёт голос Чжун Ли. — Я хочу предложить тебе проколоть соски. Голубые глаза напротив едва ли не вылезают из орбит — таким удивлённым Чжун Ли не видел его даже в стенах Клуба. — Соски? — предложение Чжун Ли было крайне неожиданным, но почему-то не вызывало в душе Аякса сильного отторжения. — Тебе нужно время подумать? Я приму твой отказ — в конце концов, эту процедуру проходить не мне. — Ну… — юноша был в замешательстве. Проколоть мочку уха для него уже было подвигом — что уж говорить о сосках? — Прости. Просто, такие вещи не говорят так внезапно, да ещё и во время еды. — Прошу прощения, — Чжун Ли усмехается и накладывает в тарелку парня добавки. — Я хочу быть с тобой честным. Идея эта… Кружила мне голову во время каждого касания твоей груди. — А ты хочешь увидеть на мне кольца или штанги? — То, что посоветует Дотторе, — Чжун Ли протягивает юноше его же мобильный телефон. — Запишешься на приём сейчас? Чувствуя странную смесь из волнения и предвкушения, Аякс берёт телефон и уверенно вбивает в контакты номер Мастера пирсинга. — Мне нужно позвонить? — в ответ Аякс получает сдержанный кивок. — Это ведь его рабочий номер, да? — Алло? Здравствуйте, — после недолгих гудков Аякс слышит знакомый голос. — Дотторе? Вам… Вам звонит Аякс. — Аякс? — после недолгого молчания переспрашивает мужчина. В голосе его слышится настоящее удивление. — Ты что-то забыл у меня дома? Ты знаешь, что это мой рабочий номер? — Я это знаю, — твёрдо отвечает парень, ставя разговор на «громкую связь». — Я бы хотел записаться к вам на приём. — Правда? — интонация человека по ту сторону динамика резко меняется. — Ты хочешь сделать пирсинг? — Почему вы задаёте такие уточняющие вопросы, будто до сих пор думаете, что я набрал вас случайно? Рядом с Дотторе слышится приглушённый смех Куникудзуши — очевидно, что на противоположном конце трубки диалог их звучал так же громко. — Хорошо. И что же ты хочешь проколоть? — Соски. Молчание по ту сторону телефона не удивляет Аякса. Как же было интересно увидеть сейчас выражение лица Куникудзуши. — Оба? — голос Дотторе сильнее становится похожим на рабочий. — Да. — Дата? Время? Теперь пришла пора Аякса замолчать. Он смотрит на Чжун Ли, пытаясь взглядом спросить удобное для них двоих время. — Как насчёт завтра? У меня есть окно на два часа, — предложение Дотторе становится как нельзя кстати. Постойте, уже завтра?! — Хорошо, я согласен, — Аякс невыносимо горд за себя — вести диалог на такую тему с таким человеком стоило ему больших сил. — Тогда я записываю тебя, — слышится шуршание листков записной книжки. — Адрес пришлю на этот номер. Без опозданий. — Конечно, — и юноша уже было положил трубку, как голос Дотторе вновь неожиданно зовёт его по имени. — Аякс? — Да? — Чжун Ли сейчас рядом с тобой? Аякс прикрывает динамик ладонью и вопросительно смотрит на Чжун Ли. — Рядом. А что? — юноша и мужчина прислушиваются в ожидании продолжения разговора. И прежде, чем сбросить звонок, Дотторе и правда отвечает. Отвечает голосом, полным улыбки и довольства за своего старого близкого друга: — Передай Чжун Ли, что у него отличный вкус.